Она приняла протянутую руку и вновь обрела спокойствие, во всяком случае внешне. Подхватив свободной рукой пыльник, Найнив практически потащила Лана по пристани к сходням.
   Интересно, подумал Мэт, не заболела ли Найнив? Вообще-то ему всегда доставляло удовольствие видеть, как Найнив ставят на место, но обычно это продолжалось всего несколько мгновений. Айз Седай умели Исцелять других, но не себя. Может, с Найнив и впрямь не все в порядке, и следует обратить на это внимание Илэйн? Сам Мэт избегал Исцеления не меньше чем женитьбы или даже смерти, но, может, другим оно действительно на пользу. Сначала, однако, он скажет Илэйн пару теплых слов по поводу их секретов.
   Открыв рот, он поднял палец, намереваясь разразиться гневной тирадой, и…
   Илэйн ткнула его пальцем в грудь, одарив таким взглядом, что ему стало не по себе.
   — Госпожа Корли, — произнесла она ледяным тоном королевы, выносящей приговор, — объяснила нам с Найнив смысл красных цветков на ручке корзины.
   Хорошо хоть, у тебя хватает совести скрывать это от нас.
   Его лицо запылало жарче, чем у Найнив. В нескольких шагах поодаль Реанне Корли и остальные двое завязывали тесемки шляп и приводили в порядок платья, как обычно делают женщины, стоит им остановиться, присесть или пройти хоть три шага. И все же, хотя они были поглощены юбками, им вполне хватало времени на то, чтобы бросать в сторону Мэта взгляды, в которых на сей раз не было ни осуждения, ни испуга. Он понятия не имел, что эти проклятые цветочки со значением! Его лицо полыхало все сильнее, хотя это казалось просто невозможным.
   — Вот, значит, как! — Илэйн говорила очень тихо, явно предназначая свои слова только для его ушей, но в ее голосе явственно слышались отвращение и презрение. Она придерживала край своего плаща, чтобы ненароком не прикоснуться к Мэту. — Это правда! Я поверить не могла, когда услышала такое о тебе. Нет, только не о тебе! Уверена, Найнив тоже не поверила! Все обещания, которые я давала тебе, отменяются. Я не стану держать слово, данное человеку, способному навязываться женщине, любой женщине, но особенно королеве, которая предложила ему…
   — Я навязываюсь ей! — завопил Мэт. Точнее, попытался завопить; он был так потрясен, что мог лишь хрипеть.
   Схватив Илэйн за плечи, он толкнул ее за карету. Портовые грузчики без рубах, в грязных зеленых жилетах поспешно прошли мимо кареты. Одни несли на плечах мешки, другие катили бочки, третьи толкали нагруженные корзинами низкие тележки. Королева Алтары, может, и не обладала большой властью, но ее герб на дверце гарантировал, что простой люд обойдет такую карету подальше.
   Налесин с Бесланом дружески беседовали, ведя людей из отряда к сходням, Ванин замыкал шествие, мрачно поглядывая на реку; он утверждал, что его желудок не выносит путешествия по воде. Мудрые Женщины из обоих экипажей окружили Реан» не, поглядывая по сторонам, но они стояли не настолько близко, чтобы что-то расслышать. Мэт зашептал, по-прежнему хрипя:
   — Теперь ты послушай меня! Эта женщина не понимает слов, я говорю «нет», а она смеется надо мной. Она морила меня голодом, запугивала, устроила на меня охоту, точно я олень! У нее больше рук, чем у шести женщин вместе взятых. Она угрожала, что заставит служанок раздевать меня, если я не позволю ей делать это… — Внезапно до Мэта дошло, что он говорит. И кому.
   Это подействовало на него точно удар грома. Он захлопнул рот, будто муху проглотил. Внезапно он с необыкновенным интересом принялся изучать одного из черных металлических воронов, вделанных в древко ашандарея — лишь бы не встречаться взглядом с Илэйн. — Тебе не понять того, о чем я говорил, пробормотал он. — Ты все перевернешь с ног на голову. — Мэт рискнул украдкой бросить на Илэйн взгляд из-под шляпы.
   Легкая краска стыда расползалась по ее щекам, лицо застыло, точно мрамор.
   — Оказывается… меня ввели в заблуждение, — серьезно сказала Илэйн. Все это… очень дурно со стороны Тайлин. — Она скривила губы. — Тебе случалось рассматривать себя в зеркале, Мэт, улыбаясь то так, то эдак?
   Он удивленно заморгал:
   — Что?
   — Я слышала от заслуживающего доверия человека, что именно к этому способу прибегают молодые женщины, желая привлечь к себе внимание королей. Спокойствие ее голоса дало трещину. — Может, ты тоже перемигивался с собственным отражением?
   Прикусив зубами нижнюю губу, Илэйн отвернулась. Плечи ее вздрагивали, пыльник развевался за спиной, когда она торопливо шагала к сходням. До него донесся ее смех и что-то вроде «Воздалось той же монетой». Реанне и Мудрые Женщины суетливо двинулись за Илэйн — курицы, дожидающиеся, пока цыпленок укажет им путь, и не способные ни шагу сделать самостоятельно. Голые по пояс лодочники вскакивали в лодках, отбрасывая сматываемые тросы — или что они там еще делали, — и уважительно кланялись, когда процессия проходила мимо.
   Сорвав шляпу, Мэт швырнул ее на землю и прыгнул на нее. Женщины! Он слишком хорошо знал, что они собой представляют, и не рассчитывал на сочувствие. Так бы и придушил эту проклятую Дочь-Наследницу. И Найнив тоже даже охотнее. Жаль, он не мог так поступить. Он дал обещание. И кости все еще гремели в его черепе, как в чаше для игры. И одна из Отрекшихся могла находиться где-то поблизости. Напялив сплющенную шляпу, Мэт направился к сходням, пробрался между Мудрыми Женщинами и нагнал Илэйн. Она с трудом сдерживала рвущийся наружу смех; всякий раз, когда ее взгляд падал на Мэта, щеки у нее вспыхивали и она начинала глупо хихикать.
   Мэт смотрел прямо перед собой. Будь прокляты все женщины! Будь прокляты все обещания. Приподняв шляпу, он снял висящий на шее кожаный шнурок и с явной неохотой, но все же сунул его Илэйн. Серебряная лисья голова свешивалась с его кулака.
   — Решайте с Найнив сами, кто из вас будет это носить. Но я хочу, чтобы вы мне его вернули, когда мы покинем Эбу Дар. Понимаешь? В тот момент, как мы покинем…
   Неожиданно до Мэта дошло, что он разговаривает сам с собой.
   Повернувшись, он увидел Илэйн, столбом стоящую в двух шагах позади и изумленно глядящую на него; за ней толпились Реанне и остальные.
   — Что ты на меня уставилась? — раздраженно спросил Мэт. — А! Да, мне все известно о Могидин. — Тощий мужчина с серьгами — красные камни в медной оправе, — склонившийся над канатом, при этом имени вздрогнул и повернулся так быстро, что не удержался на ногах и шлепнулся в воду с громким воплем и еще более громким плеском. Однако Мэта сейчас не волновало, что его могут услышать. — Пытаться скрыть ее появление! И гибель двух моих людей! И это после всех ваших обещаний! Ладно, поговорим об этом позже. Я тоже дал обещание — я обещал, что вы обе останетесь живы. Если Могидин объявится тут, значит, она ищет именно вас. Вот, возьми. — Мэт снова протянул Илэйн медальон.
   Та медленно, явно в замешательстве, покачала головой, повернулась и пробормотала что-то, обращаясь к Реанне. Только после того, как все женщины отошли достаточно далеко, направляясь к Найнив, которая подзывала их, стоя у перекинутых с лодки сходней, Илэйн взяла лисью голову и повертела ее в пальцах.
   — Ты хоть понимаешь, на что я была готова, лишь бы получить возможность изучить эту штуку? — негромко спросила Илэйн. — Понимаешь? — Она была высокого роста для женщины и все же смотрела на него снизу вверх. — Тяжелый ты человек, Мэт Коутон. Лини сказала бы, что у меня нелегкий нрав, но ты! Вздохнув, Илэйн протянула руку, сняла с Мэта шляпу и повесила шнурок ему на шею. Потом сунула лисью голову ему под рубаху, похлопала по ней и вернула шляпу на место. — Я не стану носить эту штуку, раз точно такой же нет у Найнив и Авиенды, и, мне кажется, они поступили бы точно так же. Носи ее сам. В конце концов, вряд ли ты сдержишь свое обещание, если Могидин убьет тебя. Это не означает, что я думаю, будто она где-то поблизости. Мне кажется, она уверена, что разделалась с Найнив, и я не удивлюсь, узнав, что только за этим она и объявилась. А ты, должен быть осторожен. Найнив все твердит, что надвигается буря, и она имеет в виду не ветер. Я… — Слабая краска снова залила ее щеки. — Прости, что я смеялась над тобой. — Илэйн прочистила горло, глядя в сторону. — Иногда я забываю о своем долге по отношению к подданным. Ты — тоже мой подданный, Мэтрим Коутон, достоин всяческого уважения. Я постараюсь, чтобы Найнив поняла все правильно о… о тебе и Тайлин. Может, мы сможем помочь.
   — Нет, — быстро и бессвязно начал Мэт. — То есть да. Я хочу сказать…
   Это… Чтоб мне треснуть, если я знаю, что хочу сказать. Я уже жалею о том, что ты узнала правду. — Найнив и Илэйн, обсуждающие их с Тайлин за чашкой чая! Эта мысль была невыносима. Как он теперь посмотрит им в глаза? Но если они не… Он очутился между волком и медведем, не имея возможности спастись.
   — Эх, дерьмо овечье! Проклятье! Я, кажется, совсем спятил! — Мэт почти хотел, чтобы Илэйн обругала его за то, что он распускает язык, как обычно делала Найнив, просто чтобы сменить тему разговора.
   Губы Илэйн беззвучно зашевелились, будто она повторяла его слова.
   Конечно, нет. Не иначе как у него начинаются видения. Потом она громко сказала:
   — Я понимаю. — Это прозвучало так, будто она и впрямь понимала! Теперь пошли, Мэт. Нельзя терять время впустую.
   Мэт удивленно следил за ней взглядом, когда Илэйн, подобрав юбки и плащ, направилась к сходням. Она понимает? Понимает — и ни одной едкой остроты, ни одного язвительного замечания? И он, оказывается, ее подданный.
   Подданный, который достоин всяческого уважения. Поглаживая пальцами медальон, Мэт двинулся следом за девушкой. А ведь он был уверен, что придется с боем вырывать у них лисью голову обратно. Даже если он проживет на свете вдвое дольше Айз Седай, ему не понять женщин, а уж благородных — и подавно.
   Когда Мэт добрался до ступеней, по которым только что спустилась Илэйн, два лодочника с медными серьгами в ушах уже отталкивали длинными веслами лодку от пристани. Илэйн загоняла Реанне и Мудрых Женщин в каюту, Лан стоял на носу с Найнив. Беслан окликнул Мэта с другой лодки, в которой находились все мужчины, кроме Стража.
   — Найнив заявила, что там для нас не хватит места, — промолвил Налесин, когда лодка закачалась на волнах. — Там нам будет слишком тесно, так она сказала.
   Беслан засмеялся, оглядываясь. Ванин сидел рядом с дверью каюты, закрыв глаза и, по-видимому, внушая себе, что находится где-то в другом месте.
   Гарнан и Тэд Кандел, андорец, хотя и такой же смуглый, как лодочники, расположились на крыше каюты; остальные парни из отряда сидели на корточках на палубе, стараясь не мешать гребцам. В каюту никто не пошел. Все, по-видимому, дожидались — вдруг ее захотят занять Мэт, Налесин или Беслан.
   Мэт прислонился к борту, не отрывая взгляда от первой лодки, качавшейся на волнах впереди. Переменный ветер подымал волны, рвал с шеи шарф, а шляпу пришлось придерживать руками. Что у Найнив на уме? Остальные девять женщин находились в каюте, предоставив палубу в ее с Ланом распоряжение. Они стояли на носу, Лан — сложив на груди руки, Найнив — жестикулируя, будто что-то ему объясняя. Правда, Найнив редко пускалась в объяснения. Точнее, никогда.
   Что бы там ни происходило, это продолжалось недолго. На волнах в заливе, где стояли на якорях гонщики, парусники и другие суда Морского Народа, виднелись барашки. А река выглядела спокойной, но лодка двигалась тяжело по сравнению с прошлой поездкой. Вскоре Найнив наклонилась над поручнями, и ее вырвало; Лан поддерживал ее. Это напомнило Мэту о его собственном желудке. Сунув шляпу под мышку, он вытащил кусок сыра.
   — Беслан, как ты думаешь, шторм разразится раньше, чем мы вернемся из Рахада? — Мэт откусил кусок острого сыра; в Эбу Дар делали не меньше пятидесяти сортов сыра, и все отличные. Найнив все еще свисала с борта лодки. Неужели она столько съела за завтраком? — Понятия не имею, куда деваться, если буря настигнет нас там. — Мэт и мысли не допускал вести женщин в единственную гостиницу, которую видел в Рахаде, такое это было заведение.
   — Никакого шторма не будет, — сказал Беслан, облокотившись на поручни.
   — Это просто зимний торговый ветер, так мы его называем. Торговые суда приходят дважды в году, поздней зимой и поздним летом. Ветер должен дуть гораздо сильнее, чтобы начался шторм. — Он бросил угрюмый взгляд в сторону залива. — Каждый год эти ветры приносят — приносили — корабли из Тарабона и Арад Домана. Интересно, появятся ли они когда-нибудь снова?
   — Колесо плетет… — начал Мэт и чуть не подавился куском сыра. Кровь и пепел, он начинает говорить точно дряхлый старик, греющий кости перед камином. Беспокоится, что, может быть, придется вести женщин в сомнительную гостиницу. Год назад, даже полгода, он повел бы их туда совершенно спокойно и только смеялся бы, видя, как они таращат глаза, смеялся бы над их чопорным фырканьем. — Ну, может, нам и впрямь удастся позабавиться в Рахаде. По крайней мере, наверняка найдутся охотники срезать кошелек или сорвать ожерелье у Илэйн.
   Может, как раз и нужно нечто подобное, чтобы с него слетела неизвестно откуда взявшаяся рассудительность. О Свет, разве это слово применимо к Мэту Коутону? Тайлин оставила на его душе больше шрамов, чем он думал, коли он так… ссохся. Может, ему и впрямь требуется какая-нибудь забава в духе Беслана. С ума сойти! Его обычно вовсе не тянуло на такие подвиги, наоборот, он всегда норовил уклониться от них, но возможно…
   Беслан покачал головой:
   — Вдвоем мы, конечно, могли бы нарваться на такое, но… С нами семь Мудрых Женщин, Мэт. Семь! Будь рядом с тобой всего одна, даже здесь, в Рахаде, ты мог бы влепить любому мужчине пощечину, и он проглотил бы язык и пошел своей дорогой. И женщины… Какая забава ухлестывать за женщиной, не рискуя получить нож под ребро?
   — Чтоб мне сгореть, — пробормотал Налесин себе в бороду. — Звучит довольно уныло. Будто вытаскиваешь себя пасмурным утром из постели и знаешь, что ничего хорошего тебя сегодня не ждет.
   Беслан сочувственно кивнул:
   — Но если нам повезет… От случая к случаю Гражданская Стража посылает патрули в Рахад. Когда ловят контрабандистов, они одеваются как обычные люди. Воображают, что никто не обратит внимания на дюжину или больше мужчин, вооруженных мечами, как бы они ни оделись, и ужасно удивляются, когда контрабандисты устраивают на них засаду, что случается почти всегда. Если та'веренская удача Мэта очень постарается, нас могут принять за переодетую Гражданскую Стражу, и какие-нибудь контрабандисты нападут на нас, прежде чем заметят красные пояса.
   Настроение Налесина заметно улучшилось, он принялся довольно потирать руки.
   Мэт сердито посмотрел на них. Может, забавы в духе Беслана не совсем то, что ему надо. Ему и без того хватало женщин с ножами. Найнив все еще свисала над бортом; может, хоть это научит ее не объедаться. Проглотив последний кусок сыра, он принялся за хлеб, стараясь не обращать внимания на кости, продолжавшие кувыркаться в голове. Легкая прогулка без особых хлопот — чем плохо? Легкая и, главное, недолгая прогулка, чтобы как можно скорее убраться из Эбу Дар.
   Рахад был точно таким, как его помнил Мэт, и вполне оправдал все худшие опасения Беслана. Ветер превратил высадку на потрескавшиеся каменные серые ступени пристани в рискованный подвиг и с каждым мгновением становился сильнее. По городу разбегались каналы, но мосты здесь были незамысловатые, каменные парапеты грязные, полуразрушенные и обваливающиеся; половина каналов так засорены, что мальчишки переходили их вброд, погружаясь лишь до пояса, и никакое судно тут не прошло бы. Вдоль узких улиц со щербатой мостовой теснились высокие дома, очень простые, прямоугольной формы, с шероховатыми стенами, некогда белеными, на которых там и сям виднелись огромные пятна изъеденных временем красных кирпичей. Дома стояли вплотную друг к другу. В тени наступление утра еще не ощущалось. Мокрое белье свисало из каждого третьего окна, за исключением брошенных домов. Таких тут имелось немало, их окна зияли, точно глазницы черепа. Кисло-сладкий запах гниения пропитывал воздух, запах, создаваемый не выносившимися в течение многих месяцев ночными горшками и выбрасываемым куда попало мусором. На каждую муху на другом берегу Элдара здесь приходилась сотня, не меньше — жужжащие тучи, отсвечивающие голубым и зеленым. Заметив облупленную голубую дверь «Золотой короны небес», Мэт содрогнулся при мысли, что придется вести туда женщин, если вопреки предсказанию Беслана разразится буря. Потом содрогнулся еще раз — из-за того, что содрогнулся. Что-то с ним происходило, и это ему не нравилось.
   Найнив и Илэйн настояли на том, что они возглавят процессию, Реанне пойдет между ними, а Мудрые Женщины сразу позади. Лан держался у плеча Найнив, точно волкодав, — рука на эфесе меча, взгляд рыщет по сторонам, излучая угрозу. Поистине он один в состоянии защитить и две дюжины хорошеньких шестнадцатилетних девушек, несущих мешки с золотом, даже здесь, в Рахаде, но Мэт настойчиво повторял, чтобы Ванин и остальные держали ухо востро и не особенно глазели по сторонам. Ванин, бывший конокрад и браконьер, держался так близко к Илэйн, точно был ее Стражем. Правда, для этого он выглядел слегка толстоватым и встрепанным. Беслан выразительно округлил глаза, услышав наставления Мэта, а Налесин раздраженно погладил бородку и проворчал, что мог бы с таким же успехом все еще лежать в постели.
   На улицах было много мужчин, часто в оборванных жилетах и без рубашек, с огромными медными кольцами в ушах и медными перстнями с цветными стекляшками на пальцах, за поясом у каждого нож, а то и два. Держа руки около ножей, они поглядывали по сторонам, будто подзадоривая прохожих осмелиться криво посмотреть или усмехнуться над их видом. Были и такие, кто прокрадывался от угла к углу, от двери к двери, прикрывая лица капюшонами плащей, похожие на псов с торчащими ребрами, которые порой рычали из темных переулков, таких узких, что человек запросто мог застрять в них. Эти люди неслышно скользили, сгорбившись под своими плащами, но у всех несомненно имелись ножи, и невозможно было предсказать, кто из них убежит, а кто нанесет удар.
   Женщины выглядели так, что любой мужчина рядом с ними казался просто скромником; они разгуливали по улицам в поношенных платьях и все увешанные медными побрякушками. У них, конечно, тоже были ножи, а их дерзкие темные глаза так и стреляли по сторонам. Короче говоря, Рахад относился к числу тех мест, где всякий одетый в шелк и десяти шагов не пройдет, чтобы ему не проломили голову. После чего он в лучшем случае очнется обобранным до нитки в груде мусора в каком-нибудь закоулке — или не очнется вообще. Но…
   Из каждой второй двери выскакивали дети со щербатыми глиняными чашками в руках — их посылали матери на случай, если Мудрые Женщины захотят напиться. Мужчины в шрамах и с жаждой крови в глазах изумленно глазели, раскрыв рты, на семерых Мудрых Женщин, резко кланялись и вежливо осведомлялись, не могут они быть полезны и не нужно ли что-нибудь поднести.
   Женщины, зачастую еще гуще покрытые шрамами и с таким выражением в глазах, которое заставило бы покраснеть даже Тайлин, неуклюже приседали и с придыханием спрашивали, не нужно ли указать дорогу и кто тот человек, ради которого сразу стольким Мудрым Женщинам пришлось побеспокоить себя.
   Возникало, правда, сильное опасение, что если бы им назвали имя этого человека, то никому и никогда уже не пришлось бы из-за него беспокоиться.
   Солдаты Мэта раздражали местных жителей не меньше, чем всегда, хотя даже самый задиристый, встретившись взглядом с Ланом, отступал. И, как ни странно, так же вел себя Ванин. Некоторые мужчины ворчали, если Беслан и Налесин слишком упорно глазели на глубокие вырезы женских платьев. Некоторые ворчали и на Мэта, хотя он не мог понять почему; в отличие от этих двоих, ему никогда не угрожало просмотреть глаза до дыр, пялясь на женщин. Он умел смотреть на них вполне благопристойно. На Найнив и Илэйн не обращали внимания, несмотря на их пышные наряды, так же как и на Реанне в красном шерстяном платье, — у них не было красных поясов. Но эти пояса служили для всех своего рода защитой. Мэт мог высыпать содержимое своего кошелька на землю, и никто не взял бы ни монетки, по крайней мере, до тех пор, пока рядом Мудрые Женщины. Он мог ущипнуть за зад любую женщину, и, даже если ее это крайне возмутит, она просто уйдет прочь.
   — Какая приятная прогулка, — сухо произнес Налесин. — Чудные виды и чарующие запахи. Я говорил тебе, что недоспал этой ночью, Мэт?
   — Ты хочешь умереть в постели? — проворчал Мэт.
   Они все могли оставаться в своих постелях. Проклятье, здесь от них явно никакого толку. Тайренец возмущенно фыркал. Беслан усмехнулся, наверняка усмотрев какую-то двусмысленность в словах Мэта.
   Они прошагали почти через весь Рахад, и наконец Реанне остановилась перед зданием, которое ничем не отличалось от остальных — осыпавшаяся штукатурка и раскрошенный кирпич, — досюда Мэт вчера проследил незнакомку.
   Белье из его окон не свисало — тут жили только крысы.
   — Здесь, — сказала Реанне. Взгляд Илэйн медленно заскользил к плоской крыше — Шесть, — с огромным удовлетворением пробормотала она.
   — Шесть, — вздохнула Найнив, и Илэйн погладила ее по руке, будто успокаивая.
   — Знаешь, а ведь я вовсе не была уверена, — сказала она. Теперь Найнив улыбнулась и погладила по руке ее. Мэт не понял ни слова из сказанного.
   Здание имело шесть этажей. Женщины так иногда странно себя ведут. Почти всегда.
   Внутри был большой пыльный коридор, дальний конец которого терялся в тенях. В нескольких проемах сохранились двери из грубых досок. Один такой вход вел к узкому маршу крутых облицованных камнем ступенек. Именно этим путем Мэт проходил день назад, руководствуясь следами, оставленными в пыли, но он подумал, что какой-то из коридоров ведет к черному ходу. Тогда у него не хватило времени, чтобы задержаться и внимательно все здесь осмотреть, но здание было слишком высоким и широким, чтобы иметь всего один вход.
   — Право, Мэт, — сказала Найнив, когда он отослал Гарнана и половину ребят из отряда, чтобы они нашли заднюю дверь и охраняли ее. Лан держался рядом с ней, точно приклеенный. — Ты еще не убедился, что в этом нет никакой необходимости?
   Тон у нее был такой кроткий, будто Илэйн уже посвятила ее в истинное положение дел с Тайлин, но от этой мысли настроение у Мэта стало лишь еще мрачнее. Меньше всего ему хотелось, чтобы кто-нибудь знал об этом.
   Проклятое, отвратительное состояние собственной беспомощности! И эти кости, которые все еще дребезжали в голове.
   — Откуда я знаю, может, Могидин любит задние двери, — сухо сказал Мэт.
   Что-то зашевелилось в темном конце вестибюля, и один из парней Гарнана громко выругался, помянув крыс.
   — Ты сказал ему! — гневно выдохнула Найнив, обращаясь к Лану, и резко дернула свою косу. Илэйн раздраженно заворчала:
   — Сейчас не время стоять тут и спорить, Найнив. Чаша наверху! Чаша Ветров!
   Неожиданно в воздухе возник маленький светящийся шарик. Он поплыл перед Илэйн, и она, не оглядываясь, чтобы проверить, идет ли позади Найнив, подобрала юбки и стала быстро подниматься по ступеням. Ванин бросился следом, лишь чуть отставая из-за своей грузности, за ним — Реанне и большинство Мудрых Женщин. Круглолицая Сумеко и Айне, высокая, смуглая и хорошенькая, несмотря на морщинки в уголках глаз, мгновение поколебавшись, остались с Найнив Мэт тоже двинулся к лестнице, но Найнив и Лан загородили ему дорогу.
   — Может, дашь мне пройти? — спросил Мэт. Он заслужил право присутствовать при обнаружении этой проклятой легендарной Чаши. — Найнив?
   Она до такой степени сосредоточилась на Лане, что, казалось, забыла обо всем остальном. Мэт переглянулся с Бесланом, тот усмехнулся и легко опустился на корточки рядом с Коревином и остальными оставшимися здесь парнями из отряда. Налесин прислонился к стене и демонстративно зевнул. Что было ошибкой, учитывая пыль вокруг; зевок обернулся кашлем, который заставил его сложиться пополам с налившимся кровью лицом.
   Но даже это не отвлекло Найнив. Она осторожно выпустила из руки косу.
   — Я не сержусь, Лан, — сказала она.
   — Да, ты не сердишься, — спокойно ответил он. — Но ему надо было все рассказать.
   — Найнив? — повторил Мэт. — Лан? Ни один из них даже ухом не повел в его сторону.
   — Я сама сказала бы ему, когда сочла нужным, Лан Мандрагоран! — Найнив умолкла, но губы ее продолжали двигаться, точно она говорила сама с собой. Я не буду сердиться на тебя, — продолжала она гораздо более мягко. Это прозвучало так, будто она обращалась не только к нему, но и к себе. Явно нарочитым жестом она закинула косу за плечо, водрузила шляпу с голубыми перьями на место и сложила руки на животе.
   — Если ты так говоришь… — мягко сказал Лан.
   Найнив затрепетала.
   — Не смей разговаривать со мной таким тоном! — закричала она. — Говорю тебе, я не сержусь! Ты слышишь меня?
   — Кровь и пепел, Найнив, — проворчал Мэт. — Он и не думает, что ты сердишься. Я тоже не думаю, что ты сердишься. — Здорово эти женщины научили его лгать с честным выражением лица. — А теперь, может, поднимемся наверх и заберем эту проклятую Чашу Ветров?
   — Чудесная идея, — произнес женский голос со стороны двери, ведущей на улицу. — Может, отправимся туда вместе — удивим Илэйн? — Мэт никогда прежде не видел двух женщин, вошедших в коридор, но у них были лица Айз Седай. Та, которая произнесла эти слова, была высока и так же холодна на вид, как ее голос; у второй было множество тонких темных косичек, украшенных разноцветными бусинками. Почти две дюжины мужчин сгрудились позади них внушительные, широкоплечие, с дубинами и ножами в руках. Мэт половчее перехватил свой ашандарей, — едва увидев вошедших, он ощутил тревогу, и лисья голова на груди похолодела. Кто-то рядом удерживал Единую Силу.