Риэль поморщился, но промолчал.
   Они сидели, смотрели на огонь и думали каждый о своем – совершенно разные, но при этом очень похожие. На них лежала печать этого мира, и, наверное, встань рядом Кэсс, то странной и неуместной здесь выглядела бы именно она, а не эта парочка. Но вот из тьмы леса на поляну вынырнул нагруженный хворостом человек.
   Раб, которому хозяева за любовь пошляться по кабакам и бабам дали говорящее прозвище Шлец (кстати, в прошлом достаточно ловкий вор), сбросил с плеч свою ношу и засуетился у костра. Он одновременно готовил ужин и прислушивался к шорохам с той стороны, где спала девушка. Конечно, в отличие от двух нелюдей, юношу состояние пленницы действительно волновало. Во-первых, было интересно, что произойдет после ее пробуждения, а во-вторых, он строил на этот счет далеко идущие планы.
   Шлеца можно было понять: хозяева не ограничивали парня в развлечениях, а смыслом жизни некогда свободного воришки были деньги и женщины, причем первое он постоянно спускал на вторых. Но сейчас, уже два месяца, он торчал на этом Распутье и ждал, когда же господа найдут ту, что искали. Два месяца без девок и игры! И хотя не в его природе было роптать, но даже у раба имелись естественные потребности, так что в данный момент он жаждал удовлетворения одной из них.
   Мешая медленно закипающую похлебку, юноша незаметно для хозяев оглядывал себя. Ну да, одет бедненько, невзрачно, зато все остальное не подкачало: гибкий как кошка, быстрый и ловкий, он бы стал отличным вором, если бы не копна медных волос – его проклятье в нелегком воровском деле и благословение в том, что касалось женщин. Серые глаза жуликовато посматривали по сторонам. Шлец потер нос и вполне резонно решил: девчонке все равно не из кого выбирать, да и Амон с Риэлем вряд ли будут против. А если она вдруг заупрямится… ни ангелам, ни демонам нет дела до людей.
   – Пойду, посмотрю, как она, – услужливо проговорил раб и засуетился.
   – Когда будешь смотреть, закрой ей рот, чтобы не кричала, – равнодушно посоветовал Андриэль, переворачивая страницу.
   Парень усмехнулся, но тут же стушевался под звериным взглядом желтых глаз.
   – Она проспит до утра. И ее никто не тронет. – И Амон посмотрел так выразительно, что воришка сжался и бухнулся на колени.
   Однажды видевший демона в гневе, он прекрасно знал, что может последовать за этим небрежным взглядом, а также чем это почти наверняка закончится. Поэтому юноша уткнулся лбом в землю и стал медленно отползать прочь из освещенного костром круга.
   – Великий Туман! – Ангел быстро положил руку на плечо своего внезапно разъярившегося спутника. – Что с тобой? Он ничего такого не хотел!
   – Я запрещаю тебе навязываться ей, ясно? – ровным голосом сказал Амон.
   Раб быстро закивал. Страшные тени от еще невидимых, но, к счастью, так и не успевших сделаться осязаемыми крыльев исчезли. А демон как ни в чем не бывало вытянулся на земле. Чтоб ему поясницу застудить, проклятому.
   – Спасибо, хозяин! – Парень вытер с лица испарину и благодарно облобызал штанину Риэля.
   Тот не обратил на это никакого внимания.
   – Что только случилось с моим добрым господином…
   Ангел посмотрел в сторону «доброго господина» и пояснил бестолковому прислужнику:
   – Она его добыча. Он в своем праве. Иди спать.
   Шлец послушно заторопился к убогому ложу – в стороне от костра. Сердце билось часто-часто. Воришка прекрасно знал, что Амон не только вспыльчивый и жестокий, но еще и очень злопамятный. А потому бедный малый молил всех богов, каких только знал (и даже тех, о существовании которых не догадывался), чтобы хозяин до утра позабыл о случившемся.
   Непутевому рабу повезло. Амон и правда забыл о его проступке. Следующее утро принесло много такого, что отвлекло демона от суетных мыслей.
* * *
   Ее вытягивал из сна чей-то пристальный взгляд. Просыпаться не хотелось – Кассандра давно не спала так спокойно и сладко, но кто-то за ней наблюдал, и от этого становилось неуютно. Мало того, постепенно приходило понимание, что смотреть на нее в пустой квартире некому. Ведь она одна дома, за надежно запертой дверью. Но почему тогда прежде уютный диван непривычно жесток, а по лицу как будто пробегает легкий ветерок? Девушка распахнула глаза.
   Над головой в прорехе исполинских крон виднелся кусочек неба. Голубого и глубокого, как глаза мужчины из ее снов. Она вдохнула полной грудью влажный лесной воздух и вспомнила, как в эту самую грудь вонзались звериные когти, как больно было перед смертью. Руки сами собой сжались в кулаки – отголоски пережитой боли и смутные воспоминания о прерванном полете наполнили сердце слепым гневом. Кэсс приподнялась на локтях, отыскивая взгляд, буравивший ее уже несколько минут. Демон из сна сидел на корточках всего-то на расстоянии вытянутой руки и спокойно наблюдал, как недоумение, испуг и гнев сменяют друг друга на лице его жертвы.
   Кассандра никогда не думала, что может вскакивать со скоростью ниндзя. Но это лицо, лишенное эмоций… Глаза, которые всегда смотрели на нее с равнодушным любопытством… Мужчина, о жестокость которого она не просто сломалась, а разбилась на осколки! Больше всего на свете ей сейчас хотелось убить его. Голыми руками разорвать, разметать, чтобы навсегда уничтожить эту живую самоуверенность! Она бросилась, как дикий зверь. Хотя со стороны, наверное, больше была похожа на рассвирепевшего мышонка, собравшегося растерзать здоровенного кота.
   Но мятежница чувствовала себя большой и страшной, а потому не задумывалась о частностях. Мало того, сейчас она была готова биться до смерти – ослепляющая ненависть усыпила чувство страха и самосохранения.
   Девушка вцепилась в Амона, повалила его на спину, а сама рухнула сверху, стиснув бока демона коленями, чтобы не сбросил. Он рванулся, однако Кассандра не зря столько лет занималась верховой ездой. Если же учесть, что сейчас ее силы удваивала ярость, а в кровь хлестал адреналин, то шансов вырваться с первого раза у ее противника не было. Мстительница кричала и, не глядя, молотила кулаками куда придется, надеясь вернуть хотя бы малую толику той боли, что уже причинили ей.
   Однако девушка переоценила и себя, и свою злобу, и его растерянность. Демону понадобилось всего несколько секунд, чтобы освободиться. Кэсс и сама не поняла, как это случилось, но сильные руки вдруг сгребли ее в охапку и отшвырнули прочь. Жалкая воительница кубарем покатилась по земле и вытянулась на опавших листьях. Она едва успела поднять голову, а демон уже стоял рядом. На его беду некогда затравленная жертва ныне утратила привычный страх. По-видимому, он, как забытый багаж, остался в покинутом мире – слишком многое в ней изменилось, терпению пришел конец. Кассандра откатилась в сторону, туда, где у подножия исполинского ствола лежала кривая палка.
   Пальцы уже скользнули по рассохшемуся суку, но Амон ногой отшвырнул деревяшку прочь. Девушка взвыла и кинулась рысью туда, куда отлетело единственное доступное ей сейчас оружие. Думала, демон ринется следом, но он позволил ей достичь цели, даже разрешил подняться на ноги и пару раз отчаянно взмахнуть смехотворным оружием.
   На этом триумф был окончен. Сзади на разбуянившуюся рабыню навалились неведомые сообщники ее мучителя, перехватили руки, выбили оружие, повисли, не давая шевельнуться. Однако мятежница все равно продолжала кричать и рваться. И только мужчина, притащивший ее в этот мир, спокойно смотрел на бешеную ярость обреченной. Будто знал – злоба девушки настолько ничтожна, что в любом случае закончится ничем. Даже отчаянные удары, полученные в этой бестолковой и смешной схватке, прошли словно мимо демона – кожа, и та не покраснела, не говоря уже о том, чтобы хоть где-то появился намек на синяк или ссадину.
   – Пустите! – кричала во все горло Кэсс, но двое державших ее мужчин только усилили хватку.
   Амон смотрел колючими глазами и улыбался уголками губ. И от этого взгляда, а также оттого, что ей не удалось хоть сколько-нибудь ему насолить, мятежница почувствовала себя совершенно жалкой и ничтожной.
   – Дура, – со вкусом сказал он.
   Это стало последней каплей. Девушка затихла, утратив волю к сопротивлению, и теперь лишь изо всех сил пыталась сдержать слезы. Несколько мгновений это получалось, но потом подбородок запрыгал, губы скривились, и она все-таки расплакалась. Один из незнакомцев тут же ослабил хватку, а другой прижал страдалицу к себе и стал гладить по голове.
   – Пореви, красава, пореви. Сразу легче станет, – неуклюже приговаривал он.
   – Успокой ее. – Амон сверкнул желтыми глазами на Шлеца, обнимающего Кэсс. – Но не забывай, что я сказал.
   – Да-да, господин, – закивал раб, продолжая утешать подопечную.
   Демон отвернулся и пошел прочь, за ним, выругавшись, устремился Риэль.
   Она плакала долго, а когда, наконец, затихла, юноша, все это время гладивший ее по затылку, сказал:
   – Успокоилась? Вот и ладненько. – Он отстранился от девушки и улыбнулся, заглядывая в лицо. – Ну вот, глазки покраснели, носик припух. Зачем портишь такую красоту? Ты жива, здорова, все хорошо.
   – Ненавижу его, – заикаясь, выдавила Кэсс.
   – Ну-ну-ну, нельзя так. Он хозяин. – Шлец усадил зареванную собеседницу на свою убогую лежанку и устроился рядом.
   Девичьи плечи жалко подрагивали, а от этого грудь под просторной холщовой рубахой заманчиво колыхалась. Раб сглотнул, с тоской думая о запрете Амона.
   – У тебя теперь новая жизнь, привыкай, – посоветовал он.
   – Новая? – Девушка убрала ладони от заплаканного лица. – В каком смысле?
   – Господин забрал тебя в наш мир, и ты тут навсегда. – Юноша развел руками. – Поэтому приспосабливайся. Вот смотри. Я – Шлец, человек. Мы с тобой – единственные люди на несколько недель пути и должны держаться вместе. Если что-то будет непонятно – спрашивай, а к хозяевам просто так не лезь, а то мало ли? Как Амон тебя не убил – до сих пор не понимаю. Тебя как зовут-то?
   – Кассандра, – ответила она машинально и вдруг нахмурилась. – Что значит «единственные люди»? А тот, другой, который меня держал, – он что, тоже демон?
   – Андриэль? Нет, он ангел.
   – Кто? – Кэсс посмотрела на стройного юношу, сидящего рядом с Амоном, и переспросила: – Кто?
   – Ангел.
   – Но он похож…
   – Ну да, на человека, но смотри, какие у него волосы. У людей таких не бывает.
   Девушка пригляделась. И впрямь, темные волосы стекали на плечи мягкими блестящими волнами, а кончики закручивались в локоны, словно подвитые. Поистине, как херувим с картинки.
   – И цвет глаз у ангелов другой.
   – Какой? – Вопрос сам собой сорвался с языка, будто не было проблем важнее.
   – Зеленый. Всегда зеленый, как трава.
   Кассандра потерла виски, собираясь с мыслями: ангелы, демоны, хозяева…
   – Шлец, а зачем меня сюда притащили, ты знаешь? – спросила она удрученно.
   – Ох, красава… я вообще знаю очень мало.
   – Ну хоть что-то, пожалуйста!
   – Да чего рассказывать-то! Ты – претендентка. Вас тринадцать. Ангелы и демоны, – парень махнул рукой в сторону костра, – совместно ищут таких, как ты. До этого на поиски ходил мой добрый господин Андриэль, он приводил девушек веселыми, полными надежд, но все они умирали… сами. То вены перережут, то еще что.
   – Почему?
   – Наш мир защищен. В нем могут выжить только те, кто здесь родился, так что, если тебя тянет умереть – ты не избранная. – Юноша с любопытством посмотрел на совершенно потерянную собеседницу. – А ты помнишь моего доброго хозяина?
   Она отрицательно помотала головой.
   – Вспомни! Он долго тебе снился, предлагал счастье и еще что-то, но все было зазря, тогда он попросил господина Амона тебя привести.
   – Зачем?
   – Ну, в наш мир тебя могут забрать только с твоего согласия. – Шлец лениво почесал за ухом. – Господин Амон насылал страшные сны, безысходные. А в тот момент, когда ты сломалась и дала согласие, он переступил грань и убил тебя, чтобы забрать в наш мир. И…
   – Претендентка на что? – перебила его Кэсс, вспомнив удручившее ее слово.
   Он пожал плечами:
   – Претендентка – и все. А уж что да к чему – только хозяева знают.
   И юноша замолчал, беспечно глядя в небо. Похоже, этого рыжеволосого паренька и впрямь устраивало – ничего не знать, ничего не желать и слепо подчиняться чужой воле. Он был доволен. Кэсс посмотрела с удивлением, а потом снова спросила:
   – Скажи, Шлец, я что же – родилась здесь?
   – Ну, раз не хочешь умирать, значит, ага. Ты же не хочешь?
   – В общем-то нет. Слушай, у тебя ножа не будет?
   – Конечно. – Вор с готовностью снял с пояса грубый, но надежный тесак и передал его девушке. – А тебе зачем?
   – Хочу кое-что переделать в одежде. – Кэсс кивнула на грубо скроенную мужскую рубаху с широким вырезом и спадающие штаны, в которые почему-то была облачена.
   – Жаль. – Парень окинул девушку быстрым, полным тоски взглядом. – Такой вид! Вон в той стороне озеро – сможешь уединиться, заодно и умоешься. Проводить тебя?
   – Нет. Я не потеряюсь, – жалко улыбнулась претендентка и, сжимая тесак, побрела в сторону озера.
   – Смотри не обрежься, – добродушно предостерег ее в спину юноша. – Он острый.
   Кассандра кивнула, не поворачиваясь.
   Озеро и впрямь находилось недалеко от поляны – заросшее по берегу осотом, оно казалось черным из-за того, что кроны исполинских деревьев не позволяли небу отразиться в спокойных водах. Девушка умывалась и с каждым мигом все более и более убеждалась в реальности происходящего. И все-таки она не удержалась и пару раз ущипнула себя за плечо в надежде проснуться. Увы.
   – Итак, что же получается? – спросила саму себя. – Я не спятила, не сплю, но при этом нахожусь в другом мире в компании с демоном и являюсь претенденткой на должность избранной. Да, и еще тут есть ангел.
   Она задумчиво посмотрела на нож, которым только что подрезала волочащиеся по земле штанины. А может…
* * *
   – Где она? – Шлец втянул голову в плечи, когда Амон к нему подошел.
   – У озера. Она одежду правит.
   – Что?
   – Одежда ей велика. Она попросила нож…
   Раб упал и завыл, когда господин наотмашь ударил его по лицу.
   Воздух хлестнули черные крылья, и демон исчез.
   – Какого… ты ей нож дал?! – прошипел, подойдя к скорчившемуся парню, Андриэль. – Ты что, позабыл, сколько девок мы уже потеряли? Учти, заступаться за тебя я больше не стану.
   – Хозяин, она не такая! – лихорадочно затараторил тот, озираясь. – Она была совсем-совсем спокойная, уже и плакать перестала. Я бы никогда не подверг…
   – Молчать!!! – рявкнул Андриэль и мигом превратился из субтильного юноши в грозного повелителя.
   Провинившийся бухнулся на колени, однако ангел уже взял себя в руки.
   – Встань. Знаю, что не подверг бы. Ты человек, что с тебя взять. Будем надеяться, что она еще жива… и останется жива после того, как Амон ее найдет.
* * *
   – Нож.
   Властный, лишенный интонаций голос вырвал из ностальгического забытья. Тепло воспоминаний исчезло, а вокруг снова стало одиноко и пусто. Девушка нахмурилась, но поднялась с травы, на которой валялась, наслаждаясь лесным покоем, и посмотрела исподлобья.
   – Нож, – по-прежнему спокойно повторил Амон, протягивая черную ладонь, на которой хищно поблескивали звериные когти.
   Кэсс повиновалась.
   – Ты становишься послушней.
   – Просто ты сильнее. Все равно отберешь, – ответила она. – Но когда сильнее стану я…
   Демон насмешливо закончил:
   – Я к тому времени уже умру от старости.
   – На. – Девушка протянула оружие и в ту же секунду, пользуясь тем, что собеседник поверил в ее покорность, сделала стремительный шаг вперед и приставила лезвие к его незащищенному горлу.
   – Поговорим?
   В желтых глазах мелькнула насмешка. Было непонятно, то ли он удивлялся, то ли забавлялся. То ли и правда не ожидал от нее такой выходки, то ли нарочно спровоцировал. Собственно, рабыня, стоявшая на цыпочках, представляла собой весьма абстрактную опасность.
   – Ты правда думаешь, что меня можно убить этой тыкалкой? – спокойно поинтересовался Амон, словно не чувствуя холода острия, вжатого в кожу.
   – Убить – нет, а сделать больно – вполне.
   – Похоже, я поспешил назвать тебя необычной, – задумчиво произнес он. – Пока все крайне банально. Так о чем ты так сильно хочешь поговорить?
   – Я хочу домой.
   – Это не разговор. Это просьба. Которая не будет выполнена. Твой дом здесь. Ты тут родилась и, как ни печально, тут же и умрешь.
   – Нет! – прошипела девушка, вдавливая лезвие сильнее. – Мой дом там! И ты меня туда вернешь!
   – Там – это где? В пустой квартире на окраине грязного города, в котором у тебя нет даже семьи? – Длинные темные пальцы без боязни отвели острие от горла. – В мир, где единственным твоим другом был демон из кошмаров?
   – Ты мне не друг! У меня были друзья! У меня все было…
   – Именно. Было. А теперь нет.
   – Из-за тебя! – выкрикнула Кассандра, борясь с рыданиями.
   – Не смей реветь. – Жесткая рука взяла ее за подбородок. – Прекрати, я сказал.
   Девушка фыркнула сквозь слезы и от всей души пожелала ему провалиться так глубоко, как…
   – Я же говорил тебе, не думай так громко, – напомнил Амон.
   – А ты не слушай! Вообще не лезь в мои мысли! – огрызнулась рабыня, высвобождаясь.
   – Почему же? Некоторые довольно забавны. – Он усмехнулся и наконец принял человеческий облик. – Идем обратно. Нам пора отправляться в путь.
   С трудом сдерживая желание вновь накинуться на своего обидчика, мятежница побрела следом.
   – Где ты ее нашел? – делано-равнодушно спросил Андриэль.
   – Она шла обратно.
   Кэсс, не обращая внимания на двух нелюдей, встала рядом с хмурым Шлецом, который раскладывал завтрак по тарелкам.
   – Помочь?
   – Не надо, – буркнул он, отсвечивая багровым синяком на левой скуле. – Готово уже все. Бери, ешь. И… нож мне отдай.
   – Он у Амона.
   Юноша, не глядя, сунул в руки собеседнице тарелку с похлебкой и отвернулся. Кассандра, недоумевая, прошла к расстеленному на земле одеялу, села и молча начала есть. Через какое-то время украшенный кровоподтеком воришка присоединился к ней, устроившись с краю, едва не на самой земле. Девушка подвинулась, давая ему возможность расположиться поудобнее.
   – Что это за место? – спросила она, медленно, без аппетита жуя.
   – Распутье, – охотно ответил парень, обрадованный возможности поговорить. – Понимаешь, перенос из других миров требует очень много силы. А тут что-то вроде источника. Если б тебя перенесли, скажем, в Вильен, то вы с господином Амоном месяц бы без памяти провалялись, а тут – пара часов сна, и все.
   – Да… все. А что такое Вильен?
   – Одна из наших провинций. Доберемся, запасы пополним и дальше поедем, к столице. Завтра с утра откроется Путь в местечко поблизости с Вильеном. Как раз и оглядишься.
   – Расскажи мне, как тут у вас все?
   – Да как… – Он развел руками, мол – рутина. – Как обычно. Хозяева заправляют, люди работают, а потом расслабляются в Аду.
   – Где-е-е?!
   – У-у-у, шикарное место, красава! – Шлец закатил глаза. – Тебе понравится. Когда дойдем до города, господа, – юноша кивнул в сторону негромко беседующих повелителей, – полетят в свои кварды, а мы погуляем.
   – Кварды?
   Парень открыл рот для объяснения, но его перебил некстати подошедший ангел.
   – Пора отправляться. Кассандра, ты умеешь ездить верхом?
   Та уже была готова кивнуть, но в мозгу щелкнуло, и утвердительного ответа не последовало.
   – Нет.
   – Что ж, научишься. – Риэль подвел девушку к довольно-таки смирной на вид сивой лошадке и легко подсадил в седло. – Осторожно… да, ногу в стремя… держись…
   Но коварная рабыня уже натянула поводья и сдавила коленями сивкины бока. Животное взвилось на дыбы. Наездница закричала, понукая, и взяла с места в карьер, пригнувшись к конской гриве.
   Ликование затопило душу, когда из-за спины донесся удаляющийся яростный рык Амона и верещание Шлеца. Кэсс подгоняла лошадь пятками и неслась, неслась, неслась через деревья, нарочно петляя, чтобы преследователю было неудобно лететь. Невзрачная с виду кобылка оказалась на диво резва и теперь мчалась как ветер.
   Только бы не выбила из седла какая-нибудь некстати оттопыренная ветка, только бы не настигли… Кассандра не знала, куда скачет, однако гнала что есть духу, не оглядываясь. Мелькнула мысль о том, что так ей домой точно не попасть, но, с другой стороны… а что ее ждет дома? Она очень хорошо помнила вонзившиеся в грудь когти. Попасть домой, чтобы счастливо умереть на собственной кухне, захлебываясь в крови, – далеко не то, о чем станешь мечтать даже и на чужбине. Ах, если бы можно было вернуться! Она бы собрала институтских ребят на пиво! Как славно они всегда сидели… И еще завела бы собаку. Просто так, чтобы было веселее. Например, пятнистого сеттера. Нет, лучше кота – она ведь редко бывает дома, а с собакой нужно гулять. Да, черного кота с пронзительными желтыми глазами. Боже, о чем она думает, если за ней… Первый раз за все время девушка оглянулась и поняла, что погони нет.
   Лишь теперь пришло осознание совершенного поступка. Куда бежать? Ни денег, ни знакомых, только лошадь да сомнительная одежда с чужого плеча. Правда, позади седла навьючена какая-то поклажа. Ее можно разобрать и продать, а может, там и деньги найдутся… свобода сама идет в руки! Кэсс вновь сдавила коленями взмыленные сивкины бока, направляя уже едва плетущееся животное вперед.
   Пока лошадка устало брела через чащу, в голове беглянки сложились несколько сценариев дальнейшего развития событий. Первый. Ее убивают разбойники, которые, без сомнения, водятся в здешних местах. Второй. Она добирается до города, где растворяется в толпе, но надолго ли? Амон ее наверняка настигнет и убьет. Или этот его пернатый друг догонит и вернет обратно. Но все же… все же в душе тлела робкая надежда на то, что она сможет не только скрыться, но и выжить в незнакомом мире. Хотя, по большому счету, верилось в это с трудом. Так зачем, спрашивала она себя, прижавшись к лошадиной холке, зачем она бежит? Ответ пришел сам собой: потому что это правильно. Потому что…
   На отдых девушка остановилась лишь тогда, когда скрылось солнце. Лошадь уже еле переставляла ноги, а наездница едва сидела на ней, перекашиваясь в седле то на правый бок, то на левый. Определенно, завтра она не сможет не то что ехать верхом, но даже и просто ходить. За весь этот бесконечно долгий день Кэсс столько раз меняла направление, что сейчас при всем желании не смогла бы вернуться обратно. Хотя, говоря по чести, подобного желания у нее не возникало. Кое-как спешившись, она застонала от боли в мышцах – все тело страдало и ныло, ноги вообще не слушались. Стащив с коня поклажу, беглянка растеряла последние силы и рухнула на остывающую землю.
   К счастью, лошадь от нее ничего не требовала – неспешно отойдя в сторону, она принялась щипать траву. Девушка могла ей только завидовать, она-то последний раз обедала в лагере своих похитителей. И, судя по тому, как возмущался желудок, времени с той поры прошло немало. Сейчас она передохнет и пороется в седельных сумках. Наверняка там найдется что-нибудь съестное, не может не найтись. Еще одну минутку, всего одну, и она поднимется на ноги…
   Резкая боль заставила закричать. Руки сами собой метнулись к голове, волосы с которой кто-то собрался сорвать вместе со скальпом.
   Амон.
   – Накаталась?! – прорычал демон и вздернул беглянку на ноги.
   У той из глаз брызнули слезы.
   Хлесткая пощечина оглушила до звона в ушах. Мучитель не поскупился на оплеуху – звериной ярости и жестокости в нем сейчас было на двоих, а у Кэсс не осталось сил даже просто устоять на ногах. Девушку отбросило в сторону, словно тряпичную куклу. Она врезалась спиной в ствол могучей сосны и рухнула к ее подножию, оглушенная, утратившая способность видеть и дышать. Перед глазами плыли круги, тело налилось свинцовой тяжестью. Только бы лежать так, уткнувшись головой в траву, ничего не видеть, ничего не чувствовать, ни о чем не думать! Но новая волна боли накрыла незамедлительно.
   Это демон опять схватил свою жертву за волосы и поставил на ноги. Он даже отвел ладонь, чтобы влепить новую пощечину, но отчего-то передумал и медленно опустил руку. На темном и сейчас особенно нечеловеческом лице пламенели узоры, на виске отчаянно пульсировала тонкая жилка. Кассандра понимала – ему стоит огромных сил сдержаться и не прибить ее на месте. Почему же он не дает воли ярости?
   Непонимание в сочетании с ужасом заставило девушку сжаться. Ей нечего было противопоставить этому свирепому и жестокому существу, потому оставалось только ждать: убьет или пощадит? Скорее всего, убьет. Но раз так, тогда пусть запомнит хотя бы, что это стоило какого-никакого труда. И рабыня с отчаянием рванулась прочь. Тщетное усилие! Конечно, сильные руки ее тут же перехватили и вжали в дерево.
   – Ты действительно думала, что убежишь от меня? – едва слышно произнес Амон, наклоняясь к самому лицу жертвы, и тут же с тихой яростью подытожил: – Тебе это не удастся. Никогда. Запомни.
   Теперь в его лице не осталось ничего человеческого и даже ничего звериного. Демоническая сущность проступала все ярче, являя привычные по кошмарам черты. Но девушка уже видела его таким, поэтому пусть не надеется наслаждаться ее ужасом.
   – Иди к черту, – прошипела она сквозь стиснутые зубы. – Отпусти, мне больно.
   И с отчаянием погибающего мятежника впилась взглядом в желтые звериные глаза.