Сделав это, они отпускали первыми девочек. Матери снимали с них сначала шнур, который они носили прежде обвязанным вокруг талии, и раковину, которую они носили в знак чистоты. Это было как бы разрешением уже выйти замуж, когда пожелают отцы. После того как мальчики оставались одни, пришедшие отцы шли к груде накидок, которые они принесли, и делили их собственноручно между присутствующими и служителями. Затем они оканчивали праздник обильной едой и питьём. Они называли этот праздник Эм К'у, что означает «нисхождение бога». Тот, кто побудил его устроить и нёс расходы, кроме трех дней поста, которые он соблюдал, постился ещё девять дней, и это они делали неукоснительно.

ИСПОВЕДЬ, СТАТУИ БОГОВ, ЖРЕЧЕСТВО

   Юкатанцы, конечно, знали, когда они поступали дурно, и так как они верили, что дурные поступки и грехи причиняют им смерть, болезни и страдания, у них был обычай исповедоваться, существовавший у них ещё до христианизации. Таким образом, когда из-за болезни или по другому случаю они были в опасности умереть, они исповедовались в своих грехах, а если были небрежны, то им напоминали ближайшие родственники или друзья. Тогда они публично рассказывали свои грехи; если там был жрец, — то ему, без него — отцам и матерям, жены — мужьям, а мужья — жёнам.
   Грехи, в которых они обычно каялись, были: кража, человекоубийство, плотский грех и лжесвидетельство. После этого они считали себя в безопасности, и часто, если избегали опасности, были раздоры между мужем и женой из-за несчастий, которые с ними случались, и с теми, которые их причинили.
   Они исповедовались в своих слабостях, кроме тех, которые они совершили со своими рабынями, так как они говорили, что законно употреблять свои вещи по желанию. Грех помышлением не исповедовали, хотя считали дурным; в своих советах и проповедях они советовали избегать его.
   Посты, которые они главным образом соблюдали, были: воздержание от соли в тушёном мясе и от перца, что им тяжело, и они воздерживались от женщин перед всеми своими праздниками.
   Овдовевшие не вступали в брак один год, чтобы не знать мужчины или женщины в это время, и тех, которые этого не соблюдали, считали нескромными и полагали, что с ними случится что-либо дурное. Во время некоторых постов при их праздниках они не ели мяса и воздерживались от женщин. Получение должности на праздниках всегда было связано с постами, равно как и должности общины. Некоторые посты столь долгие, что продолжались до трех лет, и нарушить все эти посты было большим грехом.
   Они были столь преданны своим идолопоклонническим молитвам, что во время нужды, вплоть до женщин, детей и девушек, все занимались этим, то есть жгли курения и умоляли бога освободить их от зла и сдержать демона, который им его причинил.
   Путники в дороге также носили курения и тарелочку, на которой их сжигали. Ночью, куда бы они ни прибывали, они ставили три маленьких камня, клали на них немного курения и ставили их перед другими тремя ровными камнями, на которые бросали курение, прося бога, которого они называли Эк'Чуах, о благополучном возвращении в свои дома, где не было недостатка в тех, кто делал для них ещё столько же курений и даже больше.
   У них было множество идолов и храмов, пышных на свой лад, и даже, кроме общих храмов, сеньоры, жрецы и знатные люди имели молельни и идолов в доме для своих частных молитв и жертв. Они испытывали к Косумелю и к колодцу Чичен-Ицы такое уважение, как мы к местам паломничества в Иерусалиме и Риме. Они также ходили посещать и приносить дары, главным образом на Косумель, как мы в святые места; те же, которые не шли, всегда посылали свои дары. Те, которые шли, имели обычай входить также в покинутые храмы, когда проходили мимо них, чтобы молиться и жечь копал.
   Они имели столько идолов, что им даже не хватало для них богов; поэтому не было животных или рептилий, статуй которых они не делали бы, и все их делали наподобие своих богов и богинь. У них были некоторые идолы из камня, но очень мало, другие делались из дерева и небольшого размера, хотя не такого, как из глины. Идолы из дерева уважались настолько, что они наследовались и поэтому считались главным в наследстве. Идолов из металла они не имели, потому что прежде металла не было. Они хорошо знали, что идолы были вещами мирскими, мёртвыми и без божества, но их почитали за то, что они изображали, и поэтому их делали со столькими церемониями, особенно идолов из дерева.
   Из них наибольшими идолопоклонниками были жрецы, чиланы, колдуны и лекари, чаки и наконы. Обязанностью жрецов было заниматься их науками и обучать им, объявлять об опасностях и средствах от них, провозглашать и закрывать праздники, приносить жертвы и управлять их святынями. Обязанностью чиланов было давать жителям ответы от демонов, и они были настолько почитаемы, что, случалось, их носили на плечах. Колдуны и лекари лечили кровопусканиями, делаемыми в части, где болит у больного, и бросали жребий, чтобы предсказывать, при исполнении своих обязанностей и в других случаях. Чаки — это четыре старых человека, избираемых всегда заново, чтобы помогать жрецу хорошо и полностью проводить праздники. Наконы — два должностных лица. Один постоянный и мало уважаемый, ибо это был тот, кто рассекал грудь лицам, которых приносили в жертву. Другой был выборный капитан для войны и некоторых праздников, он избирался на три года и пользовался большим уважением.

ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЯ

   В одних случаях они приносили в жертву собственную кровь, разрезая уши кругом лоскутками и так их оставляли в знак жертвы. В других случаях они протыкали щеки или нижнюю губу, или надрезали части своего тела, или протыкали язык поперёк с боков и продевали через отверстие соломинку с величайшей болью. Или же надрезали себе крайнюю плоть, оставляя её, как и уши. В этом ошибся историк Индий[37], сказавший, что у них есть обрезание.
   В других случаях они делали бесчестное и печальное жертвоприношение. Те, кто его совершал, собирались в храме, где, став в ряд, делали себе несколько отверстий в мужских членах, поперёк сбоку, и, сделав это, они продевали через них возможно большее количество шнурка, сколько могли, что делало их всех связанными и нанизанными; также они смазывали кровью всех этих членов статую демона. Тот, кто больше сделал, считался наиболее мужественным. Их сыновья с детства начинали заниматься этим, и ужасная вещь, как склонны они были к этому.
   Женщины не применяли этих кровопролитий, хотя они были достаточно набожны. Кроме того, кровью всех животных, которых они могли добыть, как птицы небесные, земные звери и водяные рыбы, они всегда намазывали лицо идолов. И они приносили в жертву другие вещи, которые имели. У некоторых животных вырывали сердце и его приносили в жертву, других целыми, одних живыми, других мёртвыми, одних сырыми, других варёными. Они делали также большие приношения хлебом и вином и всеми видами кушаний и напитков, которые они употребляли.
   Чтобы делать эти жертвоприношения, во дворах храмов были воздвигнуты узорные деревянные возвышения, и около ступенек храма у них был круглый широкий пьедестал и посредине камень в четыре или пять пядей высотой, немного обтёсанный. Наверху лестниц храма был другой такой же пьедестал.
   Кроме праздников, на которых, чтобы их отпраздновать, приносили в жертву животных, также из-за какого-либо несчастия или опасности жрец или чиланы приказывали им принести в жертву людей. В этом участвовали все, чтобы купить рабов; или же некоторые по набожности отдавали своих детей, которых очень услаждали до дня и праздника их жертвоприношения и очень оберегали, чтобы они не убежали или не осквернились каким-либо плотским грехом. Между тем их водили из селения в селение с танцами, они помогали жрецам, чиланам и другим должностным лицам.
   Когда наступал день, они собирались во дворе храма, и если его надлежало принести в жертву стрельбой из лука, его раздевали догола, мазали тело лазурью и надевали ему убор на голову. Приблизившись к демону[38], народ исполнял торжественный танец с ним, все с луками и стрелами, вокруг столба и, танцуя, поднимали его на нем и привязывали, все время танцуя и все смотря на него. Поднимался нечистый жрец, одетый и со стрелой; была ли это женщина или мужчина, ранил его в скромную часть, извлекал кровь, спускался и смазывал ею яйцо демона, сделав определённый сигнал танцующим. Они начинали пускать в него стрелы по очереди, когда, танцуя, проводили с быстротой; сердце же его было отмечено белым знаком, и таким образом они превращали всю его грудь в мишень, выглядевшую как щетина из стрел.
   Если должны были ему вырвать сердце, его приводили во двор с большой пышностью, в сопровождении народа, вымазанного лазурью, и в его головном уборе. Затем его приводили к круглому возвышению, которое было местом принесения жертв. Жрец и его служители мазали этот камень в голубой цвет и изгоняли демона, очищая храм. Чаки брали несчастного, которого приносили в жертву, с большой поспешностью клали его спиной на этот камень и хватали его за руки и за ноги все четверо, так что его перегибали пополам. Тогда након-палач подходил с каменным ножом и наносил ему с большим искусством и жестокостью рану между рёбрами левого бока, ниже соска, и тотчас помогал ножу рукой. Рука схватывала сердце, как яростный тигр, и вырывала его живым. Затем он на блюде подавал его жрецу, который очень быстро шёл и мазал лица идолам этой свежей кровью.
   В других случаях это жертвоприношение совершали на камне наверху лестниц храма и тогда сбрасывали тело уже мёртвое, чтобы оно скатилось по ступенькам. Его брали внизу служители и сдирали всю кожу целиком, кроме рук и ног, и жрец, раздевшись догола, окутывался этой кожей. Остальные танцевали с ним, и было это для них делом очень торжественным.
   Этих принесённых в жертву сообща они имели обычай погребать во дворе храма или иначе съедали их, разделив среди тех, кто заслужил, и между сеньорами, а руки и ноги и голова принадлежали жрецу и служителям. Этих принесённых в жертву они считали святыми. Если они были рабами, взятыми в плен на войне, их сеньор брал кости, чтобы извлекать во время танцев как трофей в знак победы.
   В других случаях они бросали живых людей в колодец Чичен-Ицы, полагая, что они выйдут на третий день, хотя они никогда более не появлялись.

ОРУЖИЕ И ВОЙСКА

   У них было оружие для нападения и защиты. Для нападения были луки и стрелы, которые они носили в своих колчанах, с кремнями в качестве наконечников и зубами рыб, очень острыми; ими они стреляли с большим искусством и силой. Их луки были из превосходного жёлто-бурого дерева удивительной прочности, скорее прямые, чем изогнутые, а тетивы — из конопли. Длина лука всегда несколько меньше, чем тот, кто его несёт. Стрелы были из тростника, очень тонкого, который растёт в лагунах, длиной свыше пяти пядей. Они пригоняли к тростнику кусок тонкой палочки, очень прочной, к которой был прикреплён кремень. Они не употребляли и не знали применения яда, хотя имели в изобилии яды, которыми можно отравить стрелы.
   У них были топорики из определённого металла такой формы, которые прилаживали к деревянной рукоятке. Они служили оружием и для обработки дерева. Лезвие делали ударами камня, так как металл мягкий. У них были короткие дротики в один эстадо длиной с наконечниками из твёрдого кремня, и они не имели другого оружия, кроме этого.
   Для защиты у них были щиты, которые они делали из расщеплённого тростника, тщательно сплетённые, круглые и отделанные кожей оленя. Они делали панцири, стёганные из хлопка и крупной соли, набитой в два ряда или слоя, и они были крепчайшие. Некоторые сеньоры и капитаны имели как бы шлемы из дерева, но их было немного. С этим оружием они ходили на войну; плюмажи и шкуры тигров и львов надевали те, кто их имел.
   У них были всегда два капитана, один постоянный и наследственный, другой избранный со многими церемониями на три года, чтобы устроить праздник, который справлялся в их месяц Паш и приходился на 12 мая, или в качестве капитана другого отряда на войне. Они называли его након; он не должен был в эти три года знать женщину, даже собственную жену, и есть мясо; они оказывали ему большое почтение и давали ему для еды рыб и игуан, которые подобны ящерицам. Он не опьянялся в это время и имел в своём доме сосуды и вещи для своего пользования отдельно; ему не служили женщины, и он не общался много с народом.
   Когда три года проходили, все было как прежде. Эти два капитана обсуждали военные дела и приводили свои дела в порядок. Для этого в каждом селении были люди, избранные как солдаты, чтобы при нужде прийти на помощь с оружием; их называют хольканы, и если не хватало этих, собирали ещё людей, приводили в порядок и делили между собой. С высоким знаменем во главе они выходили в глубоком молчании из селения и так шли атаковать своих врагов, с большими криками и жестокостями, где заставали врасплох.
   На дорогах и в проходах враги выставляли против них лучников в укреплениях, обычно сделанных из камня или из дерева и кольев. После победы они вырывали у мёртвых челюсть и, очищенную от мяса, держали в руке. Во время своих войн они приносили большие жертвы из добычи, а если брали в плен какого-либо выдающегося человека, его тотчас приносили в жертву, потому что не хотели оставлять в живых того, кто мог бы причинить вред после. Остальные люди, взятые в плен, были во власти того, кто их захватил.
   Этим хольканам, кроме военного времени, не платили жалованья, а тогда им давали капитаны известную сумму денег, но немного, потому что она была из их средств; если не хватало, то селение ему помогало. Селение давало им также пищу, и её приготовляли для них женщины; её носили на спине из-за недостатка вьючного скота, и поэтому их войны длились недолго. Закончив войну, солдаты совершали многие бесчинства в своих селениях, пока сохранялся дух войны; сверх того, они привыкали к служению и усладам, и если кто-либо убил на войне какого-нибудь капитана или сеньора, его очень почитали и чествовали.

НАКАЗАНИЯ. ВОСПИТАНИЕ ДЕТЕЙ

   У этого народа остался от времён Майяпана обычай наказывать прелюбодеев следующим образом: сделав расследование и уличив кого-либо в прелюбодеянии, начальники собирались в доме сеньора; приведя прелюбодея, привязывали его к столбу и передавали его мужу виновной женщины; если он его прощал, виновный был свободен, если же нет, то убивал его большим камнем, брошенным в голову с высоты. Для жены достаточным возмездием было бесчестие, которое было велико, и обычно за это их бросали.
   Наказанием человекоубийцы была смерть от преследований родственников убитого, хотя бы убийство было случайным[39], или иначе он должен был уплатить за убитого. Кражу искупали и наказывали обращением в рабство, хотя бы была очень маленькая кража[40], и поэтому у них было столько рабов, особенно во время голода, и из-за этого мы, братья, столько трудились при крещении индейцев, чтобы они дали им свободу.
   Если они были сеньорами или людьми знатными, собиралось все селение; схватив его, они в наказание надрезали ему лицо от подбородка до лба по бокам, что у них считалось большим бесчестием.
   Юноши очень уважали стариков и спрашивали у них советов, а они таким образом хвастались мудростью стариков. Старики говорили юношам, что, так как они больше их видели, им следует верить, и если они это делали, то остальные им больше доверяли. Они были настолько уважаемы при этом, что юноши не обращались к старикам, кроме как в неизбежных делах, например юноши при женитьбе; с людьми женатыми они общались тоже очень мало.
   Поэтому был обычай в каждом селении иметь большой выбеленный дом, открытый со всех сторон, в котором юноши собирались для своих развлечений. Они играли в мяч, в игру с бобами, как в кости, и во многие другие игры. Они спали там же вместе почти всегда до женитьбы. Если я слышал, что в других местностях Индий обычен гнусный грех в подобных домах, то в этой земле я не слышал, чтобы они совершали таковой, и полагаю, что они не делают этого, ибо говорят об удручённых этим гибельным несчастьем, что они не являются такими любителями женщин, какими были эти. Ибо в эти места они приводили публичных женщин и в них пользовались ими. Несчастные, которые среди этих людей занимаются этим ремеслом, хотя они получали от них вознаграждение, но было столько юношей, которые их посещали, что они доводили их до изнеможения и смерти. Юноши раскрашивали себя в чёрный цвет до вступления в брак и не имели обыкновения татуироваться до брака или же татуировались немного. В остальных вещах они следовали всегда своим отцам, привыкали быть столь же хорошими идолопоклонниками, как они, и помогали им много в работах.
   Индианки воспитывали своих детей очень сурово, ибо новорождённого четырех или пяти дней от роду клали растянутым в маленькую кровать, сделанную из прутьев, и там, повернув ртом вверх, они ему клали голову между двумя дощечками, одна на затылке, другая на лбу, между которыми её сжимали с силой, и держали его там в мучениях, пока, по прошествии нескольких дней, голова его не становилась сплющенной и деформированной, как это у них было в обычае. Было столько неудобства и опасности для бедных детей, что некоторые рисковали погибнуть; автор этой книги видел, как у одного голова продырявилась сзади ушей, и так должно было происходить со многими.
   Они растили их обнажёнными и только с 4-5 лет давали им накидку для сна и несколько поясков, чтобы прикрыть наготу, подобно своим отцам, а девочек они начинали покрывать от пояса вниз. Они сосали долго, ибо матери никогда не переставали давать им молоко, пока могли, хотя бы они были 3 или 4 лет, почему и было среди них столько людей очень крепких. Они росли два первых года удивительно красивыми и упитанными. Затем от непрерывных купаний их матерями и от солнца они становились смуглыми. Они были все время детства живыми и резвыми, всегда ходили с луком и стрелами, играя друг с другом, и так они росли, пока не начинали следовать образу жизни юношей, держать себя более на их манер и оставлять детские дела.

ЖЕНСКАЯ ОДЕЖДА И КОСМЕТИКА

   Индианки Юкатана в общем лучшего сложения, чем испанки; они крупнее, хорошо сложены и не имеют таких бёдер, как негритянки. Кичатся красотами те, кто их имеет, и действительно они не безобразны. Они не белые, но смуглого цвета, больше по причине солнца и беспрерывного купанья, чем по своей природе. Они не подправляют лица, как наш народ, и это считают бесстыдством. У них есть обычай подпиливать себе зубы, оставляя их как зуб пилы, и это они считают изящным; занимаются этим ремеслом старухи, подпиливая их с помощью определённых камней и воды.
   Они прокалывали ноздри через хрящ, чтобы вставить в отверстие камень янтарь, и считали это нарядным. Они прокалывали уши, чтобы вставить серьги, подобно своим мужьям. Они татуировали себе тело от пояса вверх, кроме грудей из-за кормления, более изящными и красивыми рисунками, чем мужчины. Они купались очень часто в холодной воде, как мужчины, но они не делали это с достаточной скромностью, ибо им случалось обнажаться догола у колодца, куда они приходили за водой для этого. У них был ещё обычай купаться в горячей воде с паром, но это редко и больше для здоровья, чем для чистоты.
   Они имели обычаи натираться красной мазью, как мужья, а те, кто имел возможность, добавляли пахучую камедь, очень липкую; я считаю, что это жидкий янтарь, который на своём языке они называли иш тахте. Этой камедью они смазывали особый брусок, вроде мыла, украшенный изящными узорами; им они смазывали груди, руки и плечи и делались нарядными и надушёнными, как им казалось; он сохранялся у них много дней, не выдыхаясь, соответственно качеству мази.
   Они носили очень длинные волосы и делали и делают сейчас из них очень изящную причёску, разделив на две части, и заплетали их для другого рода причёски. Заботливые матери имеют обыкновение ухаживать за девушками брачного возраста столь усердно, что я видел многих индианок с такими редкими причёсками, как у испанских модниц. У девочек, пока они не выросли, они заплетаются в четыре или в два рожка, что они считают красивым.
   Индианки побережья и провинции Бак'халаль и Кампече более приличны в своей одежде, ибо кроме покрывала, которое они носят от середины туловища вниз, они прикрывают груди, связывая их двойной накидкой, пропущенной под мышками. Все остальные не носят более одной одежды наподобие мешка, длинного и широкого, открытого с обеих сторон; он доходил у них до бёдер, где был в обтяжку. У них не было иной одежды, кроме накидки, в которой они всегда спят; они имели обыкновение, когда шли в дорогу, носить её сложенной вдвое или скатанной и так ходили.

НРАВЫ И ЗАНЯТИЯ ЖЕНЩИН

   Они считали себя добрыми и имели основание, ибо перед тем, как они узнали наш народ, по словам стариков, которые теперь на них жалуются, они были удивительно целомудренны, чему я приведу два примера.
   Капитан Алонсо Лопес де Авила, зять аделантадо Монтехо, захватил во время войны в Бак'халале одну молодую индианку, очень красивую и изящную женщину. Она обещала своему мужу, опасаясь, что его убьют на войне, не знать другого мужчины, если его не будет. Поэтому она предпочла скорее лишиться жизни, чем быть опозоренной другим мужчиной; за это её затравили собаками.
   Мне самому жаловалась одна индианка, ещё не крещёная, на одного крещёного индейца, который был влюблён в неё, ибо она была прекрасна; однажды, дождавшись отсутствия её мужа, он ночью появился у неё в доме. После того как он объявил со многими любезностями о своём желании и не достиг ничего, он пробовал дать подарки, которые для неё принёс, и, так как не имел успеха, пытался изнасиловать её. Но хотя он был великан и трудился над этим всю ночь, он не добился от неё ничего, кроме гнева столь большого, что она пришла ко мне жаловаться на низость индейца, и было это так, как я сказал.
   Они имели обычай поворачиваться спиной к мужчинам, когда их встречали в каком-либо месте, и уступать дорогу, чтобы дать им пройти; то же самое, когда они давали им пить, пока они не оканчивали пить. Они обучают тому, что знают, своих дочерей и воспитывают их хорошо по своему способу, ибо бранят их, наставляют и заставляют работать, а если они виноваты, наказывают, щипая их за уши и за руки. Если они видят их поднимающими глаза, они их сильно бранят и смазывают им глаза перцем, что очень больно; если они не скромны, они их бьют и натирают перцем другое место в наказание и стыд. Они говорят как большой упрёк и тяжёлое порицание непослушным девушкам, что они напоминают женщин, воспитанных без матери.
   Они очень ревнивы, некоторые настолько, что налагали руки на тех, кто вызвал ревность, и столь гневны и раздражительны, хотя вообще достаточно кротки, что некоторые имели обыкновение драть за волосы мужей, делая это, впрочем, с ними изредка.
   Они большие труженицы и прилежные хозяйки, потому что на них лежало большинство самых важных работ по обеспечению пищей их домов, воспитанию детей и платежу их налогов; при всем этом они, если нужно, носят иной раз на спине большие тяжести, обрабатывают и засевают свои поля. Они удивительно бережливы, работают ночью в часы, которые у них остались от домашних дел, и ходят на рынки покупать и продавать свои вещицы.
   Они разводят птиц для продажи и для еды, кастильских и местных. Они разводят птиц также для забавы и ради перьев, чтобы делать свои нарядные одежды. Разводят других домашних животных, из которых козлят кормят грудью, благодаря чему их выращивают настолько ручными, что они не убегают в лес, хотя их водят по лесам и выращивают в них.
   Они имеют обычай помогать друг другу ткать и прясть и расплачиваются этими работами, как их мужья работами в поле. Во время этих работ они всегда шутят, рассказывают новости и иногда немного сплетничают. Они считают очень неприличным смотреть на мужчин и смеяться с ними; одно это настолько нарушало приличия, что и без других вольностей их считали порочными. Они танцевали отдельно свои танцы, а некоторые с мужчинами, в особенности один, который они называли наваль, не очень скромный. Они очень плодовиты, рано рожают и хорошие кормилицы по двум причинам: во-первых, питьё, которое они пьют тёплым по утрам, даёт много молока, а во-вторых, постоянное размалывание кукурузы и отсутствие стягивающей груди одежды делает их груди очень большими, почему в них и появляется много молока.