X


ГРИДЛИ В ПУТИ


   Не требовалась проницательность Шерлока Холмса, чтобы догадаться, что Джана оскорбилась, и Джейсон, неплохо разбиравшийся в психологии женщин, отлично понимал почему. Красавица Джана знала о своих чарах и об их воздействии на мужчин. По ее рассказам, многие домогались ее, мечтая сделать хозяйкой очага, а один даже рисковал жизнью, выкрав ее и бежав через горы Синдара.
   Гридли находил негодование девушки совершенно естественным, ведь эта красавица из каменного века была убеждена, что и он не сможет устоять перед ее неотразимыми чарами. И все же он не вполне понимал причину подобной яростной вспышки.
   Им было хорошо и легко друг с другом. Обычно общение с женщиной быстро наскучивало Гридли, и он начинал тяготиться избранницей. Но на сей раз все было иначе – ничего, кроме радости, Гридли не испытывал, и поэтому ему стало грустно от того, что все так закончилось. Он решил, что пойдет следом за Джаной, пока та не успокоится. Путь к Зораму полон опасностей и девушку нельзя отпускать одну, без защитника. Правда, зря она назвала его гилаком, на языке ее народа это слово имело не совсем приличный, бранный смысл. Он догонит Джану и попросит прощения. И Гридли бросился ей вслед, но не успел сделать и десяти шагов, как девушка стремительно обернулась, напоминая разъяренную фурию, и, выхватив каменный нож, закричала:
   – Я же сказала – ступай своей дорогой! Не желаю тебя видеть! Если не оставишь меня в покое, я тебя убью!
   – Одну я тебя не оставлю, Джана, – сказал Джейсон ровным голосом.
   – Красный Цветок Зорама обойдется без защитников, – высокомерно процедила девушка.
   – Давай все же пойдем вместе. Хотя бы в память о нашей дружбе. Я не…
   Гридли замялся и замолк.
   – Ты никогда не любил меня, я знаю. И я ненавижу тебя, потому что твои глаза лживы. Когда лживы губы, на это не обижаются, это так естественно. Но когда лгут глаза, то, значит, лжет и сердце. А если лжет сердце, то и человек насквозь лживый. Нет тебе доверия, и дружба твоя мне не нужна. Ничего мне от тебя больше не нужно. Убирайся.
   – Ты не поняла, Джана, – попытался объяснить Гридли.
   – Я поняла то, что если ты не оставишь меня в покое, я тебя убью, – вскричала Джана.
   – Тогда убей, ибо одну я тебя не отпущу. И ничто меня не остановит, даже твое отношение ко мне.
   С этими словами он шагнул к девушке.
   Девушка занесла нож, глаза ее полыхали огнем.
   Вдруг она сорвалась с места и бросилась бежать. Она неслась с быстротой ветра, и Гридли, которому мешала неудобная обувь и громоздкое оружие, не поспевал за ней. Он взывал к Джане, умоляя ее остановиться, однако девушка словно не слышала.
   От досады Гридли разозлился, но тут же поймал себя на том, что не может сердиться на Джану. Ему было хорошо с ней. Девушка овладела всеми его помыслами. «Она издевается надо мной. Куда до нее Цирцее!»
   Одно слово – дикарка, но какая потрясающая женщина, гордая, неприступная.
   Впереди мелькнула и вновь исчезла ее фигурка. Джана игнорировала Гридли, жалобно зовущего ее и пытающегося что-то объяснить…
   Валясь с ног от усталости, Гридли, томимый жаждой и голодом, совсем было отчаялся догнать девушку, как вдруг неожиданно для себя едва не налетел на нее.
   Джана застыла на краю зияющей пропасти. Слева виднелся Зорам, но путь к нему преграждала пропасть. Девушка вглядывалась в чернеющую пустоту, решая, как ей поступить. Вдруг она почувствовала присутствие Гридли.
   – Убирайся! – гневно закричала она, рывком повернувшись к Джейсону. – Иначе я брошусь вниз!
   – Прошу тебя, Джана, позволь мне идти с тобой. Я не стану тебе докучать, даже разговаривать не буду. Разреши только охранять тебя от зверей.
   Девушка захохотала.
   – Он меня защитит! Джана не скрывала сарказма.
   – Что ты можешь знать об опасностях, которые подстерегают в нашей стране! Без этого диковинного оружия, изрыгающего огонь и смерть, ты – ничтожество перед страшными зверями и птицами. Проваливай к своему племени! Проваливай к своим спокойным женщинам, которых ты мне нахваливал! Только настоящий мужчина пройдет там, где ходит Красный Цветок Зорама.
   – Что ж, ты меня убедила, но лишь отчасти и только в том, что я ползу, как черепаха. Но и черепаха, да будет тебе известно, может принести какую-то пользу. Короче, я пойду за тобой покуда хватит сил.
   – Не понимаю, о чем ты. Но если последуешь за мной, то будешь убит. Попомни мои слова – только мужчина пройдет там, где хожу я.
   С этими словами девушка спрыгнула с края обрыва и исчезла из вида.
   Джейсон подскочил к краю пропасти и с испугом глянул вниз. Девушка успела спуститься на несколько ярдов. Она вплотную прижималась к вертикальной стене, нащупывая ногами еле заметные выступы.
   Джейсон затаил дыхание. Казалось невероятным, чтобы человек мог спуститься по этой скользкой отвесной стене. Похолодевший от ужаса Гридли впился взглядом в Джану.
   Девушка продвигалась фут за футом, удаляясь от Джейсона, который лег плашмя на самом краю и в гробовом молчании наблюдал за нею. Нервы его были напряжены до предела, он панически боялся шелохнуться, чтобы ненароком не вспугнуть Джану. «Боже мой! – шептал он про себя. – Какое самообладание! Какое хладнокровие! И верно, тут способен пройти только мужчина!»
   Джана размеренно продолжала спуск, не глядя по сторонам и не поднимая головы.
   Сняв ботинки, Гридли поднялся и стал спускаться вслед за девушкой, двигаясь с максимальной осторожностью, чтобы не задеть Джану случайно сорвавшимся из-под ног камнем.
   Джана остановилась, наблюдая за продвижением Джейсона. Вначале она глядела со злобой, сменившейся вскоре недоверием, перешедшим в удивление и наконец в испуг.
   Мысленно твердя, словно заклинание, слова Джаны – «только мужчина пройдет там, где хожу я» – Гридли медленно спускался по отвесной стене, цепляясь за малейшие шероховатости. Усталость, голод, жажда – все позабылось. Пальцы одеревенели от неимоверных усилий, ноги налились свинцом, и все же Гридли фут за футом приближался к девушке.
   Нескончаемый спуск завершился неожиданно скоро. Ноги Гридли лишились опоры, изодранные в кровь руки не успели вовремя ухватиться за выступ, и Гридли с шумом покатился вниз, к подножию скалы. Благосклонная судьба распорядилась так, что Гридли упал на кусты и благодаря этому не разбился. Продолжая лежать, Джейсон вскинул голову и встретился с затуманенным слезами взглядом Джаны, в котором читался страх.
   Гридли кое-как поднялся, прошелся возле скалы, отыскал свои ботинки, сброшенные перед спуском, обулся и вновь устремил взор наверх. Джана уже лезла по другой скале – там находился родной ей Зорам.
   На небосклоне Пеллюсидара Гридли заметил первую появившуюся тучу, которая разрасталась на глазах, грозя пролиться дождем. Но он и представить себе не мог, чем грозит здешняя непогода.
   Удостоверившись в том, что Джейсон цел и невредим, Джана вновь испытала жажду мести, хотя в какой-то миг и перепугалась за его жизнь.
   Девушка прошла уже изрядный путь, как увидела признаки бури, готовой разразиться с минуты на минуту. Она тут же подумала о той опасности, которой подвергался Гридли, карабкавшийся следом далеко внизу.
   Не раздумывая, Джана повернулась и стремглав помчалась по тропе, на которую только что набрела. Необходимо было добежать до Джейсона прежде, чем Ни него обрушится вода. Добежать и вывести его из каньона на высокое место, ибо Джана прекрасно понимала, что вода затопит ущелье.
   Со скалы срывались бурные потоки, грозя смыть девушку.
   Она бежала сломя голову, впервые испытывая ужас перед разбушевавшейся стихией. Порывы ветра едва не сбивали ее с ног. Вода в каньоне стремительно прибывала. С неба стеной низвергался дождь, затопляя все кругом. Это конец! Джейсона уже ничто не спасет! Его наверняка смыло водой! Он погиб!
   Красный Цветок Зорама оцепенела, тупо уставившись на ревущие потоки воды, беснующиеся под ногами. К чему теперь жить? Зачем?
   Однако что-то вдруг словно ожгло ее. Очевидно, сработал первобытный инстинкт самосохранения. Девушка отшатнулась и снова полезла вверх по скале. Вода грозила увлечь ее вниз, но Джана упрямо стиснула зубы и продолжала карабкаться вверх…
   Джейсон Гридли, знакомый с проливными дождями Калифорнии и Аризоны, знал, что такое наводнение. Теперь же, видя, с какой невероятной скоростью прибывает вода, он осознал, что непогода в родных краях – детские шалости по сравнению с разбушевавшейся стихией на Пеллюсидаре.
   Боясь останавливаться, он продолжал подъем. Стена оказалась почти отвесной, и Гридли продвигался очень медленно. Скосив глаза, он увидел внизу бурлящую воду, которая уже касалась его ног. Беснующийся ветер хлестал его в лицо песком вперемешку с дождем, норовя оторвать Гридли от скалы и швырнуть в кипящую пучину.
   Гридли яростно боролся за свою жизнь и сумел выбраться на крошечную площадку, имевшую нечто вроде навеса и отстоящую от пропасти.
   А в то же время по другую сторону скалы в пещере от дождя укрывались Тарзан, Тар-гуш и Таор.
   Джейсон изнывал от неизвестности – как там Джана, спаслась ли. Продрогший, вымокший до нитки, голодный, Гридли стал думать о дальнейшем. Он распрощался с надеждой отыскать Джану, хотя и знал, где расположена ее родина.
   Наконец буря миновала, показалось солнце, наполняя воздух теплом, и Гридли воспрянул духом.
   Стараясь держаться маршрутом Джаны, он двинулся в ту же сторону. Сколько времени отнимали у него отдых, еда и питье – Гридли не знал. Он просто ложился спать, и когда набирался сил, то шел дальше.
   Упрямо шагая вперед, рассчитывая встретить Джану, он никогда раньше не испытывал такую беспомощность и такое одиночество.
   Как-то на привале, очнувшись ото сна и собираясь в дорогу, Гридли с недоумением обнаружил, что одежда его исчезла! Он заметался в поисках вора, но безрезультатно – никого поблизости не оказалось.
   Итак, все, что осталось у Гридли – это рубашка, лежавшая под деревом, которую вор, очевидно, проглядел, и оружие. Холода Гридли не опасался – лучи здешнего солнца согревали лучше любой одежды, но вот обувь… Правда, Джана шла босиком, но так это Джана! А он, Гридли, человек цивилизованный.
   Разорвав рубашку, Джейсон смастерил набедренную повязку, и вскоре новоявленный Адам с двумя кольтами, заткнутыми за пояс, двинулся дальше.
   Хуже всего пришлось его босым ногам, которые очень быстро сбились в кровь. Тогда Гридли подстрелил мелкую рептилию и из ее кожи изготовил нечто вроде сандалий, значительно облегчивших ходьбу.
   Шло время. Гридли ел, пил, спал и снова шел. Отчаявшись отыскать корабль, он лелеял в душе надежду набрести хотя бы на какое-нибудь племя аборигенов. Правда, судя по рассказам Джаны, он вполне мог пасть жертвой их подозрительности и недоверчивости. Во всяком чужаке они видели врага, и вряд ли Гридли удастся расположить их к себе. И все же он страстно желал встретить хоть какого-нибудь человека.
   Спускаясь по горе к Зораму, Джейсон вышел к каньону. Его взору открылось обширное плато, одним краем упиравшееся в отвесную скалу. Перед обрывом возле небольшого костра, на котором что-то жарилось, стоял бронзовотелый воин, сосредоточенно разглядывающий готовившуюся дичь.
   Гридли внимательно рассматривал человека, прикидывая, как лучше к нему подступиться, чтобы тот не усомнился в его дружеских намерениях. Он решил, что вернее всего – подойти к воину с пустыми руками, без оружия.
   Джейсон сделал шаг к костру, но вдруг краем глаза заметил в пещере некое движение. Он не мог разобрать, что там такое, поскольку фигура воина загораживала вход в пещеру. В проеме затаилось нечто, совсем не похожее на человека. Существо двинулось наружу, и Гридли увидел громадного динозавра. Первым делом Джейсон подумал, что каменистая площадка рухнет под тяжестью выползшего чудовища, но она выдержала.
   Воин, также заметивший страшилище, молниеносно схватился за копье. В ту же секунду Гридли, выхватив из-за пояса оба кольта, рванулся вперед, готовый бок о бок сражаться против монстра.



XI


ПЕЩЕРЫ КЛОВИ


   Тарзан молниеносно взобрался по веревке вверх, и медведь в растерянности замер. Однако камень, за который крепилась веревка, не выдержал тяжести тела Тарзана, и человек рухнул прямо на спину пещерному чудовищу.
   Трудно сказать, кто из них удивился больше. Зверь инстинктивно рванулся в сторону, стараясь освободиться от неожиданного груза, но Тарзан, вцепившись одной рукой в шею животного, другой уже доставал нож.
   Завязалась борьба не на жизнь, а на смерть. Человек сражался молча, вонзая нож в тело животного. Медведь ревел и хрипел, топчась на месте. Но исход битвы был уже предрешен. Через какое-то время зверь свалился замертво. Тарзан вскочил на ноги и, собрав оружие, сделал несколько шагов вперед. Вдруг он лицом к лицу столкнулся с мальчиком. Тарзан замер, стараясь не испугать его. Мальчик держал в руке дротик Тарзана, но, заметив человека, рванулся в сторону, как будто ожидая нападения.
   – Я – Тарзан из племени обезьян – сказал Владыка джунглей. – Я пришел как друг, без злых намерений. Я не собираюсь никого убивать.
   – Я – Овен, – ответил мальчик. – Если ты пришел к нам не убивать, значит, хочешь похитить женщину. В любом случае воин племени клови обязан убить тебя.
   – Тарзан не ищет женщину, – возразил человек-обезьяна.
   – Тогда почему ты здесь?
   – Заблудился. Я живу в другом мире, не на Пеллюсидаре. Я потерял своих друзей и не могу отыскать дорогу назад. Я хочу быть другом народа клови.
   – Почему ты вступил в схватку с медведем? – неожиданно спросил Овен.
   – Потому что в противном случае он убил бы тебя Овен кивнул головой.
   – Хочется верить твоему объяснению. Человек моего племени поступил бы именно так, но ты – чужой. Ты враг, и мне не понятно, почему ты спас меня. Можешь ли ты это растолковать?
   – Конечно.
   Овен внимательно посмотрел на Тарзана. Это был симпатичный, стройный мальчик с живыми умными глазами.
   – Почему-то я верю тебе, хотя прежде ни о чем подобном не слышал и думаю, мои соплеменники вряд ли поверят мне, даже если я подробно обо всем расскажу. Они не поверят, что ты не враг.
   – Где ваше селение?
   – Недалеко.
   – Я пойду с тобой, – продолжал Тарзан, – и сам поговорю с вашим вождем.
   – Хорошо, – согласился мальчик. – Ты сможешь поговорить с вождем Аваном. Это мой отец. Если тебя приговорят к смерти, я помогу тебе спастись. Ты спас мне жизнь, когда медведь уже был готов разорвать меня на куски.
   – Зачем ты полез в пещеру? Ты не знал, что там дикий зверь?
   – Просто мне не повезло: я оказался не позади медведя, как ты, а впереди него.
   – Я не знал, куда ведет тропа.
   – Я тоже. Мне еще не доводилось охотиться в одиночку. Но я уже достиг возраста воина и хотел добыть какого-нибудь крупного зверя, чтобы доказать, что я стал настоящим мужчиной. Обнаружив тропу, я пошел по ней. Услышав за собой чьи-то шаги, я нырнул в пещеру. Медведь за мной. Я испугался и подумал, что никогда больше не увижу свой народ и не стану воином. ТЫ же поступил, как настоящий охотник: смело пустил ему стрелу в бок. От ярости он забыл обо мне и ринулся на тебя. Ты настоящий храбрый воин. Расскажи мне о твоей стране. Где она? Ваши мужчины охотятся или занимаются земледелием?
   Тарзан попытался растолковать мальчику, что его страна находится не на Пеллюсидаре, но это оказалось выше понимания Овена, и Тарзану пришлось сменить тему разговора. Они шли к Клови, и Овен с увлечением рассказывал о храбрости воинов его племени и красоте женщин.
   – Аван, мой отец, великий вождь, а мужчины – великие воины. Мы часто воюем с племенем Зорама или Дароза и похищаем их женщин, потому что у нас мужчин больше, чем женщин. Сейчас один из наших – Карб – с двадцатью воинами отправился в Зорам, чтобы похитить женщину. Они там очень красивые. Когда я вырасту, обязательно украду женщину из Зорама.
   – А далеко Клови от Зорама? – поинтересовался Тарзан.
   – Говорят, не очень. Я слышал, что за время пути воины едят шесть раз, но сильный может поесть только два раза и остаться сильным. Обратно еще ближе.
   – Как это?
   – Когда они возвращаются, их преследуют воины Зорама.
   Тарзан невольно улыбнулся, выслушав это наивное объяснение.
   Они продолжали свой путь, время от времени отвлекаясь для охоты. Овен очень заинтересовался оружием Тарзана, особенно ножом со стальным лезвием. Тарзан помог мальчику изготовить лук и стрелы и научил его пользоваться ими. Овен понравился Тарзану, и за дорогу они подружились.
   Когда они подошли к Клови, мальчик вдруг воскликнул:
   – Мы почти на месте. Там, внизу, – наши пещеры. Надеюсь, Аван примет тебя как друга, но ничего не могу обещать. Может, тебе лучше уйти, пока не поздно? Еще есть время. Я не хочу твоей смерти.
   – Они меня не убьют. Я пришел как друг, – ответил Тарзан, но в глубине души шевельнулось сомнение: он знал, что поведение первобытных людей может оказаться непредсказуемым.
   – Тогда пошли.
   Тропа вела в каньон. Там, на плоской площадке, они увидели примерно сотню мужчин и женщин.
   При виде Тарзана мужчины повскакали со своих мест, сжимая в руках копья, а женщины бросились к детям, торопливо уводя их к пещерам.
   – Спокойно! – крикнул мальчик. – Это я – Овен и мой друг Тарзан.
   – Мы убьем его! – закричали несколько воинов.
   – Где вождь Аван? – спросил мальчик.
   – Я здесь! – раздался вдруг низкий грубый голос, и Тарзан увидел коренастого крепко сбитого дикаря, страшного на вид.
   – Если ты, Овен, привел пленника, мы растерзаем его.
   – Это не пленник. Он пришел как друг, а не как враг.
   – Он – чужак, и его необходимо убить. Теперь он знает дорогу к нашим жилищам, и если мы не убьем его, он вернется со своими людьми и погубит всех нас.
   – Он потерял свой народ и не знает, как вернуться в свою страну.
   – Он лжет. Нет такого мужчины, который не знал бы, как найти дорогу в свою страну. Пошли! Отойди, Овен, я убью его своими руками.
   Он навис над Тарзаном, могучий и страшный.
   – Прежде чем убить друга Овена, придется сначала убить самого Овена!
   Высокий воин, стоящий рядом с вождем, придержал его за руку.
   – Овен всегда был хорошим мальчиком. Он честен и умен. Если он утверждает, что пришелец – друг и не собирается причинять зла, значит, у него есть на то основания. Сначала выслушаем его, а уж потом решим судьбу чужака.
   – Что ж! – воскликнул вождь. – Может, ты и прав, Уман. Говори, малыш. Объясни, почему мы не должны убивать его.
   – Потому что он, рискуя собой, спас мне жизнь. Мы охотились вместе, и он не сделал мне ничего плохого. Он не только храбр, но еще и прекрасный охотник. Думаю, для клови пригодится такой отважный воин. Он пришел к нам как друг.
   Аван задумался.
   – Ладно. Когда вернется Карб, соберем совет и решим, что делать. А пока пришелец останется у нас как пленник.
   – Я не согласен, – возразил Тарзан. – Я пришел как друг и останусь только при этом условии. Или вообще не останусь.
   – Пусть остается как друг, – предложил Уман. – Он пришел с Овеном и не причинил ему никакого зла. Почему же мы думаем, что он обидит наш народ? И потом, нас много, а он один, что он сможет сделать?
   – А вдруг он попытается украсть наших женщин? – предположил Аван.
   – Нет, – возразил Овен, – этого не случится. Оставьте его. Жизнью клянусь, что он не сделает нам ничего дурного.
   – Давайте оставим, – сказал один из воинов. Овен был любимцем племени, и любая его просьба, естественно, разумная, а не основанная на мимолетном капризе, исполнялась без возражений.
   – Ладно, – согласился Аван. – Пускай остается. Но Уман и Овен будут отвечать за все его поступки.
   Не все в Клови отнеслись к Тарзану с полным доверием, в том числе Марал – мать Овена и Рела – его сестра, но они обе безоговорочно верили Овену и со временем признали Тарзана. Зато Уман сразу подружился с новичком. Уман был сильным храбрым воином, и его голос много значил на совете старейшин.
   Тарзан быстро освоился и естественным образом втянулся в жизнь племени, не обращая внимания на тех, кто сторонился его. Он с интересом изучал обычаи и традиции Клови, стараясь досконально выяснить их историю. Ему нравилось беседовать с Марал – это была умная женщина, и постепенно они подружились. Марал рассказала, что сама она из Зорама, и была похищена Аваном, когда тот был еще молод.
   Однако большинство воинов относились к Тарзану с опаской, поскольку не могли припомнить случая, чтобы пришелец оказался другом. Они ждали возвращения Карба и его людей, надеясь, что дело все же закончится смертным приговором.
   Но узнав Тарзана поближе, и они прониклись к нему уважением. Особенно восхищали их сила и ловкость, которую Тарзан проявлял во время охоты. Вскоре недоверие сменилось дружелюбием.
   А Тарзан вынашивал свой план. Он хотел с помощью племени клови разыскать Джейсона Гридли и найти дорогу к кораблю.
   Когда он пришел к племени клови, был полдень. И прошел день, а, может быть, месяц, но солнце все так же стояло в зените.
   Разговаривая с Марал, Тарзан помогал ей разжечь костер. В это время с низины раздался сигнал, возвещающий о возвращении Карба. Послышались крики:
   – Карб! Карб идет! Победитель Карб возвращается с прекрасной пленницей из Зорама! Великий Карб!
   Спешно бросились разводить костры, и вскоре показался небольшой отряд. Среди воинов шла юная девушка со связанными за спиной руками.
   Тарзан обратил внимание на Карба. Это был человек, обладающий огромной физической силой. Правильные черты лица добавляли привлекательности всему его облику, но губы атлета были узкими и жесткими, а во взгляде сквозили холод и неприязнь.
   Тарзан посмотрел на девушку. Действительно, она была, пожалуй, самой красивой девушкой Зорама. Аван, вождь племени, стоял в центре, дожидаясь отряда. Он спокойно выслушал Карба, подробно рассказавшего о походе, затем сказал:
   – Сейчас соберем воинов и решим, что делать с пленницей. А кроме того, решим еще один вопрос, обсуждение которого мы отложили до возвращения Карба.
   – Какой же? – спросил Карб. Аван указал на Тарзана.
   – Вот пришелец, явившийся к нам, чтобы стать одним из нас.
   Карб перевел свой неприязненный взгляд на Тарзана, и по лицу его пробежала тень.
   – Почему вы сразу не прикончили его? Немедленно убейте его!
   – Ты можешь высказать свое мнение, – проговорил Аван. – На общем собрании воины должны решить, как с ним поступить.
   Карб дернул плечом.
   – Если даже собрание постановит сохранить ему жизнь, я убью его собственными руками. Карб не намерен жить вместе с врагом!
   – Тогда немедленно трубите сбор, – воскликнул Уман. – Посмотрим, окажется ли Карб сильнее всех остальных воинов!
   – Мы проделали долгий путь и очень устали, – произнес Карб. – Давайте сперва поедим, отдохнем, а затем уж обсудим наши вопросы.
   Воины, пришедшие вместе с ним, поддержали своего предводителя, и Аван согласился отложить сбор.
   Девушка не произнесла ни слова с тех пор, как ее привели в селение. Ей развязали руки и подвели к костру, где Марал готовила пищу для нее.
   Тарзану была известна жестокость африканских племен по отношению к женщинам, и он крайне удивился, увидев, с какой трогательной заботой относится жена вождя к пленнице.
   Марал спокойно объяснила Тарзану причину своего поведения.
   – Любую девушку нашего племени тоже могут похитить и увести к чужим. А если они узнают, что мы грубо обращаемся с их женщинами, то могут выместить свою злобу на наших. А потом, почему мы должны плохо относиться к этим девушкам? Нас мало, и мы живем бок о бок. Наша жизнь и без того трудна, а если мы будем еще и ругаться, она станет вообще невыносимой. Женщина, которая все время ссорится с другими, не может быть хорошей матерью. А в таком случае может распасться все племя. Поэтому-то ты и не видел никогда, чтобы женщины клови ссорились. Она обернулась к пленнице.
   – Присядь. В горшочке мясо. Поешь, а потом пойдешь отдыхать. Не бойся, кругом друзья. Я ведь тоже из Зорама.
   Девушка посмотрела на Марал.
   – Из Зорама? Тогда ты, наверное, понимаешь, что я сейчас переживаю. Я хочу вернуться. Лучше умереть, чем жить где-нибудь в другом месте.
   – Привыкнешь. Я испытала то же самое. Но я привыкла и поняла, что народ клови очень похож на народ Зорама. Они были добры ко мне. Они будут добры и к тебе. Пройдет время, и ты станешь такой же, как я. Когда тебя возьмет в жены один из вождей, ты будешь смотреть на мир другими глазами.
   – Никогда! – вскричала пленница, топнув ногой. – Никогда я не буду женой человека вашего племени! Я – Джана, Красный Цветок Зорама, и я сама выберу себе мужа.
   Марал грустно покачала головой.
   – Поначалу я тоже так говорила, да только все прошло. И тебя ждет та же участь.
   – Нет! – воскликнула девушка. – Я уже сделала свой выбор и не выйду замуж ни за кого другого!
   – Ты Джана? – спросил Тарзан. – Сестра Таора? Девушка удивленно взглянула на Тарзана, поскольку только сейчас обратила на него внимание.
   – А ты тот самый пришелец, которого Карб собирается убить?
   Тарзан кивнул.
   – Что тебе известно о моем брате Таоре? – спросила Джана.
   – Мы шли в Зорам по вашим следам. Охотились вместе. Но одно обстоятельство нас разлучило. Из-за ливня мы потеряли ваши следы. Мужчина, который сопровождал тебя, как раз тот человек, которого я разыскиваю.
   – Что ты знаешь о нем?