Елена Артамонова
Зазеркалье ужасов

   © Артамонова Е., 2013
   © Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2013
 
   Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.
 
   © Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес ()
   Зеркало – это окно в мир духов, жестоких, могущественных, но в то же время бессильных. Бессильных до тех пор, пока люди сами не дадут им власть. Притаившиеся за зеркальным стеклом чудовища существуют за счет жизненных сил смотрящих в зеркало людей. Мало кто знает, что, любуясь своим отражением, человек на самом деле видит духа Зазеркалья, принявшего людское обличье. И когда юная девушка красуется перед зеркалом, она не подозревает, что оттуда на нее смотрит злобный дух, ворующий частицы ее жизни…
   Такова полузабытая легенда. Но есть люди, верящие в это предание, и они готовы выпустить духов Зазеркалья на свободу, чтобы те поработили наш мир.

Глава I
Двойник из Зазеркалья

   Середина знойного, обжигающего июля ознаменовалась тем, что Китайгородцевы наконец-то закончили ремонт. Теперь, когда «стихийное бедствие» было позади, оставалось сделать совсем немного, чтобы придать квартире обжитой вид, – помыть окна. Эту ответственную миссию возложили на Милу.
   Вооружившись ведерком и тряпкой, девочка принялась протирать забрызганные побелкой стекла. Конечно, в такой жаркий день она бы предпочла загорать на берегу реки или просто ничего не делать. Однако постепенно занятие это увлекло девчонку, и Миле понравилось, по ее же собственному выражению, «выявлять кристальную прозрачность стекла».
   Сначала мир за окном застилали брызги побелки, отчего пейзаж напоминал выцветшую фотографию, затем полупрозрачные мыльные разводы размывали его контуры, а дальше пленка чистой воды превращала окно в иллюминатор подводной лодки. А уж когда с поверхности стекла исчезали остатки влаги, оно проявляло свою волшебную сущность. Всякий раз Мила останавливалась, как зачарованная смотрела сквозь прозрачное стекло в необыкновенно красочные, пронизанные солнечным светом заоконные дали. Странно, но тот же самый двор, очерченный рамой открытого окна, нисколечко не привлекал, напротив, казался таким обыденным и скучным.
   Мила тут же решила, что вымытое до блеска стекло преображает мир, превращая его в волшебную картинку.
   Удивленная девочка подошла к окну близко-близко, стараясь не замутнить своим дыханием прозрачную поверхность. Трудно сказать, что она хотела там рассмотреть.
   За «волшебным» стеклом ее ждали – легкое, бледное отражение возникло на фоне пятиэтажек и пыльных тополей, приблизилось к Миле, внимательно заглянуло в лицо…
   – Мила, обедать!
   Наверное, во всем виновата жара. От изнуряющего зноя в голову полезли странные мысли и нелепые предположения. Вообще-то Мила старалась не думать о необычных свойствах «кристальной прозрачности стекла», но в голове все равно вертелся вопрос о том, что будет, если вымыть до блеска зеркало? Обычное стекло превращало двор в уголок фантастического мира, а зеркало… Что покажет зеркало, обретя кристальную прозрачность?
   – Мила, ты не уснула? – донесся мамин голос. – Борщ остывает.
   – Иду!
   Девочка вымыла руки, завернула кран, вскользь посмотрела на свое отражение в зеркале и направилась на кухню. Но странное настроение не отпускало – во время обеда на фаянсе тарелок, стекле графина, глянцевой кожице яблок Миле не раз чудился едва различимый силуэт. Вообще-то это было ее собственное отражение, но девочке почему-то хотелось думать иначе.
   Основная часть уборки была завершена, и Мила могла идти гулять. Однако вместо этого она вызвалась протереть большое зеркало, висевшее на стене прихожей.
   – Я смотрю, ты втянулась, – заметила с удивлением мама.
   – Хочется, чтобы все блестело.
   – Если энтузиазм не иссякнет, протри еще хрусталики бра.
   – Постараюсь.
   Если честно, Мила просто очень хотела увидеть, как зеркало превратится в волшебный кристалл.
   «Вообще-то это просто смешно, – думала она, набирая в ведерко теплую воду. – Что особенного в чисто вымытом зеркале? Можно подумать, что мы уборку раз в пятьсот лет делаем и обычно созерцаем собственные отражения сквозь толстый слой пыли! Но ведь это не так! Мама часто убирает квартиру, да и я не в первый раз этим занимаюсь. Почему же сегодня все кажется таким необычным и волшебным? Почему сегодня я словно прозрела, увидела мир другими глазами?»
   Мила подошла к большому зеркалу, и навстречу ей шагнуло отражение. Отжав тряпку, девочка поднесла ее к стеклу, повторяя ставшие привычными операции. Все повторилось – выцветшее фото, разводы, похожие на морозные узоры, иллюминатор подводной лодки и… Полненькая круглолицая девчонка со светлыми кудряшками, выбившимися из-под косынки, в потертых джинсах и стянутой на животе узлом мужской рубашке сосредоточенно смотрела на Милу, протирая стекло сухой салфеткой. Вообще-то это и была Мила Китайгородцева, а если точнее – ее отражение.
   Сколько раз Мила смотрелась в это зеркало, но сейчас, казалось, впервые в жизни видела мир Зазеркалья. Вымытое стекло обрело волшебную прозрачность, и обыденное стало необыкновенным. Зеркало словно исчезло, растворилось, а на его месте образовался проход, ведущий в другой мир. Неужели под тонким слоем посеребренного стекла пряталась глухая бетонная стенка, разделявшая соседние квартиры?!
   Зеркало стало окном, за которым находилась незнакомка с лицом Милы. Вот они медленно подняли лица, и их глаза встретились. Вот обе шагнули навстречу, протянули руки, едва не коснувшись невидимой границы между реальностью и Зазеркальем, но в последний момент Мила нерешительно замерла на месте. Зеркальный двойник повторил ее жест, и обе девчонки неподвижно застыли.
   Мила испугалась. Почему? Она не могла ответить на этот вопрос. Просто в душе всколыхнулось тревожное, щемящее чувство, а рука бесцельно повисла в воздухе. Минута сменяла минуту, а девочка по-прежнему всматривалась в отмытую до сверкающего блеска поверхность.
   – Мила, кто он? – Голос матери разрушил чары «кристальной прозрачности».
   – О ком ты?
   – Маленькое наблюдение – ты минут десять крутишься перед зеркалом. Такое, как правило, случается во время острых приступов влюбленности. Вот я и поинтересовалась, кто же похитил сердце моей дочери. Это какой-нибудь киноактер или мальчишка из параллельного класса?
   – Я не влюбилась, а задумалась.
   Мила украдкой бросила взгляд на зеркало. Девчонка из Зазеркалья пристально наблюдала за происходящим. В ее глазах мелькнула злая усмешка…
 
   До вечера было еще очень далеко. В принципе, Мила могла бы сходить на речку или хотя бы к главному городскому фонтану, который в эти жаркие дни превратился в подобие маленького пляжа. Могла бы позагорать, растянувшись на лавочке, подставить голову под упругие струи холодной воды… Могла бы, но не захотела. То, что еще недавно было так важно и интересно, теперь ушло на второй план. Мысли о сущности зеркал, словно заноза засевшие в мозгу, не позволяли расслабиться и наслаждаться прелестями летней жизни.
   Выйдя из дому, Мила медленно брела по мягкому от жары асфальту. Она просто шла вперед в неизвестном направлении и представляла своего двойника из Зазеркалья.
   – Танька… – вслух пробормотала девочка. – Конечно же, Танька…
   Мила вспомнила загадочную историю, недавно произошедшую с ее подружкой. То, что случилось с Таней Андреевой, иначе как кошмаром не назовешь, а связан он был именно с зеркалом. Не раздумывая, Мила набрала телефон подруги. Трубку долго не брали, пока, наконец, не послышался усталый, немного недовольный голосок:
   – Алле… Я слушаю.
   – Привет, Танька.
   – Приветик.
   – Как отдохнула? – издалека начала Мила.
   – Хорошо, но мало. Мама говорит, что наша поездка на море уже успела улетучиться, как утренний туман на солнце. Только загар остался.
   – Слушай, мне надо с тобой обсудить одну вещь.
   – Мил, давай потом. Мы плохо спали в поезде, там такая духота была. Я себя ощущала пирожком в духовке. И потом, мы только-только чемоданы распаковали…
   – Я хотела уточнить насчет зеркал… – Мила помедлила, подбирая слова, а потом от волнения перешла на шепот и добавила: – О том, кто в них прячется.
   Пауза была очень долгой. Китайгородцева уже начала думать, что возникли проблемы со связью. Она стояла на самом солнцепеке, прижимала телефон к уху, дрожа от нервного озноба, для которого, в общем-то, совершенно не было причин.
   – Тань! Ты меня слышишь? Куда ты пропала?! – не выдержала Мила, нарушив затянувшееся молчание.
   – Слышу. А почему тебя интересует история с зеркалом? Это же просто недоразумение, что-то вроде ночного кошмара. Я даже не уверена, что призрак действительно появлялся.
   – С зеркалом что-то не так. Я видела, как мое отражение изменилось, стало другим. Как бы это сказать? Чужим, что ли…
   – Ты сейчас где?
   – Иду мимо сквера в сторону центра.
   – Давай встретимся у бывшего магазина «Диета».
   – Хорошо.
   – Буду через пятнадцать минут.
   Закончив разговор, Мила с опаской посмотрела на изнуренные жарой деревья, росшие в полузаброшенном сквере, и прибавила шаг. Об этом месте ходило столько леденящих кровь историй и легенд, что оно повергало в трепет всякого, кто хоть немного верил в чудеса. До недавнего времени Мила Китайгородцева не относилась к таким людям, но события, произошедшие пару месяцев назад, круто поменяли ее представления о жизни.
   Тогда, тринадцатого мая, в пятницу, всем участникам маленькой дружной компании довелось пережить жуткую ночь. А все началось с глупой идеи Толика Стоцкого – устроить «кошмарные посиделки», отметив таким образом зловещую дату «пятница, тринадцатое».
   Все собрались в заброшенном доме и всевозможными страшилками принялись пугать друг друга. Впрочем, никто особенно не верил в эти истории. Вечер удался, а когда ребята разошлись по домам, с каждым приключилось что-нибудь фантастическое и абсолютно необъяснимое.
   Мила, например, нашла в «проклятом» сквере старую куклу в забавном наряде, которую имела неосторожность принести домой. Кукла в лучших традициях ужастиков ожила и устроила маленькую революцию. Это едва не стоило жизни самой Миле. Правда, на следующий день после подавления кукольного бунта история с ожившими игрушками казалась совершенно дикой и нелепой. Однако списать все на кошмарный сон не получилось – синяки и разгромленная квартира не позволили.
   Мила старалась не вспоминать это происшествие, но с тех пор поверила в мистику и чудеса. Поэтому подозрительное поведение собственного отражения столь сильно встревожило девчонку.
   Пока Китайгородцева раздумывала о сверхъестественном, ноги сами привели ее к месту встречи – к закрытому на капремонт продовольственному магазину. В ожидании Таньки Мила остановилась у забрызганной побелкой витрины. Она вовсе не собиралась смотреть на пыльное стекло за спиной, но все же резко обернулась, ощутив чей-то недобрый взгляд. Под толстым слоем грязи отражение едва просматривалось. Тем не менее Мила пристально вгляделась в лицо своего зеркального двойника. Невинное кукольное личико обитательницы Зазеркалья явно не тянуло на образ коварного злобного монстра.
   – Мила! – Худенькая девчонка с темными гладкими волосами и длинной челкой положила руку на плечо Китайгородцевой. – Приветик. Заждалась?
   – Спасибо, что пришла. Может, я просто перегрелась на солнышке, но мне кажется, что мое отражение задумало что-то нехорошее, – без лишних предисловий заговорила Мила. – Потому я и вспомнила о призраке, который навестил тебя в пятницу, тринадцатого. Вдруг все это между собой как-то связано?
   – Ах, Мила, мне так хочется верить, что та встреча была лишь сном! Впрочем, скорее всего, так оно и есть. На самом деле отражения не рассказывают людям гнусные выдумки. Тут и гадать не о чем.
   – Тогда зачем ты пришла?
   – Просто решила повидаться с подругой.
   – Спасибо.
   Девчонки медленно шли по улице, болтая о пустяках, пока не заметили яркие зонтики открытого кафе, под которыми можно было укрыться от изнуряющей жары. Взяв мороженое и «Кока-Колу», подруги приземлились за свободным столиком.
   – Тань, расскажи про ту ночь.
   – Зачем? О своих злоключениях я поведала вам еще тем утром, сразу после кошмара, а больше мне добавить нечего.
   – Да, конечно. Но тогда у меня была куча собственных проблем. Я находилась под впечатлением встречи с резиновой бандиткой-революционеркой.
   – Ожившей куклой?
   – Именно.
   Таня не слишком хотела ворошить прошлое, но она понимала, что Миле может пригодиться эта информация, а потому, допив «Кока-колу», начала свой рассказ:
   – Короче, обстоятельства сложились так, что родители остались в гостях, а мне предстояло ночевать в гордом одиночестве. Не могу сказать, что такая перспектива меня сильно расстроила – в вольной жизни есть свои преимущества. Я не преминула ими воспользоваться – включила поздним вечером телевизор и начала смотреть ужастик. Никогда не поступай так, Мила! Ужастики нельзя смотреть, когда дома, кроме тебя, никого нет!
   – Учту.
   – В общем, после фильма мне стало страшно. Представь: пустая квартира, всюду горит свет, но очень тихо. Не слышно маминого голоса, ничего, а перед глазами – жуткая заплесневелая рука мертвеца с мобильным телефоном, выскользнувшая из ванны…
   – Не надо!
   – А мне каково было?! Страх усиливался с каждой минутой, и ничто не могло его победить. И тут началось… – Таня замолчала, рассеянно ковыряя ложечкой мороженое. – Ты и сама, Мила, не можешь точно сказать, во сне тебе повстречалась кукла-убийца или наяву. Так и со мной: события той ночи напоминают сон, но… В общем, пока я металась по квартире, повсюду включая свет, на пол упала рамка с фотографией. Стекло разбилось, и оттуда выпала еще одна фотка. На ней было изображено три человека: мама, я и еще одна девчонка с моим лицом. Это меня здорово удивило, но гадать, что сие означает, времени не было – осколок стекла поранил мою руку, и кровь ручейком потекла на паркет. Я побежала в ванную комнату, кое-как перевязала порез и тут случайно посмотрела в зеркало. Знаешь, хотя отражение копировало меня до мелочей, у него было совсем другое выражение лица – жесткое, насмешливое, злое. А зубы зеркального двойника сияли нестерпимой белизной…
   Таня Андреева была миловидной девочкой с огромными синими глазами, на которые падала челка. Представить, что за этой безобидной мордашкой прячется чудовище, мог только человек с нездоровым воображением.
   – Не знаю, сколько времени я тупо смотрела в зеркало, но тут в моей голове раздался голос… – продолжала рассказывать Таня. – Отражение поведало невероятную историю. Якобы у меня была сестра-близнец Катерина. Из-за моей неосторожности она погибла в раннем детстве. Душа Катерины слилась с моим отражением и терпеливо ждала своего часа. И он настал – Катерина решила завладеть моим телом и жить вместо меня. Я не могла поверить в ее рассказ, но тут в голове стали всплывать детские воспоминания. Я словно вернулась в тот роковой день. Все происходило на вилле с мраморными колоннами. Сапфировый бассейн, окруженный пурпурными розами, где суждено было погибнуть Катерине…
   – Никогда не знала, что у вас имеются такие загородные хоромы.
   – Именно! У нас даже обычных шести соток никогда не было. А все это больше напоминало сцену из какого-нибудь голливудского триллера. Тогда-то я и сообразила, что призрак лжет, подсовывает не имеющие никакого отношения к моим детским воспоминаниям образы. В общем, я позвонила маме и уточнила, была ли у меня сестренка-близнец. Мама сказала, что нет. Как только все выяснилось, голос умолк, а фотография, с которой все началось, – исчезла. Короче, Китайгородцева, это был сон! Глупый, противный сон!
   Таня даже рукой по столу хлопнула, словно в подтверждение своих слов. Но на самом деле «общение» с обитательницей Зазеркалья тревожило ее и по сей день. Поэтому Таня и поспешила на встречу с подругой. Однако в последний момент Татьяна почему-то смутилась. Она умолчала о том, что порой, глядя в зеркало, чувствует на себе злобный взгляд отражения.
   – По-твоему, это сон?
   – Я же не сумасшедшая! – тряхнула челкой Татьяна. – Просто в тот день мы себя так запугали, что повсюду стали мерещиться ужасы и кошмары. Глупо и почти смешно.
   Мила задумчиво смотрела, как в дальнем конце улицы медленно разворачивается неуклюжий автобус, но, казалось, не замечала происходящего.
   Конечно, с точки зрения здравого смысла все было именно так: сначала Таньку запугали страшилки Толика Стоцкого, и ей привиделся дурной сон, а теперь, под впечатлением этого сна, странные вещи начали мерещиться Миле. И все же…
   – Мы видим свое отражение, – негромко заговорила она, – образ, который дает представление о нашей внешности. А вдруг отражаются не только внешние данные, но и наши мысли? Они идут задом наперед, или…
   – Нет, просто хорошие становятся плохими, а плохие – хорошими, – перебила ее Таня.
   – Выходит, у злодея доброе отражение?
   – Выходит. Только все это выдумки! На самом деле во всем виноваты законы физики – лучи отражаются, преломляются и все такое… Короче, я в точных науках не сильна, а вот Яша тебе на эту тему целую лекцию прочитает, ты его только спроси. В общем, запомни – за зеркальным стеклом нет никаких призраков, ничего. Нет у отражений зеркальных мыслей! Никакого мира Зазеркалья в природе не существует!
   Доев растаявшее мороженое, девочки покинули кафе. Мила старательно изобразила беззаботную улыбку:
   – Кстати, хорошо выглядишь. У тебя загар клевый. А у меня от солнца кожа только облазит и никакого эффекта.
   – На море было просто супер! – Танька мечтательно прикрыла глаза. – Да, кстати, это тебе. Сувенир на память.
   Она протянула бусы из ракушек и бисера. Китайгородцева поблагодарила подругу и немедленно повесила украшение на шею. Вскоре девчонки разошлись по домам.
 
   Голубоватый свет монитора придавал лицу мертвенный оттенок. Широко открытые глаза скользили по строкам текста:
   «Никогда не смотрите в зеркало, если у вас плохое настроение. Последствия могут оказаться весьма плачевными – дурные чувства отразятся от зеркала и ударят по вам с удвоенной силой, а таинственный мир Зазеркалья заберет часть жизненной энергии. С зеркалами также связано очень много народных примет. Например, известно, что крайне опасно смотреть на зеркальное стекло в темноте. Такой эксперимент вполне может завершиться потерей рассудка. Впрочем, подобные опасности никогда не останавливали тех, кто стремился узнать свое будущее. Зеркало – идеальный инструмент для гадания. Оно позволяет увидеть завтрашний день. Однако юным особам, желающим лицезреть своего суженого, следует соблюдать осторожность, ведь, если смотреть в зеркало при свечах (как это делается в большинстве гаданий), вполне можно лишиться своей привлекательности. Ну а тот смельчак, который, раздевшись догола, рискнет подойти к зеркалу глубокой ночью, стать к нему спиной и заглянуть в зеркальную бездну через плечо, наверняка увидит свою смерть…»
   Глаза слипались, но Мила упорно продолжала читать обнаруженную в недрах Интернета информацию. Давным-давно наступила ночь. Мама и бабушка сладко спали, а дотошная девочка продолжала свои поиски. Полученная информация тревожила. Что бы ни говорила Таня о физических свойствах зеркал, посеребренное стекло было чем-то большим, чем просто вещь. В нем таилась некая загадка – неразрешимая и жуткая. К тому же, как успела заметить Мила, никто не говорил о зеркалах доброго слова. А такое неприязненное отношение не могло быть случайностью.
   Повертев подаренные Танькой Андреевой бусы и отчаянно, во весь рот, зевнув, Мила снова уставилась в экран компьютера:
   «На Руси зеркала издревле считали бесовскими игрушками. Их всегда хранили в закрытых футлярах и стыдливо прятали от посторонних взоров. Почему? Дошедшие из глубины веков легенды гласят, что при помощи зеркала можно проникать в иные миры или вызывать их обитателей. Возможно, именно из-за этого свойства наши предки считали зеркала «нехорошими предметами».
   А еще существует поверье, что если разбить зеркало, из него вырвутся на свободу все образы, когда-либо отраженные им. Тот же, кто последним посмотрит в разбитое зеркало, умрет…»
   Нет, такое времяпровождение явно не способствовало обретению душевного равновесия! Мила с досадой откатилась от рабочего стола, осмотрела полутемную комнату. Вообще-то это ее собственная спальня. Все здесь знакомо. До последнего пятнышка на обоях. Правда, сейчас помещение, казалось, излучало негативную энергию, а обычные предметы обретали зловещий, потусторонний вид.
   – Ладно, компьютерчик, пора спать! – Девочка решительно щелкнула мышкой.
   Тихое жужжание компьютера смолкло, и Мила почувствовала острый приступ одиночества, словно она осталась одна-одинешенька на целом свете. Поэтому девочка решила лечь спать. Сон разгонял дурные мысли, утром жизнь казалась гораздо проще и легче. К тому же летние ночи коротки, а Мила не хотела ложиться спать на рассвете, как какой-нибудь добропорядочный вампир, свято чтящий традиции своего племени.
   Путь в ванную комнату пролегал через прихожую, как раз мимо большого зеркала. Пробивавшийся из спальни тусклый свет лишь чуть-чуть разгонял густые сумерки, выхватывая из темноты контуры предметов.
   «Если глубокой ночью посмотреть в зеркало через плечо, то можно увидеть собственную смерть, – выглянув из спальни, молниеносно вспомнила Мила. – Но, с другой стороны, я же не голая, а следовательно, причин для паники нет».
   Но все равно проходить мимо притаившегося во мраке зеркала было страшно, особенно после прочтения «зазеркальных интернет-страшилок». Впрочем, к страху примешивалось любопытство. Как и всякому, кто увлекался потусторонними историями, Миле хотелось испытать на себе гибельный рецепт и совершить то, чего ни в коем случае делать не следовало. Нарушить табу, с трепетом ожидать грозных последствий, а потом, разочарованно махнув рукой, сказать, что все эти выдумки не имеют отношения к настоящей жизни…
   Чуть помедлив на пороге, Мила шагнула вперед и замерла перед темным зеркалом. Она не решалась поднять глаза. Предостережение о том, что в подобной ситуации можно запросто лишиться рассудка, только подхлестывало азарт.
   «А что, если, подняв глаза, я не увижу в зеркале своего отражения? Вдруг оно спит? Наверное, потому и не рекомендуют подходить к зеркалам в потемках».
   Опасения оказались напрасными – зазеркальная Мила стояла перед своей хозяйкой, точь-в-точь копируя движения.
   – Тебя зовут Алим?
   Отражение шевельнуло губами, повторяя Милин вопрос, но, естественно, не стало вступать с ней в диалог. И все же странное чувство не исчезло. Возможно, та, что скрывалась в Зазеркалье, просто выбирает для разговора подходящий момент. Девочка поежилась. Казалось, у нее под кожей скакали крошечные электрические искорки – так велико было напряжение и ожидание таинственной, непостижимой развязки. Мила, как лунатик, протянула руку к кристально прозрачному стеклу, стоявшая за ним девочка повторила ее жест…
   Их руки со слегка растопыренными пальцами медленно приближались к разделявшей миры границе. Сердце кувыркнулось в груди и словно исчезло, оставив ощущение нехорошей, дурной пустоты. Пальцы готовы были соприкоснуться, до поверхности стекла оставались считаные миллиметры, и хотя движения были замедленны, мысли мелькали с лихорадочной быстротой.
   «Если ладони соприкоснутся, мы поменяемся местами? Я окажусь в Зазеркалье? Но зачем я делаю это? Ведь оттуда нет выхода. Зачем?! Зачем я хочу дотронуться до своего отражения?»
   От напряжения пальцы чуть дрожали… Еще шаг, и Мила почувствовала прохладную твердь стекла. Чуда не произошло. У девчонки из Зазеркалья не было ни единого шанса выбраться в реальный мир. Мила разочарованно вздохнула. Отражение, а точнее, она сама выглядела неважно – белое, как бумага, лицо, с черными дырками вместо глаз. Неужели такое зловещее впечатление могла производить жизнерадостная, похожая на фарфоровую куклу Людмила Китайгородцева?! Видимо, нелепые тревоги здорово повлияли на ее внешность. Девочке не хотелось замечать неприятные перемены. Она резко развернулась, намереваясь спокойно проследовать в ванную комнату. Образ за стеклом повторил ее жест, однако в какой-то момент движения зазеркальной девчонки оказались чуть более стремительными…

Глава II
Необъяснимое исчезновение

   У роз были бархатистые лепестки цвета запекшейся крови и длинные, усыпанные шипами стебли.
   Розы росли повсюду. Вдоль вымощенных мраморными плитами дорожек. У сапфирового бассейна. Возле белоснежной виллы с огромными витражами. Целое море роз простиралось до самого горизонта.
   Краски этого странного мира были невероятно сочными и яркими. Они создавали атмосферу фантастического праздника, но при этом внушали безотчетную тревогу.