Инга БЕРРИСТЕР
МНЕ НЕ ЗАБЫТЬ…

1

   — Дорогая моя, ты чересчур требовательна к себе и к окружающим, — посетовала Нэнси, произнося тост по случаю тридцатилетия своей младшей сестры Эмили Ормонд. — Я внимательно наблюдала за тобой, ты с ходу отвергаешь самых галантных ухажеров. Нельзя отшивать беднягу прежде, чем он отелится произнести приветственную речь.
   Мама, всегда тактично избегавшая деликатной темы, не выдержала и поддакнула старшей дочери:
   — Нэнси права. Эми, девочка моя, в пятнадцать лет ты так трогательно рассуждала о замужестве, мечтала о сыне, а потом почему-то предпочла делать карьеру. Разумеется, я не собираюсь вмешиваться, если одиночество — то, что тебе нужно…
   — Ты угадала, — отрезала Эмили, сознавая, как далек от истины подобный ответ.
   Но иначе пришлось бы поведать матери о том, как один человек стал свидетелем позора и падения ее своенравной дочери. Эмили взяла себе за правило не искать сочувствия и держать все в себе, поскольку и жалость, и порицание одинаково унизительны.
   Долгие годы она корила себя за беспечность и наивность, за неумение разбираться в людях и предвидеть развязку. Кошмар, ставший фактом ее биографии, оказался выше ее понимания, и Эмили сдалась: к чему терзаться понапрасну, разгадывая неразрешимую головоломку? — но навязчивые мысли не прогонишь доводами рассудка, они настырно возвращаются вновь и вновь и тиранят свою жертву.
   Ни словом, ни жестом я не давала повода Гарри — вот оправдание, которое Эмили удалось отыскать в итоге изнурительных сеансов самоанализа. Глупенькая шестнадцатилетняя девочка не годится на роль коварной обольстительницы, всему виной бокал крепкого вина, усыпивший инстинктивный страх невинности перед грубым натиском вожделения. Эмили не смогла остановить Гарри… Разве кто-нибудь поверит, если рассказать правду?
   Эмили рассудила, что постыдный эпизод из прошлого встанет непреодолимой преградой между нею и любым человеком, которого она полюбит. Значит, есть только один выход: держать себя в ежовых рукавицах, никогда не поддаваться слабости. Ведь если она никого не полюбит, следовательно, больше ни один мужчина не отвернется от нее с откровенной неприязнью и отвращением, как четырнадцать лет назад отвернулся Тони Богарт. Ах, Тони, Тони…
* * *
   В загородном доме Сэмпсонов, неподалеку от Колрейна, праздновали знаменательное событие — крестины новорожденной Рейчел. Двухэтажный особняк и большой цветущий сад с трудом вмещали многочисленных гостей, пришедших поздравить счастливых родителей.
   — Малышка восхитительна, но у Джоан и Эдгара теперь прибавится хлопот, — беззаботно щебетала Нэнси, обращаясь к Эмили. — Правда, ничуть не легче, когда у тебя двое почти взрослых детей. Скоро мои птенчики выпорхнут из гнезда, но я никогда не перестану тревожиться за них. К тому же Ричард… Эми, ты слушаешь?
   Повинуясь настойчивости, прозвучавшей в голосе Нэнси, Эмили очнулась от задумчивости и машинально кивнула.
   — Представляешь, — продолжала Нэнси, — Ричард уговаривает меня подарить ему еще одного сына. Приятный будет сюрприз для Майкла и Стефани, если мамочка преподнесет им братика! Нет, повторить подвиг Джоан и родить в сорок лет третьего ребенка я не способна. Детей я воспитала и теперь хочу пожить в свое удовольствие… Ну, а что у тебя на личном фронте?
   Эмили и виду не подала, что этот вопрос ее больно задел. Десятилетняя разница в возрасте предопределила снисходительный, покровительственный тон, с детства усвоенный старшей сестрой в обхождении с младшей. Сама Нэнси одергивала всякого, кто имел смелость сунуть нос в ее семейную жизнь, изумляясь при этом, почему ее чуткая и гордая сестренка прячет сокровенное за семью замками. Назойливым и нескромным показалось Эмили “любопытство”, в действительности продиктованное искренним участием и любовью.
   Откровенно говоря, сегодня она излишне чувствительно воспринимала каждое обращенное к ней слово. Нэнси даже не подозревает, какое тягостное впечатление производят крестины и прочее, связанное с радостями материнства, на одинокую бездетную женщину.
   Эмили вздрогнула и резко обернулась, когда кто-то нечаянно задел ее плечом.
   — Простите, мисс Ормонд, это моя вина…
   Эмили не услышала извинений, уши словно заложило ватой, и она испугалась, что сейчас, на виду у всей этой разряженной публики, потеряет сознание. Неподалеку, непринужденно прислонившись к стволу старого дуба, стоял высокий мужчина и оценивающе смотрел на нее.
   Тони Богарт!
   Спокойно, сказала себе Эмили, спокойно. Этот человек явился сюда вовсе не потому, что вознамерился встретиться с тобой. Его пригласили точно так же, как и тебя, и всех остальных. Ведь никто не знает, что…
   — Эми? — словно издалека донесся голос Нэнси, испуганной бледностью и округлившимися вдруг глазами сестры.
   Охватившее Эмили оцепенение сменилось предательской дрожью.
   — Да что с тобой, детка? — Нэнси, не на шутку встревоженная, дотронулась до ее руки.
   — Ничего, все в порядке. — Эмили энергично помотала головой, стряхивая наваждение, отчего аккуратно уложенные шелковистые каштановые волосы каскадом рассыпались по плечам.
   Эмили смотрела на Нэнси, но видела перед собой другие черты — суровые и мужественные: губы, искривленные в презрительной усмешке, тонкий прямой нос, колдовские янтарно-карие глаза.
   Тони, конечно, ничего не забыл — так же, как и она.
   — Что случилось, дорогая, перегрелась на солнышке? И не убеждай меня, будто все в порядке. Зачем ты в такую жару сняла шляпу? Господи, Эми, порой ты бываешь несносна, хуже Майкла и Стефани!
   Ошеломленная внезапной встречей, растерянная, Эмили не стала спорить, хотя в иных обстоятельствах непременно напомнила бы Нэнси, что вполне самостоятельна и не нуждается в опеке.
   Тони Богарт… Эмили не могла точно припомнить, когда так же случайно столкнулась с ним в последний раз — три, четыре года назад? Он тоже жил в Колрейне, но их пути редко пересекались: Тони вращался в другом обществе и, кроме того, будучи главой процветающего туристического агентства, треть года отсутствовал — устраивал путешественникам увлекательные экскурсии на яхте по Средиземному морю и организовывал соревнования по серфингу.
   Даже бойкая Нэнси оробела бы в присутствии этого мужчины, в чьих манерах сквозили чувство собственного превосходства и властность. Что же касается Эмили, то она бы воспользовалась любым предлогом, лишь бы убраться поскорее из гостеприимного дома Сэмпсонов.
   К сестрам приблизился Эдгар Сэмпсон. Крошка Рейчел сладко спала на руках у отца; и снова сердце Эмили болезненно сжалось.
   — Взгляни, какая прелестная малютка, Эми. Не пора ли и тебе обзавестись потомством?
   Эмили опустила глаза. В который раз Эдгар на правах друга семьи заводит этот разговор! Разумеется, у него и в мыслях нет обидеть свою любимицу — напротив, он очень бы удивился, узнав, что огорчил ее. Эдгар искренне недоумевал, почему красавица Эми до сих пор не нашла подходящую партию: все ее школьные подруги давно замужем, причем некоторые уже успели развестись и вступить в брак вторично.
   Впрочем, Эмили многие находили привлекательной и не понимали почти маниакальной приверженности затворническому образу жизни.
   Эмили и впрямь научилась держаться холодно и неприступно, и, как правило, это срабатывало. Но не сегодня.
   Сегодня естественная для каждого человека потребность в нежности и ласке снова всколыхнулась в Эмили. И вновь рядом оказался человек, который своим отношением разбил ей сердце.
   Она вымученно улыбнулась в ответ на добрый, участливый взгляд Эдгара.
   — Извини, дорогой, — проворковала Нэнси, мнившая себя светской львицей и считавшая неприличным оставлять вопрос без ответа. — Это все духота виновата, и солнце слишком яркое, а ведь у Эми кожа белая, как сметана. Пойди-ка, сестренка, укройся в тени, а я принесу твою шляпу.
   — Нэнси, мне пора домой, — запротестовала Эмили,
   — Так рано? — огорчился Эдгар. — Если ты устала, приляг в комнате для гостей. Останься еще хоть ненадолго, пожалуйста.
   — Завтра утром у меня совещание…
   — Ладно, мне отлично известно упрямство моей сестрички, — снова вмешалась Нэнси. — Уговоры бесполезны, так ведь? Идем, я подвезу тебя. И не спорь. В таком состоянии ты за руль не сядешь. Свою машину заберешь завтра.
* * *
   Эмили пристегнула ремень безопасности, откинулась на спинку мягкого сиденья и внезапно ощутила смертельную усталость и почти физическую боль в груди. Она прекрасно знала, чем, точнее, кем вызваны симптомы недомогания. На этот раз самовнушение явно не поможет, ее захлестнули эмоции…
   Пару лет назад Эмили поселилась за городом, в двадцати милях езды от Колрейна. Возмущению Нэнси не было границ, когда младшая сестра продала свою комфортабельную, шикарно обставленную квартиру и приобрела старенький, полуразвалившийся коттедж.
   — Вкладывать деньги в эту халупу — все равно что лить воду в бездонную бочку, — предупредила Нэнси. — Да ты сбежишь, как только ударит первый мороз!
   И неодобрительно сдвинула брови, заметив, что ее увещевания не возымели действия. Эмили лишь равнодушно пожала плечами.
   Она с энтузиазмом принялась за дело и через месяц пригласила скептически настроенных родственников на новоселье. Стараниями Эмили невзрачный домик преобразился, строгие судьи похвалили и внутреннюю отделку, и фасад…
   Автомобиль плавно притормозил у калитки.
   — И тебе не страшно здесь одной? — Нэнси с неудовольствием оглядела жилище Эмили.
   — Перестань, я же не беззащитный ребенок.
   — Для меня ты по-прежнему младшая сестренка, — возразила Нэнси. — Какая же ты взрослая, если не в состоянии позаботиться даже о своем здоровье?
   Как это похоже на Нэнси — последнее слово непременно должно остаться за ней. Однако обижаться на нее грешно: она всегда старается уберечь близких от невзгод. Раздражение Эмили мгновенно улетучилось, когда она заметила в глазах сестры неподдельную тревогу.
   — Не волнуйся, пожалуйста, со мной все будет хорошо, — заверила Эмили. — Высплюсь как следует и…
   — Позвони мне утром. Я отвезу детей в колледж, потом заеду к тебе, и мы съездим к Сэмпсонам за твоим “бентли”.
   Эмили недовольно нахмурилась. Совещание назначено на половину десятого, и нельзя опаздывать ни на минуту. Пришлось пустить в ход невероятные ухищрения, чтобы Уильям Бэдфорд милостиво согласился уделить ей внимание. Упускать такой шанс — просто преступление.
   Известие о том, что Эмили унаследовала дело отца, ошарашило всех, в особенности Нэнси. Должность менеджера в страховом агентстве и та достаточно высока для молодой женщины, что уж говорить о генеральном директоре! Это настоящий переворот в бизнесе.
   Как выяснилось, доказать клиентам свою компетентность нелегко, даже если начинаешь не с нуля. Но однажды Эмили удалось разобраться с чрезвычайно запутанной ситуацией и добиться выплаты страховки для человека, который совсем отчаялся получить деньги. Он был настолько впечатлен, что рекомендовал “очаровательную мисс Ормонд” своим друзьям и знакомым. И все же Эмили еще не раз довелось столкнуться с мнительностью и неверием в ее профессиональные качества.
   Хотя присущий ей дар красноречия и смекалка творили чудеса, Эмили не хватало напористости. Не внушал доверия и миниатюрный рост в пять футов и три дюйма, и хрупкая фигурка, и нежные черты лица. Некоторые неизбежно задавались вопросом: не подразумевает ли утонченная внешность неискушенности и слабоволия? Вряд ли очаровательная мисс сможет противостоять изощренным беспощадным дельцам, которые зачастую играют не по правилам.
   В мире бизнеса психологическое воздействие на противника — неотъемлемая деталь каждой сделки. Эмили не подчинялась общепринятой тактике, но, когда требовалось, умела быть на удивление решительной и неуступчивой. Она отказывалась действовать безжалостно, и ее порядочность и профессиональные советы оценили по достоинству. По-настоящему больших денег она, может, и не заработала, но хорошо и то, что более крупные конкуренты не поглотили агентство за время пребывания Эмили на посту генерального директора.
   Да, дела шли хорошо, но она не собиралась почивать на лаврах и держала ушки на макушке. Стоило, например, распространиться в деловых кругах Колрейна слуху, будто Уильям Бэдфорд, владелец нескольких предприятий в Ирландии и Уэльсе, не удовлетворен работой агентства, застраховавшего его имущество, и Эмили оказалась тут как тут. Узнав, что поводом для окончательного разрыва послужил пожар в одном из складских помещений, нанесший господину Бэдфорду колоссальный ущерб, и что страховое агентство тем не менее выплатило ему лишь двадцать процентов оговоренной в договоре суммы, Эмили мгновенно предложила потерпевшему свои услуги.
   Мистер Бэдфорд, ровесник ее отца, настороженно отнесся к возможности сотрудничества. Эмили приготовилась к допросу с пристрастием, понимая, что завоевать расположение убеленного сединами бизнесмена, обманутого ее коллегами, — задача, достойная ловкого дипломата.
   Но Эмили давно решила для себя: потерпев фиаско в личной жизни, она возьмет реванш на другом поприще; потеряв надежду на взаимную любовь, по крайней мере вновь обретет самоуважение. В предстоящем поединке с Бэдфордом очко выпадет в ее пользу, судьба не отнимет у нее все радости.
   Все — нет, только те, которых Эмили жаждала в юности как величайшего счастья: быть любимой любимым человеком… иметь здорового ребенка… крепкую семью. Несбыточные подростковые фантазии…
   Распрощавшись с Нэнси и захлопнув входную дверь, Эмили побрела в комнату, бросилась ничком на кушетку и заплакала громко, навзрыд, не таясь — никто не увидит ее слез.
   Черт бы побрал Тони Богарта! Неужели прошлое будет вечно преследовать ее? Сколько драгоценных лет растрачено сначала на пустопорожние мечты, потом — на бесплодные сожаления! Пора поставить на прошлом крест, будущее — вот что действительно важно.

2

   Эмили выждала несколько часов, чтобы быть уверенной: вечеринка у Сэмпсонов наверняка закончилась и гости, в частности Тони Богарт, разошлись, — и вызвала такси. Она не побеспокоит хозяев: ее “бентли” припаркован почти у самых ворот их участка.
   Около девяти часов, когда словоохотливый водитель высадил свою молчаливую пассажирку у дома Сэмпсонов, сумерки еще не сгустились, и было совсем светло. Эмили полной грудью вдохнула ароматный летний воздух. Джоан и Эдгару повезло — в такую чудесную погоду за городом необыкновенно красиво.
   Эмили стала копаться в сумочке в поисках ключей.
   — Ага, попалась!
   Она испуганно отпрянула, но в следующий момент с облегчением поняла, что это Эдгар.
   — Джоан заметила, как ты подъехала. Почему бы тебе не зайти к нам на минутку?
   Эмили обнаружила только три машины — Эдгара, Джоан и свою, значит, если уж ей не отвертеться от гостеприимства Сэмпсонов, то можно хотя бы не опасаться нежелательной встречи.
   Эдгар взял Эмили под руку, будто опасаясь, что она опять улизнет, и повел в дом.
   — Хорошо, что ты здесь, моей жене не терпится поделиться с кем-нибудь новостями о малышке. Рейчел счастливица, никогда не видел такой кучи подарков.
   Эдгар сразу поднялся наверх — выяснить, из-за чего сыновья затеяли драку, а Джоан провела Эмили в детскую, где в розовой колыбельке, обшитой кружевами, спала Рейчел, и посвятила в свои грандиозные планы: когда крошке исполнится годик, Эдгар установит в саду качели…
   В холле громко зазвонил телефон, и Рейчел тут же проснулась и заплакала. Джоан схватила ее и, передавая подруге крикливый маленький сверток, попросила:
   — Подержи ее, пожалуйста, я мигом.
   Эмили почувствовала неповторимый нежный запах младенца. Затаив дыхание, дрожащими руками она взяла девочку, не решаясь прижать ее к груди. Очевидно, благоговейный трепет Эмили и почтительное расстояние, которое она соблюдала, пришлись малютке не по вкусу, поскольку пронзительный, надрывный младенческий крик усилился. Тогда Эмили прижала головку Рейчел к своему плечу и начала расхаживать по комнате, тихонько напевая.
   Постепенно Рейчел успокоилась, жалобно всхлипнула в последний раз и крепко заснула, убаюканная ласковым голосом Эмили. Малышка уткнулась носиком ей в грудь — непроизвольное, естественное движение, но каждой клеточкой своего тела Эмили отозвалась на него.
   Она всегда старательно избегала контактов с грудными детьми, предпочитая детей постарше. Ребенок подрастает, его беспомощность и беззащитность становятся менее ощутимы, и разрушительное чувство утраты и вины уже не так мучительно, как сейчас, когда Эмили прижимает к своей груди крохотное тельце.
   Вернулась Джоан, и гостья поспешила распрощаться.
   — Утром мне рано вставать, — объяснила Эмили. — Твои сметы будут готовы ко вторнику, обещаю.
   Только в салоне автомобиля Эмили вспомнила, что оставила свою соломенную шляпку в гостиной Сэмпсонов.
   На обратном пути она педантично перебрала в уме все вопросы, которые завтра намеревалась обсудить с Уильямом Бэдфордом. Предлагаемый ею проект оригинален и прост, поэтому есть все основания рассчитывать на благоприятный исход дела.
   Едва Эмили ступила в темный коридор, раздался телефонный звонок: Нэнси решила проверить, не стало ли сестренке лучше, и пожелать спокойной ночи. Стараясь придать своему голосу беззаботность, Эмили заверила, что чувствует себя превосходно.
   Она приняла ванну, добавив в воду ароматической успокаивающей соли, закуталась в мягкое махровое полотенце, подошла к зеркалу и критически всмотрелась в свое отражение.
   Кожа у нее всегда была белоснежной, почти прозрачной, поэтому постоянно приходилось пользоваться солнцезащитными и увлажняющими кремами и лосьонами. Но от потрясения, вызванного неожиданной и неприятной встречей, бледность особенно бросалась в глаза.
   Поежившись, Эмили отвернулась, отказываясь видеть и… вспоминать. Хватит того, что человек, который так бесцеремонно разглядывал ее в саду у Сэмпсонов, помнит все до мельчайших подробностей. Она прочла это по его глазам, полным ледяной отчужденности. Бесплодны все ее старания похоронить прошлое, забыть чудовищную ошибку — Тони не изменит своего мнения о ней, та отвратительная сцена не изгладится из его памяти… По крайней мере, об одном он не осведомлен, и эта тайна принадлежит исключительно Эмили.
   Она опомнилась, заметив, что прокусила нижнюю губу, и кровь тонкой струйкой течет по подбородку. Эмили досадливо поморщилась: наутро ранка припухнет, придется наложить густой слой помады. Собеседница господина Бэдфорда должна выглядеть респектабельно как минимум.
   Прежде чем отправиться спать, Эмили проверила, все ли готово к завтрашнему мероприятию; прямая светло-коричневая юбка и шелковая кремовая блузка тщательно отутюжены, туфли-лодочки начищены до блеска, а в изящном дамском портфельчике-“дипломате” в образцовом порядке рассортированы необходимые документы.
   Эмили не собиралась выступать в амплуа суперледи — подобная роль все равно бы ей не удалась. Секрет ее успеха заключался в умелом подходе, в искусстве вести беседу и безошибочным чутьем угадывать пожелания клиента. Она не придавала внешности решающего значения, хотя одевалась элегантно и с безупречным вкусом подбирала макияж.
   Зато Нэнси уверяла Эмили, что мужчины не в силах устоять перед ее чарами.
   — Не лишай их надежды добиться твоей благосклонности — любовь мужчины сделала бы тебя счастливой, дорогая. Пусть поначалу прельщаются внешней оболочкой. Ты чертовски хороша собой, любая женщина на твоем месте не преминула бы разыграть эту карту.
   — Я не играю в азартные игры, — буркнула Эмили.
   Расставить сети, рискуя самой угодить в капкан?..
   Принимай все как есть, твердила себе Эмили. Разве ты несчастна? Жить одной спокойно и необременительно, твой дом — неприступная крепость. Иногда хочется на кого-нибудь опереться? Так ты же привыкла быть сильной, терпи. Это не слишком высокая цена за свободу и душевное равновесие.
   Эмили стонала и металась во сне, потом рывком села на постели, оглушенная, вся в испарине, с широко распахнутыми от ужаса глазами. Она даже заткнула уши — только бы не слышать этот непрекращающийся детский плач.
   Тусклый свет луны начертил круг посреди ее спальни, и в полумраке Эмили различала знакомые предметы: ночной столик, торшер, пуф, два кресла, картину на стене.
   Ей приснилась больничная палата в родильном отделении, куда ее доставила карета “скорой помощи”. Крики новорожденных ножами вонзались в сердце, напоминая о ребенке — нежеланном, зачатом против своей воли, — которого она только что потеряла. Эмили это дитя виделось обузой, грозящей искалечить дальнейшую жизнь.
   Отныне ничто не угрожает ее будущему, почему же нет облегчения и радости, и острая боль вызвана не только кровотечением, сопровождавшим выкидыш? Словно раскаленная игла, впивался в ее истерзанное тело детский писк. Она не сумела сохранить, уберечь крохотное существо, и отныне ей не будет покоя.
   Лоб у Эмили горел, а ноги были холодны как лед, несмотря на теплую ночь. Простыни насквозь промокли от липкого пота…
   Ей тогда едва исполнилось шестнадцать — совсем девчонка, но женское начало проявилось достаточно сильно, чтобы она оплакивала ощущение пустоты в потаенном уголке своего тела и горевала о безвозвратно потерянной маленькой жизни.
   Шестнадцатилетняя девственница, не имеющая представления о мужских аппетитах, она все же была обязана распознать… догадаться. Сама во всем виновата — такое обвинение бросил ей в лицо Тони Богарт. Своим развязным поведением спровоцировала парня, уединилась с ним в комнате на втором этаже. Неужели не ясно, к чему приводят подобные игры?
   Эмили отведала предложенного Гарри “изысканного напитка”, точнее, слегка пригубила, но, как обнаружилось впоследствии, в вино подмешали наркотик.
   Нет, она не заслуживала оправдания. Не надо было пить, да и вообще появляться на той вечеринке. Родители Эмили уехали отдыхать, свекор Нэнси перенес инсульт, и сестру срочно вызвали в Ньюкасл. Так Эмили оказалась предоставленной самой себе. Иначе ей не позволили бы провести ночь в сомнительной компании, но, увы, запретить было некому, и то ли из желания порисоваться, а может, из боязни дать повод для насмешек, она поддалась на уговоры и присоединилась к друзьям.
   Эмили поднялась с постели — бесполезно пытаться заснуть сразу после кошмара. И постоянно воскрешать в памяти печальные обстоятельства тоже бесполезно. Она, будто мазохистка, упивается своим грехом, повторяет про себя циничные, язвительные слова, произнесенные Тони, и вспоминает гримасу омерзения на его лице, когда он уставился на нее, полуобнаженную, скорчившуюся на диване в неестественной позе.
   Пока не выветрилось опьянение, а вместе с ним и шок, мысль о беременности Эмили и в голову не приходила. Ползучий страх закрался в сознание позже, но даже тогда она истерически сопротивлялась и продолжала грезить: вот наутро открою глаза, и страшный сон прервется,
   Она ни с кем не разделила своих страданий, и за пять недель из ребенка превратилась во взрослую женщину. Вскоре подозрения переросли в уверенность, но Эмили бездействовала. Жизнь вернулась в прежнее русло, и в редкие минуты забвения бедняжка надеялась на чудесное исцеление: приступы тошноты прекратятся, в оскверненном теле восстановятся нормальные физиологические процессы, бессонница исчезнет как по мановению волшебной палочки.
   Родные заметили произошедшую с Эмили перемену, но разбираться в девичьих переживаниях не стали: возраст такой, девочка взрослеет. При ее неслыханной гордости и потрясающем самообладании Эмили не составило труда скрыть отчаяние.
   Через три недели после вечеринки, обернувшейся для Эмили трагедией, мистер и миссис Богарт, дядя и тетя Тони, навсегда уехали в Новую Зеландию. И сыночка Гарри прихватили с собой.
   Эмили упорно пыталась убедить себя, что с годами боль от потери ребенка притупится, но время от времени тривиальная бытовая сценка — молодая мама, прогуливающаяся с коляской, или реклама детского питания по телевизору — заставляла Эмили вздрагивать. При виде беременной женщины она вспыхивала и отводила глаза, чувствуя, как внутри закипает панический ужас.
   Миссис Ормонд обратила внимание, что младшая дочь чахнет, упорно ищет одиночества, и после недолгих размышлений отыскала источник опасности: подготовка к экзаменам изматывает Эмили. Куда это годится — девочка утратила всю свою живость!
   Воспитательная беседа с матерью обернулась для Эмили пыткой. Искушение переложить тяжесть и ответственность на чужие плечи было велико, но испытывать любовь и доверие родителей она не рискнула.
   Несчастье произошло, когда родители Эмили гостили у знакомых, а Нэнси еще не могла покинуть Ньюкасл. Эмили отправилась на книжную ярмарку в Белфаст. Она выбрала и купила нужные учебники, добралась до автобусной остановки. Внезапно ее пронзила жгучая боль. Эмили выронила книги, инстинктивно схватилась за живот и упала, ударившись головой об асфальт.
   Очнулась она в госпитале, в окружении рожениц и младенцев. Доктор выразил ей соболезнования и, используя непонятные медицинские термины, сообщил о предполагаемой причине выкидыша.
   — Оставайтесь здесь, пока не оправитесь. Мы хотим убедиться, что нет осложнений, — вежливо сказал он.