Бель де Жур
Тайный дневник девушки по вызову

   Посвящается Ф. и Н.


   Эта книга никогда бы не вышла в свет без поддержки и терпения Патрика Уолша, Хелен Гэрнонс-Уильямс и их команды, которых сердечно благодарю.

Отзывы о книге Бель де Жур «Тайный дневник девушки по вызову»

   «Откровенность Бель шокирует».
Glamour
   «Бель пишет со своеобразным щегольством… В книге много острых, забавных моментов».
Sunday Times
   «Этот живописный дневник жизни лондонской проститутки – определенно не для тех, кого легко вывести из себя… Остроумные размышления Бель делают книгу весьма занимательным чтением».
Big Issue
   «Вуайеристский взгляд, брошенный на гламур и откровения жизни (Бель). Действительно захватывающее чтение».
Plan B Magazine
   Бель де Жур – это nom de plume[1] лондонской проститутки. «Тайный дневник девушки по вызову», основанный на записях ее «живого журнала», который завоевал награду газеты «Гардиан» за лучший блог в 2003 году, настоящий бестселлер. Бель – постоянный автор ряда газет и журналов. Она живет и работает в Лондоне.
   Первое, что вам следует знать, я – шлюха.
   И сказано это не для красного словца. Я использую это слово не как аналогию корпения в конторе или сизифова труда в современных СМИ. Многие из моих друзей говорят, что перебиваться с одной временной работы на другую или докатиться до сэйлз-менеджера – то же самое, что заниматься проституцией. Вот уж дудки! Я-то это знаю, поскольку и на временных работах была, и трахалась за деньги, и скажу вам: между этими занятиями нет ничего общего. Даже не земля и небо. Совершенно разные солнечные системы.
   Первое, что вам следует знать, я – шлюха.
   Второе – я живу в Лондоне. Эти два факта, возможно, связаны, возможно, нет. Лондон – недешевый город. Как почти все мои друзья, я перебралась сюда после университета в надежде получить работу. Если и не хорошо оплачиваемое, то по крайней мере интересное место. Или сплошь окруженное красивыми, симпатичными молодыми мужчинами. Но такие должности в мире по пальцам можно перечесть. Сейчас каждый второй, включая моих друзей А2 и А3, которых сильно уважают в академических кругах, учится на бухгалтера. Господи ты, Боже мой, – да это хуже смерти! Бухгалтерия по части асексуальности переплюнет даже научное сообщество.
   Проституция – работа стабильная, но нетребовательная. По долгу службы я встречаюсь с множеством людей. Разумеется, почти все они – мужчины, большинство из которых я никогда не увижу снова. Моя обязанность – трахаться с ними вне зависимости от того, покрыты они волосатыми родинками, щеголяют целыми тремя зубами во рту или хотят, чтобы я воссоздала фантазию с участием исторички, которая преподавала у них в шестом классе. Но это лучше, чем без конца поглядывать на часы в офисе, изнывая в ожидании очередного чаепития в убогой комнатенке для персонала. Так что, когда мои друзья вытаскивают на свет потрепанную аналогию между трудом на корпоративной ниве и проституцией, я понимающе киваю и соболезную им, мы пропускаем по коктейлю и предаемся размышлениям о том, куда улетучились все перспективы нашей юности.
   Их перспективы, вероятно, выходят на шоссе, ведущее в пригород с его таунхаусами. Мои – раздвигают ноги за наличный расчет на регулярной основе.
   Если уж на то пошло, окончательный переход к проституции как основному занятию свершился не в одно мгновение.
   Проституция – работа стабильная, но нетребовательная.
   В Лондоне для меня все кончилось тем же, чем и для тысяч других недавних выпускников. Имея лишь небольшую студенческую задолженность и кое-какие сбережения, я полагала, что несколько месяцев уж точно обеспечена. Но эти жалкие остатки быстро рассосались: аренда квартиры и тысяча тривиальных расходов. Мои будни состояли из корпения над газетными страницами с предложениями о работе, написания энтузиастических и льстивых сопроводительных писем – хотя я и понимала, что на собеседование меня ни за что не пригласят, – и неистовой мастурбации каждый вечер перед сном.
   Мастурбация, безусловно, была для меня в те дни единственным лучом света в темном царстве. Я воображала себя нанятой в качестве специалиста по тестированию на фабрику канцтоваров, и в мои обязанности входило навешивание скрепок на внутреннюю часть бедер, пока некто активно наяривал бы меня сзади. Или личной помощницей могущественной госпожи, прикованной к письменному столу и вылизываемой другой рабыней, которую, в свою очередь, насаживали на дилдо. Или плавающей в бассейне для сенсорной депривации, в то время как невидимые руки щипают и оттягивают мне кожу, сначала нежно, а потом – болезненно.
   В Лондоне для меня все кончилось тем же, чем и для тысяч других недавних выпускников.
   Лондон был не первым городом, где мне приходилось жить. Зато, безусловно, самым большим. В любом другом месте всегда есть шанс встретить кого-то из знакомых – или в крайнем случае улыбающееся лицо. Но не здесь. Пассажиры втискиваются в поезда, стремясь превзойти своих коллег по несчастью во все нарастающей войне за личное пространство с помощью макулатурных книжонок, плееров с наушниками или газет. Однажды на Северной ветке женщина рядом со мной держала «Метро» всего в паре дюймов от лица; только через три станции я заметила, что она не читает, а плачет. Трудно было не посочувствовать ей. Еще труднее – не расплакаться самой.
   Итак, я наблюдала, как мои скудные сбережения истощаются, пока покупка проездного на неделю не стала моей единственной отрадой. У меня есть мотовская привычка покупать красивое бельишко – но даже урезание затрат на кружевные штучки проблему не решало.
   Вскоре после переезда я получила эсэмэску от одной женщины, с которой меня познакомил Н. Этот город для Н. родной, и такое ощущение, что он знает здесь каждую собаку. Из любых шести взятых наугад моих знакомых с ним будет знаком по крайней мере каждый четвертый[2]. Поэтому, когда он взял на себя труд познакомить меня с этой леди, я не могла не насторожиться. «Слышала, что вы в городе – хотела бы встретиться, если вы не заняты», – гласил текст. Это была довольно сексапильная дама с аристократическим произношением и безупречным вкусом. Когда мы впервые встретились, я решила, что она не из моей лиги. Классом повыше. Но как только она повернулась к нам спиной, Н., полушепотом и яростно жестикулируя, принялся показывать мне, что она трахается, как паровоз, и женщин тоже любит. Ну, и тут у меня в трусах заработала глубинная скважина. То есть – мгновенно.
   Я не удаляла эту эсэмэску несколько недель, а мое воображение распалялось все больше и не давало мне покоя. Вскоре она преобразилась в затянутую в латекс адскую суку-начальницу моих полночных грез. Уличные девки и повернутые на сексе офисные трутни моих мечтаний стали обретать лица – и все они принадлежали ей. Я послала ответное сообщение. Она перезвонила почти сразу же, чтобы сказать, что она и ее новый друг с удовольствием на следующей неделе пригласили бы меня на ужин.
   Я несколько дней пребывала в панике по поводу того, что надеть, и разорилась на стрижку и новое белье. В назначенный вечер перерыла весь гардероб, перемерив с десяток одежек. Наконец, остановилась на обтягивающем джемпере цвета морской волны и угольно-черных брюках – возможно, несколько по-офисному, но в меру сексуально. Я была в условленном месте на полчаса раньше, учитывая то, что еще полчаса ушло на поиски этого самого ресторана. Обслуга сказала, что меня смогут посадить за столик только после прибытия моих спутников. Остаток денег я потратила на выпивку у барной стойки в надежде на то, что они оплатят счет за еду.
   Она перезвонила почти сразу же и пригласила меня на ужин.
   Воркование парочек в узких кабинках смешивалось с журчанием фоновой музыки. Все они выглядели старше меня, явно люди обеспеченные. Некоторые, похоже, пришли сюда прямо с работы, иные уже побывали дома, успев освежиться. Дверь, открываясь, всякий раз впускала порыв прохладного осеннего ветра и запах сухих листьев.
   И вот они появились. Нас усадили за столик в углу, подальше от внимания обслуги, меня втиснули между ними. Пока она болтала о художественных галереях и спорте, он блуждал взглядом по переду моего джемпера. В тот момент, когда я ощутила его ладонь на своем правом колене, ее ступня, облитая чулком, заскользила вверх по моей ноге под брючиной.
   «Ах! Так вот чего им нужно», – подумала я. Можно подумать, не понимала этого с самого начала? Они оба – зрелые, распутные, роскошные. Не было никакой сколько-нибудь уважительной причины, чтобы не трахнуть их – или не быть оттраханной ими. Я последовала их примеру в выборе блюд: сытных, жирных. Ризотто с грибами – такое густое, что его едва можно было оторвать от неглубокой тарелки, такое клейкое, что снять его с ложки можно было только зубами. Рыба с головой, ее остекленевшие от печного жара глаза пялились на нас. Женщина облизала пальцы, и я почувствовала, что это не недостаток хороших манер, а рассчитанный жест. Моя рука скользнула по ее туго обтягивающим брюкам к лону, и она сомкнула бедра вокруг моих костяшек. Именно в этот момент официантка решила, что пора бы уже уделить нашему столику больше внимания. Она принесла набор крохотных пирожных и шоколадных сладостей. Мужчина одной рукой кормил ими свою подругу, второй сжимая мою ладонь, мои же пальцы тем временем блуждали меж ее бедер. Она кончила легко, почти молча. Я мазнула губами по ее шее.
   – Чудесно, – промурлыкал он. – А теперь еще раз.
   И я проделала все снова. Поужинав, мы вышли из ресторана. Он попросил меня оголиться до пояса и сесть на переднее пассажирское кресло. Она вела машину. Сидя на заднем сиденье, он охватил мои груди и пощипывал соски, пока мы ехали – недолго – до ее дома. Я дошла от машины до дверей – полуголая – и, как только мы вошли внутрь, получила приказ встать на колени. Она исчезла в спальне, а он провел со мной несколько базовых уроков покорности: просто неудобные позы, неудобные позы с удержанием тяжелых предметов на весу, неудобные позы с удержанием тяжелых предметов на весу и с его смычком во рту.
   Как только мы вошли внутрь, я получила приказ встать на колени.
   Она вернулась со свечами и плетками. Хотя мне прежде случалось попробовать и горячего воска, и рабочего конца хлыста, но проделывать это с ногами, задранными вверх и введенной внутрь горящей свечой, истекающей воском на живот – это было что-то новенькое. Часа через два он вошел в нее и, пользуясь членом, как та госпожа из моей фантазии, впихнул ее лицом в мою киску…
   Мы оделись, она отправилась в душ. Он вышел со мной на улицу, чтобы поймать черный кэб[3]. Взял меня под руку. Отец и дочь – подумал бы любой случайный прохожий. Мы выглядели респектабельной парой.
   – Ну и женщина вам досталась, – проговорила я.
   – Все, что угодно, сделаю, чтобы она была счастлива, – отозвался он.
   Я кивнула. Он взмахом руки подозвал такси и дал инструкции водителю. Когда я забралась на заднее сиденье, он протянул мне свернутые в трубочку деньги и сказал, что мне всегда будут рады. Уже на полпути домой я развернула комок банкнот и увидела, что их по крайней мере в три раза больше, чем придется отдать таксисту.
   Мой мозг заработал, производя подсчеты: долг за аренду, количество дней в месяце, чистая прибыль от ночных похождений… Я подумала, что должна была бы испытать укол сожаления или хотя бы удивления оттого, что мною попользовались и заплатили за это. Но ничего подобного. Они получили наслаждение, а для такой богатой пары расходы на ужин и такси – сущая ерунда. По правде говоря, эта работа не показалась мне неприятной.
   Я попросила водителя остановиться за несколько улиц от дома. Стаккато моих каблуков эхом разносилось по асфальту. Стояла ранняя осень, но по ночам было еще довольно тепло, и красные отметины от свечного воска под моей одеждой наливались ответным жаром.
   Идея торговать сексом, как язва, росла во мне. Но на некоторое время я задвинула свои крамольные мысли подальше. Занимала деньги у друзей и начала серьезно встречаться с одним молодым человеком. Это приятно отвлекало меня, пока не пришло первое сообщение от моего жилищного комитета о превышении кредита с предложением пообщаться с ними на тему ссуды. Язва шептала соблазнительные непристойности, открывалась при каждом отвергнутом заявлении о приеме на работу или проваленном собеседовании. Я то и дело вспоминала, каково это было – уноситься прочь на черном кэбе посреди ночи. Я могла это делать. Я должна была попробовать.
   Идея торговать сексом, как язва, росла во мне. Я должна была попробовать.
   С тех пор, после принятия решения, не прошло много времени, я начала вести дневник…

Ноябрь

Секс в Большом Лондоне: от А до Я

   Выдержки из терминологического словаря профессионалки, составленного Бель

А – В

Агентства

   Обычно лондонское агентство берет себе одну треть заработка, исключая деньги на оплату транспорта и чаевые. Предполагается, что мужчина оплачивает дорожные расходы на выезд девушки, и это может прибавить к общей сумме еще 30–40 фунтов.
   Комиссия агентства покрывает рекламу, организацию встреч и их подтверждение, а также, если это необходимо, обеспечение охраны. Некоторые агентства удерживают стоимость фотографий из первых заработков девушки или просят ее оплатить их самостоятельно. Агентство, в котором я зарегистрирована, этого не делает: фото и создание онлайн-профиля были бесплатными.
   При удачном стечении обстоятельств личный контакт с агентством будет минимальным. Когда я встречалась со своим менеджером в последний раз, она раскритиковала мой карандаш для губ. И хватит о женской солидарности!

Белье

   Сочетающееся между собой, сексуальное и роскошное. Не для удобства, для вида. В самом начале менеджер особенно подчеркнула, какими она хочет видеть девушек: в больших, дорогих, кружевных панталончиках. Никаких танга! Больше – значит больше[4]. Пояса с подвязками – клише, но изящный штрих. Не вкладывай деньги ни во что, из чего трудно выпрыгнуть или снова натянуть. Белье должно быть чистым и хорошо сидящим, нет ничего более непривлекательного, чем складки жира на спине или чудовищная двойная ложбинка из-за неподходящего лифчика!

Болтовня

   Умение поддерживать разговор не только полезно, но и, вероятно, является наиболее нужным навыком для этой работы. Притворяйся, что тебя интересует все на свете. О политических тенденциях и других потенциально огнеопасных вопросах говори туманно. Другими словами, ври напропалую. Думай об этом, как об испытательном полигоне для будущей политической карьеры.

Вагина

   Содержи ее в чистоте. Если не делаешь полную эпиляцию или бритье, поддерживай красивую стрижку. Берегись любых вздутий, красноты, выделений или изменения цвета, и если заметила такие симптомы – немедленно беги в клинику! Выполняй эти подтягивающие «жим-жим» упражнения, о которых постоянно говорят гинекологи. Мужчины это любят.

Суббота, 1 ноября

   Клиент прилип к моим соскам.
   – Поосторожнее, у меня ПМС, – предупредила я, деликатно стараясь направить его руки в другое место.
   – Расскажи мне какую-нибудь из своих фантазий, – попросил он.
   – Меня похищают четверо мужчин, срывают с меня одежду и бросают, связанную, на заднее сиденье машины. Припарковывают машину, вылезают из нее и мастурбируют на меня через открытые окна.
   – А поблизости есть кони?
   – Где-то рядом полным-полно лошадей. Мы в сельской глуши. На ферме. Они – фермеры.
   – Ты чувствуешь конский запах?
   – Я чувствую запах коней, они храпят в своих стойлах и очень возбуждены. У коней такие огромные члены, правда?
   – О, да! Здоровенные!
   – Когда фермеры кончают, они ведут меня в конюшню.
   – Только не трахайся с конем!
   – Да нет, я к нему и близко не подойду. Он слишком большой! И этот конь… жеребец… его невозможно удержать, он чересчур возбужден. Кажется, он настоящий великан. Похоже, он вот-вот выломает дверь стойла…
   – М-м-м-м-м!

Воскресенье, 2 ноября

   На этой работе я усвоила несколько вещей.
   В мире, полном двенадцатилеток в сексуальных сапогах и бабулек в завлекательных мини-платьишках, самый верный способ вычислить проститутку, входящую в отель в Хитроу, – отыскать взглядом леди в костюме от дизайнера. Факт!
   Подготовка к свиданию происходит почти всегда одинаково. Клиент связывается с агентством после просмотра вебсайта. Звонит менеджеру, менеджер звонит мне, потом подтверждает детали встречи с клиентом, потом клиент ждет. Как правило, мне нужно уведомление за два часа. Один час на подщипывание волосков, душ, макияж и прическу, другой – на вызов мини-кэба[5] и дорогу до назначенного места.
   Самый верный способ вычислить проститутку, входящую в отель в Хитроу, – отыскать взглядом леди в костюме от дизайнера.
   Косметика располагается отдельно от моих прочих принадлежностей, на собственной полочке. Я стою перед зеркалом в полный рост, наращивая маскировку слой за слоем: пудра и духи, трусики, бюстгальтер и чулки, платье, туфли, косметика и прическа. У меня три основных рабочих наряда: скромное, но изящное платьице из серого джерси, костюм в клетку «белое на белом», сшитый на заказ, черное льняное платье с элегантным жакетом. И неограниченный выбор белья и туфель.
   Последние три секунды перед входом в отель имеют определяющую важность. Двери стеклянные? Если да, быстро осмотри холл, найди лифты. Войдя, не стой просто так, не спрашивай у персонала, куда идти. Проходи мимо, поздоровавшись легким кивком. Если расположение лифтов или туалетов неочевидно, отправляйся в ближайший коридор и уже там проводи рекогносцировку. Если уж оставляешь какое-то впечатление о себе, то это должно быть впечатление от хорошо одетой леди. Ты – деловая женщина.
   И не такая уж это большая натяжка.
   Лифты – штука полезная. Это возможность порыться в сумке в поисках телефона, послать СМС в агентство – им надо знать, что ты прибыла вовремя. Если ты опаздываешь, то они сообщат клиенту, чтобы он тебя подождал. Если надо – освежи блеск на губах, поправь одежду. Никогда не приходи к клиенту взмыленная или запыхавшаяся. Отыскав нужную дверь, постучи коротко и решительно. «Милый, привет, рада видеть тебя, – говоришь ты, входя в комнату. – Извини, что заставила ждать». Вне зависимости от того, опоздала или нет. Даже если ты пришла тютелька в тютельку, клиент-то все равно сидел, считая минуты. Если кто-то из вас двоих нервничает, это никогда не должна быть ты. Сними пальто, присядь. Обычно клиент предлагает что-нибудь выпить. Никогда не говори «нет». В крайнем случае попьешь минеральной воды.
   Если кто-то из вас двоих нервничает, это никогда не должна быть ты.
   Забери деньги прежде, чем что-то начнется. Однажды я забыла это сделать. Клиент рассмеялся. «Ты, должно быть, новенькая в этом деле!» – сказал он и, когда я отправилась в туалет, чтобы подмыться, засунул банкноты в тостер (свидание было у него в квартире). Не пересчитывай их при нем, для этого найдется минутка позже, если уж ты ему не доверяешь. Уходи вовремя. Если он хочет, чтобы ты осталась подольше, пусть звонит менеджеру, договаривается о цене и немедленно платит тебе. При расставании – быстрый поцелуй. «Я получила истинное удовольствие. Надеюсь, мы еще встретимся». Идешь к парадному входу, кивок обслуге, уходишь так же быстро, как пришла. Пошли СМС или позвони в агентство, как только выйдешь из отеля. Если менеджер не сможет до тебя дозвониться, позвонит клиенту, потом в отель, потом собственным охранникам, если они неподалеку, потом в полицию. Менеджер все понимает. Она тоже через это прошла.
   Моя менеджер – лапушка, абсолютная куколка. Когда она спрашивает, как все прошло, я всегда отвечаю, что клиент был душка, настоящий джентльмен, даже если приходится при этом кривить душой. Я не хотела бы ее лишний раз волновать.
   Да, не все порой проходит гладко – как в тот раз, когда я, не подумав, помахала на прощание обделенному природой клиенту указательным пальчиком. Фу, как неудобно! Ну да ладно, может, он и не заметил. И потом, в другой раз наука будет.

Понедельник, 3 ноября

   Уличное движение близ центра города непредсказуемо, и лучше прийти на работу раньше времени, чем опаздывать. Вчера у меня была назначена встреча на Лестер-сквер. Приехала на полчаса раньше и зашла в музыкальный магазин, чтобы убить время.
   Люблю музыкальные магазинчики, люблю музыку. Однако это был сетевой магазин, с его нижним этажом, битком набитым DVD и книжками о музыке. Несколько полок, на которых действительно были музыкальные альбомы, ломились от попсы и уцененных дисков. Я поднялась наверх, в отдел джаза и блюза.
   Большую часть остальных покупателей составляли подростки, убивавшие, как и я, время ребята и девчонки (только не покрытые таким слоем штукатурки). Интересно, подумала я, клиент будет ждать в назначенном месте или он тоже где-то гуляет? Может быть, даже здесь? Я огляделась. Заметила одного мужчину, светловолосого и стройного, он стоял, склонившись над крайней полкой. Привлекательный, словно молодой университетский преподаватель, склонный к тайному пороку. Я медленно прошла рядом с ним, бросив взгляд через его плечо.
   Его тонкие пальцы теребили корешок диска Айзека Хейза[6].
   – Хороший выбор, – пробормотала я, от неожиданности он едва не уронил диск. Вот, должно быть, картинку я собой представляла: разодетая, в мешковатом пальто, с лицом, напоминающим размалеванную маску ужаса. Дура, дура, дура! Я ринулась на первый этаж, стуча каблуками по лестнице.
   Когда мы с клиентом встретились, он, конечно, оказался вовсе не тем парнем из магазина.
   Работа была на всю ночь: я оставалась у него до рассвета. Менеджер получила такой положительный отзыв о моем мастерстве в роли дисциплинаторши, что особо подчеркнула это в моем портфолио на сайте. По природе я не склонна к доминированию, но против ничего не имею. Да и то, кажется, нынче все клиенты подряд жаждут такого обращения.
   Он:
   – Трах с незнакомкой – что может быть прекраснее!
   Я:
   – Можно, я стащу у тебя цитату?
   – Да. – Пауза. – А что это ты там делаешь руками?
   Я опиралась на пальцы, удерживая над ним свой вес.
   – Не хочу сбить со стены картину, – я скрипнула зубами.
   – Хорошая идея. Тогда постарайся этого не сделать.
   По природе я не склонна к доминированию. Но нынче все клиенты подряд жаждут такого обращения.
   Вот те на, приятель, это же не твой собственный дом. Хм!.. Чересчур требователен для «нижнего», подумала я.
   Позже:
   – Да ты – высший класс, моя дорогая!
   – Вот уж не думала, что кто-то на самом деле так говорит, если только не в кино!
   – Ну, надо же мне откуда-то брать свои реплики…
   Н. встретил меня возле отеля перед самым рассветом. Он – мой близкий друг, мы одно время встречались, он знает, чем я занимаюсь, и может при определенном освещении, к примеру во тьме кромешной, сойти за Джорджа Клуни. Н. усмехнулся.
   – Как повеселилась? – Я распахнула пальто, чтобы показать ему две плетки, подвязанные к подкладке. – Ага, у тебя с собой «убедители». Значит, повеселилась от души.
   – Типа того. У него в последний час не стоял, так что мы разорили весь мини-бар и смотрели телик, Пятый канал. – Мы забрались в машину Н., припаркованную на тротуаре. – И он подарил мне серебряную соломинку для мыльных пузырей!
   Я достала подарок из сумки. Он лежал в деревянной шкатулке, сделанной в форме крошечной бутылочки шампанского и обвязанной золотыми и черными лентами.
   Я не чувствовала усталости, и Н. тоже.
   – Хочешь, попускаем пузыри? – спросил Н., когда мы проезжали мост. Мы повернули и поехали вверх по тенистой набережной. Прибывающий утренний свет пускал по воде хмурые блики. Н. все знает о течениях Темзы, ему случалось видеть тела, которые вытаскивали из реки, он рассказывает мне, куда приплывают в теплую погоду водяные черепахи и тюлени. Он указал на здание, в нижнем этаже которого был бассейн, и сказал, что плавал там, когда учился в школе. А этот мост… он помнит, как с него бросилась одна женщина. Карманы ее были набиты галькой, но она и представить не могла, что в одежде застрянет воздух и не даст ей потонуть. Когда спасательные лодки приплыли, чтобы вытащить ее, она отчаянно сопротивлялась: «Бросьте меня обратно в воду, бросьте меня в воду!» Я откинулась на сиденье, полузакрыв глаза, пока он рассказывал мне другие городские байки. К восходу мы оказались на Чаринг-Кросс и принялись выдувать пузыри из остатков мыльного раствора, разведенного гнусной водой Темзы, на головы первых пассажиров этого дня.