— Нет еще. — Башир пожал плечами. — Но с севера доходят слухи о каких-то Айз Седай с армией — не то в Муранди, не то в Алтаре. Возможно, это юный Мэт и его Отряд Красной Руки, а с ними Дочь-Наследница и те сестры, которые сбежали из Башни, когда свергли Суан Санчей.
   Ранд помассировал запястья в тех местах, где их стягивала веревка. Он затеял эту глупость, изображая пленного, только потому, что надеялся обнаружить здесь Илэйн. Илэйн и Авиенду. Тогда он мог бы прийти и уйти, а они даже не догадались о его появлении в Кэймлине. Может быть, он даже нашел бы способ незаметно взглянуть на них. Может быть .. Дурак, да и только.
   — Ты намерен заставить и этих сестер дать тебе клятву? — Голос Дейры был так же холоден, как и лицо. Она не любила Ранда. Как она понимала, ее мужа вынуждали к действиям, в результате которых голова Башира с большой долей вероятности могла оказаться на пике над воротами Тар Валона, и именно Ранд толкал его на этот путь. — Белая Башня вряд ли оставит без внимания то, что вы принудили к этому Айз Седай.
   Ранд отвесил ей небольшой поклон, и чтобы ей сгореть, если она сочла его за насмешку.
   Дейра ни Галине т'Башир никогда в разговоре с Рандом не употребляла никаких его званий, даже не называла по имени. Точно таким же тоном она могла бы разговаривать с лакеем, к тому же не очень умным и не заслуживающим особого доверия.
   — Это был их выбор — присягнуть мне, вот почему я принял их клятву.
   Сомневаюсь, что многие из них так уж страстно желают вернуться в Тар Валон.
   Окажись их выбор иным, никто не препятствовал бы им уйти на все четыре стороны. Конечно, при условии, что они не выступят против меня.
   — Белая Башня сама выступила против тебя, — сказал Бэил, положив кулаки на колени и наклонившись вперед. Его голубые глаза смотрели с таким выражением, что по сравнению с ними голос Дейры казался теплым. — Враг, который пришел раз, будет приходить снова и снова. Если его не остановить.
   Мои копья последуют за Кар'а карном, куда бы он их ни повел.
   Мелэйн, конечно, кивнула, соглашаясь. Она, похоже, очень хотела, чтобы все до последней Айз Седай оказались отрезаны от Источника, под стражей и на коленях, а еще лучше — связанными по рукам и ногам. Но Доринда тоже кивнула, и Сулин, а Башир задумчиво пригладил костяшками пальцев усы. Ранд не знал, смеяться или плакать.
   — Не кажется ли вам, что у меня хватает забот и без войны с Белой Башней? Элайда попыталась схватить меня за горло и получила по рукам. Земля взрывается огнем и разорванной человеческой плотью. Вороны пируют.
   Сколько людей погибло? — Если у нее хватит ума на этом остановиться, я сделаю то же самое.
   И если Айз Седай не станут требовать, чтобы он доверял им. Сундук. Ранд покачал головой, наполовину осознавая, что Льюс Тэрин неожиданно жалобно забормотал что-то о тьме и жажде. Он мог не принимать близко к сердцу эти воспоминания, он даже должен поступать именно так; но ни в коем случае не забывать и не доверять.
   Предоставив Бэилу и Баширу спорить о том, хватит ли у Элайды ума остановиться сейчас. Ранд подошел к столу около стены, на котором были разложены карты. На стене висел гобелен с изображением какого-то сражения; на ткани рельефно выступал Белый Лев Андора. Судя по всему, эта комната служила Бэилу и Баширу чем-то вроде штаба. Порывшись среди карт. Ранд нашел нужную, скатанную в большой рулон; на карте был изображен не только весь Андор от Гор Тумана до реки Эринин, но и часть стран, расположенных южнее, Гэалдан, Алтара и Муранди.
   — Женщины, взятые в плен в стране древоубийц, должны держаться тише воды, ниже травы. Почему же нельзя требовать этого и от других? — сказала Мелэйн, по-видимому, в ответ на что-то, чего Ранд не слышал. В ее голосе явственно звучал гнев.
   — Мы будем делать то, что должны, Дейра т'Башир, — спокойно сказала Доринда; она редко выходила из себя. — Собери все свое мужество, и мы отправимся туда, куда нужно — Когда прыгаешь с обрыва, — ответила Дейра,
   — ничего не остается, как только собрать все свое мужество. И надеяться на то, что угодишь в телегу с сеном, случайно оказавшуюся внизу. — Ее муж усмехнулся, будто это была шутка, однако слова Дейры звучали серьезно.
   Развернув карту и придавив ее углы чернильницами и флаконами с песком, Ранд измерил расстояние пальцами. Мэт двигался не слишком быстро, если, как утверждают слухи, он в Алтаре или Муранди, а ведь он всегда гордился мобильностью своего отряда. Может, Айз Седай со своими слугами и повозками замедляли его продвижение. А может, сестер было больше. Осознав, что руки у него стиснуты в кулаки. Ранд расслабил их. Ему нужна Илэйн. Чтобы посадить ее на трон здесь и в Кайриэне; вот зачем она нужна ему. Только по этой причине. Авиенда… Она ему вообще не нужна, совсем не нужна, и она достаточно ясно дала понять, что и он ей не нужен. Вдали от него она в безопасности. Чем дальше от него, тем безопаснее для них обеих. Свет, если бы он мог хоть одним глазком взглянуть на них! Однако Мэт ему просто необходим, раз Перрин заупрямился. Конечно, Мэт не такой уж дока в сражениях, но даже Башир считался с его мнением. В военных вопросах по крайней мере.
   — Они обходились с ним как с датсанг, — проворчала Сулин, и остальные Девы тоже невнятно заворчали себе под нос, точно эхо.
   — Мы знаем, — мрачно сказала Мелэйн. — У них нет чести.
   — Как он сможет держать себя в руках после всего, что ты описала? недоверчиво спросила Дейра.
   Нижний обрез карты проходил севернее Иллиана — Ранду не удалось обнаружить на столе ни одной карты, которая изображала бы хоть часть этой страны, — но рука Ранда скользнула вниз, за Муранди, и он легко представил себе Холмы Дойрлон, находящиеся уже в Иллиане, неподалеку от границы. И линию фортов на этих холмах. Любой армии, вторгшейся в Иллиан, придется преодолеть их сопротивление. А в двухстах пятидесяти милях на восток, за Равниной Маредо, — армия, подобной которой не было с тех пор, как все народы собрались под Тар Валоном во время Айильской Войны; а может, даже со времен Артура Ястребиное Крыло. Тайренцы, кайриэнцы, айильцы — все сплелось в туго затянутый узел именно здесь, в Иллиане, в один могучий кулак, который должен нанести решительный удар. Если Перрин не поведет армию, тогда это должен будет сделать Мэт. Одно плохо — не хватает времени. Всегда не хватает времени.
   — Сгори мои глаза… — пробормотал Даврам. — Ты никогда ни словом не упоминала об этом, Мелэйн. Леди Каралайн и лорд Торам разбили лагерь прямо под городом, и Благородный Лорд Дарлин тоже с ними? Они не могли оказаться одновременно в одном и том же месте случайно, нет, никак не могли. Ничего себе соседство! Гадюшник прямо у порога!
   — Позвольте алгол'д'сисвай станцевать, — ответил Бэил. — Мертвые гадюки никого не ужалят.
   Саммаэль всегда был сильнее всего в защите — воспоминание Льюса Тэрина, еще со времен Войны Тени. Если в одной голове находятся вместе два человека, то вполне можно ожидать, что их воспоминания начнут просачиваться от одного к другому. Иногда Льюс Тэрин совершенно не к месту вспоминал овец, пасущихся на лугу, или рубку дров, или вкус жареного цыпленка. Сейчас в его бормотании, еле слышно доносившемся до Ранда, ощущалось неистовое стремление убивать, разрушать. Всякий раз, вспоминая Отрекшихся, Льюс Тэрин приходил в ярость.
   — Дейра т'Башир права, — сказал Бэил. — Мы не должны сворачивать со своего пути, пока не будут уничтожены либо наши враги, либо мы.
   — Я не совсем это имела в виду, — сухо ответила Дейра. — Но ты прав.
   Теперь у нас нет выбора. Пока не погибнут наши враги — или мы.
   Смерть, разрушение, безумие — все это вертелось и кружилось в голове Ранда, пока он изучал карту. Как только армия нанесет удар, Саммаэль тут же объявится на этих фортах. Саммаэль, со всей своей мощью Отрекшегося и знаниями Эпохи Легенд. Лорд Бренд, как он сам называл себя, один из членов Совета Девяти. Лорд Бренд, как называли его те, кто отказывался верить, что Отрекшиеся вырвались на свободу. Но Ранд знал, что это он. Опираясь на воспоминания Льюса Тэрина, он знал, как выглядит Саммаэль, будто видел его перед собой воочию.
   — Что намерена предпринять Дайлин Таравин в отношении Ниан Араун и Элении Саранд? — спросила Доринда. — Признаюсь, я совершенно не понимаю такого обращения с людьми.
   — Что бы она ни делала, это вряд ли имеет значение, — ответил Даврам. Меня беспокоит то, что она спелась с этими Айз Седай.
   — Дайлин Таравин глупа как пробка, — пробормотала Мелэйн. — Она верит слухам о том, что Престолу Амерлин удалось поставить Кар'а'карна на колени.
   Она даже волосы не расчешет без разрешения Айз Седай.
   — Ты заблуждаешься насчет нее, — убежденно сказала Дейра. — Дайлин достаточно сильна, чтобы править Андором; она доказала это в Арингилле.
   Конечно, она прислушивается к мнению Айз Седай — только глупцы этого не делают, — но прислушиваться еще не означает повиноваться.
   Нужно снова обыскать повозки, доставленные от Колодцев Дюмай. Ангриал в виде фигурки маленького толстяка должен быть где-то в них. Никто из сбежавших Айз Седай не мог даже догадываться о том, что это такое. Разве только какая-нибудь из них сунула его в суму как сувенир на память о Возрожденном Драконе. Нет. Он должен быть где-то в повозках. С ангриалом Ранд будет так же силен, как любой Отрекшийся. Без него… Смерть, разрушение и безумие.
   Неожиданно что-то привлекло его внимание. То ли увиденное, то ли услышанное, но тут же исчезнувшее.
   — Что это было? — спросил Ранд, резко отвернувшись от инкрустированного драгоценной костью стола.
   Удивленные лица повернулись к нему. Джонан, который стоял, прислонившись к дверному косяку, напряженно выпрямился. Девы, отдыхающие, сидя на корточках, неожиданно беспокойно задвигались. До этого они лениво переговаривались, теперь все как одна настороженно смотрели в сторону Ранда.
   Поглаживая пальцами ожерелье из резной кости, Мелэйн взглянула на Бэила и Даврама и решительно сказала, прежде чем кто-либо успел открыть рот:
   — Девять Айз Седай остановились в гостинице под названием «Серебряный лебедь», в тех кварталах, которые Даврам Башир называет Новым Городом. Мелэйн непроизвольно выделила слова «гостиница», «кварталы» и «город». До того как оказалась по эту сторону Драконовой Стены, Мелэйн знала эти слова только из книг. — Даврам и Бэил считают, что мы должны оставить их в покое, пока они не предпринимают никаких действий против тебя. Думаю, ты почувствовал, что эти Айз Седай разыскивают тебя. Ранд ал'Тор.
   — Это моя вина, — вздохнул Башир, — если тут вообще есть чья-то вина.
   Мелэйн не согласна с той позицией, которую мы занимаем, но лично я ума не приложу, что тут можно сделать. Да и она, по-моему, тоже. Восемь Айз Седай остановились в «Серебряном лебеде» почти месяц назад, сразу же после того, как ты исчез. Время от времени то появлялись, то исчезали другие, но никогда их не собиралось больше десяти сразу. Они держались вместе, не причиняли хлопот и не задавали вопросов, насколько удалось выяснить Бэилу и мне.
   Появлялись в городе и Красные сестры — дважды. У всех, кто остановился в «Серебряном лебеде», есть Стражи, но не у посетительниц. Две или три из тех, что приходили, расспрашивали о мужчинах, направляющихся в Черную Башню, а спустя день-другой скрылись. Вряд ли им удалось много разузнать, так мне кажется. Черная Башня умеет хранить свои секреты. Никто из Айз Седай не доставлял нам хлопот, и я не был склонен беспокоить их без крайней необходимости.
   — Я тоже не собираюсь этого делать, — задумчиво произнес Ранд.
   Сидя в кресле напротив Башира, он с такой силой стиснул резные подлокотники, что у него заныли суставы. Айз Седай здесь, Айз Седай в Кайриэне. Случайность? Льюс Тэрин, точно дальний гром, сердито забормотал о смерти и предательстве. Ранду следовало предостеречь Таима. Не об этих Айз Седай из «Серебряного лебедя». Таим о них несомненно уже знает. Интересно, почему он не предупредил об этом? А о том, чтобы Аша'маны держались подальше от них. Не надо больше никаких столкновений. Пусть то, что произошло у Колодцев Дюмай, подведет черту под всеми противоречиями, но для этого не следует начинать все сначала. Слишком многое расползалось у Ранда под руками. И чем больше сил он прикладывал, стараясь собрать все воедино, тем быстрее, казалось, все рассыпалось. Позже или раньше все выскальзывало из рук и разбивалось вдребезги. От этой мысли у Ранда пересохло в горле. Том Меррилин когда-то учил его жонглировать, но Ранд не слишком преуспел. А сейчас ему приходилось заниматься именно этим, и притом как можно лучше.
   Неплохо бы промочить горло.
   Ранд не осознал, что произнес эти слова вслух, однако Джалани внезапно поднялась и неторопливо зашагала через всю комнату туда, где на маленьком столике стоял высокий серебряный кувшин. Наполнив кубок с серебряной чеканкой, она с улыбкой подала его Ранду. Он ожидал услышать обычную грубость, но, взглянув в ее лицо, понял, что ошибается. Сказав лишь:
   «Кар'а'карн», Джалани вернулась на свое место среди остальных Дев, держась с таким достоинством, будто подражала Доринде или по крайней мере Дейре.
   Сомара что-то быстро сказала на языке жестов, и внезапно все Девы покраснели и прикусили губы, едва сдерживая смех. Все, кроме Джалани, у которой лишь жарко вспыхнули щеки.
   Винный пунш имел привкус сливы. Ранду вспомнились крупные сладкие сливы, они росли в садах за рекой. Он был молод и карабкался по деревьям, чтобы нарвать их… Откинув голову назад, он осушил бокал. В Двуречье росли, конечно, сливовые деревья, но не целые сады и, уж конечно, не за рекой.
   Держи свои проклятые воспоминания, при себе, мысленно проворчал он, обращаясь к Льюсу Тэрину. Человек в его голове засмеялся над чем-то, известным только ему одному.
   Нахмурясь, Башир посмотрел на Дев, перевел взгляд на Бэила, потом на его жен и покачал головой. Он хорошо ладил с Бэилом, но айильцы в целом ставили его в тупик.
   — Поскольку никто не предлагает мне выпить… — сказал он, встал и подошел к столу, чтобы налить себе пунша. Сделал большой глоток, намочив густые усы. — Вот теперь он охладился… Методы, с помощью которых Таим вербует новобранцев, похоже, привлекли к нам всех, кто хотел бы присоединиться к Возрожденному Дракону. Его усилиями у меня собралась отличная армия. Это мужчины, начисто лишенные способностей, которыми наделены твои Аша'маны. Все они, широко распахнув глаза, болтают о невесть каких проходах, но ни один и рядом не стоял с Черной Башней. Как раз то, что нужно. Такие примерно соображения высказывал молодой Мэт, и я с ним согласен.
   Ранд поставил пустой бокал и перевел разговор на другую тему:
   — Расскажите мне о Дайлин. — Дайлин из Дома Таравин была следующей в ряду претенденток на трон, случись что-то с Илэйн. — Если она воображает, что сможет захватить Львиный Трон, у меня и для нее найдется ферма.
   — Захватить трон? — недоверчиво переспросила Дейра, а ее муж негромко засмеялся — Я не всегда понимаю поступки мокроземцев, — сказал Бэил, — но не думаю, чтобы она предприняла такую попытку.
   — До этого далековато, конечно. — Даврам Башир принес кувшин, чтобы налить Ранду еще пунша. — Некоторые лорды и леди, не из самых значительных, заискивая перед ней, провозгласили ее правительницей Арингилла. Она растет прямо на глазах, леди Дайлин. В течение четырех дней она повесила двух заводил — за измену Дочери-Наследнице Илэйн, а еще двадцать человек приказала высечь. — Башир одобрительно засмеялся. Его жена презрительно фыркнула. Может, представила себе длинный ряд виселиц, выстроившихся на всем протяжении от Арингилла до Кэймлина.
   — Тогда что это за разговоры насчет того, что она достаточно сильна, чтобы править в Андоре? — настойчиво спросил Ранд. — И каким образом Эления и Ниан оказались в тюрьме?
   — Они тоже пытались заявить претензии на трон, — сказала Дейра, ее темные глаза гневно вспыхнули.
   Башир кивнул. Он был намного уравновешеннее жены.
   — Всего три дня назад. Как только пришло известие о коронации Колавир и слух о том, что ты в Тар Валоне, начал приобретать большую реальность. С возобновлением торговли между Кайриэном и Кэймлином носится столько голубей, что иногда они затмевают солнце. — Поставив на место кувшин, Башир вернулся в свое кресло. — Ниан заявила, что претендует на Львиный Трон утром, Эления — в полдень, а на закате Дайлин, Пеливар и Луан арестовали обеих. И уже на следующее утро Дайлин была объявлена регентом. От имени Илэйн и до ее возвращения. Большинство Домов Андора выступили в поддержку Дайлин. Полагаю, некоторые вовсе не против, чтобы она сама заняла трон, но Арингилл даже самых влиятельных заставляет придержать языки. — Прикрыв один глаз, Башир ткнул пальцем в Ранда:
   — О тебе, например, они вообще не упоминают. Хороша погода или плоха
   — вот, как считают эти мудрецы, самая подходящая тема для разговора.
   На лице Дейры появилась холодная улыбка. — Эти… подхалимы… которым ты предоставил свободу, сбежали из города. По слухам, некоторых из них вообще уже нет в Андоре. Ты должен знать, что все они были либо за Элению, либо за Ниан.
   Ранд осторожно поставил полный бокал на пол рядом с креслом. Он всего лишь позволил Лиру, Аримилле и другим остаться здесь и попытаться склонить Дайлин и тех, кто ее поддерживал, к сотрудничеству с ним. Они никогда не покинули бы Андор, как поступил лорд Лир и его сторонники. Но план Ранда мог бы еще сработать — было бы время и вернулась бы Илэйн. Однако все шло не так, как задумано; вертелось, кружилось, все быстрее и быстрее, выскальзывая из рук. Хорошо, что оставалось еще хоть что-то, над чем он пока властен — Федвин — Аша'ман, — сказал Ранд, кивком головы указывая на него. — В случае необходимости он сможет доставлять в Кайриэн сообщения для меня.
   Ранд пристально посмотрел на Мелэйн, которая ответила ему одним из своих самых нежных взглядов. Дейра воззрилась на Федвина с таким выражением, с каким могла бы глядеть на мертвую крысу, которую сверхдобросовестный пес принес к ее ногам. Даврам и Бэил просто смотрели; Федвин подтянулся под их взглядами.
   — Никто не должен знать, кто он такой, — продолжал Ранд. — Никто. Вот почему он не в черном. Этой ночью я оставлю еще двоих у лорда Семарад» рида и Благородного Лорда Вейрамона. Они понадобятся, когда дело дойдет до столкновения с Саммаэлем на Холмах Дойрлон. Мне нужно время, чтобы разобраться, как обстоят дела в Кайриэне. — А может, и в Андоре тоже, мысленно добавил Ранд.
   — Намерен ли ты наконец бросить копья в дело? — спросил Бэил. — Ты отдашь приказания этой ночью?
   Ранд кивнул, и Башир громко засмеялся:
   — Вот теперь у нас есть славный повод выпить глоток хорошего вина.
   Если, конечно, оно достаточно охладилось, чтобы кровь мужчины не стала от него густой, как овсяная каша. — Смех перешел в гримасу. — Чтоб мне сгореть, но хотел бы я оказаться там, когда все начнется! Впрочем, Кэймлин нужен Возрожденному Дракону, и сохранить город для него — не такой уж пустяк.
   — Ты всегда хочешь быть там, где обнажают мечи, муж мой, — почти нежно проговорила Дейра.
   — Пятая часть, — сказал Бэил. — Ты отдашь нам пятую часть в Иллиане, когда с Саммаэлем будет покончено?
   Обычай позволял айильцам взять пятую часть добычи, захваченной ими с помощью оружия. Здесь, в Кэймлине, Ранд отказал им в этом; он не собирался отдавать Илэйн город, разграбленный хотя бы частично.
   — Пятая часть — ваша, — сказал Ранд, но думал он в этот момент не о Саммаэле и не об Иллиане.
   Побыстрее привези сюда Илэйн, Мэт. Это мысль молнией промелькнула в его мозгу, заглушая кудахтанье Льюса Тэрина. Привези ее побыстрее, до того как Андор и Кэймлин взорвутся и обрушатся на мою голову.


Глава 8. ПОДСТАВНАЯ ФИГУРА


   — Завтрашний день мы должны провести здесь. — Эгвейн осторожно поерзала, устраиваясь в своем кресле; иногда оно неожиданно складывалось под ее тяжестью. — Лорд Брин говорит, что армия недалеко уйдет, если ее как следует не кормить, а припасы на исходе. В нашем лагере не хватает всего.
   На деревянном столике перед Эгвейн горели две короткие сальные свечи.
   Столик тоже был складной, такой легче перевозить, но более устойчивый, чем кресло. В палатке, которая служила рабочим кабинетом, кроме свечей с опорного столба свешивался еще масляный фонарь. Тусклый желтый свет дрожал, заставляя бледные тени плясать на залатанных парусиновых стенах. Вся обстановка была весьма далека от великолепия рабочего кабинета Амерлин в Белой Башне, но это не огорчало. По правде говоря, ей и самой не хватало того величия, которое обычно присуще Амерлин. Эгвейн прекрасно понимала, что накидка с семью полосами у нее на плечах в глазах любого постороннего человека была единственным доказательством того, что она Амерлин. Разве что кто-то сочтет это крайне глупой шуткой. На всем протяжении истории Белой Башни в ней не раз происходили очень странные вещи — Суан рассказывала девушке тайные подробности некоторых из них, — но несомненно никогда прежде не случалось ничего столь странного, как то, что случилось с ней.
   — Лучше бы остаться здесь на четыре-пять дней, — задумчиво сказала Шириам, изучая пачку бумаг у себя на коленях. Слегка полноватая, с высокими скулами и раскосыми зелеными глазами, в темно-зеленом платье для верховой езды, она ухитрялась выглядеть элегантно и внушительно, даже сидя на шаткой табуретке. Вот будь на ней вместо узкой голубой накидки Хранительницы Летописей палантин Престола Амерлин, никто не усомнился бы в том, что она носит его по праву. Временами она, казалось, и в самом деле воображала, что накидка с семью полосами покоится на ее плечах. — Или даже больше. Нам не повредит пополнить запасы.
   Суан, сидя на другой шаткой табуретке, покачала головой, но Эгвейн в данном случае не нуждалась в советах — Один день.
   Может, она и всего-навсего простая восемнадцатилетняя девушка, не обладающая величием истинной Амерлин, но глупой ее никто не назвал бы.
   Слишком многие сестры пользовались любым предлогом, чтобы растянуть привал, — и Восседающие тоже, — но с каждым днем, проведенным на стоянке, станет все труднее заставить их двигаться дальше. Шириам открыла было рот, но Эгвейн перебила ее.
   — Один, дочь моя, — твердо сказала она. Что бы Шириам себе ни воображала, Шириам Байанар была Хранительницей, а Эгвейн ал'Вир — Амерлин.
   Если бы только можно было сделать так, чтобы этот факт по-настоящему дошел до Шириам. И до Совета Башни; с ними дело обстояло еще хуже. Эгвейн захотелось огрызнуться или даже швырнуть что-нибудь подвернувшееся под руку, однако по прошествии полутора месяцев в этом новом качестве жизнь уже научила ее умению сохранять спокойное выражение лица и ровный голос даже в тех случаях, когда раздражение было гораздо сильнее, чем сейчас. — Задержись мы тут подольше, и местные жители начнут умирать от голода. Мне бы этого не хотелось, даже чисто с практической точки зрения. У нас возникнут тысячи проблем, если мы будем слишком обирать их, даже при том, что мы платим за то, что нам требуется.
   — Набеги на овечьи стада, кража птиц и другого продовольствия, пробормотала Суан. Опустив взгляд на свою серую юбку-штаны и будто не замечая никого вокруг, она, казалось, просто размышляла вслух. — Мужчины, стреляющие в наших охранников по ночам, готовые поджечь все, что смогут.
   Плохо дело. Голодные люди легко становятся отчаянными.
   Те же доводы приводил Эгвейн лорд Брин — и почти теми же словами.
   Рыжеволосая Хранительница Летописей бросила на Суан тяжелый взгляд.
   Многим сестрам временами приходилось нелегко с Суан. Ее лицо, вероятно, знали в лагере все — достаточно молодое, чтобы его обладательница выглядела естественно в одеянии Принятой или даже послушницы, если уж на то пошло.
   Таков побочный эффект усмирения, хотя немногим известно об этом. Суан и шагу не могла ступить без того, чтобы сестры не начинали таращиться на нее, в прошлом Амерлин, отрешенную от должности и отрезанную от саидар, потом Исцеленную и восстановившую по крайней мере некоторую часть своей способности направлять, хотя все считали, что это невозможно. Многие тепло отнеслись к ее возвращению в качестве сестры, как из-за нее самой, так и из-за чуда, которое давало каждой надежду избавления от того, чего любая Айз Седай боялась хуже смерти. Однако имелось немало — если не больше — и тех, кто без особого энтузиазма отнесся к ее появлению, лишь снисходя до нее и считая ее виновной в том, что они оказались в своем теперешнем положении.
   Шириам принадлежала к тем, кто полагал, что Суан следует передавать юной новой Амерлин свои знания касательно протокола и тому подобного, чего, как все были убеждены, Эгвейн терпеть не могла, а в остальном помалкивать, пока не спросят. Теперь Суан была почти ничто по сравнению с прежними временами — она больше не Амерлин и стала значительно слабее в Силе. Такое отношение вовсе не было жестокостью по понятиям Айз Седай. Прошлое прошло; наступило настоящее, и следует принимать его таким, какое оно есть. Всякое другое отношение лишь усугубляет страдания. Вообще говоря, Айз Седай не любили перемен, но уж если они происходили, по большей части вели себя так, будто новое положение вещей было всегда.
   — Один день, Мать, как скажешь, — наконец вздохнула Шириам, слегка склонив голову.
   Не столько в знак покорности, в этом Эгвейн не сомневалась, сколько ради того, чтобы скрыть гримасу упрямства на лице. Эгвейн мирилась с этой гримасой, если ее сопровождало хотя бы молчаливое согласие. Приходилось так поступать — до поры до времени.