Две Мудрые Женщины, едва увидев безвозрастные лица, присели так низко, что чуть не упали, но и Найнив явно забеспокоилась. Ее губы беззвучно зашевелились, когда вошедшие двинулись через коридор, а лицо напряглось, она будто мысленно ругала сама себя. Мэт услышал, как позади него выскользнул из ножен меч, но ему было не до того, чтобы оглядываться на человека, которому меч принадлежал. Лан просто стоял, иначе говоря, выглядел точно готовый к прыжку леопард.
   — Они из Черной Айя, — промолвила наконец Найнив. Вначале голос ее звучал чуть слышно, но постепенно набирал силу. — Фалион Бода и Испан Шефар.
   Они совершили не одно убийство в Башне и даже кое-что похуже. Они Приспешницы Темного и… — Ее голос дрогнул. — Они меня «отрезали».
   Пришедшие продолжали спокойно идти вперед.
   — Ты когда-нибудь слышала подобную чепуху, Испан? — спросила свою спутницу высокая Айз Седай, а та остановилась поодаль от Найнив и, сморщившись из-за пыли, глумливо усмехнулась, глядя на нее. — Испан и я явились сюда из Белой Башни, а вот Найнив и ее подружки затеяли мятеж против Престола Амерлин. За это они будут сурово наказаны, и то же ждет всякого, кто им помогает. — Несмотря на шок, Мэт осознал, что эта женщина не вполне понимала ситуацию; она думала, что он, Лан и остальные
   — простые наемники.
   Фалион улыбнулась Найнив. По сравнению с этой улыбкой зимняя метель показалась бы теплой. — Кое-кто будет счастлив увидеться с тобой, когда мы доставим тебя обратно, Найнив. Она думает, что ты погибла. Будет лучше, если твои спутники уйдут. Не стоит вмешиваться в дела Айз Седай. Мои люди отведут тебя к реке. — Не отводя взгляда от Найнив, Фалион знаком велела мужчинам, стоявшим за ее спиной, выйти вперед.
   Лан сделал движение. Он не выхватил меча, сражаться с Айз Седай с мечом совершенно бессмысленно, но мгновение назад он стоял неподвижно, а в следующее бросился на эту пару. Еще не успев ударить, Лан крякнул, точно ударили его самого, но обрушился на них, опрокинув обеих Черных сестер на пыльный пол. Словно прорвало плотину — закипела драка.
   Лан поднялся на четвереньки, встряхивая головой, точно пьяный, и один из громил занес окованную железом дубинку, собираясь проломить ему череп.
   Мэт ударил громилу копьем в живот, Беслан, Налесин и пятеро солдат из отряда бросились на остальных. Лан, шатаясь, поднялся на ноги, выхватил меч и раскроил одного из нападавших сверху донизу. В узком проходе перед лестницей было слишком тесно, чтобы действовать мечом или ашандареем, но это компенсировало неравенство сил. Остервенело рычащие мужчины сражались лицом к лицу, толкая друг друга локтями, стараясь ударить ножом или замахнуться дубинкой.
   Вокруг Черных сестер и вокруг Найнив все время оставалось небольшое свободное пространство — они сами позаботились об этом. Гибкий андорец из отряда чуть не свалился на Фалион, но в последнее мгновение взмыл в воздух, пролетел по коридору, сбив с ног двоих широкоплечих Друзей Темного, и с треском врезался затылком в стену, оставив кровавый след на треснувшей пыльной штукатурке. Лысый Приспешник Темного, протиснувшись сквозь линию защитников Найнив, бросился на нее, замахнувшись ножом; внезапно его швырнуло наземь — он заорал и вопил, пока не грохнулся на пол лицом вниз с такой силой, что его голова глухо стукнула.
   Очевидно, Найнив больше не была отрезана от Источника. Холод серебряной лисьей головы, мотавшейся по груди Мэта, убедительно доказывал, что Найнив, как и Черные сестры, участвовала в сражении. Но даже не ощущай он этого, сам факт, что они неотрывно глядели на нее, а она на них, словно игнорируя кипящую вокруг битву, подтверждал возникшее у него впечатление. Обе Мудрые Женщины в ужасе наблюдали за происходящим; стиснув в кулаках кривые ножи, они с широко распахнутыми глазами и разинутыми ртами жались к стене, переводя изумленные взгляды с Найнив на двух других Айз Седай и обратно.
   — Сражайтесь! — закричала им Найнив. Она лишь слегка повернула голову, но это позволило ей видеть как их, так и Фалион с Испан. — Я не могу бороться одна; они образовали соединение. Если вы не будете драться, они все равно убьют вас. Потому что теперь вы знаете, кто они такие!
   Мудрые Женщины воззрились на Найнив с таким видом, точно она призывала их плюнуть в лицо королеве. Крики и стоны прорезал мелодичный смех Испан.
   Сквозь крики и стоны эхом прокатился вниз по ступенькам пронзительный вопль.
   Найнив внезапно зашаталась, и ее голова резко качнулась в сторону вопля и обратно, точно у раненого барсука. Она свирепо уставилась на Фалион и Испан, будто надеялась, что они сейчас же уберутся прочь, если хоть немножко соображают. Однако она умудрилась бросить исполненный муки взгляд и на Мэта.
   — Наверху направляют Силу, — сказала она сквозь зубы. — Там что-то случилось.
   Мэт заколебался. Скорее всего, Илэйн просто увидела крысу. Скорее всего… Он ухитрился отбить кинжал, которым его пытались ткнуть под ребро, но, чтобы ударить ашандареем или действовать им наподобие боевого посоха, места не хватало. Беслан рядом с ним поразил нападавшего прямо в сердце.
   — Пожалуйста, Мэт! — сдавленно проговорила Найнив. Она никогда ни о чем не просила. Скорее собственной рукой перерезала бы себе горло. — Пожалуйста!
   Мэт с проклятиями вырвался из свалки и стремительно бросился вверх по лестнице, по узким ступеням, одним махом преодолев все шесть темных маршей.
   На лестнице не было окон. Если это просто крыса, он будет трясти Илэйн до тех пор, пока ее зубы… Мэт ворвался на верхний этаж, где было чуть светлее, чем на лестнице, благодаря единственному окну, выходящему в тупик улицы. Ворвался и увидел… сцену из ночного кошмара.
   Повсюду, распростершись, лежали женщины. Илэйн сидела с закрытыми глазами, прислонившись спиной к стене. Ванин стоял на коленях, потоки крови струились у него из носа и ушей. С невероятным усилием он пытался подняться, опираясь на стену. Единственная женщина, оставшаяся на ногах, Джанира, бросилась к Мэту, едва увидев его. Раньше она своим крючковатым носом и резко очерченными скулами напоминала ему сокола, но сейчас на ее лице застыл непередаваемый ужас, темные глаза расширились, остановившийся взгляд казался обезумевшим.
   — Помоги мне! — закричала Джанира, и тут какой-то человек схватил ее сзади. Он выглядел вполне заурядно, может, чуть старше Мэта, того же роста, стройный, в простой серой куртке. Улыбаясь, он сжал голову Джаниры обеими руками и резко крутанул. Звук, с которым сломалась ее шея, походил на треск сухой ветки, на которую наступили ногой. Он позволил телу упасть бескостной грудой и глянул вниз. Его улыбка выражала… восторг.
   При свете двух фонарей несколько мужчин за спиной Ванина пытались открыть визжащую в ржавых петлях дверь, но Мэт ничего не замечал. Его взгляд метнулся от съежившегося трупа Джаниры к Илэйн. Он обещал Ранду, что с ней ничего не случится. Обещал! Он с криком бросился на убийцу, нацелившись на него ашандареем.
   Мэт видел, как движутся Мурддраалы, но этот человек двигался несравненно быстрее, настолько стремительно, что в это с трудом верилось.
   Казалось, он просто исчез с места, куда нацелилось копье, и, схватившись за древко, развернулся, отшвырнув Мэта шагов на пять.
   У Мэта перехватило дыхание, когда он, взметнув облако пыли, ударился об пол. На пол полетел и ашандарей. Хватая ртом воздух, Мэт заставил себя подняться. Лисья голова болталась в вороте рубахи. Выхватив из-под куртки нож, Мэт снова бросился на человека в сером, и тут наверху лестницы с мечом в руке показался Налесин. Отлично, теперь они покажут негодяю, сколь бы проворен он ни был…
   По сравнению с человеком в сером Мурддраал показался бы негибким и окостенелым. Он увернулся от выпада Налесина, точно в его теле не было костей. Правая рука рванулась вперед, схватила Налесина за горло послышался прерывистый булькающий звук. Кровь фонтаном хлынула из-под бороды Налесина. Меч со звоном упал на пыльный каменный пол, Налесин обеими руками схватился за разорванную шею. Алые струйки бежали по пальцам, он упал.
   Мэт обрушился на спину убийце, и все трое почти одновременно грохнулись на пол. Угрызения совести не мучили Мэта, хотя он напал на противника со спины. Этого требовали обстоятельства, и вообще, речь шла о человеке, способном вырвать другому глотку. Зря он помешал Налесину остаться в постели. Эта мысль обдала Мэта волной печали, что не помешало сильным ударом всадить клинок, потом второй раз и третий.
   Человек в сером изогнулся. Совершенно невероятно, но он каким-то образом вывернулся, вырвав рукоять ножа из руки Мэта. Невидящие глаза Налесина и его окровавленное горло оказались прямо перед Мэтом. В отчаянном рывке он схватил противника за запястья, при этом одна рука слегка соскользнула из-за крови, бежавшей по руке убийцы.
   Человек в сером смотрел на Мэта и улыбался. С ножом, торчащим из бока, он улыбался!
   — Он желает твоей смерти так же сильно, как хочет заполучить ее, — тихо сказал он. И будто его вовсе не удерживали, окровавленные руки потянулись к голове Мэта, отводя его руки назад.
   Мэт яростно сопротивлялся, навалившись всем своим весом на руки противника, но все было бесполезно. Свет, он чувствовал себя младенцем, дерущимся со взрослым! Проклятье, этот человек словно играл с ним и явно выигрывал. Руки коснулись головы Мэта. Куда подевалась его удача? Мэт сделал еще один рывок, вложив в него последние силы, — и медальон коснулся щеки незнакомца. Тот вскрикнул. Лисья голова задымилась, послышалось шипенье будто жарили грудинку. Незнакомец судорожно отшвырнул Мэта руками и ногами.
   На этот раз Мэт пролетел шагов десять и заскользил по полу.
   Когда он поднялся, пошатываясь, будто пьяный, мужчина был уже на ногах и дрожащими руками ощупывал лицо. На месте, которого коснулась лисья голова, виднелась багровая плоть — ожог. Мэт осторожно провел пальцами по медальону.
   Холодный. Но не такой холодный, каким он становился, когда поблизости направляли Силу. Может, это и происходило внизу, но расстояние было слишком велико. Просто холодный, как обычно серебро на ощупь. Мэт даже представить себе не мог, кем или чем был тот человек в сером, не считая того, что он, конечно, не человек. Однако с ожогом и тремя ранами, с ножом, все еще торчащим в боку чуть пониже плеча, он вряд ли помешает Мэту проскочить к лестнице. Отомстить за Илэйн, конечно, неплохо, и за Налесина тоже, но сегодня это, по-видимому, не случится, как бы ни давил взывающих к мести груз преступлений.
   Выдернув нож из бока, человек бросил его в Мэта. Тот, не задумываясь, поймал оружие в воздухе. Том научил его жонглировать и часто повторял, что у него самые ловкие руки, какие ему доводилось видеть. Броском перевернув нож, чтобы он смотрел вверх и наискосок, Мэт обратил внимание на блеснувший клинок, и у него сжалось сердце. На ноже должны были остаться следы крови, но сталь сияла, светлая и чистая. Похоже, даже трех ножевых ран мало, чтобы остановить этого… это… чем бы он ни был.
   Мэт рискнул бросить быстрый взгляд через плечо. Остальные мужчины один за другим выскакивали из двери, которую им наконец удалось открыть, той самой, куда следы привели вчера Мэта. Их руки были полны всякого хлама маленькие полусгнившие ларцы, бочонок, набитый завернутыми в обрывки ткани предметами, которые выпячивались в прорехи там, где недоставало бочарных досок, волокли даже сломанный стул и разбитое зеркало. Должно быть, им приказали брать все. Не обращая внимания на Мэта, они поспешно бросились в дальний конец коридора и исчезли за углом. Там, наверно, и была черная лестница. Может, Мэту удалось бы, держась на расстоянии, незаметно последовать за ними. Может быть… Рядом с дверным проемом, откуда они выскочили, Ванин сделал еще одну попытку встать и опять упал. Мэт чуть не подавился проклятием. Оттащить Ванина. Это отнимет драгоценное время, но если его удача… Она не спасла Илэйн, но вдруг… Внезапно краешком глаза он заметил ее — она подняла руку к голове.
   Человек в серой куртке тоже заметил это. И с улыбкой повернулся к ней.
   Вздохнув, Мэт сунул бесполезный нож в ножны.
   — Ты ее не получишь, — громко сказал он. Обещания. Одним рывком он разорвал висевший на шее кожаный шнурок; серебряная лисья голова закачалась в футе под его кулаком. Она издала низкое гудение, когда он раскрутил ее на шнурке. — Проклятье, ты ее не получишь!
   Мэт рванулся вперед, продолжая крутить медальон. Первый шаг дался ему труднее всего, но он должен сдержать обещание.
   Улыбка сбежала с лица человека в сером. Настороженно наблюдая за сверкающей лисьей головой, он на цыпочках попятился. Свет, льющийся из единственного окна, заставляя медальон сверкать, создал светящийся ореол вокруг его головы. Если удастся оттеснить его еще на несколько шагов, может, Мэту доведется увидеть, довершит ли падение с шестого этажа то, что не сумел сделать нож.
   С синевато-багровым клеймом ожога на лице, человек в сером отступал, иногда выбрасывая вперед руку, словно в попытке схватить медальон. И вдруг, рванувшись в сторону, он скрылся в одной из комнат. Она единственная имела дверь, которую он резко захлопнул за собой. Мэт услышал, как громыхнул засов.
   Может, следовало удовлетвориться этим, но Мэт, не раздумывая, поднял ногу и ударил каблуком по центру двери. Пыль взметнулась из грубо обработанного дерева. Еще удар — и подгнивший засов сломался вместе с проржавевшими петлями. Дверь провалилась внутрь, повиснув под углом.
   В комнате было не совсем темно. Немного света попадало сюда из окна в конце коридора, чему не мешала висящая на уцелевших петлях дверь. К тому же слабо отблескивал большой треугольный осколок зеркала, прислоненный к дальней стене. Это зеркало и позволило Мэту разглядеть все, не входя внутрь.
   Хотя, кроме самого зеркала и обломка стула, смотреть было не на что. Выйти отсюда можно лишь через дверь и прогрызенную крысами дыру рядом с зеркалом, но человек в серой куртке исчез.
   — Мэт, — еле слышно позвала Илэйн.
   Он бросился к ней. Где-то внизу кричали, но Найнив и остальным еще некоторое время придется заботиться о себе самим.
   Мэт упал на колени рядом с девушкой. Илэйн сидела, стуча зубами и дрожа, пыль покрывала ее одежду, шляпа висела косо, некоторые перья из нее были вырваны. Золотисто-рыжие волосы Илэйн выглядели так, точно ее за них тащили.
   — Он так сильно меня ударил, — сказала она, морщась от боли. — Кажется, ничего не сломано, но… — Ее глаза остановились на Мэте. Если раньше у Мэта иногда возникало ощущение, что она глядит на него как на незнакомого, непонятного ей человека, то сейчас он ничуть не сомневался, что ее взгляд выражал именно это. — Я видела, что ты сделал с ним, Мэт. Мы оказались беспомощны, точно цыплята в ящике с лаской. Направлять было бессмысленно, Сила его не касалась, потоки таяли рядом с ним точно так же, как рядом с твоим… — Серебряная лисья голова по-прежнему свисала с его кулака, и Илэйн, затаив дыхание, уставилась на безобидный с виду медальон, способный на такие удивительные вещи. — Спасибо тебе, Мэт. Извини за все, что я когда-либо делала или даже думала о тебе. — Голос у нее снова прозвучал так, точно она и впрямь говорит искренне. — Теперь у меня по отношению к тебе тох, и я его исполню. — Илэйн жалко улыбнулась.
   — Только не разрешу тебе бить меня. Теперь ты должен позволить мне хоть раз спасти тебе жизнь.
   — Постараюсь что-нибудь придумать, — сухо сказал Мэт, запихивая медальон в карман куртки. Тох? Бить ее? О Свет! Она явно слишком много времени проводит с Авиендой.
   Мэт помог Илэйн встать, и она огляделась, заметила Ванина с залитым кровью лицом, лежащих женщин, и лицо ее исказила гримаса.
   — О Свет! — выдохнула Илэйн. — О кровь и растреклятый пепел!
   Мэт вздрогнул. И не только потому, что не ожидал услышать из ее уст такие слова, — они прозвучали странно, будто она говорила, не понимая их смысла. И совсем по-детски.
   Стряхнув руку Мэта, Илэйн сорвала с головы шляпу, отшвырнула ее в сторону, поспешно опустилась на колени рядом с лежащей рядом Реанне и обхватила ее голову обеими руками. Женщина лежала лицом вниз, раскинув руки, будто споткнулась на бегу. Споткнулась, когда бежала к комнате, к нападающему, а не от него.
   — Это мне не по силам, — пробормотала Илэйн. — Где Найнив? Почему она не пришла с тобой, Мэт? Найнив! — крикнула она в сторону лестницы.
   — Незачем визжать, точно кошка, — проворчала Найнив, появляясь на лестничной площадке. Однако смотрела она не вперед, а оглядывалась через плечо, на лестницу. — Держи ее крепче, слышишь? — тут же завизжала Найнив, как та самая кошка. Она замахала шляпой, которую держала в руке, на того, к кому обращалась:
   — Если ты и ей позволишь вырваться, я тебе так врежу, что целый год будет в ушах звенеть!
   Найнив повернулась, и глаза у нее чуть не выскочили из орбит.
   — Свет да осияет нас, — выдохнула она, поспешно наклоняясь к Джанире.
   Одно прикосновение — и она выпрямилась, болезненно вздрагивая. Мэт мог бы и сам сказать Найнив, что женщина мертва. Найнив, однако, выглядела так, точно эта смерть задела ее лично. Взяв себя в руки, она перешла к следующей, Тамарле. На сей раз ее дар Исцеления, похоже, мог пригодиться. Однако это, по-видимому, было непросто, потому что, стоя рядом с Тамарлой на коленях, она хмуро уставилась на нее. — Что здесь произошло, Мэт? — требовательно спросила Найнив, оглядевшись и переведя взгляд на него. Ее тон заставил Мэта вздохнуть; с нее сталось бы предположить, будто все происшедшее — его вина.
   — Ну же, Мэт? Что случилось? Давай говори наконец, не то я…
   Но Мэт так и не узнал, чем именно она собиралась ему пригрозить.
   За Найнив, как и следовало ожидать, на лестничной площадке появился Лан, а сразу за ним — Сумеко. Коренастая Мудрая Женщина бросила только один взгляд на коридор и тут же, подобрав юбки, кинулась к Реанне. Обеспокоенно взглянув на Илэйн, она опустилась на колени и начала водить руками над Реанне — очень странным способом, который заставил Найнив вскинуться.
   — Что ты делаешь? — отрывисто спросила она. Не прекращая заниматься Тамарлой, она время от времени бросала на круглолицую Мудрую Женщину короткие взгляды, пронзительные, как ее голос. — Где ты этому научилась?
   Сумеко вздрогнула, но ее руки продолжали двигаться.
   —  — Простите меня, Айз Седай, — еле слышно и не очень связно заговорила она. — Я знаю, что не должна… Но она умрет, если я не… Я знаю, что и пытаться не должна… Я просто всегда очень хотела учиться, Айз Седай.
   Пожалуйста.
   — Нет-нет, продолжай, — рассеянно сказала Найнив. Большая часть ее внимания — но не все — по-прежнему была сосредоточена на лежащей перед ней Тамарле. — Тебе, кажется, известно кое-что, чего даже я… Надо сказать, твой способ обращения с этими потоками очень интересен. Думаю, многие сестры захотят у тебя поучиться… Может, тогда они наконец оставят меня в покое.
   Последние слова она пробормотала себе под нос, и Сумеко никак не могла их услышать, но то, что достигло ее ушей, заставило ее опустить голову, почти прижав подбородок к внушительной груди. Ее руки, однако, лишь слегка замедлили движение.
   — Илэйн, — продолжала Найнив, — ты бы поискала Чашу, а? Пожалуйста. Мне кажется, это та самая дверь.
   Она кивнула именно на нужную дверь, хотя с полдюжины других были открыты точно так же. Мэт удивленно замигал и вдруг заметил два маленьких завернутых в тряпку узелка, лежащих перед дверью, там, где их обронили грабители.
   — Да, — пробормотала Илэйн. — Да, сделаю хотя бы это.
   Она подняла руку в сторону стоящего на коленях Ванина, со вздохом уронила ее и шагнула в дверной проем, взметнув облако пыли и закашлявшись.
   Еще одна Мудрая Женщина, Айне, самая полная из всех, появилась следом за Найнив и Ланом. Она вошла с лестничной площадки, толкая перед собой Черную сестру, которую удерживала одной рукой за заломленные за спину руки и держала за загривок другой. Лицо у Айне застыло, точно маска, губы плотно сжались; она казалась слегка напуганной, уверенная, что с нее заживо сдерут кожу за то, что она так грубо обращается с Айз Седай, но полная решимости продолжать свое дело. Найнив частенько оказывала такое воздействие на людей.
   Глаза Черной сестры были расширены от ужаса, она обмякла всем телом и наверняка упала бы, если бы не хватка Айне. Вне всякого сомнения, она была отрезана от Источника и не сомневалась, что ее ждет кое-что что похуже заживо содранной кожи. Слезы струились из ее глаз, а рот исказился в безмолвном рыдании.
   За ними вошел Беслан, испустивший печальный вздох при виде Налесина и еще более печальный при виде лежащих женщин, за ним Гарнан и трое солдат из отряда — Фергин, Гордеран и Метвин. Они были из тех, кого Мэт оставил у входа. У всех на рваных куртках была кровь, но их, должно быть, еще внизу Исцелила Найнив. Они двигались не как раненные. Но выглядели слегка ослабевшими.
   — Что случилось у черного хода? — спросил Мэт.
   — Чтоб мне сгореть, если я знаю! — ответил Гарнан. — Эти широкоплечие с ножами набросились из темноты. Там был один, он двигался точно змея ..
   — Он пожал плечами, невольно дотронувшись до разреза на куртке. — Один из них пырнул меня ножом, и больше я ничего не помню. Открыл глаза и увидел склонившуюся надо мной Найнив Седай, а рядом лежали Мендейр и остальные, мертвым-мертвехоньки.
   Мэт кивнул. Один двигался точно змея. И исчез из запертой комнаты тоже как змея. Мэт оглядел коридор. Реанне и Тамарла были уже на ногах отряхивали свои юбки, конечно, — и Ванин тоже — он устремил взгляд в комнату, где Илэйн упражнялась в освоении новых ругательств — с тем же успехом, что и раньше. Точнее сказать было трудно, потому что она еще и кашляла. Найнив помогала худой светловолосой Сибелле, а Сумеко все еще хлопотала над Фамелле, женщиной с бледно-медовыми волосами и большими карими глазами. Но Мэту уже не доведется любоваться пышной грудью Мелоре; стоявшая на коленях Реанне распрямила ей руки и ноги и закрыла глаза, а Тамарла сделала то же самое с Джанирой. Две Мудрые Женщины погибли, и шестеро из отряда. Убиты… человеком… которого не способна коснуться Сила.
   — Я нашла ее! — взволнованно закричала Илэйн. Она вернулась в коридор, держа в руках округлый узелок из полусгнившей ткани и не позволяя Ванину забрать его у нее. Вся с головы до ног в серой пыли и паутине, она выглядела так, будто не просто лежала, а каталась в пыли. — Чаша Ветров у нас, Найнив!
   — В таком случае, — заявил Мэт, — мы имеем полное право немедленно убраться отсюда, будь все проклято!
   Никто не стал спорить. Найнив и Илэйн настояли на том, чтобы мужчины использовали свои куртки и завернули в них все предметы, которые удалось найти. Они даже нагрузили Мудрых Женщин и нагрузились сами, а Реанне отправили на улицу за людьми, которые перенесут погибших на лодочную пристань. Но никто не спорил. Мэт сомневался, что Рахаду когда-нибудь доводилось видеть столь странную процессию, направлявшуюся к реке, или людей, которые бы так спешили.


Глава 39. ОБЕЩАНИЯ НАДО ВЫПОЛНЯТЬ


   — Проклятье, надо как можно скорее убираться отсюда, — повторил Мэт немного позже, и на этот раз спор возник. Спор шел последние полчаса — более чем достаточно.
   За окнами солнце перевалило через зенит. Торговый ветер слегка умерил жару; желтые занавески метались над высокими окнами, раздувались и хлопали от его порывов. Три часа прошло с тех пор, как они вернулись во Дворец Таразин, а игральные кости все еще подпрыгивали в голове у Мэта, и у него просто руки чесались от желания кому-нибудь врезать. Он оттянул шарф, повязанный вокруг шеи, чтобы скрывать шрам; казалось, веревка, которой он был обязан этим шрамом, снова медленно сжимается на шее. — Света ради, вы что, ослепли? Или оглохли?
   Комната, которую отвела Мэту Тайлин, была просторная, с зелеными стенами, высоким голубым потолком и почти без мебели, если не считать позолоченных стульев и маленьких, отделанных перламутром столиков, и все же здесь было тесно. Или так казалось. Сама Тайлин сидела перед одним из трех мраморных каминов, положив ногу на ногу, с легкой улыбкой наблюдая за Мэтом темными орлиными глазами, лениво подбрасывая ногой многослойные голубые и желтые нижние юбки и поигрывая кривым ножом с отделанной драгоценными камнями рукоятью. Он подозревал, что Илэйн и Найнив уже поговорили с ней.
   Они тоже были здесь, сидели по обеим сторонам от королевы, каким-то образом умудрившись уже переодеться и, похоже, принять ванну, хотя после возвращения во дворец Мэт не видел их какие-то считанные минуты. В своих ярких шелковых платьях они почти не уступали Тайлин — держались с поистине королевским достоинством; интересно, на кого они хотели произвести впечатление всеми этими кружевами и безукоризненными вышивками? Казалось, они собрались на бал, а уж никак не в дорогу. Сам Мэт был еще весь в грязи, в расстегнутой пыльной зеленой куртке, с висящей на шее серебряной лисьей головой. Пришлось связать кожаный шнурок, и он стал короче, но прикосновение медальона к коже было приятно. В конце концов, рядом все время ошиваются женщины, способные направлять.