Нет, пожалуй, пока Мерилилль ближе всех к тому, чтобы упасть в обморок от потрясения, и даже Аделис с Вандене недалеко ушли от нее. Но все как одна лишь повторяли друг за другом:
   «Да, Илэйн…», «Как скажешь, Илэйн!»; Может, теперь все пойдет на лад.
   Паланкин покачивался в толпе гуляк на набережной, когда Могидин внезапно увидела эту женщину. Она вышла из экипажа на одной из лодочных пристаней, опираясь на руку лакея в зеленой с белым ливрее. Большая маска с перьями скрывала ее лицо даже лучше, чем у Могидин, но она узнала этот решительный, широкий шаг, узнала эту женщину — она узнала бы ее где угодно, при любом освещении. Резные ставни на окнах закрытого паланкина не помешали Могидин все отлично разглядеть. Двое мужчин с мечами на бедрах спрыгнули с подножки кареты и последовали за женщиной в маске.
   Могидин ударила кулаком по стенке паланкина и закричала:
   — Стойте!
   Носильщики выполнили приказ так быстро, что Могидин с силой швырнуло вперед. Со всех сторон паланкин толкали люди — одни ругали носильщиков за то, что те перегородили дорогу, другие отпускали добродушные замечания, в зависимости от характера. Чем дальше к реке, тем меньше было народу, так что сквозь просветы в толпе Могидин все отлично видела. Лодку, которая в этот момент отчалила от пристани, ни с какой другой не спутаешь: крыша низкой надстройки на корме была выкрашена красным. Ни у одной лодки, покачивающейся на волнах у длинной каменной пристани, не имелось такой характерной особенности.
   Вздрогнув, Могидин облизнула губы. Инструкции Моридина были предельно точны, цена ослушания мучительно очевидна. Но небольшая задержка не причинит вреда. Если, конечно, он об этой задержке никогда не узнает.
   Резко распахнув дверцу, Могидин выбралась на улицу и поспешно огляделась. Есть! Вон та гостиница выходит прямо на пристань. И на реку.
   Приподняв юбки, Могидин быстро зашагала в нужную сторону, нисколько не опасаясь, что у нее перехватят паланкин. Она оплела носильщиков паутиной Принуждения, и пока не снимет ее, они откажут любому, кто попытается нанять паланкин, и не сдвинутся с места даже под угрозой голодной смерти. Никто не путался под ногами у Могидин; мужчины и женщины в масках с перьями отскакивали в сторону при ее приближении, отскакивали с визгом и криками, будто их ударили. Так оно, по существу, и было. Ей некогда возиться с каждым, учитывая, какая куча народу тут собралась, поэтому она просто сплела из Воздуха и обрушила сразу на всех шквал невидимых иголок. С тем же результатом.
   Толстая хозяйка гостиницы «Гордость гребца» чуть не подскочила при виде Могидин, когда та широким шагом вошла в общий зал, — в великолепном переливающемся шелковом платье, в алую ткань которого вплетены золотые и черные нити. Расходящиеся в стороны перья на ее маске с острым черным клювом были черными. Ворон. Очередная насмешка Моридина, сама она ни за что не оделась бы так. Его цвета — черный и красный, сказал он, и она должна носить их, пока служит ему. Это платье — своего рода ливрея, пусть и не лишенная изящества. Могидин готова была убить любого, кто увидел ее в таком наряде.
   Она, конечно, не стала этого делать, просто торопливо оплела паутиной краснощекую хозяйку гостиницы, которая, резко дернувшись, тут же выпрямилась, вытаращив глаза. На тонкости не было времени. Могидин велела женщине показать выход на крышу, и та бегом кинулась к лестнице в дальнем конце зала. Вряд ли кто-то из сидящих в зале разукрашенных перьями пьяниц сочтет такое поведение хозяйки гостиницы странным, с улыбкой подумала Могидин. В «Гордости гребца» едва ли появлялись такие посетительницы, как она.
   Оказавшись на плоской крыше, она быстро прикинула, стоит ли убивать хозяйку гостиницы. Труп — это все же след. Тот, кто хочет остаться незамеченным, не должен убивать без крайней необходимости. Все так же торопливо Могидин сплела паутину Принуждения, приказала женщине спуститься вниз, в свою комнату, лечь спать и забыть о том, что она видела ее.
   Поскольку все делалось второпях, вполне возможно, что хозяйка гостиницы проспит весь день или, проснувшись, чуток повредится в уме, — насколько жизнь Могидин была бы легче, владей она лучше Талантом Принуждения! Но, как бы то ни было, женщина заспешила вниз, горя желанием повиноваться, и оставила Отрекшуюся одну.
   Когда крышка люка, через который они поднялись, с грохотом захлопнулась, слившись с выложенным грязными белыми плитками полом, Могидин ошеломленно замерла. Ее пронзило внезапное ощущение, будто невидимые пальцы осторожно роются у нее в сознании. Моридин иногда поступал так, напоминая о себе, как будто это ей требовалось. Могидин едва удержалась, чтобы не оглянуться. По коже побежали мурашки, точно неожиданно подул ледяной ветер.
   Ощущение прикосновения тут же исчезло, и Могидин снова вздрогнула: непонятно, пришел он или ушел, — Моридин мог появиться где угодно в любой момент. Нужно торопиться.
   Быстро подойдя к невысокому бортику, тянущемуся вдоль края крыши, Могидин окинула взглядом реку. Множество лодок всех размеров скользили по воде вниз по течению на веслах среди больших судов, стоящих на якорях или идущих под парусами. Она высматривала лодки с каютами определенного типа, но ей попадались на глаза то простая некрашеная, то желтая, то голубая, и только потом там, на середине реки… красная. Она быстро удалялась на юг.
   Та самая, конечно; вряд ли за это время здесь появилась вторая такая же.
   Могидин воздела руки к небу, но как только на волю вырвался разящий огонь, что-то мелькнуло рядом, и она резко дернулась. Моридин явился! Он здесь, и он… Она изумленно уставилась на улетающих прочь голубей. Голуби!
   Ее чуть не вырвало прямо на крышу, так она испугалась. Однако, когда Могидин взглянула на реку, из ее груди вырвалось хриплое рычание.
   Из-за того, что она дернулась, погибельный огонь, который должен был рассечь каюту вместе с пассажиркой, прошел наискось через середину лодки, разрубив ее пополам там, где находились гребцы и телохранители. Поскольку гребцов выжгло из Узора до того, как ударил погибельный огонь, обе половинки судна оказались в доброй сотне шагов выше по реке. Впрочем, не все потеряно, так как лодку рассекло в тот же миг, как погибли лодочники, и вода стремительно хлынула внутрь. Едва Могидин перевела на них взор, как обломки исчезли из вида в пенистых водоворотах, увлекая в пучину пассажирку.
   Внезапно Могидин со всей остротой осознала, что же она натворила.
   Всегда старалась держаться в тени, быть незаметной, всегда… Любая женщина в городе, способная направлять, наверняка почувствовала, как неподалеку использовали огромное количество саидар, — пусть и не зная зачем, — и даже самый обычный человек мог заметить полосу жидкого белого огня, на мгновение вспыхнувшего ярче солнца. Страх будто окрылил Могидин. Не страх. Ужас.
   Подобрав юбки, Могидин бросилась вниз по лестнице, пробежала через общий зал, натыкаясь на столы и отбрасывая прочь людей, не успевших убраться с ее дороги, и выскочила на улицу. Ничего не соображая от страха, она прокладывала путь сквозь толпу с помощью рук.
   — Скорее! — пронзительно закричала Могидин, ввалившись в паланкин. Юбка зацепилась за дверцу; она дернула посильнее и разорвала ее. — Бегом!
   Носильщики тут же рванулись вперед с такой скоростью, что Могидин швыряло из стороны в сторону при каждом шаге, но она этого даже не замечала.
   Вцепившись пальцами в завитки резных ставен, она неудержимо вздрагивала. Он не запрещал этого. Он простит, а может, не придаст никакого значения тому, что она сделала по собственной инициативе, если она быстро и успешно выполнит все его указания. В этом ее единственная надежда. Она заставит Фалион и Испан на коленях молить о пощаде!


Глава 31. МАШИАРА


   Когда лодка отошла от пристани, Найнив бросила маску рядом с собой на скамью и откинулась назад, сложив руки, хмурясь и ни о чем не думая. Или думая обо всем сразу. Найнив по-прежнему Слышала Ветер, а он нашептывал, что надвигается яростная буря, причем такая, которая сорвет крыши и сровняет с землей амбары и конюшни, и ей почти хотелось, чтобы волны на реке начали вздыматься прямо сейчас.
   — Если твои предчувствия относятся не к погоде, Найнив, — передразнила она, — значит, тебе нужно, не откладывая, отправиться туда. Госпожа Кораблей может обидеться, если мы не пошлем самую сильную из нас. Они знают, что Айз Седай придают этому большое значение. Ба!
   Вот что заявила Илэйн. За исключением последнего «Ба!». Илэйн готова терпеливо выслушивать сколько угодно чепухи из уст Мерилилль, лишь бы вновь не иметь дела с Нестой. Если отношения сразу не заладились, трудно их улучшить — Мэт Коутон тому убедительное доказательство! — а уж если они произведут плохое впечатление на Несту дин Реас Две Луны, то запросто окажутся у нее на побегушках.
   — Ужасная женщина! — проворчала Найнив, ерзая на подушке сиденья.
   Авиенда повела себя не лучше, когда Найнив предложила ей отправиться к Морскому Народу; она просто очаровала этих людей. Найнив передразнила высокий, мелодичный голос Авиенды — звучало совсем не похоже, но с той самой интонацией:
   — Всему свое время, Найнив ал'Мира. Может быть, как раз сегодня мне удастся что-нибудь выяснить о Джайхиме Карридине.
   Не знай Найнив, что айилку невозможно напугать, она подумала бы, что Авиенда боится, с таким пылом та рвалась шпионить за Карридином. Весь день торчать на раскаленной улице в толкучке не слишком приятно, а сегодня еще хуже — из-за праздника. Найнив подумала, что Авиенде неплохо было бы прокатиться на лодке по заливу.
   Лодка накренилась. Просто освежающая прогулка на лодке, напомнила себе Найнив. Приятный прохладный ветер с залива. Влажный ветер, не сухой. Лодка закачалась.
   — Ох, кровь и пепел! — простонала Найнив.
   Она в испуге зажала ладонью рот и забарабанила пятками по палубе, охваченная праведной обидой. Если ей придется долго препираться с этим Морским Народом, с ее языка сорвутся такие же непристойности, как у Мэта. С какой стати она вспомнила о нем? Еще один день не иметь возможности высказать все, что она думает об этом… человеке, и она, наверно, повыдергает себе все волосы! Нет, он не требовал от них чего-то непомерного, но она все время этого ждала, а уж его манеры…
   — Нет! — решительно воскликнула она. — Коли я хочу справиться со своим желудком, не нужно раздражать его.
   Лодка начала неспешно покачиваться вверх-вниз. Найнив решила думать только о том, как она одета. Вообще-то ее это не слишком волновало — по сравнению с Илэйн, по крайней мере, — но мысли о шелке и кружевах успокаивали.
   Все было подобрано с намерением произвести впечатление на Госпожу Кораблей, попытаться хоть отчасти восстановить утраченные позиции, учитывая, какую пользу это могло принести. На юбке чередовались желтые и зеленые полосы, рукава и корсаж украшала вышивка золотом, а по подолу, краю рукавов и вырезу шла золотая тесьма. Может, чуть более скромный вырез добавил бы внушительности, но у Найнив не оказалось ничего подходящего. Учитывая обычаи Морского Народа, она выглядела более чем скромно. Пусть Неста принимает ее такой, какая она есть; Найнив ал'Мира ни под кого не станет подделываться.
   Заколки в волосах с желтыми опалами принадлежали ей самой — это был подарок панарха Тарабона, не какой-нибудь пустячок, — а золотое ожерелье, украшенное изумрудами и жемчугами, которое тяжело лежало на груди, подарила ей Тайлин. О такой роскоши Найнив даже не мечтала; в благодарность за то, что они привели Мэта, так сказала Тайлин. В этих словах не было никакого смысла, но, может, королева считала, что для такого ценного подарка требуется повод? Оба браслета из резной кости с золотом дала ей Авиенда, у которой оказалось на редкость мало украшений, и обычно она носила лишь одно серебряное ожерелье. Найнив попросила на время хорошенький браслетик из резной кости в виде роз и колючек, который айилка никогда не надевала.
   Удивительно, но Авиенда тут же прижала его к груди, будто самое ценное из всего, что у нее имелось, а Илэйн непонятно почему принялась ее успокаивать.
   Найнив не без удивления наблюдала, как эта парочка уже в который раз зарыдала друг у друга на плече.
   Между ними явно происходило что-то странное, и если бы Найнив не знала, что обе они слишком благоразумны для такой чепухи, то предположила бы, что тут замешан мужчина. Хотя нет, Авиенда более чем благоразумна. Илэйн, правда, все еще убивалась по Ранду, хотя Найнив вряд ли могла поставить ей в вину, что…
   Неожиданно она почувствовала, как плетения саидар невероятной мощи хлынули на нее сверху, и…
   …она забарахталась в соленой воде, накрывшей ее с головой, забила руками, пытаясь выбраться наверх и глотнуть воздуха, запуталась в юбках, но продолжала молотить и молотить воду. Наконец ей удалось вырваться на поверхность, и она жадно задышала, изумленно глядя на плавающие вокруг подушки, прежде лежавшие на скамье. Спустя мгновение до нее дошло, что нечто косо наклонившееся над ней — одно из сидений вместе с обломком стены, к которой оно крепилось. Перевернутая вверх тормашками накренившаяся каюта, вот что это было такое. Она оказалась в своеобразной ловушке, не слишком большой — можно дотянуться до стенок, не распрямляя рук, — и наполненной воздухом. Но как?.. Отчетливый стук об дно свидетельствовал, что река в этом месте не слишком глубока.
   Найнив выбросила из головы все мысли о том, что же произошло. Первым делом надо выбраться из этой ловушки, пока в ней не иссяк воздух. Найнив вроде умела плавать — дома она частенько плескалась в прудах Мокрого Леса и вспомнила об этом, ощутив покачивание воды. Наполнив легкие воздухом, она сложилась пополам и нырнула в глубину, туда, где, по ее предположению, находилась дверца каюты, неуклюже путаясь в юбках. Может, стоило сбросить платье, но ей вовсе не улыбалась мысль оказаться на поверхности реки лишь в сорочке, чулках и драгоценностях. Она еще не в том состоянии, чтобы не думать об этом. Кроме того, выбраться из платья означало расстаться с висящим у пояса кошелем, а Найнив скорее утонет, чем потеряет то, что там находится.
   В воде было темно — ни проблеска света. Наткнувшись растопыренными пальцами на резное дерево, Найнив ощупью добралась до двери и шарила по ней в поисках края, пока не нашла дверную петлю. Мысленно выругавшись, она осторожно повела ладонь в другую сторону. Вот! Дверная защелка! Подняв ее, Найнив попыталась открыть дверь. Та подалась дюйма на два — и остановилась.
   Почувствовав, что задыхается, Найнив всплыла, но лишь затем, чтобы снова наполнить легкие воздухом. На этот раз она обнаружила дверь быстрее и снова стала толкать ее, ощущая заметное сопротивление, — что-то мешало двери открыться. Найнив сунула пальцы в щель: придонная грязь и ил, вот что это такое. Может, если бугор небольшой, она сумеет прорыться сквозь него. Или… Просунув руку в щель, Найнив повела ею вверх, пытаясь на ощупь определить, где начинается чистая вода. Все та же грязь. Чувствуя нарастающий ужас, она прошлась пальцами вдоль всей щели, образованной приоткрытой дверью, снизу вверх и обратно, не в силах поверить своему открытию. Только ил, липкий и плотный.
   На этот раз, всплыв, она ткнулась головой в сиденье и вцепилась в него, часто и тяжело дыша, с бешено колотящимся сердцем. Ей показалось, что воздуха стало… меньше.
   — Я не умру здесь, — пробормотала она. — Я не умру здесь!
   Она, набивая синяки, заколотила кулаком по сиденью, пытаясь распалить в себе гнев, который позволит ей направлять. Она не умрет здесь, это невозможно! Не здесь. Не в одиночестве. Если это случится, никто так никогда и не узнает, как она умерла. Никакой могилы, просто разлагающийся на дне реки труп. Она усиленно задышала, уже совершенно определенно чувствуя, что каждый вдох становится все труднее. Перед глазами заплясали черно-золотые пятна. Но гнева нет, мелькнула в голове смутная мысль. Она попыталась дотянуться до саидар — без внутренней убежденности, что это удастся. После всего, что выпало на ее долю, умереть здесь! Спасения ждать неоткуда. И Лан далеко. Утратив всякую надежду, на грани потери сознания — точно оплывающая свеча, которой недолго осталось гореть, — Найнив позволила себе то, чего не позволяла никогда прежде. Она сдалась.
   Саидар хлынул, наполняя ее.
   Найнив смутно осознавала, что деревянная стенка над головой внезапно подалась вверх и с треском разломилась. Окруженная пузырьками воздуха, Найнив поплыла вверх, наружу, сквозь образовавшуюся дыру. Мысли путались, и она не сразу сообразила, что нужно делать. Потом ноги слабо забили по воде; она задвигала руками, пытаясь плыть.
   Что-то ухватило Найнив за платье, и ею овладела паника при мысли об акулах, или рыбе-льве, или Свет знает еще какой твари, которая утащит ее в черную глубину. Она, казалось, совсем забыла о Силе и продолжала отчаянно молотить руками и ногами, чувствуя, как они тяжелеют. К несчастью, она еще и закричала, точнее, попыталась закричать. Вода тут же хлынула в горло, затопив и крик, и саидар, и последние проблески сознания.
   Найнив потянули за косу, потом еще раз, и потащили… куда-то. Сознание не вернулось к ней настолько, чтобы она попыталась вырваться или даже по-настоящему испугалась, что ее сожрет неведомое морское чудовище.
   Внезапно голова пробила поверхность воды. Руки обхватили Найнив сзади руки, по крайней мере, это не акула — и весьма бесцеремонно стиснули ей ребра. Она закашлялась — вода хлынула из носа — и продолжала кашлять до боли в горле. И наконец, содрогаясь, вздохнула. Никогда в жизни воздух не казался ей таким свежим.
   Рука приподняла Найнив за подбородок, и ее снова куда-то потащили.
   Найнив чувствовала лишь бесконечную усталость. Она могла только плыть на спине, и дышать, и смотреть вверх, на небо. Такое голубое. Такое прекрасное.
   Глаза жгло, и не только потому, что в них попала соленая вода.
   А потом Найнив начали подталкивать вверх. к борту лодки; ее грубо пихали в зад, поднимая все выше и выше. В конце концов двое долговязых парней с медными кольцами в ушах дотянулись до нее и втащили в лодку. Они поддерживали Найнив, пока она не сделала шаг-другой, а потом бросились помогать ее спасителю. Тут ноги у нее подкосились, и она упала.
   Опираясь на дрожащие руки и колени, Найнив беспомощно уставилась на меч, сапоги и зеленую куртку рухнувшего рядом с ней на палубу человека. Она открыла рот и… река Элдар хлынула из нее. Вся река, так ей показалось, и ее обед, и завтрак; она не удивилась бы, даже увидев несколько рыбин или свои туфли. Найнив вытерла губы тыльной стороной ладони, и только тут до нее дошло, что рядом слышны голоса.
   — Милорд, с вами все в порядке? Милорд слишком долго пробыл под водой.
   — Оставь меня, — произнес глубокий голос. — Найди во что завернуть леди. — Голос Лана, который она слышала во сне каждую ночь.
   Широко распахнув глаза, Найнив едва не завопила. Ужас, охвативший ее, когда она подумала, что должна умереть, был ничто по сравнению с тем, что она ощущала сейчас. Просто ничто. Кошмар! Не сейчас! Не так! Не тогда, когда она похожа на мокрую крысу и стоит на коленях над своей собственной рвотой!
   Даже не задумываясь, получится у нее или нет, Найнив обняла саидар и направила Силу. Платье тут же высохло, как и волосы; все последствия случившейся с ней маленькой неприятности смыла устремившаяся к шпигату вода.
   Поднявшись, Найнив торопливо поправила на груди ожерелье и, насколько возможно, привела в порядок платье и волосы. Однако на платье, намокшем в соленой воде, а потом быстро высушенном, остались полосы, а местами оно выглядело мятым. Это могла исправить лишь опытная рука, вооруженная утюгом.
   Волосы торчали во все стороны, опаловые заколки в них напоминали пятна на шкуре ощетинившейся рассерженной кошки.
   Это не имело значения. Она была само спокойствие. Свежая, как утренний весенний ветер, владеющая собой, как… Найнив резко повернулась, не желая, чтобы он приблизился к ней сзади и напугал ее, довершив тем самым ее позор.
   И кинулась к нему — он стоял около поручней и едва успел шагнуть ей навстречу. Самый красивый мужчина, какого ей когда-либо доводилось видеть.
   Он был великолепен, несмотря на то что рубаха и штаны у него намокли, волосы облепили лицо, а на щеке… наливался багровый синяк. Она прижала к губам руку, вспомнив, как отбивалась кулаками.
   — О нет! Прости меня, Лан! Я не хотела! Найнив не помнила, как оказалась рядом с Ланом и, поднявшись на цыпочки, нежно приложила пальцы к синяку. Умело сплела все Пять Сил, и пятно на загорелой щеке исчезло. Но может, он еще как-то пострадал? Новое плетение — чтобы обследовать его при помощи Искательства. Множество недавних шрамов заставило ее содрогнуться, и ощущалось еще что-то… странное, но в целом он оказался здоров как бык.
   Только страшно намок, спасая ее. Она высушила его так же, как прежде себя; вода из одежды вылилась прямо ему под ноги. Найнив снова и снова прикасалась к нему. Провела обеими руками по его огрубелым щекам, прекрасным голубым глазам, крупному носу, жестким губам и ушам. Расчесала пальцами и привела в порядок шелковистые черные волосы, поправила удерживающий их плетеный кожаный ремешок. Язык ее тоже работал без остановки.
   — Ох, Лан, — бормотала она. — Это и впрямь ты! — Кто-то глупо захихикал — ну конечно, не она, Найнив ал'Мира никогда не хихикала! — Это не сон. Ох, Свет, ты здесь. Как?
   — Слуга во Дворце Таразин сказал мне, что ты отправилась на реку, а какой-то малый на пристани указал, какую ты взяла лодку. Если бы Мандарб не потерял подкову, я был бы здесь еще вчера.
   — Ну и хорошо. Главное, что ты сейчас здесь. Ты здесь. — Она не хихикала. Кто же тогда?
   — Может, она и Айз Седай, — еле слышно пробормотал один из лодочников, — но я бы сказал, что она еще и утеночек, который явно мечтает прыгнуть прямо в пасть этому волку.
   Найнив вспыхнула, уперла руки в бока и начала постукивать носком туфли по палубе. В любом другом случае она бы обошлась с лодочником как положено, уж не спустила бы ему такого. В любом случае — когда была способна соображать. Лан вытеснил из ее головы все остальное. Она схватила его за руку.
   — Пойдем в каюту, там нам никто не помешает. — С какой стати она должна выслушивать насмешки гребцов?
   — Мой меч и…
   — Я отнесу, — сказала она, подхватив его вещи с палубы потоком Воздуха.
   Кто-то из этих неотесанных мужланов опять захихикал. Еще один поток Воздуха распахнул дверь каюты, Найнив втолкнула туда Лана, его вещи и захлопнула за собой дверь.
   Свет, вряд ли даже Калли Коплин там, дома, так бесстыжа. Очень многие купеческие охранники знали все родинки Калли наперечет. Но тут-то совсем не то! Но все же лучше, пожалуй, умерить пыл. Ее пальцы снова потянулись к его лицу — только чтобы еще раз поправить волосы, только для этого! — и он мягко обхватил ее запястья своими большими руками.
   — Теперь я связан узами с Мирелле, — спокойно произнес он. — Она одолжила меня тебе, пока ты не обзаведешься собственным Стражем.
   Выдернув правую руку, Найнив влепила ему пощечину — со всей силой, на которую была способна. Его голова даже не дернулась, тогда она вырвала другую руку и ударила снова.
   — Как ты мог? — Чтобы до него в полной мере дошел смысл ее вопроса, Найнив стукнула его еще раз. — Ты же знал, что я тебя жду! — Еще один удар был просто необходим, чтобы напомнить ему о том, о чем он, по-видимому, забыл. — Как ты мог сделать такое? Как позволил ей? — Новый удар. — Чтоб ты сгорел, Лан Мандрагоран! Чтоб ты сгорел! Чтоб тебя поглотила Бездна Рока!
   Чтоб ты сгорел!
   А он — проклятый — не произнес ни слова. И что он мог сказать в свое оправдание? Он просто стоял, пока она осыпала его ударами, даже не шелохнувшись, глядя своим особым немигающим взглядом, будто не у него пылали щеки от ее оплеух. Однако если удары, казалось, не производили на него впечатления, ее собственные ладони неистово запылали.
   Найнив сжала пальцы в кулак и изо всех сил ударила Лана в живот. Он заворчал. Еле слышно.
   — Мы обсудим все это спокойно и разумно, — сказала она, попятившись от него. — Как взрослые люди.
   Лан лишь кивнул, сел — и принялся натягивать сапоги! Откинув прядь волос с лица левой рукой, она спрятала правую за спину, чтобы он не видел, как она сгибает и разгибает затекшие пальцы. Как он смел быть таким твердым, что она руку отбила? Он не имел права быть таким, раз ей вздумалось ударить его. Не похоже, что ей удалось сломать ему ребро.
   — Ты должна быть благодарна ей, Найнив. — Как он мог говорить так спокойно? Сунув ногу в сапог, Лан решительно притопнул ею и, не глядя на Найнив, нагнулся за вторым. — Тебе пришлось бы несладко, окажись я связан с тобой.
   Потоком Воздуха она обхватила прядь его волос и, причиняя боль, потянула голову вверх.
   — Если ты осмелишься — если ты еще когда-нибудь осмелишься разглагольствовать об этом, болтая всякий вздор вроде того, что ты не хочешь, чтобы я носила по тебе вдовий траур, Лан Мандрагоран, я… я… Ничего достаточно впечатляющего Найнив не приходило в голову. Избить его?