— У тебя лопнут кровеносные сосуды, если продолжишь упорствовать, почти дружелюбно сказала Беровин. — Мы не пытаемся перепрыгнуть через собственные головы, но навыки со временем оттачиваются, а у меня вдобавок это умение почти достигло уровня Таланта. Я способна удержать и одну из Отрекшихся.
   Не сводя с нее яростного взгляда, Найнив прекратила сопротивление.
   Можно и подождать, тем более что выбора все равно нет.
   Подошла Дерис со своим подносом и оделила всех чашками с темным чаем.
   То есть трех сидящих женщин. Не обращая ни малейшего внимания на Найнив и Илэйн, Дерис присела в реверансе и вернулась к своему столику.
   — Сейчас мы могли бы уже выпить чаю из голубики, Найнив, — сказала Илэйн, бросив на подругу такой взгляд, что та едва не отпрянула. Да, наверно, они и впрямь зашли слишком далеко.
   — Успокойся, девочка. — Госпожа Корли говорила вроде бы спокойно, но без конца промокала лицо носовым платком, выдавая раздражение. — Нам сообщили, что вы весьма нахальны и дерзки, склонны увиваться за мужчинами и лгать. К этому я добавлю еще, что вы не способны следовать простейшим указаниям. Все это придется бросить, если вы рассчитываете на нашу помощь.
   Все. Наши правила не допускают никакой распущенности. Скажите спасибо, что после всего услышанного мы еще разговариваем с вами…
   — Нам нужна ваша помощь, — сказала Найнив. Больше всего на свете ей хотелось, чтобы Илэйн перестала так смотреть на нее. Суровый взгляд Корли и то легче выдержать. — Нам отчаянно, просто до крайности срочно нужно найти один тер'ангриал…
   Реанне Корли продолжала говорить, будто Найнив не издала ни звука:
   — Обычно мы заблаговременно знакомимся с девушками, которые попадают сюда, поэтому нам необходимо удостовериться, что вы те, за кого себя выдаете. Какими входами в библиотеку Башни могут пользоваться послушницы и сколько их? — Дожидаясь ответа, она глотнула чая.
   — Два. — Слово сползло с губ Илэйн, точно яд. — Главный вход в восточном крыле, им послушницы пользуются, если идут в библиотеку по поручению сестры. И маленькая дверь в юго-западном флигеле, ее называют дверью послушниц; через нее послушница входит, если идет по своим делам.
   Сколько еще, Найнив, мы все это будем терпеть?
   Гарения, удерживавшая щит вокруг Илэйн, направила еще один поток Воздуха, и отнюдь не мягко. Илэйн вздрогнула, потом еще раз, и Найнив поморщилась, удивляясь, почему Илэйн не прижала юбки руками к телу.
   — Вежливость — еще одно обязательное условие, — с кривой усмешкой пробормотала Гарения, уставившись в свою чашку.
   — Правильно, — сказала госпожа Корли, будто ничего не произошло. Если не считать того, что она метнула короткий взгляд поверх своей чашки на салдэйку. — Дальше. Сколько мостов в Водном Садике?
   — Три! — выкрикнула Найнив, главным образом потому, что знала ответ. О библиотеке ей мало что было известно, ведь она не была послушницей. — Нам нужно узнать…
   Беровин, удерживавшая ее щит, не могла послать дополнительный поток Воздуха, но госпоже Корли ничто не мешало. Так она и поступила. Изо всех сил стараясь сохранить спокойное лицо, Найнив вцепилась в юбки, чтобы не схватиться за косу. Илэйн имела наглость одарить ее едва заметной холодной улыбкой. Холодной, но удовлетворенной.
   Вопросы обрушивались на девушек один за другим. На скольких этажах располагаются комнаты послушниц? На двенадцати. Когда послушницам позволяется появляться в Совете Башни? Если их послали передать сообщение или собираются изгнать из Башни за какой-то проступок; больше ни при каких обстоятельствах. Их закидывали вопросами, не давая Найнив вставить больше двух слов, и они покорно отвечали — из-за этой мерзкой Корли. Найнив ощущала себя почти послушницей, стоящей перед Советом, — тем тоже не позволяли говорить без разрешения. Все сведения относились к тому немногому, что ей было известно о послушницах, но, по счастью, Илэйн отвечала, едва услышав вопрос. Найнив могла бы проявить большую осведомленность, спроси ее о Принятых, по крайней мере чуть-чуть большую, но допрашивающих интересовало лишь то, что должны знать послушницы. Найнив радовалась, конечно, что Илэйн выручает их обеих, но по побледневшим щекам и вздернутому подбородку последней нетрудно было догадаться, что надолго ее не хватит.
   — Полагаю, Найнив и в самом деле была там, — заявила наконец Реанне, переглянувшись с двумя другими. — Если бы Илэйн просто научила ее, думаю, мы услышали бы от Найнив более вразумительные ответы. Некоторые вечно живут точно в тумане.
   Гарения фыркнула и не очень уверенно кивнула. Беровин закивала гораздо энергичнее, что не доставило Найнив удовольствия.
   — Пожалуйста. — Она могла быть вежливой, если нужно, что бы кто ни говорил. — Нам на самом деле очень нужно найти тер'ангриал, который Морской Народ называет Чашей Ветров. Он в какой-то пыльной старой кладовке в Рахаде, и я думаю, что ваша община, ваш Круг должен знать, где именно. Пожалуйста, помогите нам.
   Три разом окаменевших лица повернулись к Найнив.
   — Здесь нет никакой общины, — холодно произнесла госпожа Корли, — лишь несколько друзей, которым не нашлось места в Белой Башне, — опять этот полный благоговейного трепета тон, — и у которых хватает глупости иногда протягивать руку помощи тем, кто в ней нуждается. Мы не имеем дела с тер'ангриалами, ангриалами или са'ангриалами. Мы не Айз Седай. — «Айз Седай» также прозвучало очень почтительно. — В любом случае вы здесь не для того, чтобы спрашивать. У нас в отношении вас другие планы. Посмотрим, на что вы способны, а потом отправим вас подальше отсюда, в деревню, и предоставим попечению одной из наших подруг. Пробудете у нее, пока мы не решим, что делать дальше. Пока не убедимся, что сестры не разыскивают вас. Перед вами откроются новая жизнь и новые возможности, если только вы захотите воспользоваться ими. Пусть вас не пугает отсутствие сноровки; здесь не Башня, и это не имеет большого значения. Вообще не нужно ничего бояться.
   Никто не потребует от вас невозможного. Того, на что вы способны, вполне достаточно. Пока.
   — Хватит, — холодно сказала Илэйн. — Теперь хватит, Найнив. Или ты собираешься дожидаться, пока тебя отправят в деревню? У них нет его, Найнив.
   — Вытащив кольцо Великого Змея из сумы на поясе, она надела на палец золотой ободок и так поглядела на сидящих перед ней женщин, что они и думать забыли, что она отрезана от Источника. Королева, у которой лопнуло терпение, до корней волос Айз Седай. — Я — Илэйн Траканд, Верховная Опора Дома Траканд, Дочь-Наследница Андора и Айз Седай из Зеленой Айя, и я требую, чтобы меня немедленно освободили.
   Найнив тяжело вздохнула. Лицо Гарении исказила гримаса отвращения, у Беровин глаза на лоб полезли от ужаса. Реанне Корли горестно покачала головой, но, когда она заговорила, голос у нее был стальной:
   — Я надеялась, что Сеталль удалось вправить тебе мозги, заставить выбросить из головы эту ложь, которая ни в какие ворота не лезет. Я знаю, как тяжело, когда тебя выставили из Белой Башни и гордость твоя попрана, а тебе нужно возвращаться домой, признав свое поражение. Но такого никто никогда не выдумывал, даже в шутку!
   — Я не шучу, — негромко сказала Илэйн с еле заметным холодком.
   Гарения с сердитой миной наклонилась вперед, сплетая новый поток Воздуха, но госпожа Корли подняла руку:
   — А ты, Найнив? Ты тоже упорствуешь в этом… безумии?
   Найнив набрала в легкие побольше воздуха. Эти женщины должны знать, где Чаша, должны — и все тут!
   — Найнив! — сердито воскликнула Илэйн. Она никогда не позволит ей позабыть о случившемся, даже если им удастся вырваться отсюда. Стоит Найнив совершить хоть маленькую оплошность, и Илэйн способна твердить о ней бесконечно, доводя Найнив до белого каления.
   — Я — Айз Седай из Желтой Айя, — сдавшись, устало проговорила она. — Мы получили шаль в Салидаре из рук подлинной Амерлин, Эгвейн ал'Вир. Она не старше Илэйн; вы наверняка слышали о ней. — В выражении окаменевших лиц ничего не изменилось. — Она отправила нас на поиски Чаши Ветров. Имея Чашу, мы сможем исправить погоду. — По-прежнему никакой реакции. Найнив изо всех сил сдерживала нарастающий гнев; по крайней мере старалась изо всех сил. И все же он медленно просачивался вопреки ее желанию. — Разве вы не хотите этого? Оглянитесь вокруг! Темный душит мир. Если у вас есть хоть малейшее представление о том, где можно обнаружить Чашу, скажите нам!
   Госпожа Корли жестом подозвала Дерис, которая подошла и забрала чашки, боязливо, широко распахнутыми глазами глядя на Найнив и Илэйн. Когда она поспешно удалилась, три женщины медленно, величественно поднялись — ни дать ни взять беспощадные судьи, оглашающие приговор.
   — Мне жаль, что вы не хотите принять нашу помощь, — холодно произнесла госпожа Корли. — Мне жаль, что вы вообще оказались здесь. — Она достала из сумки три серебряные марки и всунула их в руку Найнив, а еще три — в руку Илэйн. — Это немного поддержит вас. Кое-что вы наверняка выручите за свои платья, может, даже столько же, сколько за них заплатили. Эти наряды вряд ли удобны в дороге. К завтрашнему утру вы должны покинуть Эбу Дар.
   — Мы никуда не уедем, — ответила Найнив. — Пожалуйста, если вам известно…
   Она могла не произносить ни слова — ее, конечно, тут же прервали.
   — К этому времени мы повсюду распространим ваше описание и постараемся, чтобы оно дошло до сестер во Дворце Таразин. Если вас увидят в городе завтра после восхода солнца, мы сообщим сестрам, и Белоплащникам тоже. Тогда вам останется либо сбежать, либо сдаться сестрам, либо умереть. Уходите и не возвращайтесь, и вы проживете долго, если прекратите прибегать к омерзительным и опасным уловкам. Мы были терпеливы с вами. Беровин, проводи их, пожалуйста. — Реанне решительным шагом прошла мимо них и покинула комнату, не оглянувшись.
   Не произнеся ни слова, Найнив позволила довести себя до двери.
   Сопротивление привело бы лишь к тому, что ее вышвырнули бы вон, но отказ от своих намерений был выше ее сил. О Свет, она ненавидела это! Илэйн шагала рядом, всем своим видом выражая холодную решимость уйти отсюда и забыть о случившемся.
   В маленькой прихожей Найнив решилась на еще одну попытку:
   — Пожалуйста, Гарения, Беровин, если вы хоть что-нибудь знаете, скажите нам. Хоть намекните. Вы должны понимать, как это важно. Должны!
   — По-настоящему слеп тот, кто зажмурил глаза и не хочет их открывать, негромко промолвила Илэйн, явно что-то цитируя.
   Беровин заколебалась, но не Гарения. Она наклонилась совсем близко к лицу Найнив:
   — Ты считаешь нас идиотками, девушка? Вот что я тебе скажу. Будь моя воля, я бы отправила вас на ферму, что бы вы ни плели. Несколько месяцев под присмотром Алис, и вы научитесь держать язык за зубами и благодарить за помощь, даже если вам плюнут в лицо.
   Найнив страстно захотелось врезать Гарении по носу — чтобы поднять кулак, не надо обращаться к саидар.
   — Гарения, — резко сказала Беровин. — Извинись! Мы никого не удерживаем против воли, и ты знаешь это. Извинись немедленно!
   И вот уж чудо из чудес! Женщина, очень близкая по своим способностям к Айз Седай, искоса взглянула на ту, которая была несравненно слабее ее, и залилась багрянцем смущения.
   — Прошу прощения, — пробормотала Гарения, обращаясь к Найнив. — Иногда вспыльчивость овладевает мною, и я говорю лишнее. Смиренно прошу прощения.
   Она искоса взглянула на Беровин, которая кивнула и, не таясь, с облегчением вздохнула. Найнив все еще изумленно таращила глаза, когда ограждающий от Источника заслон вокруг них исчез, подруг вытолкнули на улицу и дверь с треском захлопнулась.


Глава 24. РОДНЯ


   Я бы не дала им слова… И если бы не боялась… Страх терзал ее душу, тот самый панический страх, который овладел ею после того, когда она, проходя испытание на Принятую, первый раз вышла из-под серебряной арки.
   Реанне постаралась взять себя в руки — как поступала всегда, когда даже годы спустя этот страх оживал в ее душе; по правде говоря, она не осознавала, что страх, овладевающий ею снова и снова при каждом удобном случае, парализовал ее, лишая способности принимать решения. Реанне молилась, чтобы эти девушки отказались от своих безумных идей. Она молилась, чтобы, если они не сделают этого, их поймали где-нибудь подальше от Эбу Дар и они не проговорились о том, что с ними здесь произошло, а если бы и проговорились, то им не поверили бы. По-хорошему, нужно было полностью обезопасить себя; возможно, следовало поручить охранникам отвезти девушек подальше? Айз Седай, однако, не только почти всемогущи, но и безжалостны. Об этом она могла судить по собственному опыту.
   — Старшая, а вдруг та из них, которая старше, и в самом деле… Мы направляли и…
   Беровин выглядела просто жалко, но Реанне не собиралась даже задумываться над этим вопросом — как и насчет девушки помоложе. С какой стати Айз Седай скрывать, кто она такая, да еще терпеть такие унижения? Да никакая Айз Седай не стояла бы тут с таким смиренным видом — она заставила бы их на коленях молить о прощении.
   — Мы не направляли в присутствии Айз Седай, — решительно заявила Реанне. — Мы не нарушили никаких правил. — Эти правила относились к ней в той же степени, что и ко всем остальным. Первое правило гласило, что все они равны, даже те, кто в данный момент занимает более высокое положение. Они равны, ведь та, что стояла выше, рано или поздно оказывалась внизу. Только постоянно изменяя как свое местоположение, так и роль каждой, они могли надеяться остаться в тени.
   — Но ведь и вправду ходят слухи о какой-то девушке, избранной на Престол Амерлин, Старшая Сестра. И она знала…
   — Мятежницы. — Реанне вложила в это слово все свое недоверие, в каком-то смысле она даже чувствовала себя оскорбленной. Осмелиться восстать против Белой Башни! И подумать только, судя по слухам, некоторые и впрямь присоединялись к ним, хотя ей это казалось совершенно невероятным.
   — А как насчет Логайна и Красной Айя? — требовательно спросила Гарения, и Реанне внимательно посмотрела на нее. Гарения налила себе еще одну чашку чая, не дожидаясь, чтобы ей предложили; даже пить она ухитрялась с вызывающим видом.
   — Что бы за этим ни стояло, Гарения, нам не стоит осуждать действия Айз Седай. — Реанне поджала губы. Эти слова безусловно отражали ее отношение к Айз Седай — ко всем, кроме мятежниц. У нее в голове не укладывалось, как могли Айз Седай пойти на такое.
   Салдэйка молча наклонила голову, возможно, чтобы скрыть сердитый изгиб губ. Реанне вздохнула. Сама она давным-давно оставила всякие мечты о Зеленой Айя, но некоторые вроде Беровин верили — причем им казалось, что никто об этом не догадывается, — что в один прекрасный день они вернутся в Белую Башню и даже станут Айз Седай. И существовали другие вроде Гарении, о чьих тайных помыслах тоже не составляло особого труда догадаться, хотя они касались вещей в десять раз более опасных. Они готовы были обучать любых дичков, а иногда и сами отправлялись на поиски подходящих девушек!
   Сама Гарения, впрочем, так не поступала. Она всегда придерживалась дисциплины, стараясь не слишком часто перешагивать границы дозволенного.
   — Ну а что с Сеталль Анан? Девушки знают о Круге. Анан, похоже, рассказала им, хотя откуда она сама узнала… — Гарения вздрогнула. Слишком заметно, но она никогда не умела скрывать свои эмоции. Даже когда следовало.
   — Необходимо найти ту, которая рассказала ей о нас, и хорошенько проучить, и предательство Анан должно быть наказано. Она всего лишь хозяйка гостиницы, нужно научить ее держать язык за зубами!
   Беровин изумленно распахнула глаза:
   — О каком предательстве ты говоришь. Гарения? Вспомни, кто она такая, резко сказала Реанне. — Если бы Сеталль предала нас, мы бы уже на коленях ползли в Тар Валон и всю дорогу вымаливали прощение. — Когда Реанне впервые пришла в Эбу Дар, ей рассказали о женщине, которую поймали и заставили на четвереньках ползти до Белой Башни, и все, что она с тех пор узнала об Айз Седай, подтверждало вероятность такого поворота событий. — Да, ей известны кое-какие наши секреты, но она никогда не предаст нас, она нам слишком обязана. Не думаю, чтобы ее благодарность с годами поблекла. Сеталль погибла бы при первых родах, если бы Родня не помогла ей. Ей известно кое-что лишнее только потому, что некоторые из нас давным-давно распустили языки, предполагая, что она их не услышит; все они были наказаны больше двадцати лет назад.
   По правде говоря, Реанне и самой хотелось бы убедить Сеталль быть осмотрительнее. Во всяком случае с этими девушками хозяйка гостиницы точно дала маху.
   Гарения снова молча наклонила голову, но в изгибе ее губ чувствовалось упрямое сопротивление. Пусть отправится в уединение и упрямится там, решила Реанне. Заодно ее научат, как добиться, чтобы это выражение вообще никогда не возникало на ее лице. Обычно Алис хватало недели, чтобы убедить любую женщину, что упрямство не окупается.
   Однако, прежде чем Реанне успела открыть рот, чтобы сообщить Гарении о своем решении, в дверном проеме появилась Дерис и, присев в реверансе, доложила о приходе Сарейнии Востован. Как обычно, Сарейния ворвалась следом, не дожидаясь, пока Реанне через служанку передаст ей позволение войти. Эта поразительно красивая женщина формально соблюдала все правила до единого, и все же в ее поведении проглядывало нечто воспринимаемое Гаренией как гибкость. Реанне была уверена, что, если Сарейнии вздумается, она запросто украсит косы колокольчиками, даже не задумавшись, как они будут смотреться рядом с ее красным поясом. Взбреди ей такое в голову, она скорее откажется от своего пояса.
   Войдя, Сарейния, конечно, присела и, преклонив колени, опустила голову, но даже спустя пятьдесят лет Реанне не забыла, насколько сильна эта женщина, раз она смогла заставить себя вернуться домой, в Арафел. Реверансы и все прочее — не больше чем уступка. Сарейния заговорила этим своим хрипловатым, сильным голосом, звучание которого еще больше убеждало, что эта женщина не сдастся никогда, и все проблемы Гарении тут же выскочили у Реанне из головы.
   — Каллей умерла. Старшая Сестра. Ей перерезали горло и ограбили до чулок, но Сумеко говорит, что ее убили с помощью Единой Силы.
   — Это невозможно! — вспыхнула Беровин. — Никто из Родни не способен на такое!
   — Какая-нибудь Айз Седай? — спросила Гарения, и на этот раз голос ее прозвучал неуверенно. — Но как? Ведь существуют Три Клятвы. Сумеко, наверно, ошиблась.
   Реанне подняла руку, призывая к молчанию. Сумеко никогда не ошибалась, во всяком случае не в этой области. Она принадлежала бы к Желтой Айя, если бы не сломалась, проходя испытание на шаль, и, хотя это было категорически запрещено, вопреки бесчисленным наказаниям усердно училась, стараясь развить свои способности, когда полагала, что за ней не следят. Айз Седай не могли совершить такое, и никто из Родни тоже, но… Эти настырные девицы, знающие то, чего им вовсе не следовало знать. Круг вынес так много и помог стольким женщинам, что никак нельзя допустить его уничтожение сейчас.
   — Вот что нужно сделать, — сказала Реанне.
   Страх снова затрепетал в ее душе, но, едва ли не впервые, она не поддалась ему.
   Найнив, чувствуя себя оскорбленной, с высоко поднятой головой шагала прочь от маленького дома. Невероятно! У этих женщин есть община — она не сомневалась, что есть! И еще — что бы они ни говорили, она чувствовала: им известно, где Чаша. Она сделала все от нее зависящее, стараясь выведать у них правду. Но даже выполнять их нелепые требования в течение нескольких часов было легче, чем терпеть рядом Мэта Коутона Свет знает как долго.
   Я могла быть покладистей, могла выказать больше покорности, с раздражением думала Найнив. Пусть бы они поверили, что я мягкая, как старые шлепанцы! Я могла бы… Она обманывала себя, но даже отвратительный, вызывающий в памяти крайне неприятные воспоминания привкус лжи ни в чем не убедил ее. Будь у нее хоть крошечный шанс — да что там, половина шанса! она вытрясла бы из этих женщин все, что хотела знать. И посмотрела бы, как они запищат в руках Айз Седай!
   Найнив искоса взглянула на Илэйн. Та тоже, казалось, глубоко погрузилась в раздумья. Найнив хотелось бы не знать, о чем думает подруга.
   Утро потеряно; их смешали с грязью. Найнив не любила ошибаться. В глубине души она по-прежнему считала, что в данном случае это вовсе не так. Но сейчас она понимала, что должна извиниться перед Илэйн; по правде говоря, Найнив терпеть не могла извиняться. И все-таки никуда не денешься, придется, как ни неприятно. Как только они окажутся в своих комнатах. Она надеялась, что Бергитте с Авиендой еще не вернулись. Не на улице же начинать этот разговор! Толпа стала гораздо плотнее, хотя, судя по положению солнца, почти скрытого множеством круживших над головой морских птиц, прошло не так уж много времени.
   Найти обратную дорогу было нелегко, ведь они столько раз сворачивали то туда, то сюда. Найнив чуть не десять раз пришлось спрашивать прохожих; Илэйн в это время смотрела в сторону, изображая равнодушие. Найнив переходила мосты, уворачивалась от повозок и телег, отпрыгивала с дороги быстроногих носильщиков паланкинов, в глубине души желая одного, чтобы Илэйн произнесла хоть слово. Найнив отлично знала, что такое нянчить свою обиду. И понимала, что чем дольше сама хранит молчание, тем труднее ей будет, когда она наконец заговорит. Поэтому, чем дольше Илэйн шла, не произнося ни слова, тем более мрачная картина представала перед внутренним взором Найнив. Что будет, когда они доберутся до своих комнат? От всего этого ее просто трясло. Она признала, что была не права, пусть пока только перед собой. Илэйн не имела права причинять ей боль. У Найнив сделалось такое лицо, что даже люди, не замечавшие их колец, уступали им дорогу. Даже у тех, кто обычно ни на что не обращал внимания, возникала срочная необходимость свернуть в сторону.
   Некоторые носильщики паланкинов и те обходили девушку.
   — Сколько, по-твоему, Реанне лет? — неожиданно спросила Илэйн.
   Найнив чуть не подскочила. Девушки находились уже неподалеку от площади Мол Хара.
   — Пятьдесят. Может, шестьдесят. Какая разница? — Найнив пробежала взглядом по лицам проходивших мимо людей, пытаясь понять, может ли кто-то услышать их разговор. Шедшая мимо лоточница с подносом, на котором были выставлены маленькие горькие фрукты, называемые лимонами, чуть не подавилась своим зазывным криком, когда взгляд Найнив на мгновение остановился на ней, потом раскашлялась, вцепившись в поднос. Найнив фыркнула. Эта женщина, может, и впрямь подслушивала — или собиралась срезать у кого-то из них кошелек. — У них есть община, Илэйн, и им известно, где Чаша. Я просто убеждена в этом.
   Найнив собиралась сказать совсем не это. Если бы она сейчас, не сходя с места, извинилась за то, что втянула в это дело Илэйн, может, все обошлось бы малой кровью.
   — Вполне допускаю, что они и вправду знают, — рассеянно промолвила Илэйн. — Или могут знать. Но почему она такая старая?
   Найнив остановилась посреди улицы как вкопанная. После всех споров, после того как их вышвырнули оттуда, она допускает?
   — Ну а я допускаю, что она просто стареет, как и все мы, — день за днем. Илэйн, если ты поверила в это, почему заявила, что чувствуешь себя как Рианнон в Башне? — Найнив нравилась эта история, в которой рассказывалось о королеве Рианнон, получившей вовсе не то, на что она рассчитывала.
   Илэйн, несмотря на все свое воспитание, казалось, не слышала вопроса.
   Она оттолкнула Найнив в сторону, когда мимо прогромыхала зеленая карета с занавешенными окнами — здесь улица была не очень широка, — и девушки оказались перед входом в лавку белошвейки. Сквозь широко распахнутую дверь виднелись манекены в недошитых платьях.
   — Они ничего не рассказали бы нам, Найнив, даже если бы ты умоляла их на коленях.
   Найнив в негодовании открыла рот, но тут же захлопнула его. Она и не собиралась никого умолять, тем более на коленях, даже не заикалась об этом.
   А если бы и так, почему речь идет о том, что это должна была делать она одна? Ладно. Все равно любая женщина лучше Мэта Коутона. Илэйн, однако, лишь вздернула нос и вовсе не выглядела смущенной.
   — Найнив, она не может стареть, как обычные люди. Сколько же ей на самом деле лет, если она выглядит на пятьдесят-шестьдесят?
   — Что ты ко мне прицепилась с ерундой? — Найнив невольно отметила для себя лавку, около которой они оказались. Готовые платья издалека выглядели прекрасно — стоит рассмотреть их вблизи. — Она, вероятно, не часто направляет, только когда нужно кому-то помочь, боится, что ее примут за сестру. В конце концов, возможно, ей наплевать, сколько у нее морщин.