– Вы еще придете? – надежда прозвучала в голосе паренька.
   – Зови меня Мартин. Конечно, приду.
   Рафаэль был добрым и отзывчивым пареньком. Глядя на него, Мартин вспоминал себя, вернее, того юношу, каким он был когда-то. Но, в отличие от него, Рафаэль не был злобным и жестоким. Даже к тем, кто его избил, он не испытывал ненависти. Мартин же не понимал, как можно с подобным спокойствием относиться к людям, превратившим парня в инвалида. Он предлагал наказать обидчиков, но Рафаэль отказывался. «Просто так мне не накостыляли бы, – говорил он, – я же их на большие бабки нагрел». Мартин усмехался в ответ на эти слова. Четыре месяца в гипсе, несколько перенесенных операций – вот он, результат погони за «легкими» деньгами. Кости на ногах срослись неровно и совсем перестали расти, навсегда превратив Рафаэля в смешного коротышку. Однако это не озлобило его. Смеясь, он говорил, что того, кому бог дал высокий рост, он обделил кое-чем другим. И чаще всего мозгами.
   У Рафаэля не было семьи, которая могла бы ухаживать за ним, и поэтому Мартин оплачивал лечение, а потом поселил его у себя дома. К этому времени Роберт уехал в Беркли, так что Раф занял его комнату и казался самым счастливым человеком в мире.

ГЛАВА 5

   Мартин Хаксли купил себе новую жизнь, новый дом на Лонг-Айленде, вкладывал деньги в акции и был в глазах общества состоятельным, порядочным человеком, не имеющим проблем с законом. Он гордился тем, что Роберт учился в колледже, как хотела мама. Брат никогда не нуждался в деньгах, у него было все, чего не было у Мартина в его возрасте. Машина, квартира, деньги на развлечения. Мартин окружил его заботой и делал все, чтобы Роберт не узнал о настоящем положении вещей. О смерти родителей они больше никогда не говорили, как будто эти воспоминания стерлись из памяти обоих. Роберт был веселым, спокойным и добрым молодым человеком, и Мартин делал все, чтобы он таким и оставался.
   – Я предложил Марии выйти за меня замуж, – сказал как-то Роберт.
   Мартин поставил стакан на маленький столик. В комнате горел камин, и он не понимал, отчего пылает его лицо – то ли от жара, исходящего от огня, то ли оттого, что Роберт стал мужчиной.
   – Но ведь мы ее даже не видели! – воскликнул Раф.
   – Я пригласил Марию к нам в гости, – улыбнулся Роберт, – она приедет в выходные.
   – Ничего себе дела творятся! – присвистнул Рафаэль. – Не успел к девчонке в трусы залезть, как она уже его под венец тащит.
   – Раф, между прочим, ты говоришь о моей будущей жене.
   Мартин молчал, только напряженно вглядывался в лицо младшего брата. Темноволос, высок, красив, богат. К тому же неопытен. Насколько он знал, Мария была первой и единственной девушкой, с которой он встречался. Из рассказов брата, она была девочкой скромной, происходила из хорошей семьи. Хотя такому доверчивому человеку, как Роберт, можно было врать не краснея, он во все поверит.
   – Хорошо, что пригласил ее, – наконец сказал Мартин. – Кто ее родители?
   – Мать – океанограф, отец – управляющий в отеле.
   – Радует, – вставил Рафаэль, – что птичка не бедна. Значит, она за тебя хочет замуж по любви, а не за деньги.
   Роберт укоризненно взглянул на Рафа, подошел к камину и пошевелил тлеющие поленья.
   – Мне все равно, есть у нее деньги или нет.
   – А другим не все равно.
   – Не суди обо всех по себе, – парировал Роберт.
   Мартин с улыбкой слушал эту перепалку и думал о том, где лучше устроить свадьбу.
   Девушка оказалась в точности такой, какой ее описывал Роберт. Смуглая, черноглазая и веселая. Мартин был доволен выбором брата. Свадьбу решили отпраздновать в Лос-Анджелесе, и в качестве свадебного подарка молодые получили небольшой, но очень красивый домик недалеко от бухты Сан-Педро. Было приглашено множество гостей, в основном друзья Роберта и Марии. Счастливые молодожены уехали в свадебное путешествие на Бали, Рафаэль остался в Калифорнии, чтобы продолжить веселый загул, а Мартин в одиночестве вернулся в Нью-Йорк.
   В день премьеры спектакля он купил для Мэгги колье с изумрудами от Гарри Уинстона. «Прощальный подарок», – подумал он. Он был щедрым с любовницами, а когда решал, что пришло время расстаться, дарил им особо дорогой подарок. Он всегда уходил от женщин сам, и ни одна дамочка не могла бы похвастаться тем, что она первая бросила Мартина Хаксли.
   В тот вечер очарованная подарком Мэгги одарила его страстным поцелуем и пригласила отпраздновать удачную премьеру в кафе «Себастьян». С усмешкой на губах Мартин рассматривал людей, находившихся в зале. Красивые и ухоженные, похоже, никакими насущными заботами не обремененные, в чем-то легкомысленные, слишком эмоциональные, они казались ему глупыми куклами. Взгляд его легко скользил по лощеным лицам мужчин, накрашенным губам женщин и вдруг остановился на чьей-то крайне соблазнительной груди. Обладательница великолепного бюста усмехнулась, увидев, куда он смотрит. Мэгги куда-то отлучилась, поэтому Мартин спокойно подошел к заинтересовавшей его даме.
   – Мартин Хаксли, – представился он.
   – Ирэн ле Руж, – женщина протянула руку, голос ее был низким и приятным на слух.
   – Ирэн Роза?
   – Вообще-то, меня зовут Ирина Калинина, – она рассмеялась. – Но я подумала, что начинающей певице мюзик-холла нужно иметь звучное имя. Так появилась на свет божий Ирэн ле Руж. А вы? Чем вы занимаетесь? Тоже поете?
   – Если вы хотите знать, бездельник я или нет, – в тон ей продолжил Мартин, – отвечу: нет, я не пою. Я торговец.
   Она нахально улыбнулась:
   – И что же вы делаете в обществе поющих и играющих бездельников?
   – Я здесь с подругой.
   – Тогда что вам нужно от меня?
   Мартин от души расхохотался, потому что ему впервые так открыто задали подобный вопрос.
   – Все зависит от того, чего вы от меня ожидаете, – он приподнял бровь.
   – Подарите мне такое же колье, как у Мэгги Ланкастер, – усмехнулась она, явно ожидая, что он немедленно ретируется.
   – В таком случае скажите мне ваш адрес. Я заеду за вами завтра в девять, чтобы отпраздновать.
   – Отпраздновать что? – не поняла она.
   – Ваш подарок.
* * *
   – Мэг, сука, постоянно третирует меня. – Ирэн со злостью бросила сумочку на пол. – Ненавижу ее!
   Мартин читал газету, удобно устроившись в кресле.
   – Мэг ревнует, – сказал он. – Когда она успокоится, все наладится.
   Она присела рядом с ним и забрала газету.
   – Может, съездим куда-нибудь отдохнуть? Я так устала от Нью-Йорка. – Ирэн поцеловала его и легко прикусила губу. – Если ты не увезешь меня, я тебя брошу!
   Мартин приходил в восторг от ее вспыльчивого темперамента. Порою он не мог заставить себя уйти от нее, а когда уходил, не мог избавиться от мыслей о ней. Иногда Ирэн пропадала на сутки, тогда он мучился в ожидании новой встречи и боялся, что она больше не вернется.
   Ирэн была капризной и наглой, она могла остановиться у витрины магазина, заметив понравившуюся ей вещь, и потребовать, чтобы ее немедленно купили. Глупый ребенок, улыбался он и удовлетворял все ее желания. Она терпеть не могла Рафаэля, и тот отвечал ей взаимностью. Желая избавить Мартина от переживаний, Раф исчезал из дома, когда появлялась Ирэн. Но он по-детски ей пакостил: прятал ее обувь, духи, а когда Ирэн искала пропажу, громко возмущался ее бестолковостью.
   Мартин знал, что Ирэн не любит его, но это не могло изменить то, что он чувствовал к ней. Он был влюблен, влюблен страстно и глубоко. У него всегда было много женщин, но он никого так не любил, как эту корыстную нахалку. Он знал, что ничто не завораживает женщину больше, чем роскошь, поэтому показал Ирэн, где находится сейф, и сказал, что она может брать оттуда столько денег, сколько ей понадобится.
   – Ого! – присвистнула Ирэн, заглянув внутрь. – Здесь же целое состояние! – Она взяла одну пачку банкнот в руки и зажмурилась. – Манто, я хочу соболиное манто, – промурлыкала она.
   – Все, что захочешь, – Мартин обнял ее.
   Ирэн резко повернулась и удивленно заглянула ему в глаза:
   – Разве торговцы недвижимостью так много зарабатывают?
   – Не все, но такие, как я, – да.
   Мартин никогда не говорил ей о том, чем он занимается. Если бы Ирэн обо всем узнала, пришлось бы от нее избавиться, а он и мысли не допускал, что она может исчезнуть из его жизни. Бывало, он уезжал на неделю или более, но она думала, что он занимается покупкой или продажей очередного дома. Вместе с ним уезжал Рафаэль, и Ирэн оставалась одна в пустом особняке, с удовольствием бродя по его многочисленным комнатам. Мартин был загадкой для нее, и она с любопытством кошки пыталась найти хоть что-нибудь, что помогло бы ей приоткрыть завесу, скрывавшую его таинственное прошлое. Он никогда не рассказывал ей о своем детстве, не вспоминал родителей, зато часами мог говорить о своем брате Роберте и его жене Марии.
   – Может, мы съездим к ним в гости? – спрашивала она, ласково к нему прижимаясь.
   – Непременно, – обещал он.
   Мартин смеялся, нежно поглаживая ее худенькую спину. Он любил трогать ее тонкие пальцы, целовать мягкие жадные губы. Он восхищался ее изящным, гибким телом, ее страстностью и неуемной жаждой жизни.
   Будучи дочерью небогатых русских эмигрантов, она не могла позволить себе то, что имели ее сверстницы. В девятнадцать лет Ирэн приехала в Нью-Йорк в надежде стать знаменитой певицей мюзик-холла, но после неудачных попыток пробиться на большую сцену вынуждена была довольствоваться небольшими ролями в малоизвестных постановках. Встреча с Мартином открыла ей новые горизонты в жизни. Он многое давал ей, и все же она не любила его, потому что уже отдала свое сердце другому.
* * *
   – Не понимаю, как ты решилась забеременеть? Это так портит фигуру! – Ирэн округлила глаза и в недоумении уставилась на Марию. – Не знаю, захочу ли я когда-нибудь иметь детей.
   Они лежали в тени на террасе и лениво наблюдали, как плывут по воде баржи и корабли, заходя в бухту Сан-Педро. Мария дохаживала последний месяц, она немного поправилась и была счастлива.
   – Мне кажется, каждая женщина желает быть матерью, – черные глаза Марии засветились. – Это прекрасное ощущение!
   Она тяжело поднялась с шезлонга и подошла к столику, на котором стоял запотевший графин с лимонадом. Разлив напиток по стаканам, она протянула один Ирэн и произнесла:
   – Я считаю, что Мартин будет хорошим отцом. Да и ты, несмотря на свою эмансипированную натуру, станешь прекрасной матерью.
   Ирэн отвернулась, она не могла сказать Марии, что у нее задержка. Поэтому девушка мучилась от страха, пытаясь решить, что ей делать с ребенком, так как знала, что Мартин не был его отцом. Ирония судьбы! Тот, кого она не любила, готов был весь мир положить к ее ногам. Другой же, которому она отдала всю свою любовь, не мог подарить ей и булавки. Михаил Нилов был таким же русским неудачником, как и она. Он тоже приехал в Нью-Йорк с целью стать знаменитым, а в итоге работал в театре обыкновенным подсобником, подрабатывал официантом и перебивался на сущие гроши. После того как Мартин позволил Ирэн пользоваться деньгами из его сейфа, она сняла для Михаила квартиру, где они встречались втайне от всех. Каждый раз, идя к нему, Ирэн тряслась от страха, что Мартин обо всем узнает. Но тот, казалось, даже не мог предположить, что ему изменяют. Самомнение порой играет с человеком злую шутку. Чересчур уверенный в себе Мартин не догадывался, что он стал обычным рогоносцем. Мало того что он делит свои деньги с мужчиной, который к тому же спит с его любимой женщиной, так она еще и носит в себе чужого ребенка! Мартин никогда не простит, если узнает. Ирэн запуталась. Ее сердце рвалось к Михаилу, а трезвый расчет подсказывал, что необходимо оставаться с Мартином.
   Нахмурившись, она смотрела вдаль, а Мария обеспокоенно поглядывала на нее. Когда на террасу вышли мужчины, Мария с радостью вздохнула. Роберт улыбнулся ей, и она вдруг отчетливо поняла, что является самой счастливой женщиной в мире.
   – Что случилось, дорогая? – Мартин погладил Ирэн по голове.
   – Все в порядке, – пробормотала она. – Сегодня жарче, чем всегда, и я себя нехорошо чувствую.
   Он дотронулся до ее подбородка, заставляя поднять голову и посмотреть ему в глаза. Ирэн уже справилась с эмоциями и внешне была очень спокойна. Серые глаза казались огромными, тонкая кожа, слегка позолоченная солнцем, мягко блестела, губы, все еще припухшие после страстной ночи, притягивали к себе.
   – Я хотел сделать это позже, но не в силах больше терпеть, – Мартин достал из кармана брюк маленькую коробочку и протянул ее Ирэн.
   Сердце ее взволнованно застучало: она знала, что там, внутри.
   – Выходи за меня замуж!
   «О господи, почему сейчас?! Я не хочу!» Глаза ее наполнились слезами, и она расплакалась. Мартин недоуменно посмотрел на брата и невестку. Впервые он предложил женщине стать его женой и не знал, как реагировать на слезы Ирэн. Он умоляюще посмотрел на Марию, прося ее объяснений и помощи. Та весело кивнула, и глаза ее говорили, что нет причин для беспокойства – это слезы счастья. Ирэн подняла голову, быстро вытерла мокрые от слез щеки, достала кольцо из коробки и надела себе его на безымянный палец.
   Рафаэль куда-то исчез, но через мгновение вернулся с бутылкой шампанского. С опытом старого официанта он разлил пенящийся напиток по бокалам и торжественно произнес:
   – За Мартина и Ирэн!
   А про себя подумал: «За хитрую стерву и влюбленного идиота!»
* * *
   – Я не хочу больше делить тебя с ним! – воскликнул Михаил, глядя, как она одевается. – Ты не представляешь, что творится в моей душе, когда я представляю вас вместе.
   Ирэн с горечью посмотрела на него. Она нежно дотронулась до его груди, пытаясь успокоить, но он увидел кольцо и схватил ее за руку.
   – Что это? Ты выходишь за него замуж?!
   – Я беременна.
   – О боже! – прошептал он и закрыл лицо руками.
   – Это твой ребенок.
   Надежда загорелась в его глазах:
   – Значит, ты уйдешь от него?
   Он натянул брюки, присел перед ней на корточки и возбужденно заговорил:
   – Ирэн, зачем тебе все это? Эти безделушки, – он коснулся прекрасного жемчужного ожерелья у нее на шее, недавно подаренного ей Мартином. – Это не самое главное! У нас есть мы и наш ребенок. Давай уедем, умоляю тебя!
   – А на что мы будем жить?!
   – Я буду работать. В конце концов, ты продашь свои стекляшки…
   Он смотрел, как Ирэн медленно надевает туфли. Она была растерянна и испуганна.
   – Я не хочу, чтобы мой ребенок рос в бедности, – наконец сказала она.
   Он в изумлении уставился на нее:
   – Ты хочешь, чтобы нашего ребенка воспитывал чужой мужчина? Ты должна поговорить с Хаксли.
   Ирэн устало потерла лоб пальцами.
   – Его нет. Он в Лондоне, по работе. А потом мы должны лететь в Калифорнию.
   Три недели назад Мария родила мальчика. Счастливые родители настойчиво звали ее к себе в гости, чтобы познакомить с сыном, которого они назвали Габриэлем. Ирэн с ужасом думала, что скоро наступит время, когда ее живот округлится и станет заметен всем. Что она скажет Мартину? Конечно же, она ни за что не признается, что носит ребенка от другого.
   – Предупреждаю, если ты вернешься к Хаксли, сегодняшняя наша встреча будет последней.
   Ее глаза наполнились слезами, она вскочила и судорожно обняла его:
   – Миша, прошу тебя, не бросай меня. Пожалуйста, любимый!
* * *
   Приехав домой, Ирэн испугалась царившей там тишины. Она включила музыку погромче, чтобы не чувствовать себя такой одинокой, и прошла в спальню. Дорогие ковры, огромная кровать, богатая обстановка… Ирэн зажмурилась, потому что перед ее глазами появилась убогая квартира Михаила; потом она подошла к трюмо и стала перебирать свои драгоценности. Зачем они нужны, если рядом нет любимого? Она схватила пузырек с духами и с яростью швырнула его в стену. Маленькими осколками бутылочка разлетелась по спальне, оставив нежно-розовое пятно на стене. По комнате медленно поплыл запах розы и жасмина. Ирэн разрыдалась. Она не сможет жить без всего этого, без косметики, без дорогих нарядов. Но она также не сможет жить без Михаила! Вдруг ее рыдания прекратились, она быстро поднялась с места, влетела в кабинет Мартина и остановилась перед сейфом. Двести десять тысяч, пересчитала Ирэн деньги. Можно купить небольшой домик где-нибудь у моря. Она, Михаил и их ребенок…
   Ирэн схватила саквояж и стала быстро перекладывать в него деньги. Затем вернулась в свою комнату, достала два больших чемодана и разложила их на постели. Открыла шкаф и вынула свою одежду. Аккуратно все упаковав, она убрала в саквояж драгоценности и паспорт, подошла к телефону и вызвала такси.
* * *
   Мартин вернулся из Лондона на два дня раньше, чем предполагал. Он никогда не звонил Ирэн из своих поездок и сейчас не догадывался, что дом встретит его холодным безмолвием. Радостный, он вошел внутрь, с удовольствием проследил, как шофер поставил на пол огромное количество коробок – подарки для его племянника и любимой, – и прокричал:
   – Ирэн, я дома!
   Никто ему не ответил. Мартин прошел в их общую комнату и со вздохом развязал галстук. Взгляд его остановился на трюмо, обычно заставленном флакончиками духов, помадой и прочей косметикой. Ничего этого не было, как и ларчика с драгоценностями. В глубине души что-то беспокойно зашевелилось. Он подошел к шкафу: тот тоже был пуст. «Что за черт?!» – недоумевал он. Затем позвонил Рафаэлю, с которым они только что расстались в аэропорту – Рафу надо было еще куда-то заехать.
   – Может, ее похитили?.. – глупо спросил Мартин.
   Он боялся подумать о том, что она сбежала.
   – И при этом похитители забрали только ее вещи и драгоценности? – нагло рассмеялся приехавший вскоре Раф и оглядел комнату. – Ты проверил дом, больше ничего не пропало?
   Мартин в бешенстве посмотрел на спокойного Рафаэля, но ничего не сказал. Он прошел в кабинет, по дороге остановился у бара в гостиной и плеснул себе порядочную порцию виски. Оглядел кабинет: все на месте, но тут ничего ценного и нет. Тогда он заглянул в сейф, уверенный, что там все будет в порядке. И не ошибся: беспорядка он не обнаружил, как и денег.
   За своей спиной он услышал злой смех Рафа:
   – Сколько?
   – Двести, – процедил сквозь зубы Мартин.
   Смех оборвался.
   – Ты с ума сошел – держать дома такую сумму?! Для чего существуют банки? Дать бабе в руки такое богатство…
   – Я доверял ей.
   – Что?! Да ты никому не доверяешь! Даже себе.
   Мартин схватил со столика китайскую вазу и со всей силы бросил ее на пол. Затем гневно посмотрел на недрогнувшего Рафа и холодно сказал:
   – Найди мне Стивена Хоупса.
   – Стив в Чикаго, по твоему заданию, – напомнил Рафаэль.
   – Пусть бросает все и возвращается обратно.
   – Знаешь, Мартин, – Рафаэль поправил брюки на своих кривых ножках, – бабу твою мы найдем, днем раньше или позже. Но работа – это другое. Это твоя репутация, и это намного важнее, чем сбежавшая шлюха.
   Мартин вынул платок из кармана и вытер вспотевший лоб.
   – Я еду в театр, – уже спокойно произнес он. – Может, там кто-нибудь знает, где она.
* * *
   Мартин прошел по пустому зрительному залу и быстро завернул за кулисы, направляясь к гримерке Мэг Ланкастер, своей бывшей любовницы. Если в театре что-либо и знали о побеге Ирэн, то наверняка первой об этом стало бы известно Мэгги.
   В гримерке было светло, повсюду стояли цветы в вазах. Мэг сидела в легком пеньюаре у огромного зеркала и наносила на лицо грим. Увидев Мартина, она улыбнулась:
   – Здравствуй, дорогой!
   Он не ответил на приветствие, прошел в глубь комнаты и сел на мягкий кожаный диван.
   – Где Ирэн? – спросил он.
   Мэг запрокинула голову назад и громко рассмеялась.
   – Что, улетела дорогая мисс ле Руж? – Она снова повернулась к зеркалу и, глядя в свое отражение, язвительно добавила: – Теперь ты понимаешь, что чувствует человек, которого бросают?
   Мэгги испытывала острое наслаждение от этой ситуации. Она взяла кисточку в руки и нежно провела по его щекам.
   – А еще хуже, когда тебе наставляют рога!
   Со стремительностью тигра Мартин вскочил с дивана и схватил Мэг за волосы. Пеньюар распахнулся, но она не пыталась прикрыть показавшуюся грудь, лишь с ненавистью продолжала кричать:
   – Рогоносец, Мартин, ты – рогоносец! Все в театре знали, что она крутит за твоей спиной роман с каким-то ничтожеством. Все громко смеялись над тобой, когда она хвасталась, какие подарки ты ей дарил. А сбежала-то она с тем, кто был получше в постели!
   Мартин с силой ударил Мэг по лицу. Она с криком упала на пол, кровь хлынула из ее изящного носа.
   – Ты сломал мне нос! – рыдала она.
   Мартин с презрением посмотрел на нее. Сейчас она выглядела жалко. Уж если ты начал вести себя дерзко, то продолжай в том же духе, что бы ни случилось. Даже захлебываясь кровью, надо плевать в своего врага, а не поджимать хвост, боясь наказания.
   – Кто он?
   – Михаил Нилов, – давясь слезами, вымолвила Мэгги.
* * *
   Из Чикаго вернулся Стивен Хоупс. Стив – Большой Глаз. Так его прозвали не за огромные, навыкате, глаза, а за его умение быстро обнаруживать необходимые вещи. Он как собака нападал на след и шел по нему до тех пор, пока не находил искомое. Преданный, жестокий, не знающий страха, он был псом, который с благоговением относился к своему хозяину, защищая и оберегая его. Через два дня он узнал, что Ирэн и Михаил улетели из аэропорта Ла-Гвардиа, взяв билеты до Сан-Диего. Рафаэль предположил, что из Сан-Диего они направились в Мексику, где найти беглецов будет невозможно. Бедная страна, множество жителей, а у них с собою целое состояние. Можно купить великолепную жизнь и не бояться при этом быть обнаруженным.
   – Искать до тех пор, пока не найдете, – глухо произнес Мартин. – Хоть всю жизнь!
   Язык у него заплетался от огромного количества выпитого алкоголя. В последнее время он не впадал в безумную ярость, он просто запирался в своей комнате и тихо пил. Рафаэль стучал в запертую дверь, но слышал только тишину в ответ. Временами Мартин, похожий на привидение, выползал в кухню, пугая прислугу, чтобы взять немного еды и очередную бутылку с выпивкой. Не обращая внимания на возмущенного Рафаэля, он запирал за собой дверь и продолжал пить.
   – Это всего лишь баба! – кричал Раф, отнюдь не уверенный в том, что его слышат. – Прекрати пить!
   Рафаэль делил женщин на две категории: такие, как Ирэн, и хорошие. Хорошие женщины, считал он, не могут быть с людьми такого сорта, как они. А из-за дряней не стоит и расстраиваться. Их столько вокруг, что не составляет никакого труда поменять одну на другую. Плакать, когда тебя оставила достойная женщина, – дело благородное, а убиваться, когда от тебя сбежала стерва, – пустое. Раф, не знавший мук любви, легко бросался подобными высказываниями. Он не понимал, что, когда любишь, все равно, какая перед тобой женщина. Ты не думаешь, достойна она твоей любви или нет, – ты отдаешь ей себя всего, без остатка.

ГЛАВА 6

   Телефон трезвонил уже несколько минут. Была глубокая ночь, и Рафаэль с трудом открыл глаза.
   – Да! – недовольно гаркнул он в трубку.
   – Мистер Хаксли? – раздался голос.
   – Его нет. Я его помощник и доверенное лицо, можете говорить со мной.
   – Меня зовут Джон Колдер. Комиссар Колдер.
   – Рафаэль Тэрстон.
   – Мистер Тэрстон, брат мистера Хаксли Роберт и его жена погибли в аварии. Их машина столкнулась с грузовиком. Мне жаль.
   Стало трудно дышать.
   – Ребенок, мальчик был с ними?!
   – Нет, сэр, они были одни. Примите мои соболезнования…
   Рафаэль положил трубку, его трясло от напряжения, мозг отказывался верить в услышанное. Хотелось думать, что это чья-то злая шутка. Но такими вещами не шутят. Шатаясь от горя, он подбежал к комнате Мартина и, сотрясаясь от рыданий, забарабанил в дверь. За дверью ничего не было слышно. Тогда он начал бить в дверь ногой. Поистине, горе и страх делают с человеком небывалые вещи. Рафаэль, ноги которого были когда-то сломаны, неправильно срослись и отличались хрупкими костями, все-таки открыл огромную тяжелую дверь, с треском выломав замок. Он стал бить пьяного Мартина по щекам, вынуждая его прийти в себя.
* * *
   – Ножки, ножки, идут по дорожке, – хриплый голос разносился по всему дому.
   Мартин усмехнулся. Он работал у себя в кабинете и откровенно веселился, слыша, как Рафаэль примеряет на себя роль няньки Габриэля. У настоящей няньки сегодня был выходной, и она, оставив им множество бутылочек с детским питанием и кучу различных указаний, уехала навестить родственников.
   – Раф, закрой пасть! – прокричал он. – Напугаешь мальчишку!
   – Настоящий мужчина не должен бояться громких звуков, – послышалось в ответ, и тотчас же раздался плач ребенка.
   Шесть месяцев прошло после гибели Роберта и Марии. Семь – с того дня, как исчезла Ирэн. Мартин выбросил из дома все, что напоминало ему о ней. Переселился в другую спальню, купил новую кровать и никогда больше не приводил в дом женщин. Кроме того, он решил уехать из Нью-Йорка и сейчас подыскивал особняк в Майами.
   Стивен Хоупс звонил каждую неделю, сообщая о результатах поисков Ирэн и ее любовника. Он с помощниками вот уже семь месяцев подряд прочесывали всю Мексику вдоль и поперек. Выяснилось, что после Сан-Диего парочка взяла билеты до Гвадалахары. Дальше их след терялся. И вместе с ним блекла надежда Мартина отомстить за свою боль.
   В кабинет вошел Рафаэль, держа в руках бутылку виски и один стакан.