Надрек шел в бой только для того, чтобы пополнить свой обширный запас знаний. Им владело исключительно научное любопытство. Последнее время он стал интересоваться различными филологическими и лингвистическими проблемами, но ни из одного словаря не мог уяснить точного значения таких слов и выражений, как «раскаяние», «угрызения совести» и «запоздалое сожаление о содеянном». Все такие данные он надеялся почерпнуть из мыслей правителей Дельгона.
   Тригонси согласился участвовать, чтобы в случае необходимости помочь Киннисону.
   Киннисон точно знал, чем закончится битва, и не имел особого желания участвовать на ее последнем этапе. Надрек прочитал мысли линзмена и понял его состояние.
   — Друг Киннисон! Почему бы тебе не остаться на корабле, раз твое присутствие на планете вовсе не обязательно? — спросил он в вкрадчивой манере, хорошо знакомой Киннисону. — Пусть мои способности невелики, но даже я чувствую в себе достаточно сил, чтобы справиться с примитивными созданиями и выведать у них всю нужную тебе информацию. Я не понимаю твоих эмоций, но знаю, что они составляют важную часть твоего существа. Не думаю, что может найтись серьезное оправдание для такого стресса и психологической травмы, которым ты хочешь подвергнуть себя.
   После такого благоразумного совета Киннисон и Тригонси с радостью ухватились за повод не участвовать в предстоявшей битве и остались на корабле.
   Произошедшая в мрачной глубине подземного убежища битва заняла немало времени и унесла жизни многих валерианцев. Во время битвы, пока последнее чудовище не было повержено и лишено возможности двигаться, Ворсел получил несколько ран и ожогов. Один Надрек остался невредимым. Как он сам торжествующе объяснил, — потому что пошел в пещеру не сражаться, а ради науки.
   Самое ужасное началось сразу после окончания битвы. Дельгонцы, отличавшиеся хладнокровием, упрямством и безжалостностью даже к самим себе, не поддавались ни на какие уговоры. Для преодоления их твердолобого упрямства пришлось воспользоваться их собственными орудиями пыток. Рассвирепевший Ворсел орудовал ими с жестокостью, которую хотя бы отчасти можно объяснить неутоленной жаждой возмездия. Однако Надрек применял орудия пыток с такой бесчеловечной старательностью, что даже от созерцания его холодной сосредоточенности у Киннисона бегали по спине мурашки.
   Наконец все было закончено. Подобрав убитых и раненых, потрепанный отряд Патруля вернулся на корабль. Вскоре прогремел залп из всех орудий «Неустрашимого», после чего пещера и все, что еще осталось в ней, просто перестало существовать. Оба корабля покинули орбиту. — «Торговое» судно Картиффа взяло курс к Земле, «Неустрашимый» должен доставить Элен и ее самолет в аэропорт и затем присоединиться к эскадре таких же супердредноутов, которые уже собирались во Впадине номер Девяносто Четыре.
   — Ким, ты можешь зайти ко мне? — послышался вскоре вызов Клариссы. — Я предписала нашей гостье постельный режим, но она настаивает на встрече с тобой. Она хочет увидеть тебя прежде, чем покинет корабль.
   — Гм-м… это неспроста! — воскликнул линзмен и поспешил в каюту медсестры.
   Королева Лирейна стояла посреди каюты. Она была на несколько сантиметров выше Клариссы при ее почти двухметровом росте и на полтора десятка килограммов тяжелее. Стройная и крепкая, Элен застыла, как бронзовая статуя, огненно-рыжие волосы роскошными волнами ниспадали на плечи. Не опуская гордо поднятой головы, она снисходительно взглянула в спокойные глаза землянина.
   — Благодарю тебя, Киннисон, за все, что ты и твои люди сделали для меня, — сказала она и протянула руку для рукопожатия, — ей уже был известен этот земной жест вежливости.
   — Элен, я рад переменам, происходящим в тебе, — ответил Киннисон, не подавая ответно руки. — Не старайся полюбить людей быстрее или сильнее, чем доступно тебе, привыкай постепенно. Ты нам нравишься, мы уважаем тебя. Однако мы больше повидали и больше знаем. Например, я знаю, что сейчас ты не получила бы удовольствия от рукопожатия, — для тебя такой груз еще слишком тяжел. Поэтому давай не будем обращать внимания на соблюдение всех наших обычаев. Если понадобится помощь, то можешь связаться с нами по коммуникатору, который мы установили на твоем самолете. Желаю удачи и — чистого эфира!
   — Вам также чистого эфира, Мак-Дугалл и Киннисон! — ответила Элен, и ее взгляд заметно смягчился. — Твои слова мне кажутся уместными и мудрыми. Может быть, ваша Цивилизация тоже состоит из личностей… по крайней мере в некотором смысле. Во всяком случае, я по-настоящему благодарна вам. И на этот раз говорю — до свидания.
   Самолет Элен уже был выгружен. Выйдя на летное поле, она подошла к нему и стала смотреть за тем, как огромный космический крейсер стартовал и начал набирать высоту. Пока он не скрылся из виду, Элен стояла все так же прямо и неподвижно.
   — По-моему, ей легче было бы вырвать у себя зуб, чем любезничать со мной, — усмехнувшись, проговорил Киннисон, — но она все-таки пересилила свою натуру. В своем роде она вовсе не так дурна.
   — Ну что ты, Ким! — запротестовала Кларисса. — Если ты узнаешь ее ближе, то поймешь, какая она чудесная! И как очаровательна и прекрасна!
   — Ну-ну, — без энтузиазма пробубнил Киннисон — Обложи ее листами нержавеющей стали, — хотя это ничего не прибавит к ее виду, — и можешь поставить на постамент, вместо статуи.
   — Ким! Как тебе не стыдно! — воскликнула девушка. — Я в жизни не видела такого прекрасного создания! Помолчав, медсестра тихо добавила:
   — Хотела бы я выглядеть, как Элен.
   — Конечно, она по-своему восхитительна, — без всякого восхищения заметил линзмен. — Но ведь то же самое можно сказать и о раделийских кошкоптицах, и многих других существах или даже неодушевленных предметах. Но по-моему, подражать всем когда-либо жившим Еленам и Клеопатрам или Лессе Десплейн просто нелепо…
   Разумеется, Кларисса не стала спорить, и разговор переключился на другие, менее важные темы.
   Вскоре после того как «Неустрашимый» вышел за пределы стратосферы Лирейна, Надрек, который уже привел в порядок собранную информацию, пригласил линзменов на секретное совещание в свою каюту. Ворсел все еще находился в операционной.
   — Все нормально, док? — небрежно спросил Киннисон. Он знал, что ничего серьезного быть не могло — Ворсел вышел из пещеры без посторонней помощи, а если велантийцы не погибали сразу, то поправлялись с поразительной быстротой и легкостью. — Трудно было накладывать швы?
   — Еще бы не трудно! — усмехнулся хирург. — Пришлось воспользоваться электрической дрелью и самыми большими клещами, которые нашлись на складе. Но ничего — скоро он присоединится к вам.
   И в самом деле, прошло всего несколько минут, и велантиец появился в каюте Надрека. Ворсел был весь перебинтован и не мог двигаться с обычной гибкостью, но тем не менее прямо-таки сиял от удовольствия. Он объявил, что почувствовал себя лучше с той минуты, как уничтожил одно из последних пристанищ дельгонцев.
   Обменявшись некоторыми мыслями, линзмены приступили к просмотру полученной информации. Все данные были записаны на пленку и через специальный проектор транслировались непосредственно в их разум. Иногда изображение приостанавливалось, и тогда Ворсел или Надрек объясняли соответствующие мысли эйчей и правителей Дельгона. Все сведения Киннисон заносил на отдельную кассету, которую затем предстояло отослать на Главную Базу. По истечении срока секретности накопленные данные будут размножены, а копии поступят в центральные библиотеки, где их смогут изучать студенты и школьники. Разумеется, без них не могло обойтись ни одно серьезное историческое исследование о самоотверженных и отважных линзменах, живших в те далекие времена.
   Для Киннисона, Клариссы и Тригонси просмотр пленки с записью принес поистине шокирующие новости. Оказалось, что правители Дельгона знали о Звездной системе Лирейна больше, чем мог вообразить Киннисон в своих самых буйных фантазиях. Среди всего необъятного для разума космического пространства эта система представляла средоточие самых коренных интересов цвильников. Лирейн II был местом, где происходили их встречи и откуда тысячи невидимых нитей вели к тысячам планет, населенных теплокровными и дышащими кислородом существами. Меньо Блико послал на Лирейн II не одну, а сотни экспедиций, и случай с Иллоной был лишь незначительным эпизодом широкомасштабной кампании.
   Тем не менее правители Дельгона не знали ни одной босконской группы во Второй галактике. Они вообще никому не подчинялись и не признавали над собой ничьей власти. В то же время они поддерживали связь — вот что было поразительно — с эйчами, которые жили на загадочной планете Лирейне VIII и проделывали с холоднокровными, обходившимися без кислорода босконцами то же самое, что правители — с теплокровными и нуждающимися в воздухе народами. С целью облегчить сообщение между двумя планетами была построена гиперпространственная труба.
   — Одну секунду! — воскликнул Киннисон, прервав доклад, и остановил проектор. — По-моему, здесь правители пытались перехитрить самих себя. Если они не получали приказов из Второй галактики, то их должны были получать эйчи, следовательно на Лирейне VIII есть какие-то средства связи. Правители — сознавали они это или нет — скорее всего подчинялись эйчам из их Звездной системы. Я прав?
   — Конечно, — согласился Надрек. — Ворсел и я пришли к выводу, что они знали истинное положение дел, но скрывали его даже от самих себя, чтобы не потерять достоинство в собственных глазах. Наши заключения записаны на другой пленке. Поставить ее?
   — Обязательно — я хочу проверить, насколько совпадают мнения. Спасибо, — ответил Киннисон, и просмотр продолжился.
   Основной причиной, почему Звездная система Лирейна стала важным опорным пунктом цвильников, было то, что она находилась вдали от хорошо исследованного центра галактики, а также то, что эйчи и правители жили здесь в привычной для них обстановке. На Лирейне VIII царил вечный космический холод, что неудивительно для восьмой по счету планеты. Уникальность же ее в том, что атмосфера точно такая же, как на Джарневоне.
   А Лирейн II превосходно подходил правителям Дельгона. Не только из-за нужной температуры, гравитации и атмосферы, но и так как ни одна пещера дельгоицев не смогла бы долго просуществовать без развитых форм разумной жизни, обладающей высокой биологической и мыслительной энергией, что представляло особый интерес для пришельцев.
   Надрек собрал немало других важных сведений, но все они не имели прямого отношения к теме дискуссии. Когда пленка закончилась, Киннисон отключил проектор, и линзмены настроились на пятиканальное мысленное общение.
   Почему на Лирейне II не было оборонительных укреплений? Киннисон и Ворсел уже нашли ответ на вопрос. Секретность и сила гипнотического внушения были для правителей самыми естественными средствами обороны. Почему не вмешались эйчи? Объяснение тоже казалось очевидным. Эйчи заботились о себе если правители не сумели защитить себя, значит, обстановка там была очень опасной. Два военных корабля, прибывших для возмездия, определенно были посланы не эйчами — их экипажи дышали кислородом. Почему не запеленговали «Неустрашимого»? Из-за его защитных экранов, а на близком расстоянии, очевидно, по ошибке приняли за корабль цвильников.
   Сами же патрульные ничего не обнаружили на Лирейне VIII, так как никому не пришло в голову повернуть детекторы в сторону именно этой планеты. В противном случае они увидели бы защитные укрепления эйчей. Насколько те были надежны? Скорее всего, настолько, чтобы выдержать любую атаку, — эйчи не любили рисковать. И кстати, не лучше ли перед встречей с кораблем Z9M9Z и остальным флотом присмотреться к планете? Пожалуй, такое решение вполне целесообразно.
   Итак, «Неустрашимый» повернул к самой важной части Звездной системы Лирейна. С первой же минуты патрульные приняли все меры предосторожности, чтобы не выдать себя какому-нибудь кораблю цвильников, который мог встретиться на пути. Такие меры были тем более необходимы, что на Лирейне VIII находились сами эйчи.
   Когда огромный космический крейсер приблизился к цели, было пущено в ход все имевшееся на борту маскировочное снаряжение, и окружающее пространство пронзили лучи чувствительных детекторов — невидимые лучи, похожие на щупальца осьминога, крадущегося в мрачных морских глубинах. Вскоре линзмены провели еще одно мысленное совещание.
   — Генри, в этой области галактики не так много звезд. Надеюсь, ты можешь выбрать такой курс, чтобы мы не оказапись между Лирейном VIII и одной из звезд или какой-нибудь яркой туманностью?
   — Думаю, да, — одну секунду, Ким. Сейчас… Ну, конечно! У нас позади будут только черный космос и черные дыры, — пообещал первый пилот.
   Отдав необходимые распоряжения, Киннисон все еще не мог избавиться от тревожного ощущения опасности. Он слишком хорошо помнил, что случилось во время поиска базы эйчей на Джарневоне, когда лишь благодаря помощи Ворсела он не погиб. А ведь защитники Джарневона только соблюдали обычные меры предосторожности, тогда как эти ребята наверняка ждут ТОГО САМОГО линзмена. Конечно, он не отступит, но ему не известны ни их оборонительные системы, ни приборы обнаружения…
   — Извини, что прерываю тебя, — вмешался Надрек, — но не лучше ли не приближаться к эйчам, а доставить одного из них сюда и получить всю интересующую нас информацию?
   — Но как? — спросил Киннисон. — Конечно, твое предложение неплохое, но во имя всех пурпурных преисподен, как его осуществить?
   — Тебе известно, что мои способности очень невелики, — ответил Надрек в своей обычной вкрадчивой манере, — К тому же я не имею достаточной массы и физической силы. Что касается храбрости, то она у меня вообще отсутствует, — я долго размышлял о ее необходимости и решил, что такой черте характера нет места в моем понимании бытия. Я при-шел к выводу, что любую задачу нужно выполнять самыми простыми и легкими способами, прибегая к воровству, обману, приспособленчеству и другим атрибутам трусости.
   — Если имеешь дело с эйчами, то любой из них вполне применим, — вставил Киннисон. — Но я не совсем понимаю, что ты предлагаешь.
   — Видишь ли, экраны мыслезащиты настолько мешали моим слабым научным способностям, — объяснил палейниец, — что я был вынужден изобрести приспособление, позволяющее проникать сквозь них без вывода из строя генератора. О приспособлении знают далеко не все. Ты меня понимаешь?
   Киннисон согласно кивнул. Поняли его и остальные.
   — Могу предложить вам, чтобы все четверо надели скафандры и переправились со мной на мой корабль и перенесли с него все необходимое оборудование и приспособления в твой быстроходный корабль, который находится у меня в трюме.
   — Мой корабль?! Неметаллический и недоступный для средств обнаружения?…
   — Конечно, — улыбнулся Надрек. — Я же сказал, что иногда прибегаю к воровству. Только я еще не успел поставить на него оборудование для создания привычных мне условий жизни.
   — Почему же ты молчал? — заинтересовался Киннисон. — Почему до сих пор не показал свое приспособление и мой быстроходный корабль?
   — А меня никто не просил. Но можешь не беспокоиться. Самое тяжелое испытание, которое вам предстоит, — надеть скафандры, когда будете на твоем корабле.
   — Ладно, — решил Киннисон. — Ты был в своем защитном костюме все время, пока находился среди нас. Теперь мы ненадолго поменяемся ролями. Насколько я понимаю, ты хочешь выбрать для себя главную роль?
   — Можешь добавить: с твоего позволения, — согласился Надрек. — К тому же вполне вероятно, что ты внесешь некоторые усовершенствования в мое приспособление.
   — Сомневаюсь, — покачал головой землянин. Его уважение к «трусливому» линзмену возрастало с каждой мину-той. — Но я бы не отказался изучить его или хотя бы дубликат, если ты разрешишь.
   — С большим удовольствием.
   «Неустрашимый» застыл в безвоздушном пространстве. Надрек, Ворсел и Киннисон — троих было достаточно, а Кларисса и Тригонси не настаивали на своем участии в операции, — перешли на борт быстроходного корабля.
   Используя вспомогательные двигатели, черное судно выплыло из трюма огромного крейсера и стало медленно отдаляться от него. Вскоре они оказались в пространстве, плотно насыщенном лучами босконских электромагнитных телескопов. Затем был пройден внешний мыслезащитный экран.
   Корабль продолжал лететь все с той же скоростью. Трое линзменов, находившихся на его борту, сами могли служить чуткими и безотказными детекторами — настолько их чувства были развиты на Эрайзии, — но они не полагались лишь на свои способности. Приближаясь к очередному экрану мыслезащитного пояса, линзмены запускали новое приспособление и проникали внутрь, не выводя из строя генератор и не поднимая тревогу на станции слежения. Даже противо-метеоритный экран, предназначенный для отражения любых материальных тел, беззвучно сдался перед изобретением Надрека.
   Прошло некоторое время, и абсолютно черный, поглощающий все световое излучение корабль стал снижаться над босконским оборонительным укреплением на Лирейне VIII.

Глава 14
НАДРЕК ЗА РАБОТОЙ

   Как планета Лонабар попала под эгиду Цивилизации?
   Чтобы понять долгую и сложную историю, вспомним основные методы, к которым прибегали Координатор Киннисон и его сподвижники, защищавшие нашу галактику от захватчиков.
   Едва исчез Киннисон-Картифф, как появился Патруль. Если бы Лонабар располагал мощными оборонительными укреплениями, то патрульные прибыли бы на достаточно больших и необходимым образом вооруженных военных кораблях. Но поскольку планета была беззащитна, совершивший посадку караван космических кораблей состоял из мирных транспортных судов, не предназначенных для нападения.
   Высадившийся отряд возглавили пропагандисты, агитаторы, психологи и линзмены, владевшие не только языком лонабарцев, но и разнообразными социологическими знаниями. Населению планеты ясно и доходчиво объяснили преимущества Цивилизации, указали на ошибки автократической формы правления. Был организован парламент, в него вошли не патрульные, а самые достойные граждане Лонабара, которые выдержали соответствующие тесты на честность и сообразительность.
   Демократия не сразу утвердилась на новом месте. В первое время прогресс был почти не заметен, однако со временем жители Лонабара стали понимать, чего от них добивались линзмены, и на планете начал устанавливаться порядок. Пришельцы не только позволяли — они насаждали свободу слова и выбора общественно-политического строя. Разумеется, без колебаний подавлялись попытки любой личности или партии построить новый диктаторский режим на руинах старого. Новость распространялась быстро. Кроме того, на Цивилизацию работала неистребимая и глубокая страсть каждого разумного существа к самовыражению.
   Конечно, были и противники прогрессивного строя. Почти все, кто разбогател при старых порядках, не могли смириться с утратой своих бесчестно нажитых состояний. Существовали также целые орды отупевших от долгого притеснения и угнетения люмпенов, уже неспособных принять ничего другого — вполне естественное стремление разумных существ к самовыражению было полностью уничтожено в их сознании. Сами они не были врагами Цивилизации — для них она означала только перемену хозяев, — но неисправимым противникам демократии ничего бы не стоило вновь поработить их.
   Приспешники и сатрапы Меньо Блико были поставлены перед выбором: работать на благо общества или погибнуть от голода. Тех, кто пытался ловчить или эксплуатировать окружающих, сослали в концентрационные лагеря. Некоторые из них вскоре перевоспитались, других пришлось подвергнуть ментальной терапии, а третьих — расстрелять.
   Таковы были первые шаги демократии на Лонабаре. Однако потребовалось немало времени, чтобы под неусыпным контролем представителей Галактического Совета бывшая планета цвильников полностью подчинилась основным принципам демократии и стала неотличима от остальных оплотов Цивилизации.
   Недоступный для детекторов быстроходный корабль Надрека совершил посадку вдалеке от центрального защитного купола босконцев — за пределами мощных силовых экранов. Линзмены знали, что противник располагал самыми совершенными средствами обнаружения, поэтому они должны находиться на оптимальном расстоянии от вражеского логова.
   — Я понимаю, насколько бесполезно уговаривать вас не думать вообще, — заметил Надрек, начиная возиться со своими приборами. — Но не могу лишний раз не предупредить, насколько гибельными могут оказаться последствия любой вашей неосторожной мысли. Поэтому прошу включить мыслезащитный экран и не выключать ни при каких обстоятельствах. Чтобы мы могли общаться друг с другом, — мне в любую минуту может понадобиться ваша помощь, — возьмите электроды. Они подсоединены к приемнику. Тогда мы будем переговариваться, не опасаясь, что нас кто-нибудь подслушает. Но помните — пользоваться можно только речью! Никаких мысленных вызовов, даже через Линзы! Договорились? Вы готовы?
   Все были готовы. Надрек пустил в ход свое специальное буровое устройство — аналогичное силовой Q-трубе, но работающее на частоте ментального поля, — и начал осторожно увеличивать его мощность. Внешне как будто ничего не происходило, но через некоторое время прибор Надрека показал, что дело сделано.
   — Друзья мои, наша задача не совсем безопасна, — объявил палейниец, стараясь пользоваться только одной ячейкой своего сложного мозга и не отвлекаться от выполняемой им работы. — Могу я в своей робкой манере попросить тебя,
   Киннисон, сесть за пульт управления и быть готовым в любую минуту незаметно стартовать?
   — Конечно, — живо откликнулся Киннисон. — Сейчас самое время принимать решения!
   Однако приспособление Надрека действовало безотказно. Не поднимая тревоги, оно поочередно проделало достаточно широкие отверстия во всех мыслезащитных экранах. Наконец с противоположной стороны образовавшегося тоннеля появились едва различимые чужие мысли. Надрек остановил силовую трубу и медленно продвинул ее вперед пока не стали слышны переговоры эйчей, оповещавших друг друга о каких-то своих служебных делах. Ощущая себя в полной безопасности, самонадеянные монстры даже не прибегали к личным мыслезащитным экранам. Их непростительная небрежность была только на руку линзменам.
   Поскольку заранее было решено, что больше всего им пригодился бы разум какого-нибудь психолога, мысль, посланная палейнийцем, была подобрана так, чтобы вызвать интерес именно у такого разума. Мысль была столь слаба и трудноуловима, что даже Киннисон едва различил ее. Речь шла о природе и механизме Первопричины Бытия — чрезвычайно сложной концепции возникновения материи.
   Проявляя поистине нечеловеческое терпение, Надрек не торопился увеличивать силу и скорость движения своей мысли. Он все выдерживал ее в первоначальном виде, направляя то в одну, то в другую часть босконского ментального пространства, где она бродила вроде привидения. Наконец наживка оказалась проглочена. Чей-то разум ухватил бездомную мысль и принял за свою собственную. Призрак тотчас стал расти и приобретать более отчетливые очертания. Надрек внимательно следил за его формированием.
   Сначала Надрек не вмешивался в происходящее, — у эйча не должно возникнуть ни малейшего подозрения о том, что мысль на самом деле принадлежала не ему. Но когда босконский психолог в достаточной мере освоился с посланной ему информацией, то, не отдавая себе отчета, открыл путь для вторжения в свой разум.
   Тогда, настроившись с максимальной точностью, палейниец коварно спровоцировал эйча на мысль о том, что он упустил из виду какое-то незначительное обстоятельство. Момент был по-настоящему критическим, так как Надрек Даже смутно не представлял круг обязанностей своей жертвы. Нужно каким-то образом заставить эйча покинуть центральный купол и приблизиться к замаскированному быстроходному кораблю линзменов. Босконец должен самостоятельно развить внушенную ему идею, а на далеком расстоянии Надрек не осмеливался даже частично контролировать его.
   Киннисон затаил дыхание и стиснул зубы, его руки до боли сжали штурвал. Ворсел съежился и опасливо прислушивался.
   — Сработало! — вдруг выдохнул Киннисон. — Попался, голубчик!
   Надрек и психолог наконец подумали об одном и том же. Оказалось, что эйч забыл о генераторе мыслезащитного экрана, который действительно нуждался в небольшой проверке.
   Удовлетворенный и успокоенный тем, что вспомнил о своей неотложной обязанности, эйч открыл одну из непроницаемых дверей купола и медленно направился в сторону притаившихся линзменов. По мере его приближения Надрек понемногу усиливал воздействие на разум эйча.
   — Будьте готовы отключить ваши экраны и синхронизироваться со мной, если что-нибудь сорвется и эйч попытается удрать от нас, — предупредил Надрек, но ничего непредвиденного не случилось.
   Эйч подошел почти вплотную к корпусу корабля и, не видя его, остановился. Силовая труба тотчас была убрана, и все трое линзменов, сняв мыслезащитные экраны, настроились на ментальное поле эйча.