Было бесполезно трогаться с места, пока воздух не прояснится, так как он не знал, в каком направлении двигаться; он вновь сел на мох и принялся ждать, размышляя о судьбе своих воинов и корабля, но мало задумываясь об опасности своего собственного положения. К его доспехам были прикреплены два меча, пистолет, кинжал. В походной сумке – небольшое количество продовольствия, составлявшего обязательный походный рацион воинов Барсума. Все это вместе с тренированными мускулами, храбростью и силой духа, должно было спасти его от тех опасностей, которые ожидали его на пути в Гатол, хотя он и не знал, в каком направлении и на каком расстоянии находилась его родина.
   Ветер постепенно терял скорость, и пыль медленно оседала. Хотя шторм, очевидно, прекратился, видимость долго не улучшалась, и это раздражало Гохана. Условия не изменились до самой ночи, поэтому он был вынужден ждать наступления нового дня на том самом месте, куда принесла его буря. Ночь, которую он провел, была не очень приятной, так как у него не было спального мешка и его спальных мехов и шелков, и он с невольным чувством облегчения встретил утро. Теперь воздух был прозрачен и чист, в свете наступившего дня он увидел волнистую равнину, расстилавшуюся во всех направлениях. К северо-западу еле различались очертания невысоких холмов. К юго-востоку от Гатола находилась подобная страна, и Гохан ошибочно решил, что шторм отнес его в этот район. Он посчитал, что Гатол лежит за этими холмами, тогда как в действительности его родина была далеко на северо-востоке.
   Двумя днями позже Гохан пересек равнину и взобрался на вершину одного из холмов, за которыми он ожидал увидеть свою страну. Но его ждало разочарование. Перед ним вновь была равнина, еще больше, чем та, которую он только что пересек, а вдали опять виднелись холмы. В одном лишь отношении эта равнина отличалась от предыдущей: она была усеяна отдельными холмами.
   Решив, однако, что Гатол лежит в том направлении, Гохан вступил в долину и направился к северо-западу.
   Уже несколько недель Гохан из Гатола пересекал долины и холмы в поисках какого-нибудь знакомого ориентира, указавшего бы ему направление, но с вершины очередного холма по-прежнему открывался незнакомый мир. Он встречал мало животных и не встретил ни одного человека. Наконец он решил, что оказался в сказочных районах древнего Барсума – в богатой и обильной стране, жителей которой отличали гордость и высокомерие, за что они были осуждены древними богами Марса на уничтожение.
   Наконец однажды он взобрался на высокий холм и увидел населенную долину, на которой росли плодовые деревья, возделанные поля, а также участки земли, окруженные каменными стенами, в центре которых возвышались необычные круглые крепости. Он увидел людей, работавших на полях, но не торопился встретиться с ними. Прежде следовало побольше узнать о них, выяснить – друзья они или враги. Под прикрытием густого кустарника он пробрался к краю холма и занял удобное для наблюдения место, откуда следил, лежа на животе, за ближайшими к нему работниками. Хотя расстояние до них было слишком большим, что-то показалось ему странным и необычным в их фигурах. Головы их были непропорциональными по отношению к телам – они были слишком велики.
   Долго лежал он так, наблюдая, и постепенно в нем все больше крепло убеждение, что они отличны от него и что было бы слишком опрометчиво показываться им. Вдруг он заметил небольшую группу, вышедшую из ближайшей крепости и направившуюся к работающим у холма, на котором он лежал.
   Гохан заметил, что один из вновь появившихся чем-то отличался от остальных. Даже на таком большом расстоянии заметно было, что голова у него меньше. Когда они подошли ближе, Гохан увидел, что его доспехи отличаются от доспехов сопровождающих его и всех работающих на полях. Двое часто останавливались, очевидно, споря: один хотел идти в направлении холмов, другой возражал. Но меньший постоянно побеждал в споре, и они все ближе и ближе подходили к последней линии работников, возделывавших поля между крепостью, из которой вышли эти двое, и холмами, на которых лежал Гохан.
   Внезапно меньший ударил своего спутника по голове. Гохан в ужасе увидел, как голова слетела с туловища, и оно как-то вяло опустилось на землю. Гохан наполовину высунулся из своего убежища, чтобы лучше разглядеть то, что происходило внизу. Человек, ударивший своего спутника, быстро побежал к холмам и увернулся от одного из работников, пытавшихся задержать его. Гохан надеялся, что тому удастся убежать, ему казалось, что этот человек принадлежит к его расе. Но затем он увидел, как бежавший споткнулся и упал, и его сразу окружили преследователи. Взгляд Гохана вернулся к фигуре, лишенной головы.
   Свидетелем какого ужаса он оказался? Или, может быть, его обманывают глаза? Нет, это было невозможно, но это было правдой – голова медленно поползла к упавшему телу. Она взобралась на свое место между плечами… Тело встало, и создание, казалось, нисколько не пострадавшее, быстро побежало к тому месту, где его товарищи держали за руки несчастного пленника.
   Наблюдатель видел, что подошедший схватил пленника за руку и повел его обратно в крепость. Даже через разделявшее их расстояние, было заметно уныние и отчаяние, охватившее его. Гохану показалось, что это женщина, причем принадлежавшая к красной марсианской расе. Если бы он был в этом уверен, он, возможно, попытался бы освободить его, хотя обычаи его страны обязывали его вступаться лишь за своих соотечественников. Но он не был в этом уверен: она, может быть, вовсе не его расы, а даже если и той же расы, что и он, это лишь свидетельствовало, что она могла быть дочерью враждебного племени. Первейшей его обязанностью было вернуться к своему народу с наименьшим риском для себя. И хотя мысль о приключениях горячила его кровь, он отбросил искушение со вздохом и отвернулся от мирной, прекрасной долины, намеревался не пересекать ее, а идти вдоль края, чтобы продолжать поиски Гатола.
   Когда Гохан из Гатола направился вдоль склонов холмов, что ограждали Бантум с юга и запада, его внимание привлекла большая группа деревьев справа от него. Низкое солнце отбрасывало от них недлинные тени. Скоро ночь. Деревья были в стороне от его пути, и он не хотел осматривать их. Но, взглянув на них вновь, он заколебался… Что-то непонятное скрывалось среди ветвей. Гохан остановился и пристально посмотрел на то, что привлекло его внимание.
   Нет, наверное, он ошибся – ветки деревьев и косые лучи солнца ввели его в заблуждение. Он отвернулся и продолжал свой путь. Решив оглянуться, он увидел, что среди деревьев что-то отражает лучи солнца. Гохан покачал головой и быстро пошел к деревьям, чтобы разрешить эту загадку.
   Сверкающий предмет привлекал его, а когда он подошел ближе, глаза его широко раскрылись от удивления: он увидел сверкающий драгоценными камнями герб на носу маленького аэроплана. Гохан с рукой на рукояти короткого меча тихо продвигался вперед, но, подойдя ближе, обнаружил, что опасаться нечего: аэроплан был пуст. Тогда он принялся разглядывать герб. Когда до его сознания дошло, что он видит, лицо его побледнело, а сердце забилось сильнее – он узнал герб Главнокомандующего Барсума. Мысленно он увидел понурую фигуру того пленника, которого вели в крепость. Тара из Гелиума! А он был так близко и не помог ей.
   Холодный пот выступил у него на лбу. Быстрый осмотр покинутого аэроплана раскрыл молодому джеду трагическую историю. Та же буря, что выбросила его за борт, унесла и Тару из Гелиума в эту отдаленную страну. Здесь она, несомненно, приземлилась, чтобы отыскать пищу и воду, так как без пропеллера ей было не достичь родного города или какого-нибудь дружественного порта. Аэроплан оказался неповрежденным, за исключением отсутствующего пропеллера, а то, что он был тщательно укрыт, свидетельствовало о намерении девушки вернуться к нему. Пыль и листья на палубе говорили о многих днях и даже неделях его пребывания здесь. Немые, но красноречивые доказательства того, что Тара из Гелиума стала пленницей, а ее безуспешную попытку к бегству он наблюдал.
   Вставал вопрос об ее освобождении. Он знал лишь, в какую крепость ее отвели, и больше ничего. Кто ее похитители, сколько их, где она размещена? Но он не слишком заботился об этом – из-за Тары он стал бы воевать со всем миром! Вскоре он разработал несколько планов спасения девушки. Один из них сулил наибольший успех, только бы ему удалось разыскать ее. Решение, которое он принял, вновь привлекло его внимание к аэроплану. Ухватившись за привязные ремни, он выволок его из-под прикрытия деревьев, взобрался на палубу и осмотрел приборы управления. Мотор включился сразу и мягко урчал, плавучие мешки не были повреждены, и на корабле легко можно было набирать высоту. Необходим только пропеллер, и аэроплан был бы готов для долгого пути в Гелиум. Гохан непроизвольно вздрогнул – на тысячи хаадов вокруг нельзя было найти пропеллер. Но в чем дело? Даже без пропеллера он вполне подходил для освобождения девушки – похитители Тары из Гелиума, по-видимому, не знали никаких воздушных кораблей. Об этом свидетельствовала архитектура крепостей и устройство изгородей.
   Внезапно спустилась барсумская ночь. И Хлорус торжественно поплыл в высоте неба… Громкий рев бенса раздался на холмах. Гохан из Гатола оставил аэроплан в нескольких футах над землей, затем ухватился за носовой конец и потащил его за собой. Тащить его на буксире было легко, и пока Гохан спускался в долину Бантума, аэроплан плыл за ним, как лебедь по поверхности озера. Гатолианин направился в сторону крепости, еле различимой в темноте ночи. Уже совсем близко от него послышался рев вышедшего на охоту бенса. Он подумал: охотится ли зверь за ним или выслеживает кого-то другого? Ему не хотелось сейчас встречаться с хищником, так как это препятствовало его встрече с Тарой из Гелиума, поэтому он ускорил шаги. Но ближе и ближе раздавалось ужасное рычание огромного зверя, и вот на склоне холма за собой он услышал мягкие кошачьи шаги. Оглянувшись, он увидел того, кто преследовал его. Рука опустилась на рукоять меча, но доставать меч Гохан не стал: он понял бесполезность вооруженного сопротивления, так как за первым бенсом шло не менее дюжины других. Оставался единственный путь к спасению.
   Подпрыгнув, он вскарабкался по веревке на борт аэроплана. Его вес заставил суденышко опуститься ниже, и в тот момент, когда Гохан вскочил на него, первый бенс вспрыгнул на корму. Гохан вскочил на ноги и двинулся к зверю, надеясь столкнуть его вниз, прежде чем тот вскарабкается на палубу. Он увидел, что остальные бенсы собираются последовать примеру своего вожака. Если им это удастся – он погиб. Оставалась единственная надежда. Прыгнув к рулю высоты, Гохан переключил его. Одновременно с этим три бенса вскочили на корабль. Аэроплан медленно поднимался. Гохан почувствовал легкий толчок под килем, сопровождавшийся глухими звуками падения сорвавшихся на землю бенсов. На палубе оставался только первый бенс: он стоял на корме, разинув пасть. Гохан выхватил меч.
   Зверь, видимо, смущенный необычностью обстановки, не двигался. Наконец он медленно пополз к желанной добыче. Аэроплан продолжал подниматься, но Гохан поставил ногу на руль высоты и приостановил подъем. Он не хотел, чтобы ветер унес его прочь. Аэроплан продолжал двигаться к крепости, увлекаемый туда толчками тяжелого тела бенса.
   Человек следил за медленным приближением чудовища, видел слюну, стекавшую с его клыков, дьявольское выражение морды. А зверь, убедившись в том, что палуба прочна, пытался приблизиться. Когда человек внезапно прыгнул к одному борту, аэроплан столь же стремительно накренился. Бенс припал к палубе и вцепился в нее когтями.
   Гохан подскочил к нему с обнаженным мечом. Зверь яростно зарычал и попытался схватить этого ничтожного смертного, мешавшего насладиться законной добычей, и человек отпрыгнул на другой конец палубы. Бенс последовал за ним и на мгновение повернулся боком. Огромные когти просвистели у самой головы Гохана, и в тот же момент его меч пронзил сердце зверя. Когда воин вынул его меч, мертвый бенс свалился за борт.
   Быстро оглядевшись, он обнаружил, что аэроплан движется к крепости. В следующее мгновение он будет как раз над ней. Гохан подскочил к приборам и заставил аэроплан опуститься на землю. Но приземлиться за пределами ограды, где бенсы все еще поджидали свою добычу, означало верную смерть, а внутри ограды он видел множество сгрудившихся, и казалось, спящих фигур.
   Корабль же висел в нескольких футах над землей. Следовало либо рискнуть и опуститься внутри ограды, либо продолжать движение вперед, без надежды вернуться когда-либо в эту населенную бенсами местность, где отовсюду теперь доносилось рычание могучих барсумских львов.
   Вцепившись в борт, Гохан выбросил якорь и закрепил его на вершине стены, а затем и сам спустился на нее. Укрепив якорь окончательно, он принялся рассматривать, что же находилось за оградой.
   Спящие внизу по-прежнему не двигались – казалось, что они мертвы. Слабый свет падал из отверстий в крепости, но не было слышно или видно никаких признаков тревоги. Цепляясь за веревку, Гохан спустился со стены и тут смог внимательно осмотреть лежащие фигуры, которые он принял за спящих. С приглушенным восклицанием ужаса он отвернулся от безголовых рикоров. Вначале он решил, что эти существа подобны ему, но обезглавлены. Затем заметив, что они движутся, понял, что они живые. От этого открытия его ужас и отвращение только увеличились.
   Однако здесь скрывались объяснения события, свидетелем которого он стал днем, когда Тара сбросила голову своего спутника, и Гохан видел, как эта голова вернулась к своему телу. Подумать только – жемчужина Гелиума во власти этих отвратительных созданий!
   Гохан вновь вздрогнул, но затем взял себя в руки. Взобравшись на палубу, он опустил аэроплан на землю. Затем двинулся к воротам, пробираясь среди лежавших, лишенных сознания рикоров; миновав их, он вошел в крепость.

 


8. В КРЕПОСТИ


   Чек, в недавнем прошлом третий десятник поля Лууда, сидел, переживая свой гнев и унижение. Неожиданно в нем проснулось нечто, само существование чего ему раньше и не снилось. Было ли его беспокойство и неудовольствие влиянием странной пленницы? Он не знал. Он подумал о смягчающем влиянии шума, который она называла пением. Могут ли существовать более приятные и ценные вещи, чем холодная логика и бесчувственная сила ума? Может ли быть сбалансированное уравновешенное совершенство предпочтительнее предельного развития единственной характеристики?
   Он думал о всеобъемлющем мозге, о котором мечтали все калданы. Этот мозг был бы глухим, слепым и немым. Тысячи прекрасных незнакомок могли бы петь и танцевать перед ним, но он не почувствовал бы удовольствия, так как не обладал бы необходимыми органами чувств для восприятия всего этого. Калданы сами отрекались от самых больших удовольствий, доставляемых чувствами. Чек подумал, как далеко они зашли в этом процессе. Затем он стал размышлять над самой основой их теории. В конце концов, возможно, девушка права: для какой цели служил бы этот огромный мозг, замурованный в своей подземной норе?
   Из-за этой теории он, Чек, должен был умереть. Так приказал Лууд. Несправедливость этого приказа наполнила его гневом. Но положение его безвыходное. Спасения не было. За оградой его встретили бы бенсы, внутри – другие калданы, безжалостные и жестокие. Такие понятия, как любовь, верность, дружба, не были им знакомы – это были лишь мозги. Он может умертвить Лууда, но какая в этом для него выгода? Другой король будет освобожден из замурованного помещения, а Чек будет убит. Чек не испытал бы даже радости мщения, ибо не был способен на такие чувства.
   Чек, взобравшись на своего рикора, шагал по комнате, в которой ему приказали оставаться. Обычно он принимал распоряжения Лууда с полной невозмутимостью, так как они всегда были строго логичны. Но вот теперь ему казалось, что это неверно. Его очаровала пленница. В жизни, оказывается, есть удовольствия, и их немало. Мечта о совершенном мозге покрылась дымкой и отступила в самую глубину его сознания.
   В это время в дверях показался красный воин с обнаженным мечом. Это был мужской двойник пленницы, чей мягкий голос победил холодный и расчетливый мозг калдана.
   – Молчать! – приказал вошедший, помахав обнаженным мечом перед глазами калдана. – Я ищу женщину, Тару из Гелиума. Где она? Если тебе дорога жизнь, говори быстрее и только правду!
   Если он ценит свою жизнь! Именно об этом думал только что Чек. Он быстро соображал. В конце концов совершенный мозг сам по себе бесполезен. Возможно, он найдет путь спасения от власти Лууда.
   – Ты представитель ее народа? – спросил он. – Ты пришел освободить ее?
   – Да.
   – Тогда слушай. Я подружился с нею и поэтому должен умереть. Если я помогу тебе освободить ее, ты возьмешь меня с собой?
   Гохан из Гатола оглядел странное создание с головы до пят – совершенное тело, гротескная голова, лишенное выражения лицо. И среди таких существ дни и недели томилась в плену прекрасная дочь Гелиума?!
   – Если она жива и не ранена, – сказал он, – я возьму тебя с нами.
   – Когда ее увели от меня, она была жива и не ранена, – ответил Чек. – Я не знаю, что случилось с нею после этого. За ней послал Лууд.
   – Кто такой Лууд? Где он? Веди меня к нему!
   Гохан говорил быстро и властным тоном.
   – Идем, – сказал Чек и направился из комнаты в коридор, ведущий в подземные норы калданов. – Лууд – это мой король. Я отведу тебя туда, где он находится.
   – Быстрее! – настаивал Гохан.
   – Спрячь меч в ножны, – посоветовал ему Чек. – Мы будет проходить мимо калданов, и я скажу им, что ты новый пленник. Они мне поверят.
   Гохан поступил так, как советовал ему Чек, но предупредил калдана, что его рука на рукояти кинжала.
   – Ты не должен ждать от меня вероломства, – сказал Чек. – В вас заключена моя единственная надежда на жизнь.
   – Но если ты обманываешь меня, – предупредил его Гохан, – тебя ждет смерть, такая же верная, как и по приказу твоего короля.
   Чек ничего не ответил, он продолжал быстро идти по спускающимся подземным коридорам, пока наконец Гохан не сообразил, насколько он в руках своего странного помощника. Даже если он обманет его, Гохан не может его убить, так как без его помощи не найдет обратного пути к крепости и дороге.
   Дважды их встречали и расспрашивали калданы, но в обоих случаях простое разъяснение Чека, что он ведет нового пленника к Лууду, рассеивало все подозрения, и они наконец пришли в приемную короля.
   – Здесь, красный человек, тебе придется сражаться, – воодушевленно прошептал Чек. – Войди туда. – И он указал на дверь перед ним.
   – А ты? – спросил Гохан, все еще опасаясь предательства.
   – Мой рикор полон сил, – ответил калдан. – Я тоже войду и буду сражаться на твоей стороне. Лучше умереть сейчас в борьбе, чем позже по приказу Лууда. Идем!
   Но Гохан уже пересек комнату и входил в соседнюю. У противоположной стены комнаты было круглое отверстие, охраняемое двумя воинами. В отверстии он увидел две фигуры, боровшиеся на полу, и взгляд на одну из них наполнил его силой десяти воинов и яростью голодного бенса.
   Это была Тара из Гелиума, боровшаяся за свою честь или жизнь… Воины, пораженные внезапным появлением красного человека, стояли в оцепенении. В тот же момент Гохан был рядом, и один из воинов упал, пронзенный в сердце.
   – Бей в голову! – услышал Гохан шепот Чека и увидел, что голова упавшего человека быстро ползет к отверстию, ведущему в соседнюю комнату. Меч Чека выбил калдана оставшегося воина из его рикора, а Гохан погрузил свой меч в отвратительную голову.
   Немедленно красный воин, а за ним и Чек бросились к отверстию.
   – Не смотри Лууду в глаза, – предупредил калдан. – Иначе погибнешь.
   В комнате Гохан увидел Тару в объятиях могучего безголового тела, а у противоположной стены находился отвратительный паукообразный Лууд. Король сразу понял, какая ему угрожает опасность, и стал искать взгляд Гохана. При этом ему пришлось ослабить внимание к рикору, в чьих объятиях билась Тара. Девушка немедленно почувствовала, что может освободиться от этой ужасной хватки.
   Быстро поднявшись на ноги, она увидела, почему внезапно расстроились планы Лууда. Красный воин! Ее сердце дрогнуло от радости и благодарности. Что за чудо привело его к ней? Она не узнала его, перед ней был странствующий воин в простых доспехах без единого драгоценного камня. Разве могла она подумать, что это тот сверкавший платиной и бриллиантами вождь, с которым она провела не больше часа совсем в других обстоятельствах при дворе своего царственного отца?
   Лууд увидел Чека, входящего вслед за чужим воином в комнату.
   – Убей его, Чек! – приказал король. – Убей незнакомца и ты спасешь свою жизнь!
   Гохан взглянул в лицо отвратительного короля.
   – Не гляди ему в глаза! – воскликнула Тара, но было уже слишком поздно.
   Ужасным гипнотическим взглядом король калданов уставился в глаза Гохана. Красный воин остановился. Его меч медленно опустился. Тара посмотрела на Чека. Калдан пристально глядел своими лишенными выражения глазами в широкую спину незнакомца. И тогда Тара из Гелиума запела прекрасную марсианскую песню – «Песнь любви».
   Чек выхватил кинжал из ножен. Его глаза устремились на поющую девушку. Глаза Лууда тоже оторвались от лица воина и обратились к Таре. Гохан вздрогнул и с трудом освободился от власти отвратительной головы Лууда. Чек поднял кинжал над головой, сделал быстрый шаг вперед и взмахнул рукой.
   Песнь девушки оборвалась из-за ужасной догадки, но было уже поздно. Тут же Тара поняла, что ошиблась, определяя цель Чека: кинжал вылетел из его руки, пролетел над плечом Гохана и по рукоять погрузился в мягкую голову Лууда.
   – Идем! – закричал убийца. – Нельзя терять времени. – И двинулся к отверстию, через которое они попали в комнату. Но затем от остановился, его взгляд привлекло могучее тело, лежащее на полу – королевский рикор, лучшее, прекраснейшее произведение природы Марса. Чек сообразил, что при бегстве сможет взять с собой одного единственного рикора, и ничто в Бантуме не сослужит ему лучшую службу, чем гигант, лежащий здесь. Он быстро перебрался на плечи большого распростертого на полу тела, которое немедленно наполнилось силой и энергией.
   – Теперь, – сказал калдан, – мы готовы. Пусть только кто-нибудь попробует помешать мне. – Говоря это, он уже был в соседнем помещении, а Гохан, держа Тару за руку, следовал за ним. Девушка впервые внимательно взглянула на него.
   – Боги моего народа добры, – сказала она взволнованно. – Ты пришел вовремя. К благодарности Тары из Гелиума добавится благодарность Главнокомандующего Барсума и его народа. Он выполнит любое твое желание.
   Гохан из Гатола понял, что она не узнала его, и подавил горячее приветствие, готовое сорваться с губ.
   – Тара из Гелиума, ты или другая женщина, неважно, ответил он. – Мой долг – помочь любой женщине красной расы Барсума.
   Во время этого разговора они покинули помещение Лууда, и вскоре все трое уже шли по длинным подземным коридорам к крепости.
   Чек все время торопил их, но красные мужчины Барсума никогда не стремятся отступать, и поэтому двое двигались медленнее калдана.
   – Никто не помешает нашему возвращению, – сказал Гохан, – зачем же истощать силы принцессы чрезмерной торопливостью?
   – Я не боюсь тех, кто впереди, так как здесь никто не знает, что случилось в помещениях Лууда, но калдан одного из воинов, стоявших на страже перед комнатой Лууда, спасся, и можешь поверить, он не станет терять времени. То, что никто не пришел до сих пор в комнату короля, объясняется быстротой, с которой там развернулись события. Задолго до того, как мы достигнем крепости, они погонятся за нами и прибудут в большом количестве и с сильными рикорами.
   Недолго пришлось ждать исполнения пророчества Чека. Стали слышны звуки погони, звон оружия и свист калданов, поднимавших тревогу.
   – Крепость уже близко, – крикнул Чек. – Торопитесь изо всех сил, если бы мы смогли продержаться в крепости до восхода солнца, может быть, и спаслись бы.
   – Нам не нужно будет держаться, мы не пробудем в крепости долго, – ответил Гохан, двигаясь быстрее, так как по звукам погони понял, что преследователи очень близко.
   – Но мы не можем выйти из крепости ночью, – настаивал Чек, – за крепостью нас ожидают бенсы и неминуемая смерть.
   Гохан улыбнулся.
   – Не бойтесь бенсов, – сказал он, – если бы мы достигли стены крепости раньше преследователей, мы бы не боялись ничего в этой проклятой долине.
   Чек ничего не ответил, и его бесстрастное лицо не выражало недоверия. Девушка же вопросительно посмотрела на мужчину. Она не понимала.
   – Твой аэроплан, – сказал Гохан. – Он привязан к стене.
   Ее лицо прояснилось.
   – Ты нашел его? – воскликнула она. – Это судьба.
   – Действительно, судьба, – ответил он. – Не она рассказала мне о пленнице, но она спасла меня от бенсов, когда я добирался от холмов до крепости, увидев днем твою безуспешную попытку к бегству.