4
   Акхан проснулся от яркого света. Солнце било в широкий квадрат двери и падало ему на лицо. Кошмарные видения вчерашней ночи разом встали перед стряхнувшим сон сознанием. Принц рывком поднял руки к глазам и, убедившись, что видит настоящие человеческие пальцы, с облегчением вздохнул. "Приснилось. - усмехнулся он. - Взбредет же такое в голову!"
   Акхан повернулся на другой бок и застонал от боли. Все его тело было исполосовано ягуарьих когтей. Одни борозды были глубокими, походя на отметины после битвы с врагом. Другие - легкие игривые царапины - не причиняли особой досады. Но было и еще кое-что, встряхнувшее акалеля сильнее боли в руках и ногах. Прямо напротив него на широком плоском камне спала женщина ослепительной, прямо-таки нечеловеческой красоты. Он мог поклясться, что за всю жизнь не встречал ничего подобного. Хотя странная незнакомка и не относилась к расе белых атлан, она казалась совершенной. Черты ее лица не были грубы, как у большинства тольтеков. Напротив, в них светилась какая-то трогательная беззащитность в сочетании со странной, словно не своей, волей. Мягкие черные волосы рассыпались по холодному камню. На запястьях и щиколотках женщины поблескивали широкие золотые браслеты с изображением оскаленных ягуарьих морд. На стройной шее висело ожерелье из нефритовых когтей того же зверя.
   - Сын Солнца, наконец, проснулся? - сказала она, широко распахнув черные блестящие глаза. Ее голос был мягок и тепл.
   Женщина говорила на том примитивном атле, которым пользовались тольтеки, и акалель должен был отметить, что Ульпак знает язык белых атлан лучше. Вспомнив о своем бывшем пленнике, принц вспомнил, кого ему так неуловимо напоминает лежащая рядом незнакомка. Она явно была в родстве с ягуаром, и это не потому что все тольтеки похожи друг на друга. "У него есть сестра. Я помню, он говорил", - подумал акалель.
   - Ты Шкик. - уверенно сказал принц, садясь и протягивая к женщине руку. - Ульпак рассказывал о тебе.
   - Шкик польщена. - девушка улыбнулась. - Божественный Сын Солнца знает ее имя.
   - Где мы?
   - В храме Ягуара.
   - Мы были вместе? - прямо спросил акалель. Судя по тому, как Шкик опустила голову, хитро поглядывая на него исподлобья, и зашлась тихим смехом без тени смущения или раскаяния, вывод акалеля оказался правильным.
   - Ты очень красива. - сказал Акхан, осторожно коснувшись ее плеча. - Я не жалею о случившемся. Но, ради Атлат, как все это произошло? Я ничего не помню!
   - Ничего? - снова засмеялась Шкик. - Совсем ничего?
   Акалель должен был признать ее правоту. Обрывки каких-то воспоминаний дикой пляской проносились в его голове. Бег ягуара по ночному лесу, охота на какого-то зверя, битва с леопардом... Акхан похолодел. Митуса!
   - Черный человек лгал, - прочитав его мысли, ответила жрица. - Не намеренно. Он исполнил свои ритуалы, но не знал наших.
   - Да, но он сжег мою одежду. - растерянно произнес принц. - И сейчас я должен был бы оставаться зверем.
   - Здесь особая земля. - покачала головой Шкик. - Не такая как за соленой водой. Разве не белые атлан говорят, что все, взятое в Ар Мор, должно быть тут и оставлено?
   - Да, - протянул акалель. - Мы так говорим о золоте и рабах.
   - Но это касается всех даров красной земли. - улыбнулась жрица. - И духа Великого Ягуара, который ты носил в своем теле, тоже. - она поудобнее устроилась на камне и приложила руку к груди Акхана. - Соприкоснувшись с душей Сына Солнца, зверь научился обуздывать свою злобу. А после того, как дух Ягуара был возвращен роду ягуаров, акалель стал свободен от него.
   И верно - Акхан больше не ощущал тяжести в середине груди. Чувство громадного облегчения охватило его.
   - Род ягуаров должен измениться, очиститься от злобы. - продолжала Шкик. - Для этого должен был измениться и сам Ягуар. Сын Солнца вернул его другим. И сразу обрел свой человеческий облик.
   - Как вернул? - не понял Акхан. - Я не видел Ульпака, не разговаривал с ним. Его кровь все еще течет по моим жилам... - он осекся, потому что на лице Шкик возникло скучное терпеливое выражение.
   - Мужчины отдают иначе. - разъяснила она и многозначительно похлопала себя по животу. - Теперь Шкик носит дух Великого Ягуара. По-другому, чем ты - как носят женщины. Придет время, и Шкик отдаст его людям. Царь-ягуар с солнечной кровью осветит жизнь своего народа и сумеет сдержать то темное, чем полна эта земля. Без помощи Сына Солнца это было бы невозможно.
   У самого входа в храм послышался шум, и принц вскочил, по привычке хватаясь рукой за воздух с левой стороны бедра. Но меча у него не было. Он стоял совершенно голый напротив двери и лихорадочно соображал, чем бы защитить себя и Шкик.
   Звуки костяных флейт раздались совсем близко, на самых ступенях, и в храм вступила процессия тольтеков в ягуарьих шкурах и колышащихся перьях. Она несла богатые дары - ткани, одежды, раковины и золотые безделушки. Впереди важно вышагивал Ульпак, разукрашенный столь пышно и недвусмысленно, что не оставалось сомнений в его царском достоинстве.
   - Шкик думала, Ульпак придет завтра. - зевнув, сказала девушка, обращаясь к брату. - Но и сегодня уже пора. - она грациозно соскользнула с камня и пошла навстречу процессии с таким достоинством, словно и не была заспанной исцарапанной девчонкой, которую сородичи застукали на рассвете в постели с чужаком.
   В отличие от нее, Акхан испытывал крайнее смятение. Не слишком-то приятно стоять совершенно голым под серьезными взглядами целой толпы вооруженных и убранных перьями тольтеков сразу после того, как ты всю ночь провел с сестрой их властелина.
   К крайнему удивлению акалеля, стайка женщин, выпорхнувшая из-за спин воинов, поднесла Шкик какие-то свернутые ткани, бусы и еще бог знает что, и принялась с глубочайшим почтением облачать свою непроницаемо величественную госпожу.
   Стоявший впереди остальных Ульпак сделал своим сопровождающим знак, и они двинулись к Акхану тоже с какими-то свертками и перьями в руках. Через несколько минут он был облачен с головы до ног в алые тканые накидки из тончайшей шерсти ламы и вешен золотом, как статуя Тота в дагониссом храме. Справившись со своей одеждой, Шкик подошла к нему, взяла принца за руку и вновь поднялась к алтарному камню. Она громко провозгласила что-то, обращаясь к толпе. Акхан мог перевести ее слова примерно так: "Ягуар воплотился" или "Ягуар вернулся".
   После чего все столпившиеся в храме тольтеки, включая повелителя, опустились перед Шкик на колени, а она в свою очередь повернулась к Акхану, преклонила колени перед ним и коснулась лбом его правой ноги.
   Не смотря на всю испытываемую неловкость, принц не прервал церемонии, прекрасно понимая, что собравшиеся здесь люди чествуют не его лично, а очень древние и очень важные для них ритуалы. От осознания их сути он слишком далек, чтоб демонстрировать свое мнение, никому здесь, кстати, неинтересное.
   Шкик встала первой, сделав остальным знак покинуть храм. Вместе с ней под сводами святилища остался только Ульпак. Он подошел к принцу и обнял его, как только спина последнего тольтека скрылась за дверью.
   - Шкик говорила, что акалель придет сюда, но владыка ягуаров не верил. - широко улыбнулся он.
   Акхан отметил, что Ульпак теперь называет себя иначе, чем при их первой встрече. Итак, он встал царем.
   - Ульпак хочет, чтоб его божественный брат отправился с родом ягуаров в Тулум и там отпраздновал свой союз с верховной жрицей Шкик.
   Акхан едва сдержал усмешку. Не спросясь его согласия, командующего белых атлан, незаметно, но уверенно женили на тольтекской дикарке, пусть и очень знатной! При этом сам акалель не имел ничего против, прекрасно сознавая, до какой степени подобный брак мало значит в его судьбе. Он не располагает собой и завтра покинет Ар Мор, ничего не взяв с собой - ни золота, ни слуг, ни тем более жены...
   И все же на мгновение Акхан испытал жгучее, мстительное удовольствие, когда представил себе, как вытянулись бы лица трех его остальных жен принцесс из домов Сенуи, Нефертари и Шеба - если б они узнали, что их благородный супруг заключил союз с дикой, плохо говорящей лысой обезьяной. Ведь именно так представляли себе тольтеков в Атлан!
   Выйдя на солнце, Акхан с удивлением обнаружил привязанного к ближайшему дереву Бэса, который залился сдержанным ржанием, приветствуя старого хозяина.
   - Акалель хочет получить назад свою лошадь? - со старательно скрываемым сожалением осведомился Ульпак.
   Принц смерил его долгим взглядом.
   - Раз уж ты его украл и ничуть не раскаиваешься, то владей им на правах моего выкупа за невесту.
   Лицо ягуара расплылось от удовольствия.
   - Но акалель по крайней мере поедет до Тулума верхом, как подобает Сыну Солнца? - в голосе тольтека слышался легкий испуг. С тех пор, как он явился в поселок на Бэсе, и конь сбросил прежнего владыку в пропасть, у его соплеменников сложилась уверенность в том, что только Ульпак, по праву своей богоизбранности, может ездить на чудовище.
   Акхан без труда понял друга. Четвероногий неизвестный зверь явно стал у тольтеков символом царского сана.
   - Пусть царь отправляется верхом. - сказал принц. - А Сын Солнца слишком намял себе бока за минувшую ночь, чтобы путешествовать в седле. Думаю, в носилках Шкик для меня найдется место.
   5
   Процессия двинулась в путь, весело позвякивая гроздьями разноцветных раковин и встряхивая охапками радужных перьев.
   - В Тулуме акалель найдет еще один сюрприз. - сообщил Ульпак, поравнявшись с носилками своей сестры.
   - Скажи сейчас. - устало попросил Акхан. - Понимаешь, в последнее время у меня произошло слишком много сюрпризов. Большей частью неприятных.
   - Акалель боится за свое сердце! - расхохотался тольтек. - Пусть не пугается. Владыка ягуаров говорит о Варде. Ульпак нашел его вчера в лесу, толстяк спал прямо на гнезде анаконды, раздавив все яйца! - ягуар залился долгим смехом. - Хорошо, что змея еще не вернулась домой с охоты! Ульпак благодарен Варду и не хотел бы его смерти.
   К полудню процессия добралась до поселка и под радостные крики жителей вступила в ворота.
   "Мило, хотя чуть провинциально, - подумал про себя принц, - наверное, не стоит столь нарочито утыкивать тын головами врагов, а в остальном - люди как люди". Ему вдруг впервые пришло в голову, что здесь, в этой глуши на краю света, среди однообразного моря джунглей, за месяцы и месяцы пути от шумных городов, войн и внутренних распрей большого мира, будет расти и вырастет законченным дикарем его сын. Он будет бегать и играть за черными базальтовыми стенами этого поселка, который покажется ему самым большим и могущественным, каким действительно является на плоскогорье Тулан. Он с молоком матери впитает убеждение в превосходстве людей-ягуаров перед остальными родами. И в один прекрасный день станет царем этой жалкой дыры в полной уверенности, что на всем свете нет ничего лучшего. А окружающие его люди будут завидовать такой поистине божественной судьбе!
   Впервые Акхан задумался о своей ответственности за капельки жизни, которые он, походя, разбрасывает везде, где появляются войска белых атлан. Сколько у него детей? Нет, правда, сколько? Такой ход мыслей очень не понравился акалелю, потому что был продиктован не атланской половиной его характера. Пусть о таких детях думают их матери и роды их матерей! Сын Шкик принадлежит роду Шкик и Ульпака, но никак не роду самого принца Мин-Акхана, роду Тиа-мин. К его роду относятся только дети его сестер! Сколько раз акалель одергивал себя, когда начинал думать об отпрысках своих жен, рожденных от союза с ним, а не с другими мужьями.
   "Сколько можно путаться в родстве! Все из-за моей гиперборейской крови. Извращенец! - принц поморщился. - Как все там, на севере! Они-то не больно задумывались о твоей судьбе, где ты вырастешь и кем станешь! Алдерик даже поклялся убить тебя как живое свидетельство измены жены. Тоже извращенец! Вот еще один, кому нужна моя смерть. Кажется, я удовлетворю всех, только если покончу с собой! Кстати, тоже гиперборейская печать - атлан не убивают себя по своему усмотрению, атлан кладут голову на алтарь".
   Его раздраженные мысли были прерваны появлением Варда, который со счастливыми причитаниями бросился к носилкам господина. Опершись о плечо старого слуги, Акхан не без труда вылез на улицу. Глубокие царапины от когтей леопарда причиняли ему много беспокойства.
   - Ну хватит, хватит, я, кажется, жив и больше не буду на тебя бросаться. - ободрил он Варда.
   Во дворце гостей ждал обед и отдых. Ульпак представил акалелю семь своих ден, старшие из которых - Имахеро и Денаке - прислуживали верховной жрице Шкик. По праву божественного брата царя ягуаров и его гостя, Акхан мог выбрать себе любую из них, но, поблагодарив Ульпака, отказался, выразительно глядя на Шкик. Девушка шепотом сказала ему, что он сделал правильно. По законам гостеприимства Ульпак не мог поступить иначе, но все его жены уже беременны от царя.
   - Кроме того, - молодая жрица высокомерно улыбнулась, - проведи акалель ночь с одной из них, и неизвестно, чьим считать будущего ребенка. Возникнет путаница с наследованием. А так, - царевна похлопала себя по еще плоскому смуглому животу, - только Шкик носит кровь Сына Солнца и дух Ягуара в одном чреве. - она гордо вскинула голову. - Ульпаку наследует сын Шкик, взяв за себя дочь одной из его младших жен. Правда, Имахеро?
   Имахеро и Денаке, находившиеся рядом с царевной, серьезно закивали, разливая вино и раскладывая маисовые лепешки.
   "Боги, как все сложно! - подумал Акхан. - Вот и у них очень запутанная система родства".
   - А кто является самой старшей женой Ульпака? - осторожно осведомился он.
   - Шкик, конечно! - возмутилась такой непонятливости девушка. - Царь ягуаров и великая жрица образуют божественную пару, обеспечивающую сохранение родового духа-покровителя в полной неприкосновенности. Разве не везде так?
   - Я попробую объяснить завтра. - со вздохом сказал Акхан. - Если подумать, то у нас происходит тоже самое, только еще сложнее, потому что родов гораздо больше и царей тоже...
   - В одном поселке живет несколько родов? - удивилась Шкик. - И царей?
   - Ну в общем это очень большой поселок. - попытался выкрутиться Акхан. - И царей, правда, много, но верховный один. Словом, золотко мое, можно я поем?
   ГЛАВА 6
   ДУХИ ТУУДУМА
   1
   Ни завтра, ни через несколько дней Акхан не пустился объяснять Шкик разветвленную систему управления великим островом, потому что у него и у его божественного брата Ульпака Капака нашлись куда более важные дела. Акалель поспешил направить Варда в сопровождении сильного отряда ягуаров в лагерь под Томапу известить высших офицеров, что командующий жив, заключил союз с родом Ягуара и скоро прибудет для продолжения военных действий.
   Одновременно Ульпак снарядил посольство к стенам Тулана, где оборонялись воины нескольких тольтекских родов, грабивших до этого долину. Он объявлял им о желании командующего армии белых атлан даровать жизнь и свободу всем, кто сложит оружие.
   - Только если атлан уберут своих воинов из этой крепости, не будут ловить наших людей в горах и уводить их к себе вниз! - крикнул с гребня стены высокий тольтек в черной шкуре, накинутой на лицо и плечи.
   - Это Ункас Черная Росомаха, повелитель рода Росомах, - сказал Ульпак. - На его слово можно положиться.
   - Я согласен! - сложив руки рупором, ответил Акхан. - Думаю, что сумею договориться со жрецами Шибальбы.
   - Мы должны отправить посыльных к жрецам наших родов! - ответил со стены Ункас. - Атлан пропустят их?
   - Да! Если повелитель Росомах даст слово, что они не приведут с собой подкрепление и не начнут войну снова! - Акхан стоял на открытом месте, и любой из затаившихся за стеной тольтеков мог свободно пустить в него стрелу и тем оборвать всякие переговоры. Но удерживаемые поднятой рукой Ункаса они этого не сделали.
   - В горах почти не осталось людей! - крикнул повелитель Росомах. - Мы были бы согласны на мир, если жрецы позволят нам вернуться домой!
   - Да будет так! - Ульпак вступил в распахнувшиеся ворота Тулана, чтоб скрепить словесный договор со своими сородичами, но Акхана не взял с собой, опасаясь возможного вероломства соплеменников по отношению к белому человеку.
   Самому владыке Ягуаров ничто не угрожало, поскольку его род был сильнейшим, и все другие племена почитали превосходство людей-кошек.
   - Повелитель Ягуаров верит словам белых собак? -с просил Ункас, встречая Ульпака во дворе крепости.
   - Повелитель Ягуаров верит словам только одного из белых атлан, своего побратима, мужа одержимой богами Шкик. - с достоинством ответил царь. Ульпак заклинает Ункаса тоже поверить тому, что говорит Сын Солнца. Он дает вашим воинам возможность освободиться из западни. Разве этого мало? Пока тольтеки раздроблены и управляемы множеством пустых голов, на большее рассчитывать не приходится!
   Ункас дружелюбно хлопнул Ульпака по плечу.
   - А повелитель Ягуаров один хочет править всеми родами?
   - Было бы неплохо. - признался Ульпак. - Тогда мы собрали бы силы в кулак и изгнали белых собак за соленую воду. А пока приходится довольствоваться тем миром, который Сын Солнца протягивает нам на кончике своего меча.
   - Что ж, Ункас готов вернуться в горы, - отозвался воин, - но слово за жрецами родов.
   Владыки обменялись понимающими взглядами. Затем они отправились пировать и лишь заполночь воины Ульпака под руки вывели своего мертвецки пьяного господина за ворота Тулана. В эту ночь все: и среди тольтеков за стеной, и в лагере ягуаров - были уверены, что переговоры скоро кончатся миром.
   На следующий день акалель отбыл к своим войскам, тоже убежденный в добром разрешении дела. Его армия готова была штурмовать стены Тулана, но командующий не видел необходимости в продолжении резни. В тот же вечер Акхан отправил в Шибальбу гонца с письмом, в котором уведомлял Халач-Виника о желании тольтеков заключить мир. После откровений Ульпака о жертвенном характере нынешней войны принц подозревал, что реакция жрецов будет далеко не радостной. Однако и уничтожать свою армию в чисто ритуальных схватках он не собирался. Ар Мор очищена от врагов, а значит его задача выполнена, люди могут вернуться домой. Разумная граница и усиленные гарнизоны - вот все, что принц предложил бы для защиты этих земель. Карабкаться же в горы, поросшие непроходимым лесом и там вылавливать и уничтожать дикарей казалось ему абсурдной задачей. Джунгли бескрайни, полны ядовитых насекомых и гадов. К тому же они родные для тольтеков, а не для его воинов. Неизвестно куда еще забредут атлан, если устремятся преследовать отступающего противника. Возможно, им удастся сжечь и вырезать несколько поселков, но краснокожие обитатели остальных деревень, как муравьи, рассыпятся по окрестным лесам и горам, где каждый шаг для белого человека - смерть, и будут из засады потихоньку изводить его армию ночными вылазками, плевками ядовитых стрел и еще бог знает чем! Пока все воины атлан не сгинут в этом цветущем благоуханном аду. Тогда жертва будет принесена, цель достигнута. Но это не его цель.
   Вот почему Принц Победитель, ни на волос не обольщаясь миролюбием тольтеков, все же предложил им договор. А его противники, не веря ни слову белого командующего, кажется, готовы были сделать шаг навстречу.
   Однако ровно через неделю все планы и надежды рухнули. Из Шибальбы пришел гневный приказ лезть в горы, и пока Акхан обдумывал, как бы пообиднее ответить Халач-Винику, за лагерными рвами затрубили костяные флейты, и в походную резиденцию Сына Солнца въехал Ульпак в сопровождении вооруженной охраны.
   Повелитель ягуаров был мрачен и строг. Поклонившись командующему, он сообщил, что Тулан свободен для войск акалеля. Поймав удивленный взгляд Акхана, он пояснил с грустной усмешкой:
   - Вчера на закате все воины находившихся в крепости родов принесли друг друга в жертву, а последний - Ункас Черная Росомаха - покончил с собой.
   В палатке акалеля воцарилась полная тишина.
   - Таков был ответ жрецов на их просьбу вернуться домой. - продолжал ягуар. - Ульпак говорил акалелю, что поход в Ар Мор снаряжался не ради добычи, а чтоб потоками крови умилостивить богов, все сильнее, которые все сильнее сотрясают красную землю.
   - А разве твой род не боится богов? - наконец, выговорил Акхан.
   - Люди всегда боятся. - пожал плечами Ульпак. - Но у нас новая верховная жрица - Шкик - и она думает иначе.
   - Что же делать? - протянул принц, скорее задавая вопрос себе, чем Ульпаку, - наши жрецы тоже требуют самоубийства.
   - Поговори со Шкик. - посоветовал ягуар. - Ульпак достал для нее хрустальный череп, в нем видно все.
   Акхан не преминул последовать совету друга, как только снова оказался в Тулуме, на зеленом холме, окаймленном базальтовой стеной. Шкик совершала ежедневные жертвоприношения в тесном святилище старцев-прародителей. Она лила на плоский белый камень кровь ягненка ламы и сыпала дикий овес.
   - Духи недовольны. - сердито сказала девушка. - Они хотят есть, и с каждым днем трясут горы все больше и больше, требуя пищи.
   Как бы в подтверждение ее слов, Акхан почувствовал слабый толчок под ногами. С каменных балок храма на земляной пол посыпалась пыль.
   - Им надоела кровь животных. - пояснила Шкик.
   Принц внимательно всмотрелся в ее лицо. За последние дни она изменилась. Вместо выражения нежности и беззащитности появились тревога, испуг и ожидание чего-то темного, неотвратимого, сильного...
   - В чем дело? - спросил Акхан, беря ее за руку. - Чего ты боишься?
   - Туудума. - откровенно призналась она. Последняя порция крови в воронкообразном стоке алтаря хлюпнула, выпустив большой алый пузырь.
   Внимание акалеля привлекли священные топоры, аккуратно разложенные за алтарем на посыпанном охрой полу. В красивом рисунке креста-солнцеворота, который они составляли, для Акхана всегда было что-то зловещее. Принц протянул руку и поднял один из топоров. Он показался необыкновенно тяжелым, точно с усилием отрывался от красного пола. Образованная топором в крошеве охры ложбинка была влажной от крови, так что Акхан испачкал пальцы. Принц поднес топор к глазам. Его поразила тонкость работы. Не было никакого сомнения, что ягуары при всем их искусстве не могли с такой точностью штамповать рисунок на твердом нефрите.
   Каменное лезвие топора было настолько острым, что, когда Акхан коснулся его пальцем, кожа сама собой лопнула, и из нее неожиданно сильной струей потекла кровь.
   - Довольно! - испугалась Шкик. - Акалель видит, как они жаждут пищи!
   - Это лабрисы. - сказал принц, когда молодая жрица отвела его в дом, усадила на циновку и принялась перевязывать царапину с таким сосредоточенным видом, как если бы это была серьезная рана. - Что ты делаешь? Сейчас кровь свернется.
   - Ни сейчас, ни через час. - буркнула царевна. - Если не прочесть заклинание, Сын Солнца истечет кровью. Такова сила топоров! - Шкик наставительно подняла палец. - Что такое лабрисы?
   - Вот такие обоюдоострые топоры у меня дома в Атлан зовутся лабрисами, - отозвался принц, морщась от слишком туго перетянутой повязки. У нас они тоже считаются священными и символизируют бога морей Даганиса, он также бог небесных вод...
   - Вот именно, небесных вод. - подтвердила Шкик. - И у вас, и у здесь, и в Шибальбе, где таких топоров полно! Они были подарены людям одними и теми же духами, упавшими со звезд. Духами Туудума. Для одних и тех же целей забирать кровь. - жрица выдержала паузу. - Туудум приказал, и воины Ункаса убили друг друга. - в ее голосе слышалась обреченность. - Туудум прикажет, и жрецы Шибальбы закроют обратный путь твоей армии. Шкик видела в черепе, что может случиться, если Сын Солнца не...
   - Подожди. - Акхан остановил ее жестом. - Пусть твои женщины принесут поесть, а ты садись и рассказывай, что такое Туудум и как до него добраться.
   Шкик смотрела на него, не мигая.
   - Ты хочешь пойти туда? Сам? Без долгой и слезной мольбы Шкик? Без ее объяснений, кто ты и почему должен это сделать?
   - Я пока ничего не хочу. - прервал ее принц. - И никому, кроме Атлан, ничего не должен. Просто насколько я могу понять, и наши и ваши жрецы служат кому-то третьему, который сидит в Туудуме. Значит стоит пойти туда и разобраться прямо с ним. Мне приказали вести армию в горы, мы туда пойдем... и разнесем этот ваш Туудум к... - Акхан запнулся, с удивлением глядя на Шкик.
   Она заливалась долгим нескромным смехом. Как очень невоспитанная девчонка, царевна показывала на принца пальцем и строила рожи.
   - Иди, иди! Ты там никого не встретишь! - нахохотавшись, заявила юная жрица. - Туудум - место для паломничества. В его каменном круге гуляет лишь ветер с горных вершин, перебрасывая снег от одного монолита к другому. Но если Сын Солнца проведет там хотя бы сутки, может считать, что победил: жрецы никогда не осмелятся перечить тому, кто вышел живым из Туудума.
   2
   Возможно, у Шкик были причины пугать принца. Через три дня Акхан, полный самых дурных предчувствий, завершил долгое восхождение на заметенное снегом плато Туудум к северо-западу от поселка ягуаров. Первое, что он увидел у мрачного кольца черных камней, подпиравших небо, была привязанная к базальтовому кольцу лошадь с перекинутыми через спину пестрыми мешками поклажи. На ней покоилось тяжелое гиперборейское седло. "Да уж, я тут никого не встречу! - хмыкнул акалель, кладя руку на холодную рукоятку меча. Паломники со всего света!" Здесь на верху царил пронизывающий ветер. Совершенно лысый гребень горы с венцом гигантских колонн был неуютным местечком, продуваемым со всех сторон. По-атлански легко одетый Акхан, обладавший только теплым шерстяным плащом, искренне позавидовал хозяину плотно набитых тюков. "И лошадь хорошая, только совершенно белая. Может она заиндевела или поседела от страха?"