– Я хочу побыть одна. Ты должен уважить мое желание.
   И Тимуру пришлось уйти. Недоумение, горечь и страх слились в его душе в одно весьма неприятное чувство. И он примчался к себе домой, где излил эти чувства на Оленьку. Та тоже не осталась в долгу. И наполнившись до краев возмущением и обидой, помчалась поделиться с подругами.
   – Вы представляете, Альбина, похоже, совсем спятила! – возбужденно доложила она подругам, рассказав всю эту историю в деталях. – Конечно, я и раньше считала, что у нее в голове не все винтики на своих местах, но теперь я это точно вижу.
   – А раньше ты почему так думала?
   – Так и раньше поводы имелись!
   – Какие же?
   – Ну, например, вот совсем недавно! Пришли мы все вместе в ресторан. Не к Рустаму, а в другой, но тоже очень хороший. Я, Тимур и его мамаша. Альбина заказала нам омаров, устриц, семгу на вертеле и еще какой-то вкуснятины. Все это полагалось запивать отличным итальянским вином.
   – Шикарный ужин!
   – И его нам уже несли. Я видела официанта, который приближался к нашему столику. И вдруг Альбина белеет, словно простыня, вскакивает на ноги, хватает за руку Тимура, обнимает его, словно в последний раз в жизни видит, и, ни слова больше не говоря, бросается к дверям. Представляете?
   – Да. Действительно, странно. Она так официанта испугалась?
   – При чем тут официант? С головой у нее не все ладно, вот в чем дело!
   – А сама она как объяснила этот инцидент?
   – Ну, потом-то она сказала, что неожиданно вспомнила, что оставила дома включенные утюг и духовку. Вот она и помчалась прочь из ресторана.
   – Может быть, действительно оставила.
   – Я вас умоляю! У Альбина вся техника «умная»!
   – В смысле?
   – Утюг у нее отключается ровно через десять минут. И если под «подошвой» дымится ткань, то утюг тоже отключается сам по себе. И чтобы заново его включить, надо щелкнуть специальным выключателем. То же самое с газовой плитой. Если огонь погаснет, поток газа автоматически прекратится. А если в духовка начнет дымиться, то газ погаснет в ней. Понятно? Если уж начала врать, то по крайней мере могла бы поумней чего-нибудь соврать!
   – Хм. А что там было, в этом ресторане?
   – Да ничего не было! Говорю же вам, мы сидели, официант нес нам наш заказ. И вдруг Альбина смотрит куда-то мне за спину, бледнеет, вскакивает и удирает, словно ее черти преследуют! Причем нас с Тимуром она оставляет в ресторане. Со мной даже не прощается. Обнимает только своего ненаглядного Тимура.
   – Да, как-то странно.
   – И скажите мне, пожалуйста, если у нее дома утюг включенный, то зачем куда-то бежать сломя голову! Звякни своей домработнице, она в соседнем доме живет. Та пойдет и посмотрит!
   – Отговорка насчет утюга и духовки в высшей степени натянутая, – заметила Кира.
   – А я вам о чем и говорю! – обрадовалась Оленька. – И это еще не все!
   Разошедшись, Оля с упоением вываливала семейные тайны. Нелегко жить и знать, что ты в постоянном долгу перед своей свекровью. Постепенно начинаешь потихоньку ненавидеть одаривающего тебя человека все больше и больше. Невольно в голову лезут мысли, а почему это у него есть все и в таком огромном количестве, что он может даже выделить и тебе чуток? А у тебя самого не хватает даже на собственные нужды?
   Одним словом, Оленька страшно завидовала успешной и деловой свекрови. Мечтала иметь столько же, сколько имела та. Но… не затрачивая тех усилий, которые затрачивала ее свекровь. Оленька обожала легкую жизнь, развлечения и веселье. А вот работать она совсем не любила. И то, что свекровь настаивала на том, чтобы невестка не ленилась и тоже работала, Оленька рассматривала как личное оскорбление.
   – Я выходила замуж не для того, чтобы работать! – напыщенно объясняла она первое время всем. – Пусть муж заботится о том, чтобы у нас все было! Это не мои проблемы!
   Но Альбина Валерьевна быстро поставила обнаглевшую невестку на место.
   – Бездельницу содержать не намерена! – заявила она ей. – Детей ты пока что не родила. Так и нечего дома пухнуть! Когда забеременеешь, тогда осядешь дома. А пока нечего дурить и изображать из себя великую барыню. По моему мнению, все беды в жизни бывают от лени. Иди и работай. Устрою тебя в хорошее место. Надрываться не надо, зарплата хорошая, и коллектив отличный. А насидеться дома, поверь мне, и наскучаться, ты еще успеешь.
   Возможно, Альбина действовала из лучших побуждений. И место, куда она пристроила Оленьку, действительно оказалось отличным. И зарплаты такой Оленька самостоятельно нигде в городе бы не нашла. Но все равно Оленька затаила с тех пор горькую обиду на свекровь. Как это вышло не по ее сказанному, а так, как решила другая женщина – да еще ее свекровь?
   И теперь она пользовалась представившейся ей возможностью, чтобы отомстить обидчице.
   – И еще пару раз такое было, приедем мы с Тимуром в условленное место, сидим, ждем Альбину. Нет ее! Звоним ей, звоним. Сначала она трубку не берет. А потом берет и не своим голосом заявляет, что заболела и приехать не может! Но к ней ехать не надо. Она не дома! Представляете?
   – Так действительно заболела! Пожилой все-таки человек!
   – Как же! – хихикнула Оленька. – Заболеет она! Железная леди. Днем с нами встретиться не смогла, чтобы за моей шубкой ехать, а вечером мне доложили, что она уже на продуктовом рынке чуть ли не драку устроила, якобы поставщики ей гнилой товар предложили.
   – Ну, это еще не основание. Не захотела тебе шубку брать, вот и не поехала.
   – Так она же сама предложила! И денег дала! И очень просила, чтобы мы без нее не ездили! Прямо умоляла. А когда мы ее ждали, то не приехала! Нет, говорю вам, у Альбины что-то с головой не того. И я даже думаю, что этот тип в белых ботинках никуда ее и не увозил.
   – А как же?
   – Альбина сама с праздника ушла. И где бродила, не знаю.
   И понизив голос до полушепота, Оленька пробормотала:
   – Знаете, мне вообще кажется, у моей свекрови случаются помрачения рассудка. Понимаете?
   – Нет.
   – Поясняю! – оживилась Оленька. – Вот она вполне нормальная сидит себе на своем юбилее, пьет, веселится, все идет отлично. А потом на нее накатывает, вроде как припадок. Она бьет этого недотепу по башке и в полном помрачении рассудка удирает из ресторана!
   – А тип в белых ботинках?
   – Да мало ли кто там мог быть в белых ботинках! Кто-нибудь из гостей увидел, как Альбина несется сама не своя. И решил предложить ей свою помощь!
   Кира помолчала, осмысливая услышанное, а потом уточнила:
   – Значит, ты предполагаешь, что твоя свекровь – человек психически неполноценный?
   – Не всегда, – покачала головой Оленька. – Так-то она очень даже разумная. И дела свои отлично ведет. Но временами у нее провалы в памяти случаются. И тогда она ни себя не помнит, ни нас, ни других. А потом время проходит, шарики и ролики у нее в голове снова на место встают, и она снова в норме.
   – Замечательно. Ты подозреваешь, что мать твоего мужа сумасшедшая? А что думает по этому поводу Тимур? Ты с ним говорила?
   – Да что вы! Для него мать – это святая!
   – Но и святая может заболеть.
   – Только не так! – решительно заявила Оля. – Тимур никогда не смирится, что у его матери в голове могут быть неполадки. Что угодно, но только не это!
   – А сама ты с врачом не пробовала проконсультироваться?
   – Пробовала. Мне сказали, что симптомы похожи на начинающийся склероз сосудов головного мозга. Но что на расстоянии диагноз поставить невозможно. Нужно обследовать пациента.
   – Это понятно. Но твоя свекровь к врачу не пошла?
   – Да она от врачей и не вылезает! Думаете, она сама по себе в свои шестьдесят выглядит почти моей ровесницей? Она с хирургических столов вовсе не слезает!
   – Но те врачи не находили у нее никаких отклонений от нормы?
   – Умоляю вас! Они же ей физиономию перелицовывают, а не в мозги лезут! Они и знать не знают, что у пациентки под черепушкой делается. Это же специальное обследование делать нужно.
   – Ну так и сделала бы.
   – Поговори со своей свекровью. Скажи ей, что людям после тридцати нужно регулярно проходить полное обследование. Например, за рубежом люди чуть ли не каждый год делают это. А лучше всего – подсунь ей какой-нибудь журнальчик на эту тему!
   Идея Оленьке понравилась. И так как ей совсем не светила мысль в ближайшее время заполучить вместо богатой и преуспевающей свекрови жалкого инвалида, о котором придется еще и заботиться, она пообещала, что всячески будет настаивать на врачебном осмотре дражайшей свекрови.
   Сделано это было под предлогом того, что сама Оленька хочет проверить свое собственное здоровье. Но одна идти к врачам боится. Просит, чтобы и свекровь с ней бы пошла за компанию. Ну, просто, чтобы Оленьке не стало бы страшно. А нужно помнить, что Оленька умела быть очень ласковой и убедительной, когда ей было что-то нужно. Поэтому свекровь не разозлилась на докуку, а наоборот, умилилась такой высокой степени Оленькиного доверия к ней. И пообещала, что на следующей неделе они обязательно посетят лучшую клинику в городе, где вместе пройдут полное обследование.
   Насчет полного обследования Оленька как раз и не заикалась. Она твердила только про голову. Дескать, очень ее головные боли в последнее время беспокоят. Но Альбина, как обычно, решила по-своему.
   – Раз уж проверять, так все! – решила Оленькина свекровь. – Может быть, нам как раз и скажут, что тебе вовсе беременеть нельзя. Тогда даже и не знаю, сумею ли я уговорить Тимура, чтобы он остался с тобой. Да и стоит ли?
   Оленька даже задохнулась от подобного заявления. А свекровь продолжала:
   – Тимур очень хочет наследников.
   «Врешь! Это ты хочешь наследников! Это тебе они нужны до усрачки! А Тимке моему все дети по барабану. Он сам в душе еще ребенок. Куда ему детей плодить?!»
   Но вслух Оленька ничего не сказала. А Альбина продолжила:
   – Раз уж мы с тобой будем обследоваться, я сама лично попрошу врачей проверить тебя на способность к зачатию. А то живете вы, живете, а толку от вашего брака не видать. И ты не дуйся, но я тебе сразу говорю, если ты не способна к зачатию, то Тимур с тобой не останется.
   И вот тут Оленька очень пожалела, что вообще затеяла разговор о клинике. И мысленно пожелала, чтобы Альбина забыла бы о нем. Но не тут-то было. Альбина уже настроилась на обследование. Себя и невестки. Только о нем и твердила. Нашла знакомых докторов, которые на следующей неделе должны были полностью обследовать и свекровь и невестку. И все плавно катилось к тому, что Альбина досконально выяснит про свое и Оленькино здоровье, однако до следующей недели Альбина так и не дожила.
 
   Оленька позвонила рано утром. Так рано, что утро еще толком и не началось. Почти конец ночи. Шесть часов утра. Подруги сладко спали и не ведали, что будущее уже неотвратимо надвигается на них во всей своей грозной мощи.
   – Кто это может звонить в такое время? – сонно пробурчала Леся, услышав надрывающийся звонок телефона.
   Ее любимица Фатима, некогда дворовая кошка и беспризорница, а ныне любимая и обласканная домашняя кошечка, тоже проснулась. Подняла голову со своей мягкой плюшевой подушечки и недоуменно уставилась на хозяйку. Кто смеет тревожить ее обожаемую Лесю? Кто прерывает ее сон?
   – Мр-яу! – неодобрительно рыкнула кошка, глядя на трезвонящий телефон. – Мр-яу! Не бери трубку! Отключи телефон! От таких внезапных звонков добра не жди!
   Но Кира уже взяла трубку. И Леся тоже сняла параллельный телефон. Не могла же она остаться в стороне от того, что происходило.
   – Она!.. – услышали девушки в трубке рыдающий Оленькин голос. – Умерла! Сегодня! Сейчас!
   – Алло, – хриплым спросонья голосом произнесла Кира. – Кто это?
   – Я! Кто же еще!
   – Оля, в самом деле, ты? Мне не снится?
   – Что случилось?
   – Спасите! – голосила Оленька.
   – Кого? Тебя?
   – Нет, Альбину… Впрочем, ей уже не помочь. Да, тогда меня! Скажите, что мне делать?
   – Так сразу и не сообразишь, – призналась ей Кира. – А что у вас случилось?
   – Горе! Ужасное горе у нас!
   – Ты можешь сказать толком?
   – Могу! Альбина… Ой, нет! Не могу!
   – Да не реви ты! Возьми себя в руки.
   – Не могу. Как подумаю, что бедная Альбиночка… Слезы так сами собой из глаз и хлещут!
   – Тогда ты реви и говори. Но внятно!
   – Хорошо. Я попробую.
   И рыдая, Оленька попыталась внятно рассказать о несчастье, которое случилось в их семье сегодняшней ночью. Впрочем, еще восемь часов назад все шло отлично.
   Вся семья собралась в полном составе в квартире у Альбины. В полном составе – это Тимур с Оленькой, Максим с Зариной – двоюродные брат и сестра Тимура, а также дядя Валера – родной брат Альбины, дядя Тимура и отец Зарины и Максима.
   Сбор был посвящен завтрашнему визиту Альбины в клинику, а также показу по телевизору передачи с участием внука дяди Валеры – маленького Сережки. Он должен был рассказать стишок, поучаствовать в викторине и выиграть приз. Приз достался другому мальчику. И дядя Валера, крайне разочарованный проигрышем внука, напился с горя. Впрочем, если бы внучок и выиграл, дядя Валера напился бы все равно. Такой уж у него был недостаток. Напиваться по любому поводу.
   – Не пойму я, Альбинка, – проникновенно плакался он сестре. – В чем тут дело? Вот ты баба у нас умная, скажи ты мне! Как же они воспитывают ребенка, если он на ерундовые вопросы ответить не может?
   Они – это сын и невестка дяди Валеры. Справедливости ради, надо было сказать, что они оба работали с утра до ночи. И образованием Сережки занималась по большей части бабушка Леля. А она не утруждала внучка книжной премудростью. Но так как мальчику минуло всего четыре года от роду, то это было не слишком большое упущение со стороны его родителей.
   Но дядя Валера все равно был недоволен. И ругал всех детей, невесток и внуков вместе и порознь. Затем он ушел спать, потому что после выпитого его всегда тянуло в сон. Просыпался он часика через полтора-два свеженьким и бодреньким, словно огурчик.
   Его не стали тревожить. И дальше семья осталась в неполном составе. Максим и Зарина рассказывали, как дела у них в институте. Они оба были редкими занудами и зубрилами. И оба учились на юристов. И при каждом удобном случае терзали собеседников своими успехами в учебе и радужными перспективами, которые должны открыться перед ними после окончания учебы.
   А Оленька и Тимур просто ждали, когда им можно будет удрать к себе домой, мечтая, чтобы Максим или Зарина подавились поданным сегодня «к чаю» пловом из молодого ягненка. Или на худой конец, чтобы у них слиплись рты от тех приторных шариков из муки, меда и кунжута, которые прислала к сегодняшнему застолью бабушка Леля.
   Шарики были не просто шариками, а национальным кушаньем, которым всем полагалось бурно восторгаться. Вот и давились все втихомолку, мечтали о нежном бисквите со сливочным кремом или на худой конец об обычных шоколадках.
   Да еще эти Максим и Зарина! Как же они достали своими рассказами!
   – Не помню, чтобы в мое время студенты так усердствовали в учебе, – пробормотала Оленька опрометчиво.
   И разумеется, ей тут же пришлось выслушать целую кучу скучных до зубовного скрежета и правильных высказываний о том, что учиться надо очень старательно. Только так из тебя выйдет настоящий человек и полезный член общества.
   – Ну, значит, из меня человек не вышел!
   – Правильно! – хихикнула захмелевшая Альбина. – Пока еще нет! Но мы будем очень стараться, сходим к врачам, да, деточка? И человечек из тебя обязательно вылезет! Мальчик, а может быть, и девочка! Или лучше оба сразу!
   Вечер закончился часам к одиннадцати. Идеально воспитанные дети Максим и Зарина забрали проснувшегося дядю Валеру, поблагодарили тетю Альбину за чудесный вечер и ушли. Оленька и Тимур вышли вместе с ними. И Альбина была в прекрасном расположении духа, отлично себя чувствовала. И еще раз напомнила Оленьке, что ждет ее завтра ровно в девять утра на станции метро «Маяковская», чтобы отправиться в выбранную клинику на медицинский осмотр.
   А ночью около двух часов ночи в квартире Оленьки и Тимура раздался телефонный звонок. Альбина задыхающимся голосом прохрипела в трубку:
   – Мне плохо! Помогите!
   И бросила трубку. Оленька и Тимур впопыхах вскочили, впопыхах оделись и помчались к матери. Дверь им никто не открыл. Пришлось Тимуру мчаться назад, потому что запасные ключи от дома матери, как оказалось, он забыл дома. Пока он ездил туда и обратно, Оленька маялась возле дверей квартиры свекрови. И время от времени звонила туда.
   О том, чтоб вскрыть дверь, не шло и речи. Двери у Альбины были стальными и очень качественными. Входная дверь стоила не меньше тысячи баксов. И варили ее по спецзаказу из стали, которая предназначалась для танковой брони.
   Наконец Тимур вернулся и открыл дверь в квартиру матери. Едва супруги вошли внутрь, как Оленька сразу же поняла: случилось ужасное несчастье.
   – Ой, Тимур! Что с мамой? Почему она лежит?
   Тимур кинулся к матери, перевернул ее на спину и приник к груди. Но дыхания так и не услышал.
   – Врачей! Скорее!
   Оленька вызвала врачей. А сама присела рядом с лежащей на полу Альбиной.
   – Сейчас приедут.
   Убирая сотовый в сумку, Оленька нащупала там пудреницу. И внезапно вспомнила, как проверяют с помощью зеркала, жив человек или умер. Она поднесла раскрытую пудреницу к губам Альбины и задержала дыхание. Зеркало все так же оставалось чистым и сухим.
   – Тимур! Она не дышит!
   – Знаю!
   – Тимур, она что?..
   Выговорить страшное слово Оленька не смогла. И вместо этого начала реветь.
   – Так с тех пор все время и реву, – призналась она подругам. – Никак не могу остановиться. Милиции приехало, ужас! Сначала врачи, потом менты! Все меня дергают! Всем что-то надо! А я не могу! У меня, наверное, нервный срыв! Мне самой врач нужен! А все меня только мучают! Бедная я, бедная!
   И Оленька заревела уже от жалости к самой себе. Кира пыталась ее утешать, но не особенно усердствовала. Свою свекровь Оленька никогда особенно не любила. Конечно, жаль женщину. Но Оленька это как-нибудь переживет. А Оленька поплакала, поплакала, а потом внезапно воскликнула:
   – Да! Я ведь вам самое главное так и не сказала! Они думают, что Альбину отравили! И что сделали это мы с Тимуром!
   И вот тут Кира поняла, что действительно им пора утешать Оленьку. Но та и сама успокоилась. И очень деловито принялась рассказывать, почему у экспертов появилось такое мнение.
   – Они говорят, что следов взлома на дверях у Альбины нету. Да и быть не может! Какому идиоту придет в голову идея взламывать танк? А дверь у Альбины такая же прочная. Замки стальные, тоже самые дорогие и навороченные. Просто так их не откроешь.
   – Твоя свекровь очень заботилась о своей безопасности.
   – Но ей это не помогло. Альбина скончалась от яда растительного происхождения.
   – Прямо так сразу и определили, что растительного? Не животного, не химического, а именно растительного?
   – Да.
   – Может быть, и сам яд назвали?
   – Нет. Пока нет. Но сказали, что нам лучше хорошенько припомнить, какие пищевые добавки употребляла Альбина в последнее время.
   – А она их употребляла?
   – И в огромных количествах! Менты забрали их все! Целый большой пакет с коробочками и баночками с пилюлями и таблетками!
   – Значит, менты считают, что Альбина отравилась своими добавками?
   – Это одна из версий! А вторая, это то, что Альбину отравили мы!
   – Ты и Тимур?
   – А еще Максим, Зарина и дядя Валера. Но на них подозрение послабей будет.
   – Почему?
   – Да потому что главный наследник Альбины – мой Тимур! Ясно вам? А я его жена! И значит, тоже нахожусь под подозрением!
   – М-да… Ситуация у вас хуже не придумаешь! Но вы же Альбину не травили?
   – Боже мой! Нет, конечно!
   – Ну, значит, в милиции разберутся и…
   – Ничего они не разберутся! Ой! Я же вам самого главного не сказала! Они Тимура арестовали!
   – Как?
   – Так!
   – Прямо сразу уж и арестовали? Сначала они должны были его задержать до выяснения всех обстоятельств.
   – Ну, не знаю, может быть, и задержали. Я в этих делах не разбираюсь. Но следователь мне объяснил, что они имеют право держать его целых три дня! Трое суток! Так он выразился! Что же будет с Тимкой? Ой, девочки, что будет?
   – А у тебя нету хорошего адвоката?
   – У Альбины был адвокат, – всхлипнула Оленька. – Дядя Леша.
   – У тебя есть его телефон?
   – Могу поискать. В вещах Альбины.
   – Поищи! И немедленно позвони ему!
   – Ладно. Позвоню. Вы правы. Без адвоката тут не разобраться.
   Оленька ушла звонить адвокату – дяде Леше. А Кира поплелась к себе в кровать. Но весь сон куда-то улетучился. Она вспоминала рассказы Оленьки. У нее в голове не укладывалось, как такая женщина, как Альбина, могла вдруг отравиться таблетками? Пусть она пила их горстями, но ведь это длилось уже много лет. И ничего опасного Альбина не принимала. Никаких шарлатанских снадобий не признавала. Пила исключительно те препараты, которые продавались в аптеках. И всегда советовалась с провизорами, сочетается ли та или иная пищевая добавка с другими, которые она принимала в это же время.
   И Кира снова позвонила Оленьке.
   – А я как раз поговорила с дядей Лешей.
   – И что?
   – Он выяснил, где сейчас находится Тимур, и поехал туда.
   – Очень хорошо. Значит, уже скоро твой муж будет вместе с тобой. Но я тебе не за этим звоню.
   – А зачем?
   – Твоя свекровь в последнее время не покупала новых медикаментов?
   – Она все время что-то покупала! К врачам не ходила, а таблетки горстями пила! Идиотка!
   – И ты говоришь, с головой у нее в последнее время плоховато было? Провалы в памяти и все такое?
   – Да! Вот именно! Провалы!
   – Может быть, это было действие неправильного приема пищевых добавок? Ты не сообщила это следователю?
   – Он меня и слушать не стал! Сразу же заявил, что я хочу выгородить мужа. Поэтому и представляю свекровь идиоткой! Я ему и про случай в ресторане рассказала, когда Альбина удрала с собственного юбилея и вернулась в невменяемом состоянии, вся шатающаяся и бледная лишь под утро! И про другие случаи, когда ее голова явно подводила. Все бесполезно!
   – Но сама ты считаешь, что у Альбины снова случился припадок. И сама не понимая, что делает, твоя свекровь запихнула в себя слишком большую дозу пищевых добавок?
   – Что-то в этом роде, – согласилась Оля. – Ведь безопасные-то они безопасные, но тоже смотря в каком количестве. Ведь и витамины, если их принимать в слишком большом количестве, становятся ядом.
   В этом Оленька была, безусловно, права. Однако события показали, что все обстоит не столь примитивно, как она себе вообразила и в чем пыталась убедить окружающих. Первая же экспертиза показала, что вещество, которым была отравлена Альбина, не имеет ничего общего с теми пищевыми добавками, которые она принимала.
   – Токсин растительного происхождения, – сообщил адвокат дядя Леша. – В нашей стране неизвестный. И растения, содержащие этот токсин, в нашей стране не произрастают. Чтобы их раздобыть, нужно ехать в страны, где куда жарче, чем у нас. Это говорит в пользу Тимура, но слабо. Очень слабо.
   А эксперты продолжали работать и установили, что после одиннадцати вечера, когда разошлись последние гости Альбины, женщина принимала еще еду. Это было яблоко и бокал белого вина.
   – Но мама не пила белое! – удивился Тимур. – Она если и пила, то только красное.
   – А если красного не было?
   – Мама не бывала в таких местах, где не имелось выбора! – презрительно отрезал Тимур. – Все мамины знакомые исключительно обеспеченные люди. И в состоянии предоставить своим гостям выбор спиртных напитков. И уж, конечно, белое и красное вина в их домах всегда водятся!
   Но его слова не убедили следователя. Да и как они могли убедить, если у того на руках был отчет экспертов, где черным по белому напечатано – белое вино и зеленое яблоко.
   – Яд находился в яблоке.
   – И как он туда попал?
   – Есть много способов. Фрукт могли элементарно полить ядом. Могли ввести яд с помощью медицинской иглы. Мало ли способов!
   – Значит, у мамы были гости?
   На этот вопрос эксперты не могли ответить однозначно. Следы чужих пальцев в квартире покойной имелись в избытке. Но большинство отпечатков принадлежало членам семьи Альбины, а также ее ближайшим подругам и их мужьям, которые бывали в гостях у Альбины.
   – Конечно, мы нашли и чужие отпечатки. Но они вполне могут принадлежать сантехнику, электрику или даже почтальону. Сказать точно, есть ли среди этих людей убийца, на данный момент невозможно.
   Одним словом, следствие шло по наиболее простому пути. И путь этот пока что никуда их не привел.

Глава 4

   Однако самое печальное заключалось в том, что несмотря на все усилия дяди Леши, следователь не согласился выпустить Тимура. Ни под подписку о невыезде, ни под залог, ни под честное слово.
   – Да вы что! Он же у меня единственный подозреваемый! Других наследников у покойницы не было, только сын. Значит, он и убил. Глупо? Почему вы говорите мне, что я поступаю глупо? И вообще, тут я решаю, что глупо, а что нет. Предоставьте мне других подозреваемых, отпущу тогда этого.
   Такой откровенный торг возмутил дядю Лешу до глубины души. И он помчался строчить жалобы на следователя. Но пока его жалобы шли по инстанциям, Тимур продолжал сидеть в камере, а Оленька обливаться горючими слезами.
   Подруги навестили ее и обнаружили вместо хорошо знакомой им Оленьки какое-то красное и распухшее существо, безостановочно шмыгающее носом и разбрасывающее по квартире тонны бумажных носовых платков.