— Что с теми, кто в вентиляции?

— Я думаю, они на время затихнут. Или постараются напасть с тыла на пост у главного входа… Все равно основное внимание — туда.

— Я понял.

— И еще. Направь людей чинить лифты.

— Ты уже в курсе? — взводный встал и расправил плечи.

— Да уж, читал! Хорошо, что большинство наших английского не знает, — Ясхар раздраженно сплюнул.

— Не бери в голову. Тебя на понт взять пытаются. Мол, имя знаем и фамилию.

— Меня беспокоит другое, — признался албанец. — Откуда им известно, что я из Америки? Не просачивается ли информация от кого нибудь из наших?

Взводный потер подбородок и задумался. Если в собственных рядах затесался предатель, то его следует вычислить немедленно. Иначе будет поздно.


* * *

Фишборн за локоть подвел Брукхеймера к скамейке в сквере перед институтом и предложил посидеть.

Вот уже два дня, как весна вступила в свои права. Повсюду буйствовали весенние краски, щебетали нахальные птицы, перепархивая с ветки на ветку. Просидевшие всю зиму в душных помещениях сотрудники научного центра использовали каждую свободную минуту, чтобы побыть на свежем воздухе.

И профессора, убеленные сединами и отягощенные учеными степенями, исключением не являлись.

Брукхеймер расстелил на скамейке вощеную бумагу и выложил на нее два сэндвича с тунцом. Фишборн поставил рядом прозрачную пластиковую упаковку салата с креветками и пару бутылочек пива «Будвайзер».

Со стороны могло показаться, что двое немолодых людей просто решили закусить на свежем воздухе, попить пивка и понежиться в теплых полуденных лучах. Но пикник был отвлекающим маневром.

— Как отреагировал Криг? — Лоуренс весело подмигнул и намазал салат на ломоть пшеничного хлеба.

— Начал юлить. Мол, протеин не наш, потому и качество может не соответствовать стандарту. А когда я ему в лоб задал вопрос, кто подсунул нам эту дрянь, с ним чуть удар не случился.

— Ага, значит, я был прав. Старый лис в курсе, откуда товар.

— Без сомнения. — Брукхеймер отхлебнул пива. — И безумно боится, что правда всплывет наружу. Едва я ушел, он бросился к телефону.

— Подслушать не удалось? — деловито осведомился Фишборн.

— К сожалению, нет. Я задержался в приемной — сделал вид, будто просматриваю поступления журналов, — но слов было не разобрать… И потом, я же помню ваши рекомендации не привлекать внимание.

— Несомненно. Лучше мы с вами потратим в два раза больше времени, чем выдадим свой интерес. Кстати, я тут беседовал за гольфом с одним своим старым приятелем из ФБР. И спросил между делом, как нынче обстоят дела с расследованием преступлений азиатских режимов, то, се… Коснулся медицинских аспектов экспериментов над людьми. Вы помните, у нас года четыре назад были материалы по красным кхмерам и их лабораториям?

— Такое сложно забыть. — Брукхеймера передернуло. Посмотрев фотографии из Кампучии, он потом месяц мучился кошмарными видениями.

— Вскользь я у него спросил о сегодняшнем положении дел. И знаете, коллега, ФБР продолжает заниматься проблемами незаконных опытов над людьми. Даже существует отдел, специализирующийся на подобного рода расследованиях.

— По Балканам у Бюро ничего нет?

— Ну, профессор, не считайте меня дилетантом. Я же не мог спросить напрямую. Вопрос по Сербии, естественно, прорабатывается. Международный трибунал по бывшей Югославии уже запросил группу экспертов. Решено ввести подразделение ФБР в Косово — когда туда вернутся албанцы. Проверят места массовых захоронений, способы казней… Да, тут намедни казус случился. С французами. Их фотокорреспонденты привезли пленку с места расстрела мирных жителей, а оказалось, что на снимках изображены убитые бойцы албанской армии. Вы представляете? Мой приятель по секрету сообщил мне, что сам французский президент потребовал объяснений у Мадлен Олбрайт.

— При чем тут Олбрайт?

— Через нашего посла она передала французам разведданные об известных нам местах захоронений. Якобы совершенно точные… А французы взяли да перепроверили.

— Знаете, Лоуренс, мне страшно. Мне не нравится эта война и роль, которую в ней играет Америка. — Брукхеймер с грустью посмотрел на гуляющих по аллеям лаборантов и старших сотрудников. — Когда был Вьетнам, я протестовал против нашей интервенции. Когда была Корея, я злился. Когда русские вошли в Афганистан, я встал на сторону Картера и обеими руками был за санкции против Москвы. Но сейчас мне страшно… Европа — это не Саддам с его химическим оружием и не Каддафи с его террористами.

— Вы боитесь, что русские вступятся за сербов? — тихо спросил Фишборн.

— Не совсем… Я боюсь, что сербы уже победили. Билли боится их, хоть и скрывает. Достаточно посмотреть его последние выступления. И наши военные боятся. Нам не понять ни сербов, ни русских. Они другие… Не знаю, лучше или хуже, но другие. И войной мы ничего не добьемся. Только взбудоражим свое же общество. Посмотрите, Лоуренс, насколько изменилась наша страна с того момента, как мы начали бомбить Ирак. Число самоубийств растет, каждый месяц мы слышим о новой бойне в школах, увеличивается количество чисто эксцессивных преступлений. А Сербия только подлила масла в огонь. Американцы уже не чувствуют грань между реальностью и иллюзиями, меняется психология нации…

— Я заметил. Месяц назад застрелили сына моих соседей. Возле школы, — доктор сжал горлышко бутылки, — просто так. Не поделили с приятелем, кому пригласить девчонку на танцы… Парню было двенадцать. Его соперник принес из дома револьвер. И все. Ад уже здесь, рядом с нами… Но ни меня, ни вас такие, как Олбрайт или Кригмайер, слушать не станут. Подобных им людей может остановить лишь угроза их собственному благополучию.

— Вроде той, которую мы с вами собираемся создать…

— Именно так. И никак иначе.

— Что ж, первый шаг мы уже сделали. Посмотрим на их реакцию.

— Реакция предсказуема. Для начала — все отрицать…


* * *

— Wher they are?! — от злости Ясхар перешел на английский, забыв, что стоящий перед ним молодой албанец языками не владеет. — Give me the answer, sheepfucker!

Боец испуганно затряс головой.

Ясхар влепил ему пощечину.

— Where are the sabotagers?!  — снова заревел он.

Сидящий в пятнадцати метрах от албанцев Владислав мстительно улыбнулся. Сквозь редкие дырочки в жестяном листе он прекрасно видел и Ясхара, и вытянувшихся перед ним в струнку косоваров. Однако выбранная позиция была неудачной для прицельной стрельбы — годилась лишь для наблюдения.

«I`m the hunter, I`m behind you, I`m the tiger…» — про себя пропел Рокотов и задом наперед отполз к ведущему вниз колодцу.

Чаша терпения у албанского командира была переполнена. Еще чуть-чуть — и он примется расстреливать своих. За малейшую провинность, или просто так, без причины. И тогда кто нибудь из бойцов не выдержит и выпустит пулю уже в командира. Таков закон стаи, в которую почти превратился спаянный отряд УЧК. Двое суток назад его бойцы были воинским коллективом, организованной бандой, а теперь… Потерявшие две трети состава боевики в любой момент могли стать толпой безумцев с автоматами. И тогда каждый будет рваться на волю, убивая всех, кто окажется на пути. Из тридцати бойцов уцелеют два-три — те, кто успеет раньше нажать на спусковой крючок.

Такая перспектива вполне устраивала русского биолога. К этому он и вел, методично запугивая косоваров последовательной прополкой отряда. Двое суток адского напряжения даром не прошли; в воздухе пахло коллективным психозом.

Но Ясхар был слишком опытен, чтобы сдаться без боя. Он обвел взглядом строй и заставил себя говорить тихо.

— У всех нервы взвинчены. И у меня, и у вас. Поэтому я объявляю премию, — агент ЦРУ вытащил из кармана пачку долларов. — Здесь двадцать тысяч. Кто доставит мне труп диверсанта, получит эти деньги. За живого диверса я плачу вдвое больше…

Взгляды бойцов прояснились, стали осмысленными. Волшебное слово «деньги» перевешивало даже страх перед неуловимыми убийцами. При всей своей якобы патриотичности албанцы так и остались примитивными грабителями, готовыми за твердую валюту резать кого угодно.

Расчет Ясхара оказался верным.

— Каждый получит или вся группа? — спросил седой сорокалетний солдат.

Вопрос отражал настроение всех косоваров.

— Каждый, — твердо заявил Ясхар. — Разделитесь на группы по пять человек. Если не струсите и слаженно погоните диверсов, то через несколько часов получите свои деньги. Все, разошлись! Двое ко мне. Ты и ты. Сопроводите меня вниз. Я хочу лично убедиться, что все ходы перекрыты…

Агент ЦРУ спустился до второго этажа и двинулся вдоль приоткрытых дверей, ведущих в помещения складов. Двое молодых албанцев шли в трех шагах позади, держа винтовки М-16, как герои американских боевиков, — ствол под углом направлен вверх, левая рука на цевье, правая охватывает узкую часть приклада. Красиво, но совершенно бессмысленно в боевых условиях. Чтобы начать стрельбу из такого положения, потребуется не меньше трех секунд. Однако косовары в такие тонкости не вдавались, бездумно копируя виденных по телевизору морских пехотинцев. И красуясь перед своим американским командиром.

Все произошло мгновенно.

Из-за двери вылетел темный смазанный силуэт, Ясхар дернулся и обвис, ударом ноги неизвестный швырнул правого сопровождающего на левого и, прикрываясь телом командира отряда, скрылся вместе с ним в проеме. Грохнула стальная дверь, и все стихло.

Албанцы вскочили, принялись поливать свинцом двадцатисантиметровую плиту герметичного люка, но, конечно, безрезультатно. Диверсант переиграл их по очкам, захватив в плен единственного, кто мог координировать действия отряда.

Один боец остался возле двери, другой побежал за подмогой.

Спустя двадцать минут на шестом этаже собралось двадцать пять косоваров. Пожилой солдат, взяв руководство на себя, приказал принести ацетиленовую горелку и вскрыть дверь.

Вентиляции в этом помещении не было. Диверсант вместе со своим пленником был заперт в каменном мешке объемом в шестьдесят кубических метров.

Владислав выглянул в щелочку между железным косяком и дверью и увидел задумчиво бредущего смуглого албанца. За ним гордо топали двое бойцов с американскими автоматическими винтовками. На их лицах застыло высокомерно презрительное выражение, свойственное людям с крайне низким интеллектом.

Рокотов оглянулся. Позади него громоздились мешки, но места для маневра хватит.

«Ага! Если так, а потом сюда… дверь я закрыть успею…»

Биолог приготовился.

Ясхар поравнялся с дверью, за которой прятался Влад.

«Хоп!»

Влад выскочил перед албанцем из своего укрытия, влепил албанцу лбом в переносицу, перехватил за плечи обмякшее тело и ударом с разворота сбил с ног ближайшего охранника. Тот повалился на напарника, и оба врезались в стену. Биолог же через плечо швырнул бесчувственного Ясхара внутрь комнатушки и повернул запорный рычаг.

На все про все потребовалось две секунды.

Дверь загудела от выстрелов.

«Ну-ну, пуляйте на здоровье. Не поможет… А подрывать ее вам нельзя — шефа мочканете»,

Ясхар открыл рот и застонал.

Биолог перевернул его на живот, прочной леской связал большие пальцы рук, выдернул из брюк ремень и стянул ноги в районе колен. Теперь албанец был совершенно беспомощен.

Рокотов перевернул пленного на спину, опустошил его карманы и стал рассматривать добычу, ожидая, когда Ясхар придет в себя.

Лицо горело, ноздри точно забиты ватой, во рту полно слюны с солоноватым привкусом крови. Голова раскалывалась от боли. Ясхар осторожно пошевелил руками. В большие пальцы врезалось что то тонкое. Проволока? Глаз он не открывал, делая вид, что еще не пришел в себя.

Но его противник был далеко не глуп и по изменившемуся дыханию и дрожанию век понял, что албанец придуривается.

Ясхар почувствовал жар около глаз.

— Хватит выпендриваться, — по-английски произнес голос. — Иначе я тебя слегка подпалю.

Косовар разлепил веки и увидел прямо перед собой серо-оранжевый кончик горящей сигареты. Диверсант, молодой, неделю не брившийся парень с черно-зелеными полосами на щеках и на лбу, сидел на мешке и мирно покуривал, не обращая внимания на глухие удары в дверь.

— Кто ты такой? — просипел Ясхар, быстро оглядывая помещение.

— Спецотдел ФБР. — Диверсант наклонился поближе. — Сволочь, ты готов сотрудничать?

Агент ЦРУ ошарашено потряс головой.

— При чем тут ФБР?

— Заглохни, упырь, — гнусавым голосом Батхэда приказал раскрашенный незнакомец, — я тут, типа, для того, чтобы с тобой разобраться. И если ты, пельмень, не станешь, типа, сотрудничать, я твою задницу тебе на нос натяну. Врубился? Получишь, сука, копчиком в кадык… Ну чо, баклан, будешь говорить?

Диверсант в точности копировал мультяшные персонажи МТУ, даже его хохоток полностью соответствовал гнусным смешкам рисованных подростков недоумков.

— Что хавальник раззявил? — продолжал развлекаться Влад. — Думал, типа, что ты здесь основной? Ба-альшая ошибка, как говаривал светлой памяти гражданин Шварценеггер. Не задерживай почтеннейшую публику, разевай хлебало и толкуй.

— Что тебе надо? — выдавил из себя албанец.

— Вот это другой разговор. — Рокотов стер ухмылку с лица и перестал корчить из себя идиота. — Имя, фамилия, воинское звание, кто командир, кто курирует работу лаборатории. Быстро!

— Так я тебе и сказал! — Ясхар вознамерился сесть, но его собеседник не позволил, ткнув косовара носком кроссовки в грудь. — Свяжись с руководством и вызови представителя ЦРУ.

За полминуты общения с незнакомцем агент американской разведки уверился, что тот принадлежит либо к штатовским, либо к английским спецслужбам, и вновь ощутил почву под ногами. Все встало на свои места: просто-напросто произошла накладка — из-за того, что два ведомства не поделились друг с другом информацией. Вооружение, униформа и раскраска лица подтверждали версию о том, что небритый нахал служит в одном из боевых подразделений НАТО.

— Ага, — удовлетворенно кивнул Владислав. — Значит, ты работаешь на ЦРУ. Это многое объясняет… То есть говорить, как я понял, ты не будешь?

Албанец демонстративно зевнул.

Разговаривать не о чем. Диверсант, если не хочет лишиться работы и пойти под трибунал, обязан проинформировать о случившемся координационный центр ЦРУ ФБР АНБ и получить оттуда соответствующие указания.

— Что ж, не говори. — Рокотов достал полароидную фотографию. — Это что тут такое у нас изображено?

Косовар почувствовал озноб. На снимке красовалась проданная чеченцам ядерная боеголовка. Эту фотографию он не уничтожил, совершенно забыл о ее существовании, сунул в карман вместе с незаполненным паспортом гражданина Кипра. А за двое прошедших безумных суток у него не нашлось времени тщательно проверить собственные карманы. Все бумаги сжег, а о снимке не вспомнил.

Русский биолог заметил, что пленник нервничает.

— Итак, что это? Я жду.

Ясхар собрался с мыслями, огляделся… и по его губам скользнула презрительная усмешка.

— Тебе отсюда не выбраться. Ты в ловушке, — он кивнул на глухие стены без единого вентиляционного отверстия. — Предлагаю сделку. Ты свяжешься с начальством, а я прикажу своим людям тебя не трогать.

— А почему ты решил, что мне хочется отсюда выбраться? Может, я камикадзе.

— Это глупо, — покачал головой албанец. — Ты и я — профессионалы. Мы знаем, что иногда приходится идти на компромисс. Даже если ты выберешься отсюда, начальство тебя в порошок сотрет за то, что помешал моему заданию. Здесь замешаны интересы слишком больших людей.

— А именно?

— Госсекретаря и выше…

— Без тебя знаю, — отмахнулся Влад.

— Тогда тем более я буду молчать.

— Это вряд ли.

— Пытать будешь? — Ясхар постарался, чтобы его голос звучал равнодушно, и изо всех сил задергал связанными руками.

— Не пыжься, — хмыкнул биолог, доставая из нагрудного кармана металлический цилиндр, — все равно не порвешь… А вот рассказывать будешь охотно. — Он вытащил шприц и несколько ампул. — Знакомо?

— Пентотал натрия, — выдохнул албанец.

— Соображаешь. И насчет выхода отсюда ты ошибся. Смотри! — Рокотов развернулся и пяткой правой ноги стукнул в стену. Сплошная «бетонная» плита вдруг треснула и осыпалась кусками серой штукатурки, за которой открылся вентиляционный ход. — Вуаля! Я не такой дурак, чтобы лезть в мышеловку без черного хода. Пока твои дружбаны будут ломать дверь, я успею уйти.

Ясхар заревел от бешенства и попытался укусить хитрого фэбээровца.

— Но-но-но! — Владислав увернулся от щелкнувших челюстей агента ЦРУ и сильным ударом бросил того обратно на мешки. — Шустрый какой… — он прижал коленом туловище албанца и, обломав кончик ампулы, набрал розоватую жидкость. — Иглу стерилизовать не буду, это тебе ни к чему…

Спустя сорок минут он уже знал все подробности. Кто, что, сколько заплатили, когда боеголовку забрали новые владельцы. Единственное, о чем не смог рассказать Ясхар, так о том, куда именно чеченские террористы намереваются заложить заряд.

Однако порт на территории Албании, где покупателей ждал корабль, агент ЦРУ все же назвал. Хотя и не очень уверенно…

«Мать моя женщина, — думал Влад, выбираясь по узким тоннелям наружу, — вот не было печали… И что мне так везет? Сначала за мной гоняются переодетые диверсанты из УЧК, потом на голову сваливается американский пилот, затем в руки попадает карта этой проклятой лаборатории. И когда кажется, что все уже позади, — всплывает ядерная боеголовка. Настоящая, готовая к взрыву. Движущаяся по направлению к моей стране… Дедушка Фрейд может отдохнуть. Кстати, зарядец явно идет в Питер, это самый выгодный путь отсюда. Любимый город уже не может спать спокойно… А с учетом повальной продажности нашей таможни его сгрузят на берег без проблем».

Гору ощутимо тряхнуло.

«Здравствуй, жопа, Новый год! Мои два кило пластида сработали. Значит, дверь ребяткам открыть удалось. Дверь в преисподнюю…»

Когда он выбрался на свежий воздух, было уже темно. На смотровой площадке никого, лишь откуда то издалека доносится пчелиное жужжание вертолетных двигателей.

«Ну, слава Богу! — Рокотов устало опустился на камень и перекрестился. — Хоть тут все в порядке. Ну что, попью водички, и в путь… Надо место найти для ночлега. Здесь оставаться опасно. Не ровен час, югославы или албанцы пожалуют…»

Биолог поморгал, отгоняя сонливость, бодро вскочил на ноги и стал спускаться по склону. Туда, где, по его расчетам, начиналась узкая долина с журчащей посередине речушкой.

Эпилог.

Жижко Карич погиб на боевом посту, так и не успев встретиться со своим братом Драгославом.

Он проводил операцию тяжело раненному пожилому цыгану, когда натовская ракета разорвалась в двадцати метрах от палатки, верх которой украшало огромное белое полотно с красным крестом. Треугольный стальной осколок вонзился Жижко под левую лопатку и перерубил сердечную мышцу. Врач успел сделать только одно движение — развернуться влево, чтобы не упасть на пациента на операционном столе.

Он упал на руки ассистенту, заливая кровью стол с инструментами.

И умер мгновенно, закрыв своим телом остальных врачей и аппаратуру искусственной вентиляции легких.

Пациента удалось спасти…

Летчик американского «F-15С», нанесший удар по развернутому полевому госпиталю, поднял самолет на три тысячи футов и направился к следующей цели — зданию школы возле Лоаны. Там, по данным разведки, сербы сосредоточили две роты военной полиции.

Наготове у пилота ВВС США были ракеты «АСМ-650» с трехсотфунтовыми осколочно-фугасными боеголовками.

Сербы должны получить по заслугам. Молодой лейтенант нисколько в этом не сомневался и твердой рукой вел машину в ночном темно синем небе, усыпанном яркими звездами. Совсем как на американском флаге. Вот разве что красные полосы флага — это кровь убитых сербов и албанцев. Ну и плевать.

Он выполнял приказ своего Президента.