Поистине, только эти женщины втроем способны заполнить комнату до отказа. Вообще-то у Тайлин и одной это неплохо получалось, насколько он успел заметить; если Найнив или Илэйн на самом деле уже поговорили с ней, тогда хорошо, что он уходит… Они втроем заменяли целую толпу, но…
   — Чушь какая-то, — заявила Мерилилль. — Что это за Отродье Тени под названием голам? Никогда не слышала о таком. А вы?
   Вопрос был адресован Аделис и Вандене, Сарейте и Кареане. Лицом к лицу с Тайлин эти пять Айз Седай со своей холодноглазой безмятежностью удивительным образом превращали кресла с подлокотниками и высокими спинками, на которых устроились, в трон. Мэт никак не мог понять, почему Найнив и Илэйн сидят, точно бесчувственные чурки, тоже спокойные и безразличные, будто языки проглотили. Уж они-то знали, понимали, что произошло. По какой-то причине Мерилилль и остальные разговаривали с ними на удивление кротко. А Мэт Коутон был всего лишь неотесанным деревенщиной, которому не повредит хорошая взбучка, и все, начиная с Айз Седай, Мерилилль, выглядели так, словно готовы задать ему эту взбучку.
   — Я сам, собственными глазами видел это, — рявкнул Мэт. — Илэйн видела это, Реанне и Мудрые Женщины видели. Спросите любую!
   Сгрудившиеся в углу Реанне и пять уцелевших Мудрых Женщин при его словах отпрянули и забились подальше, точно курицы при виде лисицы; они явно боялись, что их и вправду начнут расспрашивать. Все, кроме Сумеко; полная женщина, сунув большие пальцы рук за красный пояс, сердито посмотрела на Айз Седай, покачала головой, нахмурилась и снова покачала головой. Найнив имела с ней длительную беседу с глазу на глаз в каюте лодки на обратном пути, и Мэт полагал, что этот разговор как-то связан с ее новообретенной позицией. Во время этой приватной беседы до него не раз доносились упоминания об Айз Седай, хотя он вовсе не стремился подслушивать.
   Остальные Мудрые Женщины выглядели так, будто единственное, что они хотели бы знать, это не желает ли кто-то, чтобы подали чай. Только Сумеко воспользовалась предложенным креслом. Сибелла, в смятении замахав худыми руками, едва в обморок не упала.
   — Мы готовы прислушаться к словам Илэйн Седай, мастер Коутон, — сказала Ренейле дин Калон Голубая Звезда спокойным глубоким голосом. Ему не представили эту величественную женщину в шелках того же оттенка, что и желто-красные плитки пола. Однако воспоминания давно умерших людей, перемешавшись с его собственными, позволили Мэту определить — по десяти массивным золотым кольцам в мочке каждого уха, соединенным золотой цепочкой и наполовину прикрытым прямыми черными волосами с редкими мазками седины на висках, — что она — Ищущая Ветер Госпожи Кораблей. Медальоны, которые гроздями свисали с еще более изящной цепочки, тянущейся от ее носового кольца, сообщили ему среди прочего о клане, в который она входила. Кое о чем поведала и татуировка на тонких смуглых руках. — Мы не любим удаляться от воды без веских причин.
   Около двадцати женщин Морского Народа стояли позади ее кресла, по большей части в ярких цветных шелках, с серьгами, медальонами и цепочками.
   Первая странность, которую Мэт заметил в их поведении, — это их отношение к Айз Седай. Они вели себя вполне уважительно — внешне, по крайней мере, никто бы не придрался, но никогда прежде он не замечал, чтобы кто-то посматривал на Айз Седай с таким самодовольством. Вторая странность была подсказана чужими воспоминаниями — он почерпнул из них не так уж много о Морском Народе, но достаточно. Всякий человек, принадлежащий к Атаман Миэйр, мужчина или женщина, начинал с самого низа, палубным матросом, даже если ему предстояло в один прекрасный день стать Господином Клинков или самой Госпожой Кораблей. И на какой бы ступени между начальным и конечным этапом своего жизненного пути ни находились Атаман Миэйр, они были яростными сторонниками иерархии, которая заставила бы любого короля или Айз Седай выглядеть неотесанными деревенщинами. Женщины, стоящие позади Ренейле, были, как ни посмотри, странной компанией, судя по кольцам и медальонам, от Ищущей Ветер при той или иной Госпоже Волн до Ищущих Ветер парусников. Однако двое были в ярких блузах из тонкой шерсти и темных клеенчатых штанах, какие обычно носили палубные матросы, и у каждой висело по одному-единственному тонкому кольцу в левом ухе. Второе и третье кольца в правом ухе показывали, что они ученицы Ищущих Ветер, но чтобы заработать больше, не говоря уже о кольце в носу, требовалось немало времени. А пока боцман в любой момент мог запросто влепить любой затрещину, если она, с его точки зрения, недостаточно проворна. Воспоминания давно умерших людей подсказывали Мэту, что эти двое явно не принадлежат к общему сборищу, — в обычных обстоятельствах Ищущая Ветер для Госпожи Волн не стала бы даже разговаривать ни с одной из них.
   — Ты повторяешь мои слова, Ренейле, — холодно и снисходительно сказала Мерилилль. Она несомненно заметила легкое самодовольство, сквозившее в их поведении. Однако, обращаясь к Мэту, не изменила тона:
   — Не создавай излишнего напряжения, мастер Коутон. Мы хотели бы узнать разумные доводы.
   Если они у тебя есть.
   Мэт собрал все свое терпение — он очень надеялся, что запасы его еще далеко не исчерпаны. Полные пригоршни, ха-ха!
   — Голамов создали в разгар Войны Силы, в Эпоху Легенд. — Он решил сообщить им все, что знал. Почти с самого начала все, о чем рассказала ему Бергитте. Говоря, он поворачивался то к одной, то к другой группе женщин.
   Чтоб ему сгореть, если он допустит, чтобы кто-то из них вообразил, будто они важнее других. И распинаться он ни перед кем не собирается, будь оно все проклято. — Они были созданы убивать Айз Седай. Только с этой целью.
   Уничтожать людей, способных направлять. Единая Сила против них не поможет; она не действует на голама. Говорят, они чувствуют человека, способного направлять, в пятидесяти шагах. Они также чувствуют, насколько он силен. Но вы не узнаете, что рядом голам, пока не станет слишком поздно. Они выглядят как самые обыкновенные люди. Внешне. Внутри… У голама нет костей; он способен пролезть под запертой дверью. И достаточно силен, чтобы сорвать дверь со стальных петель одной рукой.
   — Или вырвать человеку глотку. О Свет, зря он помешал Налесину остаться в постели! Справившись с дрожью, Мэт торопливо продолжил. Женщины как одна следили за ним, почти не мигая.
   Нельзя, чтобы они заметили его дрожь. — Было создано только шесть голамов трое мужчин и три женщины; по крайней мере, так они выглядели внешне.
   По-видимому, даже самим Отрекшимся было рядом с ними не по себе. А может, они решили, что шести достаточно. Как бы то ни было, теперь нам точно известно, что один находится в Эбу Дар. Вероятно, со времен Разлома Мира его держали в стасис-накопителе. Мы не знаем судьбы остальных, но и одного более чем достаточно. Кто бы его ни послал — а это наверняка один из Отрекшихся, — он знал, куда мы направляемся и каким путем. Голама послали за Чашей Ветров и, судя по его собственным словам, чтобы убить Найнив или Илэйн, а может, обеих.
   Мэт бросил на Найнив и Илэйн быстрый взгляд, успокаивающий и сочувственный; всякому станет не по себе, если он знает, что за ним по пятам идет такая тварь. В ответ он получил озадаченный, хмурый взгляд от Илэйн, а от Найнив еле заметный взмах рукой — нетерпеливый, показывающий, чтобы он продолжал.
   — Пойдем дальше, — сказал Мэт, отводя от них взгляд. Очень трудно удержаться от вздоха, имея дело с женщинами. — Тот, кто направил по нашим следам голама, знает, что Чаша Ветров во Дворце Таразин. Если он — или она пошлет голама сюда, кто-нибудь из вас может погибнуть. Возможно, многие. Я не могу защитить всех. Может, ему удастся захватить и Чашу. Вдобавок ко всему на свободе еще и Фалион Бода, вряд ли она одна, даже если учесть, что Испан у нас в плену, а это означает, что тут замешана и Черная Айя. Если вам мало Отрекшихся и голама. — При упоминании о Черной Айя Реанне и Мудрые Женщины выпрямились даже с большим возмущением, чем Мерилилль и ее подруги, а Айз Седай подобрали юбки и застыли, точно готовы гордо удалиться, обуреваемые гневом. — Теперь вы понимаете, почему необходимо покинуть дворец и спрятать Чашу в таком месте, о котором голаму ничего не известно? И о котором не знает Черная Айя. Вам понятно, почему это не терпит отлагательства?
   Фырканье Ренейле спугнуло бы и гусей, находись они в соседней комнате.
   — Ты повторяешься, мастер Коутон. Мерилилль Седай говорит, что никогда не слышала о голаме. Илэйн Седай говорит, что видела странного мужчину, только и всего. Что это за… стасис-накопитель? Этого ты не объяснил. И вообще, откуда у тебя все эти сведения? Почему мы должны покидать воду из-за россказней человека, у которого разыгралась фантазия?
   Мэт без особой надежды взглянул на Найнив с Илэйн. Раскрой они рты, все давным-давно закончилось бы. Но они лишь пристально посмотрели на него. Мэт почти слышал, как у них скрипят зубы, так они старались сохранить на физиономиях бесстрастные маски Айз Седай. Чего он не понимал, так это их молчания. Сухое изложение случившегося в Рахаде — вот все, что они поведали остальным, и он готов поспорить на все свое имущество, что они не упомянули бы о Черной Айя, найди какое-нибудь объяснение своему появлению во дворце с отрезанной от Источника Айз Седай. Испан содержали в другой части дворца, о ее присутствии знали немногие. Найнив приготовила какое-то пойло и почти насильно влила ей в глотку — вонючий настой из смеси трав, от которого выпученные глаза женщины тут же начали закрываться, она захихикала и заспотыкалась. Остальные женщины из Связующего Круга расположились в той же комнате, чтобы ее охранять. Они, конечно, были не в восторге, но старались изо всех сил. Найнив предельно ясно объяснила, что, если они упустят Испан, самым лучшим выходом для них будет последовать за ней, не то она займется ими сама.
   Мэт очень старался не смотреть в сторону Бергитте, стоящей вместе с Авиендой у двери. На айилке было платье жительницы Эбу Дар; не простое шерстяное, которое она надевала прежде, а серебристо-серое шелковое для верховой езды, на фоне которого очень странно смотрелся висящий у пояса нож в незамысловатых ножнах, с рукояткой из рога. Бергитте давно сменила свое платье на обычную короткую темно-голубую куртку и широкие темно-зеленые штаны, колчан тоже уже висел у нее на бедре. Именно она была источником всех сведений Мэта о голаме и стасис-накопителе, за исключением того, что он своими глазами видел в Рахаде. И он ни в коем случае не должен раскрывать этот источник, как бы его ни припекло.
   — Я читал об этом в книге… — начал было Мэт, но Ренейле перебила его.
   — В книге, — усмехнулась она. — Я и на время не откажусь от морского ветра из-за книги, о которой Айз Седай ничего не известно.
   Неожиданно Мэта точно обухом по голове ударили. Свет, он же тут единственный мужчина! Лан удалился по приказу Найнив, ушел так же покорно, как Беслан по приказу матери. Том и Джуилин упаковывали вещи. Теперь они уже, наверно, закончили. Только бы их хлопоты не оказались напрасными; только бы удалось уехать. Единственный мужчина, окруженный стеной из женщин, — хоть бейся головой об эту стену, пока мозги не превратятся в яичницу-болтунью. Это не имело смысла. Никакого. Они смотрели на него в ожидании.
   Найнив, в голубом платье с кружевами и желтыми вставками, перекинула косу через плечо, так что та лежала на груди, но тяжелое золотое кольцо кольцо Лана, как выяснилось, — не заслоняла, что явно не было случайностью.
   Лицо у Найнив оставалось спокойным, руки тоже спокойно лежали на коленях, хотя иногда она то сгибала, то разгибала пальцы. Илэйн, в зеленом шелковом платье жительницы Эбу Дар, рядом с Найнив казалась полуобнаженной, несмотря на дымчатый кружевной воротник под самый подбородок; она смотрела на Мэта ничего не выражающими глазами, похожими на холодные глубокие голубые озера.
   Ее руки тоже лежали на коленях, но временами она начинала водить пальцами по золотым нитям вышивки на юбке, хотя тут же прекращала. Почему они ничего не говорят? Хотят отомстить ему? Или это тот случай, когда они рассуждают так:
   «Мэт любит командовать, пусть-ка посмотрит, удастся ли ему это без нашей помощи?» Возможно, Найнив на такое не способна, правда, не в столь серьезной ситуации, как сейчас. Но не Илэйн. Тогда почему?
   Реанне и Мудрые Женщины больше не старались отодвинуться от Мэта, и их поведение по отношению к нему тоже изменилось. Тамарла кивнула ему со сдержанным уважением. Медововолосая Фамелле зашла так далеко, что одарила Мэта дружеской улыбкой. Странно, щеки Реанне пошли бледными красными пятнами. Они не настроены против него, он отчетливо ощущал это. Ну и что?
   Эти шесть женщин не произнесли по собственному почину и дюжины слов с тех пор, как вошли в комнату. Каждая из них тут же запрыгает, если Найнив или Илэйн щелкнет пальцами, и будут прыгать, пока им не велят остановиться.
   Мэт повернулся к остальным Айз Седай. Безгранично спокойные, бесконечно терпеливые лица. Разве что… Взгляд Мерилилль на мгновение метнулся мимо него к Найнив и Илэйн. Сарейта под его пристальным взглядом начала медленно разглаживать руками юбки, очевидно, не осознавая, что делает. Мрачное подозрение вспыхнуло в его сознании. Руки, скользящие по юбкам. Краска на щеках Реанне. Колчан Бергитте наготове. Мрачное подозрение. Он и впрямь ничего не понимал и действовал до сих пор тоже неправильно. Мэт бросил на Найнив суровый взгляд, на Илэйн — еще суровее. Сидят, точно воды в рот набрали…
   Он медленно направился к женщинам Морского Народа. Просто подошел к ним, но услышал, как Мерилилль презрительно фыркнула, а Сарейта пробормотала:
   — Какая наглость…
   Ну он и в самом деле был близок к тому, чтобы показать им, что такое наглость. Если Найнив и Илэйн это не понравится, пусть бы больше доверяли ему. О Свет, он терпеть не мог, когда его использовали! Особенно если понятия не имел, как именно и зачем.
   Остановившись перед креслом Ренейле, он вгляделся в смуглые лица женщин Атаман Миэйр за ее спиной и только потом перевел взгляд на нее. Она нахмурилась, поглаживая рукой засунутый за пояс нож с усыпанной лунными камнями рукояткой. Ренейле была не просто хорошенькая — красивая, средних лет, и при других обстоятельствах Мэту доставило бы удовольствие заглянуть ей в глаза. Они у нее как большие черные озера, и любой мужчина с радостью провел бы целый вечер, глядя в них. При других обстоятельствах. Морской Народ был мухой в кувшине со сливками, и Мэт не понимал, как ее оттуда вытащить. Он изо всех сил старался сдержать охватившее его раздражение.
   Проклятие, что делать?
   — Все вы способны направлять Силу, как я понимаю, — спокойно сказал Мэт, — но мне на это наплевать. — Всегда было наплевать. — Можешь поинтересоваться у Аделис или Вандене, волнует ли меня, способна женщина направлять или нет.
   Ренейле взглянула мимо него на Тайлин, но обратилась она не к королеве.
   — Найнив Седай, — сухо произнесла она, — я уверена, в нашей Сделке не упоминалось, что я должна выслушивать этого молодого человека, которому разве что паклю доверила бы щипать. Я…
   — Проклятье, плевал я на все твои Сделки, ты, дочь песков! — огрызнулся Мэт. Выходит, ему не очень-то удавалось справляться с раздражением. Кто, интересно, все это выдержит?
   Женщины, стоящие позади Ренейле, тяжело задышали. Свыше тысячи лет назад какая-то женщина из Морского Народа обозвала эссенийского солдата сыном песков, вонзив клинок ему под ребра. Ожили воспоминания других людей, лежащие глубоко в сознании Мэта Коутона. Не самое страшное оскорбление среди Ата'ан Миэйр, но очень близкое к этому. Лицо Ренейле налилось кровью, вытаращив глаза от ярости, она зашипела, вскочила на ноги, усеянный лунными камнями кинжал мгновенно оказался у нее в кулаке.
   Мэт вырвал у нее кинжал, прежде чем клинок коснулся его груди, и толкнул женщину обратно в кресло. У него ловкие руки. И характер имеется.
   Сколько бы женщин ни воображали, что могут заставить его плясать под свою дудку, он способен…
   — Теперь послушай меня, ты, трюмный балласт! — Все правильно, он просто не сдержался. — Ты нужна Найнив и Илэйн. Если бы не это, я с удовольствием отдал бы тебя на растерзание голаму. Он бы славно похрустел твоими косточками, а Черная Айя подобрала бы остатки. Ну, что касается тебя, считай, что я — Господин Клинков и мои клинки обнажены. — Мэт понятия не имел, что эти слова означают, просто они застряли у него в памяти. — Когда клинки обнажены, даже Госпожа Кораблей подчиняется Господину Клинков. Сейчас мы с тобой заключим Сделку. Ты и все вы отправитесь туда, куда скажут Найнив и Илэйн, а взамен я не привяжу вас к коням, точно седельные сумы, и не потащу туда силком.
   Продолжать в таком тоне нельзя — все-таки перед ним Ищущая Ветер для Госпожи Кораблей. Коли на то пошло, так не говорят и с распоследним трюмным юнгой. Ренейле задрожала, изо всех сил стараясь не броситься на него с голыми руками, ничуть не беспокоясь о том, что ее кинжал у него в руке.
   — Договорились, если Свету угодно! — взревела она. Глаза у нее чуть не вылезли из орбит. Губы шевелились, на лице сменялись смятение и недоверие.
   Затрудненное дыхание у нее за спиной звучало так, точно в комнату, сорвав занавески, ворвался ветер.
   — Договорились, — быстро сказал Мэт и, прикоснувшись пальцами к губам, прижал их к губам Ренейле.
   Спустя мгновение Ренейле сделала то же самое, и он ощутил губами, как дрожат ее руки. Мэт протянул ей кинжал, и Ренейле тупо посмотрела на оружие, прежде чем взять его. Клинок скользнул в усыпанные драгоценностями ножны.
   Невежливо убивать того, с кем заключена Сделка. По крайней мере, до тех пор, пока условия не будут выполнены. Женщины за ее спиной зашептались — все громче, все возбужденнее, и Ренейле поспешила хлопнуть в ладоши. Это мгновенно подействовало как на обеих женщин-матросов, так и на Ищущих Ветер.
   — Ничего особенного не произошло, я всего лишь заключила сделку с та'вереном, — промолвила она спокойным, звучным голосом. Эта женщина могла бы поучить Айз Седай быстро брать себя в руки. — Но в один прекрасный день, мастер Коутон, если Свету будет угодно, ты у меня пройдешься по канату.
   Мэт не знал, что это значит, но звучало не слишком приятно. Он расшаркался как можно любезнее.
   — Все может быть, если Свет пожелает, — пробормотал он. Отплатил вежливостью за вежливость, так сказать. Но ее многообещающая улыбка настораживала.
   Мэт повернулся к остальным, и они уставились на него с таким видом, точно у него выросли рога и крылья.
   — Есть еще возражения? — с кривой усмешкой спросил он, но ответа дожидаться не стал. — Наверно, нет. Тогда предлагаю подыскать местечко подальше отсюда — тронемся в путь, как только вы сложите вещички.
   Это заявление вызвало видимость обсуждения. Илэйн наполовину серьезно упомянула о Кэймлине, Кареане вспомнила о деревушке в Черных Холмах, куда, как она сказала, легко можно попасть с помощью прохода. О Свет, да можно добраться куда угодно с помощью прохода! Вандене предложила Арафел, Авиенда Руидин, в Айильской Пустыне. Чем дальше от моря находились называемые места, тем угрюмее становились лица женщин Морского Народа. Все это говорилось только для виду. Мэту это было ясно хотя бы по тому, как нетерпеливо Найнив теребила косу, несмотря на то что предложения так и сыпались — все жарче и быстрее.
   — Можно мне сказать, Айз Седай? — наконец робко спросила Реанне. Она даже руку подняла. — Родне принадлежит ферма на том берегу реки, в нескольких милях к северу. Все знают, что это убежище для женщин, которым надо поразмыслить и успокоиться, но никому не известно, что ферма наша. Дома просторны и очень удобны, если придется задержаться, и…
   — Да, — прервала ее Найнив. — Да, мне кажется, это подойдет. Что скажешь, Илэйн?
   — Я считаю, это просто прекрасно, Найнив. И Ренейле наверняка оценит, что ферма не очень далеко от моря.
   Остальные пять сестер перешли все границы, выражая свое согласие, точно это предложение выше всяких похвал.
   Мэт закатил глаза к небесам. Тайлин пребывала в глубокой задумчивости, не замечая происходящего у нее под носом, но Ренейле клюнула на это предложение, как форель на наживку. Что важнее всего. По какой-то причине ей не полагалось знать, что Найнив и Илэйн организовали все заранее. Она поспешила увести остальных женщин Морского Народа, чтобы они собрали немногие вещи, которые взяли с собой, пока Найнив и Илэйн не передумали.
   Эти две красавицы тоже поднялись и направились вслед за Мерилилль и остальными Айз Седай, но Мэт поманил их пальцем. Они обменялись взглядами ему потребовался бы час, чтобы выразить все, что они успели сказать друг другу таким образом, — но подошли к Мэту, слегка удивив его этим. Авиенда и Бергитте наблюдали за происходящим от дверей, Тайлин — со своего кресла.
   — Извини, что пришлось использовать тебя, — сказала Илэйн, прежде чем Мэт успел раскрыть рот. Она улыбнулась, на щеках возникли знаменитые ямочки.
   — У нас есть на то причина, Мэт, поверь.
   — Которую тебе вовсе ни к чему знать, — решительно вмешалась Найнив, закинув косу на спину и так тряхнув головой, что золотое кольцо подскочило и перевернулось. Нет, Лан точно ненормальный. — Должна сказать, я никак не ожидала, что ты так себя поведешь. Как тебе пришло в голову запугивать их?
   Ты мог все испортить.
   — Что за жизнь, если хоть иногда не рисковать? — весело ответил Мэт. Он всегда полагался на то, что приходило само собой, а не являлось результатом четко продуманного плана. Но они снова, уже в который раз, использовали его, ничего не объяснив, и он хотел добиться, чтобы подобное больше не повторялось. — В следующий раз, когда вам понадобится заключить Сделку с Морским Народом, позвольте мне заняться этим. Может, тогда она не приведет к таким неприятностям для нас, как эта.
   Алые пятна, вспыхнувшие на щеках Найнив, подтвердили, что Мэт попал в точку. Неплохой выстрел для человека с завязанными глазами.
   Илэйн, однако, лишь пробормотала:
   — Один из самых исполнительных подданных… — Тоном грустного удивления. Возможно, быть у нее на хорошем счету хлопотнее, чем на плохом.
   И Илэйн с Найнив устремились к двери, не дав Мэту вымолвить больше ни слова. Ну и ладно, он и не надеялся, что они хоть что-нибудь объяснят. Ведь обе Айз Седай до мозга костей. Приходится мириться с тем, что имеешь.
   О Тайлин же Мэт и думать забыл. Но не она о нем. Тайлин догнала его, прежде чем Мэт успел сделать два шага. Найнив и Илэйн, остановившись в дверях с Авиендой и Бергитте, поглядывали на них. И они видели, как Тайлин ущипнула его за зад! Нет, есть вещи, с которыми никто не может мириться.
   Илэйн напустила на себя сочувственный вид, Найнив — осуждающий. Авиенда боролась со смехом, хотя и не особенно успешно, а Бергитте открыто усмехалась. Проклятье, все они знали!
   — Найнив думает, что ты — маленький мальчик, которого нужно защищать, тихонько сказала Мэту Тайлин. — Я же знаю, что ты — взрослый мужчина. — Ее довольный смех был почище самых грязных замечаний, которые ему когда-либо доводилось слышать. — Я буду скучать по тебе, голубок. То, что ты проделал с Ренейле, великолепно. Я восхищаюсь властными мужчинами!
   — Я тоже буду скучать по тебе, — пробормотал Мэт. К его удивлению, граничащему с изумлением, это была истинная правда. Да, он и впрямь очень вовремя покидает Эбу Дар. — Но если мы еще когда-нибудь встретимся, охотником буду я.
   Она захихикала, темные орлиные глаза засияли.
   — Я восхищаюсь властными мужчинами, утенок. Но не тогда, когда они пытаются проявить властность со мной. — Схватив Мэта за уши, она потянула его голову вниз, чтобы поцеловать его Он так и не заметил, в какой момент исчезли Найнив и остальные, и вышел на подкашивающихся ногах, запихивая рубаху в штаны. Пришлось вернуться, чтобы взять из угла копье и шляпу. У этой женщины нет стыда. Ни капельки.
   Том и Джуилин как раз покидали апартаменты Тайлин, по пятам за ними шли Нерим и Лопин, толстый слуга Налесина, каждый нес уже упакованную большую плетеную корзину. С Налесина вещами, понял Мэт. Джуилин нес лук Мэта с ослабленной тетивой, на плече у него висел колчан. Ну правильно, она же сказала, что теперь он будет жить здесь.
   — Я нашел это у тебя на подушке, — сказал Том, бросая Мэту кольцо, которое он купил, казалось, уже год назад. — Надо думать, прощальный дар; там были цветы, любовные узелки и еще какие-то. Разбросаны по обеим подушкам.
   Мэт с трудом надел кольцо на палец:
   — Оно мое, чтоб ты сгорел. Я сам его купил. Старый менестрель пригладил костяшками пальцев усы и закашлялся, тщетно стараясь скрыть широкую ухмылку.
   Джуилин сорвал с головы нелепую тарабонскую шляпу и углубился в изучение ее подкладки.
   — Кровь и растреклятый… — Мэт глубоко вздохнул. — Надеюсь, у вас осталось время уложить собственные вещи, — понизил он голос, — потому что, как только я отловлю Олвера, мы тронемся в путь, даже если придется бросить чью-то старомодную арфу или ржавый мечелом.
   Джуилин одним пальцем оттянул уголок глаза — неизвестно, что это должно было означать, — а Том откровенно нахмурился. Выпады по поводу флейты или арфы он воспринимал как оскорбления в собственный адрес.
   — Милорд, — печально сказал Лопин. Он был смуглый, лысый, даже полнее Сумеко, и длиннополая приталенная черная куртка, как и у Джуилина, простого тайренского покроя сидела на нем очень плотно. Обычно он был так серьезен и важен, как Нерим, но сейчас глаза у него покраснели, словно он плакал. Милорд, не могу ли я остаться на похороны лорда Налесина? Такой хороший был хозяин…