Сказанное им было так неожиданно для Мэри, что она, перестав жевать и словно внезапно онемев, глядела на него во все глаза и не знала, что и подумать.
   — Позвольте полюбопытствовать, что это вас так удивило, мадемуазель? Или вы и в самом деле не знали, что зачинщиком всех недавних войн являлись вовсе не мы, Нортумберленды. а ваш почтенный родитель?
   — Как вы смеете столь бессовестно лгать мне в лицо и чернить имя отца в моем присутствии? — возмутилась Мэри, к которой внезапно вернулся дар речи. — Как смеете вы, коварный и вероломный захватчик, мечтающий прибрать Шотландию к рукам и посадить своего сына на трон моего отца, лгать мне о своем миролюбии?! Неужто вы надеетесь, что я поверю вам?
   Мэри слово в слово повторила то, что годами внушал ей и остальным своим детям король Малькольм. Он убеждал их, что Нортумберленды не успокоятся и не сложат оружия, пока не захватят всю их страну в добавление к тем территориям, которые уже находились под их властью.
   — Нашего сына, — поправил ее Стивен. К нему вновь вернулось веселое настроение. Он подмигнул Мэри и добавил:
   — А вы, оказывается, вовсе не так умны, как я думал. Впрочем, такой вы мне нравитесь даже больше. Так знайте же, мне не нужна ваша Шотландия, угрюмая страна лесистых холмов, на которых ютятся вечно враждующие друг с другом кланы.
   Упаси меня Боже от таких подданных! Оставьте все это себе. Я же хочу только одного: мира!
   — Вы лжете!
   — Думайте обо мне что угодно, мадемуазель. Это право останется за вами даже после того, как вы сделаетесь моей женой!
   Кивнув Мэри, Стивен оставил ее за столом в обществе присоединившегося к трапезе Джеффри, сам же прошел в противоположный угол зала, где Бренд оживленно беседовал с управляющим.
   — Вы сможете многого от него добиться, принцесса, если прибегнете к улыбкам, вздохам и кокетству — традиционному оружию женщин. Открытым же противостоянием вы лишь на строите Стивена против себя, — прошептал архидиакон, сочувственно взглянув на Мэри, едва лишь Стивен отошел от стола. — Зачем, скажите на милость, вы все время норовите вывести его из терпения?
   Мэри ответила ему смущенно-растерянным взглядом и пожала плечами.
   — Право, сама не знаю. Наверное, это чувство долга диктует мне подобное поведение.
   — Поймите, он привык добиваться всего, чего пожелает. Не лучше ли вам пойти с ним на мировую?
   — Я не могу, — прошептала Мэри. — Даже если бы и хотела этого всем своим сердцем. Не забывайте, кто я такая и кто мой отец!
   Их разговор был прерван сигналом тревоги, донесшимся со сторожевой башни. К зову трубы тотчас же присоединился звон церковного колокола. Все находившиеся в зале мгновенно вскочили с мест и бросились к выходу.
   — На стены! — скомандовал Стивен. Эдит, пожилая няня Изабель, повела свою подопечную наверх, на женскую половину. Девочка сопротивлялась, требуя, чтобы ей позволили взойти на башню вместе с братьями. Воспользовавшись всеобщей суматохой, Мэри осторожно прокралась через двор вслед за братьями де Уореннами и их воинами. Она была уже почти у цели, но Стивен, оглянувшись и заметив ее, приказал одному из рыцарей, самому высокому и широкоплечему:
   — Жерар, немедленно проводи принцессу в замок, на женскую половину!
   Махнув рукой, он скрылся за поворотом винтовой лестницы. Верзила Жерар без лишних слов схватил Мэри поперек туловища, взвалил на плечо и потащил в замок. Мэри кричала и отбивалась что было сил, но сражаться с дюжим рыцарем было все равно, что молотить кулаками по гранитному утесу. Вскоре великан переступил порог просторного зала на женской половине, где собралось все женское население Элнвика. Опустив свою жертву н пол, словно тушу убитого оленя, он затопал к выходу. Мэри приподнялась на локте и, окинув торжествующим взглядом лица Изабель, горничных и служанок, с вызовом произнесла:
   — Я догадалась, что вызвало такую панику в Элнвике! Это Малькольм, король Шотландии, прибыл сюда, чтобы освободить меня из плена!

Глава 8

   Прибытие Малькольма не было для Стивена неожиданностью. Напротив, он ожидал визита шотландского короля с той самой минуты, когда узнал, что пленницей его оказалась принцесса Мэри. И если бы впереди отряда шотландских рыцарей не ехал всадник с бельм знаменем, Стивен поостерегся бы покидать пределы надежно укрепленного Элнвика — столь мало верил он в возможность мирных переговоров с коварным и свирепым Кэнмором.
   Де Уоренн направился навстречу Малькольму в сопровождении обоих своих братьев и двух дюжин вооруженных рыцарей, одетых в боевые доспехи. Над головой его реяло знамя с родовым гербом в виде алой розы. На стенах Элнвика заняли боевые позиции воины замкового гарнизона с луками и стрелами наготове.
   Миновав подъемный мост, Стивен заметил, что трое всадников, отделившись от шотландского отряда, двинулись ему навстречу. Он сделал знак своим рыцарям остановиться и поскакал к Малькольму и его приближенным с Джеффри и Брендом. Король Шотландии восседал на великолепном светло-рыжем жеребце, а двое юношей, гарцевавших по обе стороны от него на гнедых кобылах, были, судя по внешнему сходству с Малькольмом, его сыновьями. Светло-голубые глаза короля метали молнии из-под нахмуренных бровей.
   — Чего ты требуешь от меня, подлая свинья? — бросил он Стивену вместо приветствия.
   — Похоже, вы решили обойтись без формальностей? — учтиво осведомился де Уоренн.
   — Ты тоже пренебрег ими, когда похищал мою дочь, презренный ублюдок! — возвысил голос Малькольм.
   Еще живя при дворе Вильгельма Завоевателя в качестве заложника, Стивен научился многому. В числе прочего он в совершенстве постиг искусство игнорировать оскорбления, если таковые звучали из уст старших по возрасту или же особ более родовитых, чем он сам.
   — Когда я пленил вашу дочь, — сдержанно возразил он, — на ней было надето грубое крестьянское платье, она подражала выговору низкородной вилланки и уверяла меня, что является внебрачной дочерью ничтожнейшего из ваших вассалов. Этот наряд и манеры принцессы не могли не ввести меня в заблуждение. И я понятия не имел, с кем имею дело, когда насильно увез ее в Элнвик.
   — Она всегда была своевольна и горазда на выдумки, — с невеселой ухмылкой кивнул Малькольм. — Так чего же ты хочешь, де Уоренн?
   — Взять ее в жены.
   — Что?! Да как это ты осмеливаешься предлагать такое мне, ее отцу и твоему противнику?!
   За такие слова я здесь же, на этом самом месте убью тебя, негодяй!
   Малькольм поднял над головой свой тяжелый меч и изо всех сил обрушил его на щит Стивена, который тот в последний момент направил под удар смертоносного оружия короля. Принцы одновременно вынули из ножен свои мечи и держали их наготове. То же сделали и Джеффри с Брендом, и все рыцари, державшиеся позади Стивена. Достаточно было одного слова кого-либо из предводителей, и оба отряда немедленно вступили бы в смертельную схватку. Однако Малькольм продолжал молча наносить сокрушительные удары по щиту Стивена, которые тот отражал, не прибегая к своему оружию. Он знал, что правда в этом поединке была на стороне короля. Стиснув зубы, обливаясь потом, он прикрывал голову и грудь щитом и думал, что если бы кто-то обесчестил его дочь, он непременно попытался бы убить негодяя. Разница между ним и Малькольмом заключалась лишь в том, что последним двигала отнюдь не жажда справедливого возмездия, а лишь слепая ненависть к противнику.
   Наконец удары меча Малькольма стали ослабевать, и, наконец, бросив на короля осторожный взгляд из-под щита, Стивен увидел, как тот силится и не может в очередной раз воздеть над головой свое оружие. От напряжения на узком лбу старика вздулись синие жилы, глаза едва не вылезли из орбит. Стивен внезапно пойма себя на том, что больше не испытывает ненависти к королю Шотландии. В эту минуту он готов был даже пожалеть этого отважного воина, чья одряхлевшая рука утратила былую силу.
   — К бою, проклятый ублюдок! — хрипел старик.
   — Я не стану поднимать против тебя меч, ибо знаю свою вину перед тобой, — возразил Стивен. — Но подумай хорошенько, Мальколь Кэнмор, сколь выгодным мог бы оказаться предлагаемый мною союз для нас обоих, для наших семей и потомков, как ныне здравствующих, так и еще не рожденных. К тому же теперь я просто обязан жениться на принцессе Мэри!
   При этом известии король не изменился лице и не произнес ни слова. По-видимому, он| был заранее готов к тому, что дочь его окажется обесчещена похитителем.
   — Отец! — взмолился старший из принцев, Эдвард. — Мы должны увидеть нашу Мэри и убедиться, что она жива! Ты не должен верить на слово этим де Уореннам. Вспомни, о чем умоляла тебя наша мама. Вели им привезти ее сюда!
   Улыбнувшись и ласково кивнув юноше: Стивен спросил короля Малькольма:
   — Ты желаешь видеть свою дочь?
   — Пошли кого-нибудь за ней, — просипел Малькольм, бросив хмурый взгляд исподлобья на своего противника.
   Повинуясь знаку Стивена, Джеффри пришпорил!
   Коня и во весь опор поскакал к воротам Элнвика. Томительные минуты ожидания проходили в молчании, которое внезапно нарушил младший из сыновей Малькольма.
   — Отец, быть может, ее уже нет в живых! — с тревогой произнес худощавый юноша, почти еще ребенок.
   — Успокойся, — мягко проговорил Стивен, — тебе и твоим близким не о чем тревожиться: твоя сестра жива, и ты сможешь увидеть ее через несколько минут.
   — Ублюдок! — вскипел мальчик, приподнимаясь на стременах. — Это ты тайком явился в наш лес и похитил Мэри. Если с ней что-нибудь случится, я сам убью тебя!
   Стивен пожал плечами и отвернулся. У него не было желания пререкаться с мальчишкой, которого с пеленок воспитывали в духе ненависти к норманнам. Однако то, что он искренне любил свою сестру и тревожился за нее, пришлось де Уоренну по душе. Через минуту со стороны замка послышался топот копыт.
   — Они едут! Наконец-то! — радостно провозгласил Бренд.
   Джеффри осадил коня напротив Малькольма. Позади него в седле сидела Мэри. Джеффри крепко держал ее за руку.
   — Прошу прощения за долгое отсутствие, — сказал архидиакон, церемонно поклонившись сперва королю, затем Стивену. — Принцесса Мэри изволила подняться на башню, и мы не сразу смогли найти ее.
   — Отец! — всхлипнула Мэри. — Почем ты не убил его?! — И она указала свободной рукой на Стивена.
   Оставив вопрос дочери без ответа, Малькольм строго и пытливо воззрился на нее.
   — Дочь моя, я и твои братья рады удостовериться собственными глазами, что ты, благодарение Богу, жива и здорова. Эта благая весть утешит твою мать, королеву Маргарет, в ее горе. Теперь ответь нам, по-прежнему ли ты девственна?
   Мэри, чье лицо и без того стало совсем бескровным от страха и волнения, побледнела еще больше и не смогла вымолвить ни слова в ответ на бесцеремонный вопрос отца.
   — Отвечай! — потребовал Малькольм.
   — Неужто вы позвали ее сюда только затем, чтобы унижать при всех этих людях?! — возмутился Стивен.
   — Ну же, говори!
   — Нет, — едва слышно прошептала девушка. Глаза ее наполнились слезами.
   — Маккиннон обещал мне значительную военную помощь, — обратился Малькольм к Стивену. Добившись ответа от Мэри, он внезапно словно бы утратил к ней всякий интерес. — А что можешь предложить ты?
   — Ваша дочь, возможно, ждет от меня ребенка, — глухо пробормотал де Уоренн. Он смущенно и виновато взглянул на Мэри, за стывшую, словно изваяние, в седле позади Джеффри. На лице ее застыли ужас и отчаяние.
   — Я ведь в случае, если это так, могу отправить ее в монастырь, — невозмутимо изрек король.
   — Отец! — с мольбой прошептала Мэри.
   — Довольно! — взорвался Стивен. — Джеффри, немедленно увези ее отсюда!
   — Нет! — закричала Мэри, но было уже поздно — резвый конь нес двоих седоков к подъемному мосту Элнвика.
   С трудом поборов душившую его ярость, Стивен снова обратился к Малькольму:
   — Король, не давай своей ярости ослепить тебя! Союз между нашими семьями принесет на наши земли мир!
   — Между нами не будет мира, пока я не отвоюю то, что принадлежит мне по праву!
   Стивен не мог не понять, что король ведет речь обо всем Нортумберленде.
   — Ты знаешь, что этому не бывать никогда, — устало проговорил он. — Подумай лучше о том, что при поддержке графа Нортумберленда ты сможешь осуществить свою заветную мечту — передать шотландский трон одному из своих сыновей.
   — Так что же именно ты мне предлагаешь? — оживился Малькольм. — Кроме мирного договора и семейного союза?
   — Я готов поклясться на чем угодно, — ответил Стивен, — что помогу старшему из твоих сыновей стать королем Шотландии после твоей кончины, да продлит Всевышний твои годы. Ты знаешь, Малькольм, что слов на ветер я не бросаю и всегда остаюсь верен своим клятвам.
   Стивен принес требуемую клятву на ладанке Малькольма, заключавшей в себе щепу от креста Господня. Свидетели — оба сына Кэнмора и братья Стивена — здесь же поклялись молчать о происшедшем.
   Спешившись во дворе замка, Стивен сразу же отправился на поиски Мэри. Он не мог простить Малькольму пренебрежения, с каким тот отнесся к дочери. Перед глазами его стояло бледное, осунувшееся лицо Мэри, впервые в жизни столкнувшейся с предательством.
   Она стояла у окна в комнате Изабель, неподвижным взором щадя в окно сквозь прозрачный пергамент.
   — Мэри, — ласково произнес Стивен, подходя к ней. Ему так хотелось утешить ее, но он сознавал, что известие, которое он собирался ей сообщить, лишь усугубит ее горе.
   — Что же вы решили? — с усилием проговорила она, поворачиваясь к нему.
   — Наша свадьба состоится через четыре недели.
   — Матерь Божия! — она не верила своим ушам. — Вы лжете! Этого не может быть!
   — Мы подробно обсудили этот вопрос с вашим отцом и пришли ко взаимному соглашению.
   Оттолкнув Стивена, Мэри отбежала в дальний угол комнаты и прислонилась к стене.
   — Вы не смеете обманывать меня!
   — Но ведь вы сами были там, Мэри! — Стивен сделал шаг к ней навстречу, но она вытянула руки вперед и со слезами в голосе воскликнула:
   — Не подходите ко мне! Я вам не верю! Вы все выдумали! Малькольм ненавидит вас и вашего ничтожного короля! Он воевал против Англии с тех пор, как я себя помню! Он ни за что на свете не отдаст меня вам в жены!
   Стивен хорошо понимал, какие чувства обуревали душу юной принцессы. Она обожала своего отца и видела в этом коварном злодее героя, если не бога! Она ни за чтобы не поверила, что Кэнмор дал согласие на их брак, руководствуясь лишь собственными интересами и нимало не заботясь о ее благополучии. И Стивен решил скрыть от нее правду, насколько это было в его силах.
   Мэри опустила руки, тряхнула головой, словно отгоняя наваждение, и едва слышно спросила:
   — Так неужели же все это правда? Стивен подошел к ней и нежно коснулся ладонью ее щеки.
   — Я не солгал вам, Мэри. Отец ваш пытался убить меня за то, что я пленил вас, но, узнав, что я похитил вашу честь, вынужден был согласиться на наш брак.
   — Согласиться?.. — словно эхо, повторила Мэри.
   — О да, — вкрадчиво произнес Стивен, беря ее лицо в ладони. — Вам незачем знать все детали нашего с ним договора, но, поверьте, он будет вы годен для обеих сторон. Вы же, как я уже говорил, вступив в брак со мной, не пожалеете, что доверили мне свою жизнь и честь. — Он обнял ее за талию и приблизил губы к ее лицу. Но в это момент Мэри, словно пробудившись от глубокого сна, оттолкнула его и крикнула:
   — Я не нуждаюсь в вашей жалости, норманн!
   — Помилуйте, при чем же здесь жалость… — смущенно пробормотал Стивен.
   — Ив вашей доброте!
   — Мэри! — он попытался снова кончиками пальцев дотронуться до ее щеки, но девушка от толкнула его руку.
   — Я пожертвовала своей честью, чтобы уберечь страну от войны, а отца — от бесславного в ней поражения, а вместо этого лишь помогла вам осуществить ваши честолюбивые планы! — заливаясь слезами, проговорила она. — Наш брак принесет пользу и выгоду только вам одному, но не мне и не моим родным! — С этими словами она выбежала из комнаты.
   Стивен еле удержался от того, чтобы не броситься вслед за ней. Он сказал себе, что сейчас ей нужно побыть одной, чтобы как следует выплакать свое горе. Все еще испытывая возбуждение от мимолетного прикосновения к ее нежной коже, он вышел из комнаты и стал спускаться вниз. О, как легко удавалось этой хрупкой девушке разжигать в нем и пламя вожделения и огонь ярости! Но теперь незаметно для него самого в его сердце возникла еще и нежность к юной принцессе — чувство, которое было неведомо ему с тех самых пор, как он стал заложником при дворе Вильгельма Первого.

Часть вторая
ПРИНЦЕССА-НЕВЕСТА

Глава 9

   Вот уже несколько месяцев, с тех пор как ей минуло шестнадцать лет, Адель Бофор жила при дворе. Пышность и великолепие придворной жизни с ее весельем и постоянным радостным оживлением не шла ни в какое сравнение с унынием и скукой, царившими во владениях сводного брата, в глуши Кента, или в ее родном Эссексе.
   Придворные интриганы и прославленные воины, владетельные бароны и незнатные вассалы, домогавшиеся аудиенции монарха, сменяли один другого, и никто из этих мужчин, молодых и старых, не оставался равнодушен к красоте юной Адели. Она всегда была окружена толпой воздыхателей и с наслаждением выслушивала их комплименты и остроты. Ей была сродни атмосфера тайной зависти, интриг и скандалов, коей был, казалось, насыщен даже сам воздух в Тауэре, и она не представляла себе жизни вне его стен. Адель твердо решила, что, став женой Стивена де Уоренна, она ни за что не последует за супругом в Нортумберленд, а останется в Лондоне. Ее мало заботило, как отнесется к этому сам будущий супруг.
   К тому же образ смуглого, сурового великана Стивена нечасто тревожил воображение Адели. Они встречались всего три раза, и во время этих кратких свиданий жених не проявил того восхищения ее прелестями, к которому она привыкла и на которое рассчитывала. В настоящий же момент внимание ее было всецело поглощено братом де Уоренна — Джеффри, который неторопливо вошел в просторный зал, заполненный придворными, и остановился у стены.
   Адель любовалась его красивым, породистым лицом, его сухощавой фигурой, угадывавшейся под широкими одеждами прелата. От взора ее не укрылось, что, стоило ему появиться в толпе, как все присутствующие, включая и мужчин, тотчас же вперили в него пристальные взоры — восторженные, завистливые, оценивающие. Это польстило самолюбию Адели, и на мгновение она почувствовала себя так, словно Джеффри уже принадлежал ей и она по праву могла бы гордиться впечатлением, которое архидиакон производил на окружающих.
   Она много слыхала о нем и о еще большем догадывалась чутьем и инстинктом опытной, искушенной в любовных делах женщины. И некоторые поступки второго сына графа Нортумберленда вызывали в ее душе самое искреннее недоумение. Заслужив рыцарские шпоры, когда ему едва минуло тринадцать лет, Джеффри де Уоренн сразу же вслед за этим отправился на послушание в монастырь, где прилежно изучал латынь и богословие, а через три года стал помощником и доверенным лицом Ланфранка, тогдашнего архиепископа Кентер-берийского. Став архидиаконом и приняв на себя после смерти своего патрона управление монастырем, он, однако же, до сих пор воздерживался от принесения священнических обетов. Острым женским чутьем Адель угадала, что препятствием этому послужили для красавца Джеффри его плотские грехи. И ее не на шутку тревожило подозрение, что, подобно ныне царствующему монарху и множеству других служителей святой Церкви, молодой архидиакон мог оказаться содомитом, относящимся с полнейшим равнодушием к самым очаровательным женщинам и питающим нежные чувства к мальчикам-подросткам.
   Адель вздохнула и спрятала нижнюю часть лица за роскошным веером, который не так давно подарил ей сам король. Она почти примирилась с мыслью, что ей навряд ли удастся выяснить, подвластен ли Джеффри де Уоренн женским чарам. Ведь она была помолвлена с его старшим братом, и ей надлежало вести себя очень осторожно, чтобы не оказаться скомпрометированной в глазах Стивена.
   — Ты в своем уме? — сердито зашипел ей в самое ухо Роджер Бофор, с трудом пробившийся к сводной сестре сквозь толпу ее поклонников. — Ты уставилась на него так, словно впервые в жизни увидела мужчину!
   — Приветствую вас, милорд! Вы, как всегда, сама любезность, — криво усмехнувшись, пробормотала Адель.
   — Что здесь происходит? — вполголоса спросил Роджер, слегка кивая в сторону Джеффри. Зрачки его холодных серых глаз сузились от тревоги. — Я узнал, что король назначил ему аудиенцию. Он прибыл сюда вместе со своим братом… — Увидев, что Адель побледнела и едва не лишилась чувств от испуга, он поспешил добавить:
   — Успокойся, вовсе не с твоим суженым, а с младшим, Брендом.
   Адель облегченно вздохнула и принялась обмахиваться веером. Ее высокий лоб был покрыт испариной.
   — Я попытаюсь разузнать для тебя, что затевает Руфус, дорогой братец.
   — Только будь осторожна! — нахмурился Роджер.
   Девушка закинула голову назад и рассмеялась низким, гортанным смехом.
   — Ты прекрасно знаешь, что я всегда действую ловко и осмотрительно. Ведь я же не враг самой себе, дорогой! И тебе это известно лучше, чем кому-либо другому.
   Король был извещен о прибытии Джеффри де Уоренна, который ожидал назначенной аудиенции в главной приемной. Здесь, как и в зале, было шумно и многолюдно. Утомленный долгой дорогой и не найдя свободного кресла, Джеффри прошел в полутемный закоулок, чтобы не вступать в разговоры ни с кем из придворных, и прислонился к каменной стене.
   Он почти задремал, мечтая о мягкой постели и кубке доброго эля, которые ждали его в одном из владений отца, расположенном неподалеку от Тауэра, как только с его миссией будет покончено. Однако вскоре он самым неожиданным образом вынужден был вернуться к событиям реальным: появившаяся невесть откуда молодая женщина, проходя мимо него, споткнулась на гладком полу и, чтобы не потерять равновесия, обхватила его шею руками.
   Джеффри невольно обнял ее за талию. Женщина, испуганно вскрикнув, прижалась к нему всем своим стройным телом, и ноздри его наполнил терпкий аромат мускуса и засушенных розовых лепестков. В полумраке коридора Джеффри не без труда узнал очаровательную темноглазую Адель Бофор, все еще считавшуюся невестой его старшего брата Стивена.
   — Благодарю вас, — с чарующей улыбкой прошептала она. — Если бы не вы, я наверняка вывихнула бы лодыжку.
   — В самом деле? — с едва заметной иронией спросил Джеффри.
   — Ну разумеется! Не подхвати вы меня так вовремя, я расшиблась бы об этот каменный пол!
   Скрестив руки на груди, Джеффри снова прислонился к стене. Он смотрел на ямочки, заигравшие на смугло-румяных щеках юной красавицы, на ее напрягшиеся под тонкой тканью платья груди и вдруг почувствовал, как тело его окатила жаркая волна желания. Его замешательство не укрылось от зоркого взгляда Адели. Она чарующе улыбнулась, склонила голову набок и слегка коснулась тонкими розовыми пальчиками рукава его сутаны.
   — Каким ветром вас занесло сюда, милорд? — спросила она. — Не иначе как заботы о благе церкви принудили вас покинуть Кентербери?
   — Мне трудно поверить, мадемуазель, что вы всерьез интересуетесь подобными вопросами, — сухо ответил он.
   — А вот в этом вы ошибаетесь. Представьте себе, меня и впрямь интересует абсолютно все, что происходит на свете, в том числе и церковная жизнь.
   Она смотрела на него с лукавой улыбкой, и тело его с радостной готовностью отозвалось на призыв, читавшийся в интонациях ее голоса, в позах, которые принимало ее стройное тело, в жестах ее рук. Чтобы избавиться от этого наваждения, Джеффри холодно поклонился ей и повернулся, торопясь уйти. В душе он возблагодарил Провидение за то, что Стивен избежал союза с этой опасной женщиной. Но Адель порывисто схватила его за руку.
   — Подождите!
   Он нехотя обернулся и молча вопросительно взглянул на нее.
   — Вы видели Стивена? Как он поживает? Он велел вам передать мне что-нибудь?
   — Откуда вам известно, что я побывал в Элнвике? — настороженно спросил Джеффри.
   Адель смущенно покраснела и не сразу нашлась с ответом:
   — Ну… Поскольку вы приехали вместе с Брендом, я подумала, что вы, как и он, наведались в Нортумберленд. Но вообще-то, — торопливо добавила она, видя, что добыча снова изготовилась ускользнуть из ее рук, — я хотела бы остаться с вами наедине вовсе не ради беседы о Стивене, а чтобы… чтобы исповедаться в своих грехах.
   Джеффри криво усмехнулся. Он хорошо представлял себе, о каких именно грехах поведала бы ему эта сирена, вздумай она и вправду принести покаяние.
   — Леди Бофор, мне кажется, мы с вами не вполне понимаем друг друга.
   — Мы могли бы достичь понимания, если бы вы уделили мне хоть немного времени, ваше преподобие, — смиренно и просительно произнесла она.
   Джеффри на секунду представил себе, каким наслаждением было бы излить семя в ее трепещущее от страсти тело, и в глазах у него потемнело. Ему становилось все труднее бороться с собой и, проглотив комок, подступивший к горлу и не дававший ему свободно дышать, он хрипло произнес:
   — Вы ведь прекрасно знаете, где находится придворная часовня. Отец Жерар с готовностью выслушает вашу исповедь и даст вам отпущение грехов.