де Камп Лайон Спрэг. Корона Ксилара

   Никто не знает, чем бы закончился этот фарс, если бы неожиданно не появились двое телохранителей Фузиньяна, отправившиеся на поиски известий о своем господине. Увидев, что короля заковывают в цепи и уводят в камеру, они опустились на колени, восклицая: "Ваше Величество! Что с вами делают эти негодяи? Прикажите нам убить их!"
   На толпу, собравшуюся в тюрьме, упало молчание. Каждый делал вид, что просто проходил мимо по своим делам и не имеет никакого отношения к выяснению личности голого человека. Каждый старался спрятаться за спиной товарища, а те, кто стояли ближе к выходу, осторожно пробирались к дверям и бежали прочь, пока один из гвардейцев не встал у выхода.
   Фузиньян улыбнулся через покрывавшую его лицо грязь и сказал: "Привет вам, Бальдольф и Камбер! Рад видеть вас! Как вы тут очутились?"
   Гвардеец ответил: "Ваше Величество, когда солнце отделяло от горизонта не более ширины ладони, мы отправились по вашему следу в лес. Вскоре нам показалось, что мы видим Ваше Величество, свисающего с ветки, отчего мы страшно перепугались; но мы обнаружили, что это всего лишь одежда Вашего Величества, набитая ветками. Хотя мы не могли сообразить, что здесь произошло, мы решили, что двое из нас должны обшарить лес, а двое других поспешить в Димилис и поднять тревогу".
   "Сейчас я все объясню", - сказал Фузиньян, но в этот момент судья и все крестьяне упали ниц и запричитали: "Смилуйся, великий король! Мы не хотели тебе зла! Мы всего лишь старались выполнить свой долг! У нас есть жены и дети! Смилуйся, умоляем тебя!"
   "Встаньте! - приказал король. - Было бы преувеличением сказать, что я доволен сегодняшними происшествиями. Но я не убиваю своих подданных, как бы идиотски они себя ни вели. Судья Кольгрин! За то, что вы торопитесь вынести решение, не рассматривая доказательств, я налагаю на вас небольшой штраф. Вы должны немедленно снять камзол и штаны и отдать их мне!"
   Судья был так рад остаться в живых, что без лишних слов снял одежду и вручил ее королю, оставшись совсем голым, если не считать башмаков и цепи - символа его должности. Фузиньян облачился в судейскую одежду, которая оказалась велика ему, поскольку Кольгрин был толстым человеком. В сопровождении двоих телохранителей король вышел из тюрьмы, сел на коня, которого привели с собой гвардейцы, и ускакал. Но с тех пор Фузиньян с гораздо меньшей охотой оставлял телохранителей и гулял в одиночку.
   Карадур сказал:
   - Поучительная история, показывающая, как сильно власть и знатность человека зависят от его внешнего вида. Но наш единорог не выказывает намерения удалиться, а я сильно сомневаюсь, что мы сможем обмануть его так же, как твой король обманул кабана.
   Джориан приложил палец к губам и прошептал:
   - Я слышу голоса.
   Голоса раздавались все ближе, а шелест ветвей говорил о приближении крупного животного. Единорог бросил взгляд через поляну и фыркнул.
   За деревьями маячил слон - огромный мульванийский зверь с ездоками на спине. Когда он оказался ближе, Джориан заметил, что вдоль его хребта идет широкая скамья, на которой в два ряда, спина к спине, сидят восемь человек, поставив ноги на подножки вдоль боков зверя. На шее у слона сидел погонщик-мульваниец в тюрбане.
   Один из ездоков, одетый в странную форму, обращаясь к остальным пассажирам, вещал зычным голосом:
   - Перед собой вы видите единорога из степей Швена. По-научному он именуется "эласмотерий", и философы утверждают, что он состоит в родстве с носорогом из Бераоти. Животное это травоядное, но вспыльчивое и опасное, если приближаться к нему пешком...
   Единорог повернулся и потрусил прочь с поляны. Джориан очень быстро потерял его из вида.
   Юный погонщик воскликнул, показывая на помятую ванну:
   - Мастер лесничий, что это за красная штуковина?
   По приказу лесничего погонщик направил слона к ванне, около которой были разбросаны пожитки Джориана и Карадура.
   Лесничий воскликнул:
   - Что это, во имя бронзовой бороды Зеватаса? Вероятно, здесь стояли лагерем какие-то бродяги и ушли, оставив весь этот хлам. За несоблюдение чистоты положен штраф. Но это что за предмет? Он похож на большую ванну, но как она могла здесь оказаться?
   Мальчик снова подал голос:
   - Мастер лесничий, вон твои бродяги - сидят на большом дереве!
   - Ого! - воскликнул лесничий и приказал погонщику остановить слона под деревом. - Можете меня поджарить, но это самые натуральные браконьеры, пойманные на месте преступления! Но дичь, которую они вспугнули, оказалась крупнее, чем они рассчитывали!
   - Прошу прощения, сэр, - заговорил Джориан, - но вы ошибаетесь. Мы не браконьеры, а всего лишь двое путешественников, по стечению обстоятельств попавших в ваш парк.
   - Ловок же врать! - И лесничий обратился к туристам. - Сейчас вы увидите, как мы, лесничие, справляемся с такими негодяями. - Он поднес к губам рожок и протрубил в него. Издалека ему ответил второй рожок.
   - Как вы сюда попали? - осведомился лесничий. - Вы не могли пройти в ворота, отметившись у дежурного, иначе вам бы не позволили бродить по парку без сопровождения. Само ваше присутствие здесь доказывает вашу вину!
   Джориан указал на ванну, валяющуюся на поляне.
   - Мы прибыли вон в той ванне, поднятой в воздух волшебством. Когда наш демон лишился сил, он опустил нас на эту поляну. Поскольку дело происходило ночью, мы не знали, куда нас занесло.
   - Ха! - усмехнулся лесничий. - Попробуйте убедить в этом судью!
   - Мой добрый сэр, - настаивал Джориан, - мы - вполне порядочные люди, несмотря на наш облик. Я служил в пехоте Великого Бастарда и учился в Академии. Если вы спросите доктора Гвидериуса...
   - Не трать понапрасну слов, браконьер, - сказал лесничий. - Если не закроешь пасть, тебе же будет хуже.
   Через некоторое время из-за деревьев выехали трое лесничих на лошадях. Обменявшись с ними несколькими словами, лесничий на слоне отдал приказ погонщику, и слон исчез в лесу. Джориан слышал голос лесничего, затихающий вдали:
   - ...Единороги держатся поодиночке, встречаясь со своими сородичами только во время гона...
   У двоих из трех новоприбывших лесничих были арбалеты. Третий, который оказался командиром, приказал:
   - Спускайтесь, браконьеры! Но не пытайтесь скрыться в лесу, если не хотите получить стрелу в спину.
   - Можно ли нам хотя бы собрать свои пожитки? - спросил Джориан, оказавшись на земле.
   - Собирайте, только поживее!
   Примерно через полчаса Джориан и Карадур оказались у входа в парк. Некоторые их пожитки, например набор кухонных принадлежностей Джориана, погибли безвозвратно. Остальное, завернув в одеяла, они несли за плечами, как беженцы.
   У ворот готовили для экскурсионной прогулки еще одного слона. Он лежал на животе, и туристы занимали места на его спине, поднимаясь по лестнице, прислоненной к боку животного. Еще несколько слонов, привязанных к ряду столбов, ритмично взмахивали хоботами, отправляя себе в рот зелень.
   Лесничие окружили двоих путников, разоружили и впихнули в маленькую каморку.
   - Здесь вам придется подождать, браконьеры, - сообщил один из них, пока не вернется из поездки лесничий Феррекс.
   Дверь захлопнули и заперли на засов. Единственным предметом обстановки была скамья; свет исходил из крохотного окошка под потолком.
   - Теперь я понимаю, что чувствовал твой король Фузиньян, когда никто не желал выслушивать его разумные объяснения, - сказал Карадур. - Ты можешь открыть дверь отмычкой?
   - Мог бы, если бы тут был нормальный замок; но мои маленькие зубочистки бессильны против засовов.
   Джориан пытался разогнать скуку, сочиняя стихотворение о своих последних приключениях. Первая строфа гласила:
   Двое храбрых странников в Отомэ путь держали;
   В медной ванне демон по небу их нес.
   Но в заповедник герцога невзначай попали
   И сидят в темнице, мокрые от слез.
   Джориан дошел уже до пятой строфы, когда дверь отворилась.
   Лесничий Феррекс приказал:
   - Выходите, браконьеры!
   Их приковали друг к другу наручниками, запихнули в фургон с сиденьями и туда же погрузили их вещи. Затем в фургон залез лесничий Феррекс, усевшись лицом к ним. Возница взмахнул хлыстом, и повозка покатилась. Она целый час тряслась по грязной дороге, проезжая поля и деревни, пока на горизонте не появился город Отомэ.
   По дороге Джориан и Карадур разговаривали по-мульванийски. Феррекс хмурился, но не пытался остановить их. Они пришли к выводу, что Джориан может назваться истинным именем, поскольку он хотел найти своих знакомых.
   В тюрьме лесничий рассказал о происшествии судье Флолло, а Джориан повторил свою версию, которую уже изложил лесникам.
   Судья сказал:
   - Я не могу выпустить вас на поруки, поскольку, будучи чужестранцами, вы ни с кем здесь не связаны, и никто не может выступать гарантом в суде. Вы утверждаете, что прибыли сюда с помощью магии; но если вы колдуны, то вы могли бы вызвать своими колдовскими способами нового демона или сотворить заклинание, чтобы спастись из парка.
   - Ваша честь! - возразил Джориан. - Если вы признаете, что мы волшебники, значит, наш рассказ - правда, и мы никак не можем быть браконьерами.
   - Ничто не мешает чародею заняться браконьерством, если он питает к этому склонность. - Судья взвесил на ладони кошелек Джориана и высыпал из него пригоршню монет. - Изрядное состояние! Откуда у вас такие деньги? Ограбили королевскую сокровищницу?
   - Не ограбили. Ваша честь. Это долгая история. Как вы видите, эти деньги из королевства Пенембии, где я подрядился починить часы на городской башне...
   - Несущественно. Деньги будут конфискованы и возвращены вам, если вы сумеете опровергнуть обвинения в браконьерстве, разумеется, за вычетом стоимости вашего содержания в тюрьме.
   - Ваша честь, если я так хорошо обеспечен, то зачем бы мне понадобилось просидеть ночь под дождем в надежде изловить зайца? Позвольте рассказать вам, как...
   - Заключенный, я не могу тратить время на выслушивание ваших россказней, мне нужно решить еще много дел. Ваше присутствие в парке без сопровождающих - достаточное доказательство ваших дурных намерений; так что истинна ли ваша история или ложна, решать будет суд. Пристав, уведите их.
   - Пошли, вы, двое, - приказал приземистый мужчина с лицом, изуродованным шрамами, в потрепанной черной форме. Джориана и Карадура отвели в очередную камеру. Единственное окно в ней, забранное крепкой решеткой, находилось под потолком.
   Пристав, закрывая дверь спросил:
   - Правильно ли я расслышал, что ты называл себя Джорианом из Ардамэ?
   - Ну да. А что?
   - Не припоминаешь солдата по имени Мальго?
   - Припоминаю, раз ты заговорил об этом. - Джориан пристально всмотрелся в пристава. - Клянусь железной палкой Имбала, я вижу своего старого боевого товарища!
   - Товарища, как же! - фыркнул Мальго. - Не ты ли поколотил меня? И вот теперь ты мне попался! Ты пожалеешь, что посмел дотронуться до меня пальцем!
   - Но это же было семь лет назад... - начал Джориан, но Мальго неторопливо уходил прочь, не обращая на него внимания.
   - Что все это значит? - спросил Карадур.
   - Когда мы с Мальго служили наемниками в армии Великого Бастарда, Мальго был главным задирой. Особенно он донимал одного парня, который, как бы ни был хорош сам по себе, никак не годился в солдаты. Это был неуклюжий долговязый молокосос, вечно шагающий не в ногу или роняющий свою пику. Мальго доводил его с большим удовольствием.
   Однажды я обнаружил, что Мальго зажал этого парня в угол и, одаряя его щипками, пинками и прочими мерзкими гостинцами, объяснял бедолаге, что тот ни на что не годен. Я заподозрил, что Мальго приставал к юнцу с некими гнусными намерениями, а тот ему отказал. Решив, что Мальго тоже следует кое-чем угостить, я повернул его лицом к себе и задал ему хорошую взбучку. У меня был расквашен нос и подбит глаз, но видел бы ты его!
   - Ты поступил очень доблестно, - сказал Карадур, - но сейчас твой подвиг вовсе не пойдет нам на пользу. Если бы мы использовали один из твоих псевдонимов, например... как ты называл себя, когда в первый раз бежал сюда из Ксилара?
   - Никко из Кортоли. Наверное, ты прав, но сейчас уже поздно что-то менять.
   В последующие дни пристав Мальго, стараясь держаться от Джориана подальше, все же разными хитроумными способами досаждал заключенным. Он позаботился, чтобы они получали не более половины положенного арестантам пайка, да и тот всякий раз оказывался почти несъедобным. Еду узникам приносил помощник Мальго, огромный придурковатый юнец с бессмысленной улыбкой.
   Когда Джориан потребовал судью, чтобы обратиться к нему с жалобой, Мальго сказал, что он передаст сообщение. Вскоре он вернулся и заявил, что судья отказался прийти. Джориан подозревал, что пристав и не разговаривал с судьей.
   Когда Джориан попросил воды, Мальго принес чашку и со смехом выплеснул ее содержимое на пол камеры.
   Джориан просил письменные принадлежности, чтобы написать одну записку доктору Гвидериусу, а другую - волшебнице Гоянии. Мальго принес перо и бумагу. Но когда Джориан написал записки и передал их приставу через решетку, Мальго, ухмыляясь, порвал их.
   Мальго не позволял своему помощнику выносить парашу, и вскоре в камере стояла вонь, привлекавшая полчища мух. Иногда Мальго останавливался в коридоре, насмехаясь над попытками узников прихлопнуть насекомых.
   - Будем надеяться, что это не продлится до летней жары, - ворчал Джориан.
   В конце концов Джориан спросил:
   - Святой отец, ты не можешь произнести заклинание, которое бы вытащило нас отсюда?
   - Нет, сын мой. Те ничтожные заклинания, которые я могу произнести без моих принадлежностей, ни на что не пригодны. Кроме того, я чувствую, что на это задание уже наложено контрзаклинание, и никакое мое колдовство не будет иметь успеха. А как насчет твоих отмычек? Сдается мне, они как раз годятся для замков, которыми запираются здесь камеры.
   - Увы, но мои маленькие помощники остались в сумке, отобранной у меня судьей.
   - А у меня он отобрал мои магические принадлежности.
   - Но это же просто глупо! - проворчал Джориан. - Мы, двое безвредных странников, имеющих в Отомэ влиятельных друзей, оказались здесь после многих неудач и даже не можем связаться с теми, кто способен нам помочь!
   - Если крикнуть через вон то окно, вероятно, нам удастся уговорить кого-нибудь передать послание.
   Джориан хлопнул себя по лбу.
   - Почему я не додумался до этого раньше? Я - последний олух! Мы потеряли неделю в этой вонючей камере! Если встать на табурет...
   Джориан, взобравшись на табурет, выглянул в окно и обнаружил, что смотрит со второго этажа тюрьмы на улицу.
   - Похоже, мы на улице Аметиуса, - сообщил он Карадуру. - Я вижу нескольких прохожих. Эй, юноша, подойди сюда! Вот ты, в красной шляпе! Хочешь заработать золотой пенембийский реал? Тогда передай послание!
   Парнишка поспешил прочь. Джориан пытался привлечь внимание других пешеходов. В конце концов он оставил попытки.
   - Должно быть, они так привыкли к крикам заключенных, что не обращают на них внимания.
   Из-за прутьев раздался хриплый смех. Там стоял Мальго.
   - Не трать силы зря, благородный Джориан! - сказал он. - Знай, что специальный закон запрещает передавать послания заключенных, и мы поставили часового, чтобы никто не нарушал приказ!
   Джориан слез с табурета. Когда Мальго ушел, он пробормотал:
   - Но нам все равно нужно что-то делать. - Он нахмурился, задумавшись, и, наконец, сказал. - Мне говорили, что у меня неплохой голос, хотя и нетренированный. Если я буду каждый день в один и тот же час устраивать небольшой концерт для прохожих, возможно, мне удастся собрать аудиторию постоянных слушателей, и рано или поздно слухи о необычном артисте дойдут до наших друзей.
   - Не вижу, чем нам может повредить такая попытка, - одобрил Карадур.
   Джориан снова встал на табурет и густым басом начал петь одно из своих стихотворений на мелодию из оперетты Галлибена и Сильферо. Первая строфа гласила:
   Одним по нраву дикий лес,
   Где кроны гасят блеск небес,
   А от жары струится пот.
   Но мне милей его красот
   Новария, родная Новария...
   К концу третьей строфы на улице под окном собралась кучка пешеходов, слушавших пение.
   Мальго, появившись за решеткой, заорал:
   - Прекрати этот адский шум!
   Джориан через плечо улыбнулся приставу и исполнил все шесть уже сочиненных строф. К ним он добавил новую:
   Есть те, кто любит снег и лед
   Суровых северных широт.
   Но зимней ночи холода
   Мне не заменят никогда
   Новарии, милой Новарии.
   Мальго продолжал рычать и грозить карами, но в камеру не входил. Джориан спел еще несколько песен, затем слез с табурета.
   - Это для начала, - сказал он.
   Остаток дня и большую часть ночи он провел, вспоминая стихи, которые сочинял в течение многих лет, не придавая им особого значения, и пытался подобрать к ним известные ему мелодии. На следующий полдень, примерно в то же самое время, он устроил очередное представление.
   Мальго вопил:
   - Ну, смотри! Теперь тебе никогда отсюда не выйти! Ты сгниешь здесь! Уж я-то позабочусь!
   Джориан, не обращая внимания на угрозы, продолжал петь. На шестой день после начала его выступлений появился помощник пристава с ключами. К удивлению Джориана, юнец отпер камеру и сказал:
   - Выходите.
   Их привели к судье Флолло, разговаривающему с доктором Гвидериусом. Сквозь лохматую седую бороду профессора светилась улыбка.
   - Джориан! Мой бывший ученик! Когда я услышал твои стихи, я сразу заподозрил, что их автор - ты, ведь это была твоя возлюбленная манера рифмовки. Ты свободен, и вот твое имущество. Кто твой спутник?
   Джориан представил Карадура, добавив:
   - Но что... как?..
   - Расскажу потом. Тебе есть где остановиться? Я не могу пригласить тебя к себе, поскольку сейчас у нас гостят родственники.
   Джориан пожал плечами.
   - Наверное, остановлюсь в таверне Райса "Серебряный дракон", как и прежде. - Он спросил у судьи: - Сэр, а где мастер Мальго?
   - Когда доктор Гвидериус принес приказ о вашем освобождении, пристава внезапно охватил приступ боли. Утверждая, что страдает от желудочных колик, он попросил отпустить его со службы. И я позволил ему уйти. А что такое, мастер Джориан?