Мой ответ был заранее обдуман, и преподнес я его весьма уверенно:
   – Простите, сэр, но мисс Шелли предприняла определенные шаги в этом направлении еще до того, как я к ней приехал. Боюсь, Литбетер вел себя с ней не совсем корректно. Ей все время казалось, что с ней не считаются, навязывают невыгодные для нее решения. Словом, она продала дом Бургесу, а сбор арендной платы поручила фирме «Стейнбек и Хоу». Там мисс Шелли подняли процент оплаты до нужного ей уровня и гарантировали, что поступления в фонд будут четкими.
   Удивление Стенвуда было столь явным, что привело в замешательство и меня.
   – «Стейнбек и Хоу»? Но ведь там записные жулики. А Хоу – первейший плут!
   – Так я и сказал. Но наша вкладчица заявила, что это не мое дело. Для нее важнее, что Хоу может принести фонду большие деньги. С вашего разрешения, сэр, я попробую использовать мое небольшое влияние на мисс Шелли, чтобы убедить ее поручить мне самому вести дела с Хоу. Мне кажется, я смог бы приструнить его.
   Стенвуд вдруг насторожился.
   – Влияние? Что ты этим хочешь сказать?
   Я понял, правда, слишком поздно, что сболтнул лишнее. Сейчас я имел дело не с Бургесом.
   – Я понимаю, что это звучит несколько самоуверенно, но, как мне кажется, мисс Шелли прислушивается к моим советам.
   Стенвуд не сводил с меня глаз.
   – Попытка приструнить Хоу ничего не даст, Чэд. Нам нужно избавиться от него раз и навсегда. Думаю, мне лучше всего переговорить с мисс Шелли по этому вопросу самому.
   Мне стало не по себе. Если он позвонит Вестал и она из его уст узнает о Хоу, о существовании которого даже не подозревает, я окажусь в идиотской ситуации.
   – Минуточку, сэр! Вы же знаете, какой у мисс характер! Если она услышит от вас об аренде, то вновь подумает, что вы ее контролируете и ограничиваете в действиях.
   Его рука замерла на телефонной трубке.
   – Но предупредить ее относительно Хоу является моим долгом, – твердо заявил шеф.
   Мне надо было что-то придумать, чтоб выбраться из западни, в которую я угодил по собственной неосторожности. Я с трудом взял себя в руки. И голос мой, когда я опять заговорил, не совсем мне повиновался:
   – Мне было известно о намерении нашей клиентки обратиться за помощью к фирме с сомнительной репутацией. Я не стал отговаривать мисс Шелли, но отправился к Хоу. Узнав об этом, мисс пришла в ярость и предупредила, что, если мы еще хоть раз побеспокоим ее по этому поводу, она непременно закроет счет. – Стенвуд убрал руку с телефона так поспешно, словно он его укусил. – Если я смогу убедить ее доверить мне документы по квартплате, я думаю, Хоу не будет для нас столь опасен, – добавил я. – Под нашим контролем его фирма не сможет безнаказанно мошенничать и наживаться.
   Стенвуд потер подбородок и кивнул.
   – Думаешь, тебе удастся так повернуть дело?
   – Я надеюсь на это, сэр.
   – Может быть, все же лучше…
   – Я буду рад, если вы дадите мне возможность все же попытаться это сделать. Если же меня ожидает провал, у вас будет хороший предлог поговорить на эту тему с мисс Шелли. Вы сможете сказать, что я неправильно изложил ее позиции в защиту своих прав и претензии к банку.
   По-видимому, эта мысль шефу понравилась, потому что он облегченно вздохнул и свободно откинулся на спинку кресла.
   – Хорошо. Завтра же поговори с клиенткой. Если тебя постигнет неудача, тогда я подключусь. – Он неожиданно улыбнулся. – По крайней мере, ты благополучно разрешил вопрос с норковой шубкой. Я очень доволен, что он не будет меня больше беспокоить. Ты неплохо начал.
   – Спасибо, сэр. – Я вылетел из кабинета с максимально возможной скоростью.


ГЛАВА 4


   На следующее утро, задолго до девяти часов, я уже находился в своем новом кабинете. Столь раннее начало рабочего дня было для меня непривычным. Оно объяснялось тем, что меня ожидала очень напряженная работа. На столе у меня лежала записка, но, занятый насущными проблемами, я не обратил на нее внимания.
   За ночь я многое обдумал. В голове у меня вертелось несколько идей, реализовав которые, я мог бы заработать кое-какие деньги. Я постепенно осознавал магию имени Вестал Шелли. Если я буду действовать осторожно, то смогу кое-что поиметь от теперешней своей должности.
   Я понял, насколько я продешевил, потребовав у Бургеса и Хоу столь мизерные суммы. Стоило только покруче взяться за этих негодяев – и я выжал бы из них куда более значительные суммы. Я решил, что в будущем не буду так скромен в своих запросах. У меня имеется то, что они хотят заполучить, так почему бы им не раскошелиться в мою пользу.
   Составив черновик письма к Хоу, который должна была подписать Вестал, я позвонил Джеку Керру, молодому адвокату, с которым я был в приятельских отношениях, и поинтересовался, желает ли он заняться продажей дома на Западной авеню, пообещав ему доставить все необходимые документы в течение дня. Затем я провел очень полезный для себя час, изучая инвестиционную книгу Вестал. Как я и предполагал, каждый цент ее состояния был вложен в государственные ценные бумаги и ценные акции. Они были в такой же безопасности, как косоглазая дева, попавшая на вечеринку.
   Почувствовав, что все извилины мозга работают с предельным напряжением, я поднялся и вышел, прихватив шляпу.
   Я поехал на Вест-Сити-стрит и остановил машину в квартале, где располагались всевозможные конторы. Одна из них принадлежала Рею Блэкстоуну. Я знал его несколько лет. Это был молодой парень, недавно унаследовавший капитал отца и являющийся сейчас преуспевающим маклером.
   Он удивился, увидев меня.
   – Каким ветром тебя занесло сюда, Чэд? – спросил он. – Приземляйся.
   Я уселся на стул и тут же выпалил:
   – Что бы ты сказал, если бы я предложил тебе часть активов мисс Шелли? Я принял ее дела не далее как вчера. Но уже способен оказать тебе содействие в проведении такой операции.
   – Нет ничего проще.
   – Я просмотрел динамику капиталовложений нашей миллионерши. За последние месяцы Литбетер не пустил в оборот ни единого цента. Думаю, я смог бы убедить ее дать тебе шанс воспользоваться указанной суммой, чтоб получить дивиденды. Но этот разговор мне надо хорошенько подготовить. А значит, быть в курсе некоторых событий.
   – Что ты имеешь в виду?
   – Тебе известны какие-нибудь акции, идущие на повышение?
   – Кое-что на примете имеется, но дать стопроцентную гарантию, что это будет стабильно, я не возьмусь.
   – Предположим: ты выбрасываешь на акции четверть миллиона. Это поднимет их курс?
   Рей озабоченно посмотрел на меня.
   – Если вложить сумму в нужные акции, то безусловно.
   – Я хочу знать акции, которые уже поднимаются. Мы вложим деньги в них. Акции подскочат в цене, их тут же начнут скупать, что нам и нужно, чтоб получить прибыль. У тебя есть на примете что-нибудь подходящее?
   – «Конвей-цемент». Именно здесь произошло повышение на несколько пунктов за последние дни. Но это рискованно, Чэд…
   – О'кей, рисковать так рисковать. В конечном итоге мы рискуем потерять не больше десяти тысяч долларов.
   Рей изумленно глядел на меня.
   – Черт возьми, ты рассуждаешь как настоящий банкир. Но эти десять тысяч действительно можно проиграть.
   – И каковы шансы на выигрыш и проигрыш?
   – Я бы определил так: пятьдесят на пятьдесят. Но минуточку, Чэд. У тебя есть разрешение банка заниматься подобного рода деятельностью?
   – Я не нуждаюсь в санкции банка. У меня имеются полномочия мисс Шелли. Я пообещал найти ей предприимчивого маклера и поинтересовался, готова ли она потерять десять тысяч, если нам не повезет в игре. Мисс ответила согласием.
   Блэкстоун пытливо разглядывал меня.
   – Если ты хочешь, чтобы я пустил эти деньги на бирже, мне нужна письменная гарантия.
   – Ты ее получишь. Давай бумагу.
   Под диктовку я написал требуемый текст, но с подписью помедлил.
   – Требуется твоя подпись, Чэд.
   – Да? – Я отложил авторучку в сторону. – Но вначале нужно кое-что обговорить.
   – Что?
   – Не будь ребенком, Рей. Как ты думаешь, почему бы это я вдруг предоставил тебе право распоряжаться самым крупным счетом в штате? У тебя появляется реальный шанс ворочать очень большими деньгами, стать даже личным маклером всем известной миллионерши. Самые крупные фирмы будут знать о тебе: еще бы, тебе доверены капиталы Вестал Шелли. В этой ситуации возникает вполне естественный вопрос: что из этого буду иметь я?
   Блэкстоун широко разинул рот.
   – О чем ты говоришь? Ты же работаешь на банк и не имеешь права…
   – Не имею? Отлично! Тогда я отправляюсь переговорить с фирмой «Лоуэн и Фрэнкс». Уж они-то не откажутся от моего предложения, даже зная, что я работаю в банке. Получив возможность сорвать такой куш, они просто не обратят внимания на подобную мелочь.
   – Подожди минутку, – встрепенулся он. – А будет ли банк…
   – К черту банк! Это касается только нас двоих. Если такой расклад тебя не устраивает, так прямо и скажи. Я тут же иду в другое место, где не будут так придирчивы к моей особе.
   – О'кей. Я надеюсь, ты отдаешь себе отчет в ответственности своих поступков, – уступил Рей под моим нажимом.
   – Я знаю, на что иду. Теперь слушай: я даю тебе право распоряжаться капиталами мисс Шелли, и за это мне идет половина комиссионных.
   Он даже подскочил.
   – Что?.. Половину?..
   – Половину комиссионных от всех сделок, которые ты провернешь с капиталами Шелли. Хочешь – соглашайся, хочешь – нет, воля твоя.
   Он посмотрел на меня секунду или две и неожиданно усмехнулся.
   – Ты настоящий гангстер, но я согласен. О «Конвей-цемент» ты серьезно?
   – Разумеется. – Я подписал разрешение и передал его Блэкстоуну. – Пусти в ход четверть миллиона. Но как только акции поднимутся на два-три пункта, немедленно выходи из игры. Я прикидываю, что ты сможешь сделать это еще до конца дня.
   – Но если они будут продолжать повышаться? Может, лучше не торопиться?
   – Нет! Избавься от акций сразу же, даже сегодня. Мне нужно, чтобы моя клиентка получила прибыль как можно скорее. Эта сука просто умирает от жадности. Я должен ей показать, что могу в мгновение ока приумножить ее состояние. Ты представляешь, какие у нас откроются возможности с ее капиталами?
   Обговорив с Реем еще кое-какие детали, я распрощался с ним и поехал в Западно-Калифорнийский банк и, использовав сто долларов, полученных от Бургеса, открыл там счет.
   Затем я возвратился к себе на работу.
   Я чувствовал себя покорителем мира. У меня был автомобиль, свой кабинет, стенографистка, счет в банке и возможность заработать в один день без каких-либо трудов с моей стороны крупную сумму. У меня захватывало дух от открывавшихся передо мной блестящих перспектив, которые поднимут меня на недосягаемую высоту.

 

 
   Телефон зазвонил, когда я обдумывал меню изысканного ленча в ресторане «Флориан». Я нетерпеливо схватил трубку.
   – Мистер Винтерс, – послышался женский голос, – это мисс Долан.
   – Мисс Долан? Ах да, правая рука мисс Шелли. В чем дело?
   – Мисс Шелли требует, чтобы вы немедленно явились к ней.
   Что ж, на этот раз миллионерше не повезло. Я был голоден, и, кроме того, я решил, что не буду изображать дрессированного пуделя, готового тут же прыгнуть сквозь обруч, стоит ей только щелкнуть пальцами.
   – Я буду где-то после двух, мисс Долан. И привезу кое-какие бумаги на подпись мисс Шелли.
   – Она требует вас немедленно.
   – Передайте ей мои извинения. В настоящий момент я очень занят и освобожусь только после двух.
   Последовала пауза, затем секретарша сказала:
   – Мне кажется, вы не понимаете всей важности вызова. Это связано с мистером Хоу.
   Меня словно ударили кувалдой по голове.
   – Вы имеете в виду Берни Хоу? А что произошло?
   – Он только что вышел от мисс. Она приказала мне немедленно вызвать вас. В такой ярости я ее еще никогда не видела.
   Сомнений не осталось, что этот сукин сын продал меня. Я был в такой панике, что слова застряли в горле. И надо же было такому случиться тогда, когда я уже находился на полпути к успеху. Я должен был предвидеть, что этот жулик не станет утруждать себя визитом к Стенвуду, а пойдет прямиком к Вестал, чтоб нанести мне смертельный удар.
   – Вы слушаете меня, мистер Винтерс? – послышался тихий голос в трубке.
   – Да, – я пытался говорить спокойно, но хриплость голоса выдавала мое волнение.
   – Слушайте, мистер Винтерс, – продолжал вкрадчивый женский голос, – пожалуйста, внимательно отнеситесь к тому, что я скажу. Когда мисс Шелли в ярости, есть только один способ заставить ее прийти в себя. Не извиняйтесь. Не оправдывайтесь. Кричите на нее в ответ. И, конечно же, громче, чем она сама. Понимаете? Вам терять нечего. Тот, у кого хватит наглости облаять ее с головы до ног, заткнет ей рот. Я это хорошо знаю. Она подбадривает криком саму себя, но мужества у нее – ни на цент… Вы слушаете меня?
   Я слушал ее, и еще как! Я слушал, словно от этих слов зависела моя жизнь.
   – Вы не разыгрываете меня?
   – О, конечно, нет. Это ваша единственная надежда. Я уверена, что она вас спасет, но ничего другого и не остается. Только не оправдывайтесь. Так я могу сказать, что вы сейчас прибудете?
   – Да. Сообщите мисс Шелли, что я буду через четверть часа. Мисс Долан, я не знаю, что заставило вас дать мне столь ценный совет, но я не забуду этого…
   Тут только я понял, что Ева последних моих слов не слышит: она положила трубку. Как бы там ни было, но я получил подсказку, могущую мне помочь, хотя я не тешил себя никакими иллюзиями. Сколько бы я ни кричал на Вестал, все же последнее слово будет за ней. Машина, отдельный кабинет, смазливая мисс Гудчайлд, тысяча долларов от Хоу, половина комиссионных от Блэкстоуна, моя работа в банке – все это таяло, как снег под солнцем. Я покинул контору, еще четко не решив, как я буду вести себя со своей клиенткой. Но одно знал твердо, что я не сдамся просто так. А для этого надо было подбодрить себя. Я сел в «кадиллак», оставленный мной у служебного входа, и поехал в ближайший бар. Там я влил в себя три порции двойного виски с такой быстротой, что бармен едва успевал их наливать.
   Виски вернуло мне всегдашнюю мою уверенность.
   Расстояние до Клифсайда я покрыл за семь минут. В другое время такая сумасшедшая скорость, с которой я вписывался в серпантин горной дороги, заставила бы меня содрогнуться. Сейчас же я приходил в ужас только от Хоу, которого ругал на чем свет стоит.
   Харгис открыл дверь и принял мою шляпу. Лицо его, как всегда, было непроницаемым, но я был уверен: он знает причину моего появления здесь. Я попытался представить, как он поведет себя, когда я буду уходить, и каким будет это бесстрастное лицо, когда старый лакей подаст мне шляпу. Если он усмехнется или как-то иначе продемонстрирует свое торжество, я ударом кулака заставлю проглотить его вставную челюсть.
   – Мисс Шелли ждет вас, сэр, – сказал он, шествуя по широкому коридору к дверям просторной гостиной, выходящей на террасу. – Она ждет вас там, сэр.
   Я сделал глубокий вдох – и вышел на террасу.
   Вестал, в пижаме бутылочного цвета, сидела на балюстраде. Со спины она выглядела сущим ребенком, но когда она повернула ко мне белое, искаженное гневом лицо, в нем не было ничего детского.
   – А-а, способный мистер Винтерс! – выпалила она, ерзая на балюстраде, словно мрамор жег ее задницу. Голос сорвался на визг, глаза лихорадочно блестели. – Итак, мистер Винтерс, что вы имеете мне сообщить?
   Засунув руки в карманы, я стал неторопливо мерить шагами террасу. Сердце мое гулко билось о ребра, но на лице я старался сохранить вежливо-недоуменное выражение.
   – Что я должен сказать?
   – Все об этой афере! И не делайте вид, что не понимаете, о чем идет речь!
   – А в чем дело? Или я вам не угодил? Вы чем-то недовольны?
   Она вся так и тряслась от ярости, судорожно сжимая и разжимая ладони-клешни, как бы борясь с искушением пустить их в ход.
   – Вы знаете Берни Хоу? – спросила она требовательным тоном, которым привыкла говорить со всяким, кто был ниже ее по положению.
   – Конечно. Пронырливый пройдоха, но далеко не глуп и специалист своего дела. Я как раз собирался поговорить с вами о нем. Думаю, это как раз тот человек, который сможет взять на себя сбор арендной платы для вас.
   – Не то! – пронзительно завизжала мисс Шелли. – Предлагали ли вы ему работу в обмен на тысячу долларов?
   – Несомненно. С жуликами типа Хоу иначе никак нельзя вести дела. Он и сам понимает, что придется раскошелиться за то, что и ему сулит несомненную выгоду. Но ведь не это вас взволновало, мисс Шелли, не так ли? Вы же сами понимаете, Хоу должен платить комиссионные за сделку.
   Женщина соскочила с балюстрады и подбежала ко мне. Голова ее находилась где-то на уровне моего плеча. Это, казалось, существенно должно было уменьшить силу ее эмоций. Но Вестал совершенно не обратила внимания на данное обстоятельство.
   – И вы намеревались присвоить эти деньги себе? – злобно бросила она мне в лицо.
   У меня появился шанс на спасение. Я мог сказать, что с самого начала собирался передать эти деньги ей. Вероятно, миллионершу устроил бы такой оборот дела. И ее гнев по поводу якобы ускользнувших от нее денег улегся бы. Но, видно, три порции виски придали мне бесшабашную храбрость. Я вдруг решил, что буду последним идиотом, если упущу эти деньги.
   – А вы как думали, что я с ними сделаю?! – криво усмехнулся я. – Отдам в детский приют?
   – Значит, вы вымогали у Хоу взятку в обмен на право взимать квартирную плату, не так ли?
   – Вы употребили неправильное слово, мисс Шелли. Я потребовал комиссионные, на которые имел законное право.
   – Вы… вы… Жалкий воришка! – Она вдруг зашлась в приступе ярости. – И вы еще смеете стоять передо мной с обезьяньей ухмылкой! Кто дал вам право пользоваться моим именем, чтобы проворачивать свои грязные делишки и набивать карманы?!
   Я сделал шаг вперед, заставив женщину отступить.
   – Мне послышалось или вы назвали меня воришкой?
   – Нет, вам не показалось! Воришка и жалкий рэкетир! – она орала так, что ее вопли разносились по всему огромному дому. – Как только я увидела ваш петушиный наряд и познакомилась с этой нахальной манерой вести себя, я тут же поняла, что вы за птица!
   – А ну, прекратите выставлять себя на посмешище! Ведете себя хуже уличной девки из борделя Бургеса!
   Вестал отшатнулась от меня и ее костлявое и злобное лицо покрылось мертвенной бледностью.
   – Как вы назвали меня? – ее голос сразу стал на пару октав ниже.
   – Я попросил, чтобы вы перестали орать на меня подобно проститутке, – ответил я, тоже понижая голос.
   – Вы мне за это заплатите! Уж я позабочусь, чтобы вас вышвырнули из банка! Да и из города тоже! Я приложу все усилия, чтобы вы до конца дней своих не получили работы!
   – Не надо так драматично, – парировал я презрительно. – Неужели вы думаете, что сможете напугать меня? Вы забываете, что имеете дело не с безвольным хлюпиком Литбетером. Мне плевать на ваши истерики и на громы и молнии, что вы мечете. – Я сделал шаг вперед, сжав зубы, заиграв желваками на скулах. – Понятно?
   Мне показалось, что ярость на лице хозяйки дворца на мгновение сменилась удивлением.
   – Это мы еще посмотрим! – снова закричала мисс Шелли. – Убирайтесь! Я сообщу обо всем вашему боссу и посмотрю, как он отреагирует на ваши грязные делишки! – И стремительно бросилась в гостиную.
   Мой конец был близок. Как только она позвонит Стенвуду, моя песенка будет спета. Но что мне терять? Я и сам был охвачен приступом злобы и гнева. Кинувшись за Вестал, я перехватил ее руку как раз в тот момент, когда она потянулась к телефонной трубке.
   – Один момент!
   Повернувшись, она левой рукой нанесла мне удар по лицу. Острые ногти оцарапали мне кожу.
   Наверное, в этот момент я потерял контроль над собой. Во всяком случае я не мог потом припомнить, что происходило в последующие мгновения. В тот момент, когда я немного пришел в себя, я с ожесточением тряс Вестал за плечи. Голова ее болталась в такт моим движениям. И в глазах стоял животный страх, словно женщина на лице моем прочла свой приговор.
   Она попыталась закричать, но не могла, лишь только беззвучно шевелила губами. А глаза, казалось, вылезали из орбит этой насмерть перепуганной женщины.
   Я швырнул ее в кресло с такой силой, что она едва не перевернулась вместе с ним. Сдавив плечи так, что мисс Шелли не могла шевельнуться, и глядя на нее в упор, я обрушил на бедолагу шипящий поток слов:
   – Слушай меня! Долгими неделями вы мордовали Литбетера, превратив его в тряпку. Вы толкали его на то, чтобы он ради увеличения ваших капиталов шел на нарушение закона. Вы требовали включить цену какой-то паршивой шубы в список текущих расходов, не облагающихся налогом, пытались взвинтить арендную плату и продать дом. Вы заездили Тома до такой степени, что он стал полной развалиной, но так ничего из него и не выжали. А я вам все устроил: и шубу, и квартирную плату, и даже продажу дома! Слышишь? Ты терзала Литбетера месяцами, а я все пробил за один день. Ты получишь свои тридцать тысяч на шубу! Аренда принесет еще пять тысяч в год! Ты взвалила на меня обязанность выкинуть на улицу пять семей, так как у тебя не хватило мужества сделать это самой. Теперь с огромной выгодой продаешь этот дом. И все это только благодаря мне! – Я сильно встряхнул ее. – Понятно? – Я наклонился к мисс Шелли вплотную и теперь орал ей прямо в лицо: – Я сделал это! Я!.. Так какого черта, позволь спросить, я этим занимался? Неужто я был вам чем-то обязан или пытался затащить в постель? Черта с два! Во всем этом дерьме у меня те же интересы, что и у тебя! Я хочу заработать так же, как и ты! Разве я обманываю тебя? Присваиваю твои деньги? А? – Я снова затряс ее, словно куль с мукой. – Ну? Я делаю деньги для тебя и получаю свой законный процент с тех болванов, которые тебе платят. Так чего ты разоралась? Может, я у тебя что-то украл? Или нанес финансовый урон на пару центов? – Я выдохся совершенно и наконец отпустил ее плечи, и сделал несколько шагов назад от кресла, в котором, сжавшись, сидела притихшая Вестал. Я дрожал как в лихорадке, а по лицу стекали капли пота. – А теперь можешь идти и звонить Стенвуду! И обо всем поведать ему! Поплачьтесь в жилетку! То-то он обрадуется. Ладно, я потеряю работу. Но ваши потери будут гораздо большими. Неужели вы рассчитываете провернуть эту аферу с налогами? Я бы с удовольствием посмотрел, как вы прямиком отправились бы в тюрьму. Вам не нужны тридцать тысяч долларов? Так плюньте на них! Меня это совершенно не беспокоит. – Я повернулся и вышел на террасу. Я чувствовал себя до предела измотанным боксером, который радуется уже не победе в жестоком поединке, а только лишь спасительному гонгу, извещавшему о конце изнурительного боя. Усевшись в кресло-качалку, я бездумно и отрешенно смотрел перед собой.
   Прошло, наверное, минут пять, прежде чем я почувствовал, что мисс Шелли стоит позади меня. Теперь на ее маленьком, уродливом личике застыло трогательно-патетическое выражение.
   – Вы сделали мне больно, – жалобно поведала она. – Теперь у меня останутся синяки.
   – Считайте, что мы с вами квиты, – проворчал я, прикладывая платок к ссадине на носу, откуда сочилась кровь. – Ваше счастье, что я не свернул вам шею.
   Вестал села рядом со мной.
   – Я хотела бы выпить. Может быть, вы позаботитесь об этом, если не слишком заняты собственной персоной.
   Выйдя в гостиную, я позвонил.
   Невозможно передать, какой шквал чувств бушевал во мне. Я победил! И кого?! Я ясно осознал это и не сомневался, что Вестал поняла, что проиграла. Теперь я смогу совершать наивыгоднейшие для себя сделки. Никто больше не будет чинить мне в этом препятствий. Поддержка и имя Вестал станут тем ключом, который откроет мне все двери в мир богатых. Я мог ликовать.
   Вошел Харгис. Выражение его лица яснее ясного говорило о том, что он ждет приказа вышвырнуть меня вон. Увидев, что это именно я держу палец на кнопке звонка, он остановился как вкопанный.
   – Принеси мне бутылку самого лучшего шампанского, – распорядился я.
   Он перевел взгляд с меня на террасу, где Вестал, распахнув пижаму, изучала свои синяки, что-то бормоча себе под нос.
   – Да, сэр, – вежливо произнес слуга, сохраняя на лице непроницаемое выражение.
   – И позаботьтесь о том, чтобы на этот раз шампанское в самом деле было самым лучшим, – продолжал я. – Если оно мне не понравится, я разобью бутылку о вашу голову, Харгис! – Он глянул на меня глазами, полными ненависти. Едва он удалился, я набрал номер телефона Блэкстоуна. – Рей, есть новости о «Конвей»?
   – Порядок! Я только что вышел из игры. Чистая прибыль мисс Шелли составила тридцать пять тысяч долларов. От этой суммы твои комиссионные, Чэд, – девятьсот долларов. Ты доволен?
   Я бросил взгляд на террасу: Вестал все еще исследовала свои синяки. Она сидела ко мне вполоборота, так что я мог видеть ее грудь, плоскую и бесформенную. Я отвел взгляд. В этой женщине не было ничего волнующего – что-то высушенное, сморщенное и никому не нужное.
Конец бесплатного ознакомительного фрагмента