1 – офицерская форменная фуражка (у генералов – с золоченым шитьем и кантом); 2 – солдатская пилотка; 3 – полевое кепи нового образца
   Основной боевой единицей пехоты был взвод (численностью сорок восемь человек), включая расчеты четырех ручных пулеметов или отделения по десять человек каждое, в том числе один унтер-офицер и шесть стрелков, и расчет легкого миномета. Кроме этого, один стрелок часто имел гранатомет, надевавшийся на ствол его винтовки.
   Каждая стрелковая рота состояла из штаба, трех взводов и дополнительного противотанкового взвода (один унтер-офицер, шесть рядовых, три противотанковых ружья) и транспортного взвода (два унтер-офицера и восемнадцать рядовых). Каждый батальон включал в себя три стрелковые роты, пулеметную роту или роту огневой поддержки (в ее составе было двенадцать станковых пулеметов и шесть 81-мм минометов плюс транспорт, водители и т. д.), транспортную роту и штаб. Итого 25 офицеров и 813 рядовых, на вооружении которых имелось тридцать шесть ручных пулеметов, двенадцать станковых пулеметов, девять 50-мм минометов, шесть 81-мм минометов и девять противотанковых ружей.
   Три подобных батальона образовывали полк, в котором еще имелось: противотанковая рота с двенадцатью 37-мм противотанковыми пушками, гаубичная батарея с шестью 75-мм и двумя 150-мм пехотными гаубицами, а также саперы, связисты, шоферы и т. д. – всего 3157 офицеров и рядовых.
   «Ударная группа» представляла собой соединение различных подразделений размером от двух рот до нескольких батальонов. Такие группы обычно создавались для выполнения определенного задания – при этом прилагались все возможные усилия для организации сбалансированного формирования, включающего в себя атакующие и/или оборонительные, а также вспомогательные составляющие.
 
   Любая современная война порождает один или больше выдающихся образцов вооружения с каждой из сторон – подобно знаменитому французскому 75-мм полевому орудию Первой мировой войны. Таким оружием во Второй мировой войне стало германское универсальное 88-мм орудие. Хотя конструировалось и создавалось оно прежде всего как зенитка, но, появившись на полях сражений, успешно применялось в качестве полевой пушки, штурмового орудия и – особенно успешно благодаря высокой начальной скорости снаряда – как противотанковая пушка. Оно было в высшей степени мобильно, могло вести огонь, если было необходимо, на ходу или открыть огонь уже через две минуты после установки в стационарную позицию. Облегченная и более распространенная модель этого орудия, 88-мм пушка Flak 36, имела бронепробиваемость на расстоянии почти километр. Осколочно-фугасный снаряд с ударным взрывателем имел дальность стрельбы более 14,5 километра. Воистину грозное оружие, действие которого пришлось испытать на себе многим американцам, сражавшимся в Европе и Африке.
   Территория Польши, ставшей первой жертвой Гитлера (если не считать Австрию и Чехословакию), идеально подходила для механизированной войны, а промышленная и военная отсталость польского государства делала эту задачу относительно легкой. Тем не менее плохо вооруженная польская армия (с незначительной авиацией, одной лишь механизированной бригадой и несколькими легкими танками) была довольно многочисленной (около 800 000 человек), а пространство, которое немцам предстояло покорить, весьма значительным.
   Гитлер нанес удар (1 сентября 1939 года) силами двенадцати бронетанковых и механизированных дивизий, а пехота этой армии вторжения насчитывала тридцать две дивизии. Общее же число мобилизованных к этому времени германских сил составляло девяносто восемь дивизий. (Для сравнения: в начале русской кампании общее число германских дивизий, по данным генерала Гейнца Гудериана, составляло 205. Из них тридцать восемь дивизий находилось на Западном фронте, двенадцать дислоцировались в Норвегии, одна в Дании, семь на Балканах и две в Ливии; остальные 145 дивизий действовали на Восточном фронте.)
   Захват Польши (военные действия закончились там ближе к концу того же сентября) породил в германских солдатах небывалый энтузиазм. Польская кампания прошла без серьезных проблем. Новое вооружение прекрасно показало себя, потери были незначительны, а победа – вполне убедительна. Уверенность в своих силах позволила Германии обратиться лицом к Западу и начать готовить молниеносные удары, которые должны были разбить Норвегию, Голландию, Бельгию и Данию, а также поставить на колени Францию.
   Ничто не вдохновляет так, как успех, и относительно легкое завоевание вышеупомянутых стран подняло на необычайно высокий уровень милитаристский дух вооруженных сил и националистические чувства народа. Даже генералы, которые с мрачными предчувствиями наблюдали за претензиями бывшего ефрейтора на положение генералиссимуса, были, по крайней мере частично, захвачены этим смертоносным сочетанием гения и сумасшедшего. Новое вооружение и тактика были успешно перемещены в Африку, и именно там Африканский корпус под командованием фельдмаршала Эрвина Роммеля приобрел свою громкую славу. Отличились, хотя и понесли тяжелые потери, и воздушно-десантные войска в ходе успешного захвата Крита. За некоторое время до этого в результате другого стремительного удара пали Югославия и Греция.
   Но германскому солдату предстояло куда более тяжелое испытание по сравнению с тем, что ему уже пришлось перенести. «Кого боги желают наказать, – гласит древняя мудрость, – того они лишают разума», и в июне 1941 года Гитлер отдал своим войскам приказ вторгнуться в Россию. Гитлеру, который любил сравнивать себя с Наполеоном, была известна ужасная русская зима, но, начав эту кампанию, он был уверен в ее скоротечности. И снова бронированные клинья, глубоко вонзившись в советскую территорию, кроили и кромсали ее, разрезая и окружая громадные сосредоточения русской плоти и крови. Но все шло как-то не так! Окруженные части, которые должны были трепетать от ужаса и погибать, продолжали сражаться, наносили контрудары и порой, в свою очередь, прорывались сквозь немецкие порядки. Захваченные территории мало что значили на гигантских русских равнинах, и хотя урон, который несли русские, был значительным (в августе Москва признала потери 600 000 человек, 5000 танков и 4000 самолетов), но и германские потери были огромны, причем здесь не было ни Седана, ни Дюнкерка, а лишь километры и километры пыльных дорог – и новые массы русских.
   И стали явью многие обстоятельства, о возможности появления которых германские военачальники страшились даже думать, но зима застала вермахт в нескончаемой битве с могучим и несгибаемым врагом. Рассказывают, что 10 сентября 1914 года, когда германское поражение на Марне стало очевидным, Мольтке сказал кайзеру: «Война нами проиграна». Несколько сложнее сказать, когда же Германией была проиграна Вторая мировая война: то ли тогда, когда захватчики увидели (всего лишь на несколько мгновений) шпили московских церквей; то ли тогда, когда в воздухе закружились первые снежинки русской зимы; или, возможно, в тот самый момент, когда был отдан судьбоносный приказ, двинувший немецкие войска на Русскую землю.
   Германскому солдату – сражавшемуся сначала с уверенностью в победе, затем с мрачными предчувствиями и, наконец, с отчаянием в душе – еще предстояло одержать победы во многих сражениях и захватить значительные пространства. Но песок веков в часах уже истекал. Держался бастион Великобритании, и тучи его бомбардировщиков превращали ночи немцев в сплошной ужас; громадные арсеналы Нового Света ковали оружие и выпускали боеприпасы в немыслимых ранее количествах; и первые части американских армий уже пересекли океан. На растянувшихся фронтах, окруженный ненавидящим оккупированным населением, атакуемый с земли и с воздуха, с полыхающими в тылу пожарами, германский солдат продолжал сражаться. Там, где не хватало подготовки, опыта или воинской гордости, их место занимал фанатизм. Но ничто уже не могло остановить неумолимый ход истории. На этот раз не было отступления по приказу на землю фатерланда; не было торжественной встречи героев у Бранденбургских ворот. На всех направлениях союзники теснили германские силы, и некогда непобедимый вермахт, с его разбитыми армиями, с его потопленными кораблями, с его сбитыми – или прикованными к земле из-за отсутствия горючего – самолетами, в конце концов капитулировал. Третий рейх распался в хаосе крови, предательства и ненависти.
   Содрогнувшийся от ужаса мир не желал проводить различий между деяниями собственно армии, гестапо и войск СС. Смрад крематориев Берген-Бельзена и Аушвица затмил личное мужество и высокие военные качества немецкого солдата. И ныне народы Европы, которые страдали слишком много и слишком часто, не приходят в восторг при виде того, как германские юноши со стальным взором обучаются военному делу под руководством американских инструкторов, – Красная Шапочка учит Волка кусаться!

РУССКИЕ

   Древняя история России, как и начало становления всех других стран, изобиловала кровопролитными междоусобицами. Известно крайне мало о ранних этапах существования славянской нации – но начало ее государственности обычно связывается с именем вождя викингов Рюрика, который в 862 году принял предложенное ему покровительство над славянскими племенами, обитавшими вокруг Ладожского озера. Это вполне вписывалось в феодальную традицию – встать под руку сильного сюзерена (хотя и иностранца), который мог бы отразить посягательства других завоевателей на эти земли и привнести некое подобие порядка в жизнь разъединенных племен.
   Русские земли, не имеющие природных преград, были мечтой для завоевателей, вторгавшихся на них со всех сторон, – от варварских племен печенегов и мадьяр и до более цивилизованных (но не менее жестоких) тевтонов Запада. Образование и расцвет крупных торговых городов-государств – Киева, Новгорода, Смоленска, Ростова и других – привели к увеличению числа контактов с цивилизацией (такой, какой она была в то время) Западной Европы. Распространялось и влияние Византии – через торговлю и миссионеров греческой церкви. Это воздействие византийской цивилизации на русскую культуру имело далекоидущие последствия – и многие характерные ее черты, приписываемые восточному влиянию завоевателей-монголов, имели на самом деле византийское происхождение. Пышный придворный ритуал, изолированное положение женщин, интриги и тайны, всевластие императора и его приближенных отнюдь не были присущи монголам. Эти кочевники были, по крайней мере вначале, достаточно свободным и бесхитростным народом, а их женщины присутствовали с открытыми лицами на самых высоких советах этих степных племен. Тому, что кажется нам во многом странным и непонятным в России, мы обязаны грекам Восточной Римской империи, а не тем простым скотоводам, которые шли в ордах Субудая и Батыя.
   В больших торговых городах, однако, царил дух свободы и независимости, появившийся здесь, возможно, частично от норвежского влияния, а также и от контактов с другими торговыми центрами Запада (Нарва была членом Ганзейской лиги, имевшей свои представительства в Пскове и Новгороде). Увы, этот дух свободы был в значительной степени уничтожен в период долгой ночи монгольского ига и в период постепенного распространения владычества Московского княжества. Князья, стоявшие во главе отдельных областей, из которых и образовалась Древняя Русь, не брезговали использовать монголов Золотой Орды в своих собственных целях, в особенности же этим отличались московские князья – они завоевывали доверие татар, действуя в качестве сборщиков дани для них, а потом часто втягивали их в свои феодальные междоусобицы. Так, под покровительством ханов росло и крепло Московское княжество; когда же пришло время сбросить иго татар, Москва оказалась способной занять лидирующее положение.
   Воин XVII века
   Избавиться от гнета монголов оказалось непросто, но начало этому процессу было положено князем Дмитрием Ивановичем, одержавшим значительную победу над татарами на Куликовом поле в верховьях Дона (1380), за что и получил прозвище Донской. Под предводительством нового хана, Тохтамыша, татары вскоре добились реванша, спустя два года разорив и спалив Москву и опустошив все ее окрестности. Но Тохтамыш, в свою очередь, потерпел поражение от своего былого союзника Тимурленга (Тимура Хромого, или Тамерлана, как называли его на Западе). Тимур тоже вдоволь пограбил русские земли, но Золотая Орда уже никогда больше не обрела свои былые мощь и единство. И все же лишь через девяносто лет московский князь Иван III разгромил резиденцию хана – Сарай. Этот процесс завершил первый русский царь Иван Грозный, при котором оплоты татар на Волге – Казань и Астрахань – были завоеваны и присоединены к России.
   Армии тех древних времен были по своему характеру феодальными. Мелкопоместные землевладельцы по зову сюзерена являлись на сбор верхом и приводили с собой столько вооруженных верховых, сколько могли себе позволить, либо столько, сколько требовали их сюзерены. Имелись в армии также и отряды нерегулярной кавалерии: казаки, татары дружественных племен, башкиры и др. Входили в состав армий и толпы пеших воинов, главным образом плохо вооруженных крестьян. Армия обычно совершала переход, разделившись на пять частей: авангард, основные силы, правое и левое крыло, и арьергард. Каждым таким подразделением командовали двое воевод. Нерегулярные части действовали под предводительством своих собственных командиров, а казаки признавали только своих собственных атаманов.
   Русский боярин XVI века
   Вооружение и обмундирование армии было типично восточным – длинные кафтаны, высокие седла с короткими стременами, луки и колчаны, копья, кольчуги или пластинчатые доспехи. Артиллерии имелось очень мало, и находилась она под командованием иностранцев. В целом же армия, при всей ее живописности, была устарелой и неэффективной по западноевропейским стандартам.
   В годы своего правления (1533–1584) Иван Грозный основал Национальную гвардию, называвшуюся стрельцами, вооруженную мушкетами и разновидностью алебард – бердышами. Эти люди не были наемниками, но солдатами, отдававшими службе не все свое время. Жалованье стрельцы получали не только наличными, но и в виде привилегий – например, беспошлинной торговли. Они делили свое время между боевой подготовкой, гарнизонной службой, полицейскими обязанностями и своими собственными занятиями (жили они не в казармах, а в собственных домах). Их занятие в качестве хранителей царского покоя было наследственным. Как и во всех подобных случаях, вооруженные силы такого рода имели тенденцию к ухудшению, поскольку все меньшее время уделялось боевой подготовке, а все большее – собственным занятиям. Кроме того, любая попытка каких-либо изменений воспринималась стрельцами как покушение на их права и привилегии и соответственно отвергалась.
   Именно в правление Ивана Грозного казак по имени Ермак вместе с 850 такими же искателями приключений завоевал для царя Сибирь, совершив одно из самых выдающихся деяний в истории.
   Ближе к концу XVI столетия в русской армии было уже заметное число иностранных офицеров, а на военной службе время от времени появлялись целые подразделения наемных солдат. Вскоре после избрания царем первого из Романовых (1613) стало поощряться переселение в Россию иностранных оружейников – пушечников и артиллеристов. В Туле голландец основал литье пушек, а в других городах начали возникать германские предприятия.

Эпоха Петра Великого

   Войны, как гражданские, так и межгосударственные, а также династические междоусобицы, которые предшествовали воцарению Петра Великого (1682–1725), мало способствовали развитию военного искусства в России.
   Стрельцы, XVII век
   Стрелецкие полки с их бердышами и мушкетами по-прежнему оставались основой армии – но уже давали знать себе силы, которым вскоре суждено было пробудить Россию от восточной летаргии и необратимо развернуть лицом на Запад.
   Причудливый характер Петра во многом обязан борьбе между его матерью и ее приверженцами, с одной стороны, и его энергичной и деятельной сводной сестрой Софьей – с другой. В период ее регентства юный Петр много времени был предоставлен сам себе и вырос под влиянием иностранных офицеров и советников. С раннего возраста он проявлял живой интерес к военному делу и развлекался тем, что собрал вокруг себя компанию молодых людей из имения своей матери и из крестьян фамильных имений Преображенское и Семеновское. Эти молодые люди с помощью Патрика Гордона, шотландского «солдата удачи», были обучены строю и вооружены на иностранный манер. С ними Петр организовывал и проводил «потешные сражения», настолько приближенные к настоящим, что, по рассказам иностранцев, и сам Петр, и Гордон даже получали в их ходе ранения. Эти «потешные полки» впоследствии были преобразованы в регулярные подразделения – первые «современные» полки русской армии, – а Преображенский полк оставался, вплоть до революции 1917 года, одной из самых престижных воинских частей.
   Стрельцы не однажды выступали против «заморских дьяволов» и их влияния, так что столкновение между ними – сторонниками реакционной партии – и приближенными молодого царя становилось неизбежным. Ненасытное любопытство Петра к многочисленным ремеслам привело его наконец в Западную Европу, где, кроме всего прочего, он работал в Англии на кораблестроительной верфи. Это заграничное путешествие было использовано приверженцами прошлых порядков – они распустили слухи о том, что иностранцы убили царя. (По другому варианту слухов, его похитили в Швеции и держат там на цепи, прикованным к столбу.) Стрелецкая часть, отправленная на гарнизонную службу в недавно завоеванный город Азов, взбунтовалась, не желая уходить так далеко и надолго отрываться от своих семей и торговых дел. Петр, поспешно вернувшийся в Россию, решил использовать этот случай как повод, чтобы окончательно избавиться от буйных приверженцев старины. Тысячи стрельцов были арестованы, подвергнуты пыткам и обезглавлены. Петр не погнушался сам выступить в качестве палача. Прежний порядок был окончательно разрушен, и со временем Россия, по крайней мере внешне, стала европейской страной.
   Новая армия, созданная Петром, была образована подобно старой, из дворянства и крестьян. (Термин «дворянство», подразумевающий владение его обладателем дворцами и значительным состоянием, часто вводит в заблуждение. Подобно прусским юнкерам, многие дворяне не имели ничего, кроме своих титулов и небольших поместий. Возможно, правильнее было бы называть их «джентри» – мелкопоместными дворянами, но многие, по западноевропейским меркам, не могли претендовать даже на это.) При Петре дворянское звание подразумевало службу, и дворяне были обязаны служить всю свою жизнь. Вместо того чтобы приводить с собой собственных крепостных на период военной кампании, продолжавшейся обычно не очень долго, каждый владелец большого поместья должен был поставлять определенное количество рекрутов, служивших в армии также пожизненно. Неспособные больше нести службу вследствие преклонного возраста или ранения солдаты возвращались в свою родную деревню, где им уже обычно не удавалось вернуться к прежнему существованию.
   Пехотный офицер эпохи Петра Великого
   Дворяне служили и рядовыми в армии, и теоретически рекрут-крестьянин мог дослужиться до чина офицера и автоматически стать дворянином. Некоторые дворяне так всю жизнь и служили рядовыми, но, как представители своего класса, они, разумеется, имели гораздо большие шансы на производство в офицеры. Намного больший процент дворян насчитывали гвардейские полки, бывшие, по существу, школой подготовки офицеров для остальной армии. Из-за тенденции аристократии служить именно в гвардейских полках последние обрели изрядное влияние с сильным политическим уклоном. Именно гвардия поддержала вторую жену Петра Екатерину после смерти царя. В 1741 году гвардия сместила регентшу Анну Брауншвейгскую и возвела на трон дочь Петра I Елизавету. После ее смерти гвардейцы, в своем мастерстве делания королей сравнявшиеся с преторианцами Древнего Рима, сместили германофила Петра III и возвели на трон его супругу Екатерину II.
   Первое сражение новой армии против европейской державы завершилось поражением русских. Карл XII и его дисциплинированные шведы наголову разбили армию Петра I под Нарвой (1700), но в то время, как многие солдаты этих спешно сформированных полков стали обвинять своих иностранцев-генералов в предательстве (сам Петр не участвовал в сражении) и предались панике, Преображенский и Семеновский полки стойко отбили все атаки шведов, предводительствуемых самим королем. Битва завершилась уже затемно, начались переговоры, в результате которых армия отступила «с честью».
   Петр воспринял поражение философски и сосредоточился на совершенствовании своих вооруженных сил. Были сформированы десять новых полков, а из снятых церковных колоколов после их переплавки отлиты триста орудий. Кампании в Прибалтике и устье Невы закалили войска и вселили в них уверенность в своих силах, а попутно и позволили захватить важные в военном отношении территории, в том числе и то место, где в будущем суждено было возникнуть базе военно-морского флота – Кронштадту. В конце концов Карл XII нанес удар непосредственно по территории Центральной России, но этому его вторжению был положен конец в битве под Полтавой. После этого сражения царь устроил прием для плененных шведских генералов и пил за них, «своих учителей в искусстве войны». Полтава стала больше чем просто выигранным сражением – она одним ударом выдвинула Россию в один ряд с европейскими державами.
   На всем протяжении XVIII века русская армия росла количественно и качественно. Среди ее высших военачальников всегда имелись иностранцы, а в иные периоды значительно усиливалось влияние Пруссии. Особенно чувствовалось это в правление Павла I (1796–1801). Павел, как и Петр III, был большим почитателем Фридриха Великого – и он «опруссил» русскую армию в самом худшем смысле этого слова: ввел в ней совершенно неподходящую прусскую форму, вычурные и лишенные всякого смысла элементы строя, включая «гусиный шаг», мелочное пристрастие к деталям униформы и снаряжения, требование к спартанскому существованию, которое резко контрастировало со склонностью офицеров к роскошной жизни. Малейшие нарушения установленной формы одежды и правил ее ношения карались телесными наказаниями или ссылкой, и полк, который на плац-параде не двигался «как один человек», мог по приказу самодержца прямо с парада отправиться в ссылку. Вполне понятно, что Павел также пал жертвой офицерского заговора.
   Правление Елизаветы ознаменовалось несколькими кровопролитными сражениями в войне против войск Фридриха Великого. Среди них самой известной стала битва при Кунерсдорфе (1759), где русские одержали победу. Эта победа над величайшим полководцем своего времени сама по себе была важным событием, но и в других, менее успешных сражениях мир увидел, что русская пехота чрезвычайно отважна и способна нести неслыханные потери, сохраняя строй.
   Русская армия получила боевой опыт и в войнах с турками, а завоевания на Украине и на Кавказе, как и раздел Польши, значительно увеличили территорию Российской империи. Никаких значительных изменений в военной системе в этот период не отмечено, хотя в 1762 году Петр III, во время своего продлившегося несколько месяцев правления, отменил закон Петра Великого, повелевавший дворянам посвящать свою жизнь государственной службе. Они по-прежнему были обязаны посылать своих сыновей на службу в армию, но теперь только офицерами, причем сначала в одно из многочисленных кадетских училищ, которые стали появляться в это время.

Наполеоновские войны

   В это столетие взошла звезда величайшего русского полководца Александра Васильевича Суворова. Родившийся на территории Финляндии, он юношей поступил на службу в царскую армию и сражался против шведов, пруссаков и поляков. Генерал-майором он участвовал в турецкой кампании 1773–1774 годов, в которой прославился, а затем и в войне с Турцией 1787–1791 годов. За свои победы в Польше в последующие несколько лет он получил звание фельдмаршала. Когда в 1796 году умерла тогдашняя правительница Екатерина II, Суворов лишился друга и покровителя. Новый царь Павел I отправил героя в отставку, лишив его милостей за высказывание: «Русские прусских всегда бивали, что ж тут перенять? Пудра не порох, букля не пушка, коса не тесак, и я не немец, а природный русак».
   По просьбе англичан и австрийцев он был возвращен из ссылки, чтобы возглавить союзные войска, отправленные против французской республиканской армии в Италии. По контрасту с негибкими, лишенными вдохновения маневрами союзнических полководцев Суворов со своей нестандартной стратегией и тактикой неожиданных ударов стал единственным военачальником, который мог бы нанести поражение столь же нестандартно мыслящим революционным генералам. И такое поражение ему удалось нанести. При Кассино, Требии и Нови он разбил французские силы в Италии. Но, как это часто случается во всех совместных предприятиях, между союзниками начались разногласия. Австрийцы не шли ни на какое сотрудничество, и их Верховное командование в Вене попыталось ограничить русского полководца в его действиях.