Организация Тодта (военизированная трудовая повинность, или «Arbeitsdienst») также была независимой и подчинялась так называемым «директивам фюрера», публиковавшимся рейхсминистром по делам вооружений и военного имущества и Верховным командованием. Главнокомандующий войсками на Западе мог представлять организации Тодта перечень своих потребностей, но не мог отдавать ей распоряжения. Разбалансированность сил обороны побережья и островов Ла-Манша – наглядный пример этой неразберихи.
   Группа армий «Б» не могла отдать приказ о возведении оборонительных сооружений вдоль трехсотмильного района своей обороны. Ей приходилось обращаться к этим безнадежным каналам. Протестовать было бесполезно. Организация Тодта была заорганизована, имела раздутый штат, так что очень часто строила просто ради строительства, игнорируя неотложные военные нужды. Рейхсминистр Шпеер слишком поздно попытался исправить эти недостатки.
   Во время отхода из Франции высшие руководители СС и командиры люфтваффе часто отводили свои части в Германию, не считаясь со сложившейся на данный момент ситуацией. Они делали это под предлогом необходимости реорганизовать и пополнить свои части. Это придавало их действиям характер беспорядочного бегства, которого старались избежать под яростным натиском противника воюющие войска. В таких неблагоприятных условиях командной цепочки часто было невозможно выполнять оперативные распоряжения, отдававшиеся в последний момент фельдмаршалом фон Рун-дштедтом.
   Фельдмаршал Роммель вспоминал собственный опыт в Африке и пример с западными союзниками в Первую и Вторую мировую войны. Сухопутные, военно-морские и военно-воздушные силы вторжения Соединенных Штатов и Великобритании находились под единым командованием главнокомандующего генерала Эйзенхауэра. Роммель потребовал в устной и письменной форме, чтобы все три рода войск и организация Тодта в его районе были отданы под его командование для одного решительного усилия в организации обороны.
   После того как он неоднократно справлялся об этом, в просьбе было категорически отказано. Гитлер хотел, чтобы командование было аморфным; он не желал давать слишком много власти кому бы то ни было, особенно Роммелю. Требования военного характера усиливали подозрения Гитлера.
   Эта концепция «разделяй и властвуй» подрывала единство командования войсками на Западе и вносила сумятицу в войска.

Роммель и его штаб

   Штаб-квартира оперативного командования группы армий «Б» располагалась неподалеку от линии фронта в замке Ла-Рош-Гюйон. Этот замок располагался в западной оконечности красивого французского острова Иль-де-Франс, в районе большого изгиба Сены к северу, на ее северном берегу. Раположенный примерно в сорока милях ниже Парижа по течению, между Мантом и Верноном, он был родовым поместьем герцогов де Ларошфуко. Построенная среди скал над Сеной нормандская цитадель существовала с 1000 года, и развалины древнего замка с высокой башней все еще возвышались над холмом. Роммель позволил семье герцога остаться и разместил в замке только узкий круг офицеров своего штаба. Портрет самого прославленного из герцогов, маршала де Ларошфуко, висел в оружейном зале. Именно его перу принадлежат знаменитые афоризмы, которые игнорировались в сложившейся уже в новое время ситуации. Еще одним выдающимся человеком, родившимся в Ла-Рош-Гюйон, был филантроп и политик, герцог де Ларошфуко-Лианкур.
   Фельдмаршал Роммель выбрал для себя скромные апартаменты на первом этаже по соседству с террасой-розарием. Кабинет был пропитан атмосферой старой французской культуры; его украшали великолепные гобелены и мозаичный стол времен Ренессанса, на котором Лувуа скрепил своей подписью документ об отмене Нантского эдикта в 1685 году. После начала вторжения в Нормандию и участившихся воздушных налетов союзников Роммель договорился с герцогом о том, чтобы эти ценные произведения искусства хранились в фамильном склепе под скалой. Там они оставались в полной сохранности.
   Штаб-квартира группы армий «Б» состояла лишь из рабочего штаба, состав которого намеренно оставили небольшим. В него входили: начальник штаба, генерал-лейтенант Ганс Шпейдель; оперативный офицер, полковник фон Темпельхоф; офицер разведки (IC), полковник Штаубвассер; адъютант, полковник Фрейберг (IIА). В качестве членов штаба технических служб входили: генерал-полковник Латтман (артиллерия); генерал-лейтенант Мейзе (корпус офицеров технической службы); генерал-лейтенант Герке (корпус связи) и советник по делам флота вице-адмирал Фридрих Руге. Были также офицер Генерального штаба люфтваффе, адъютанты и военные историки. Должность квартирмейстера для генеральского состава, не имевшего исполнительной власти, была упразднена перед вторжением, а его обязанности возложены на квартирмейстера генеральского состава во Франции. Вопреки установленным правилам в штаб-квратире не было офицера-политработника национал-социалистической партии. Это упущение стало одним из пунктов обвинения, приобщенным к выдвинутым против начальника штаба впоследствии, когда его допрашивало гестапо. Когда фельдмаршал Модель взял на себя командование группой армий в августе 1944 года, он сразу же внедрил в штаб одного из этих полицейских агентов, который имел право докладывать непосредственно Гиммлеру и представителю Гитлера Мартину Борману.
   Среди членов штаба группы армий «Б» при фельдмаршале Роммеле существовало взаимопонимание по военным вопросам и складывались хорошие личные отношения. Была также внешняя и внутренняя гармония и психическое равновесие; офицерам была предоставлена максимально возможная свобода для проявления инициативы. Свободные дни фельдмаршал Роммель в «спокойное время» перед вторжением проводил, занимаясь чем-нибудь полезным. Он почти ежедневно инспектировал войска, как правило, в сопровождении одного только адьютанта, капитана Ланга. Часто его сопровождал вице-адмирал Руге, которому Роммель особенно благоволил, считая воплощением доблести и совершенства.
   Фельдмаршал покидал штаб-квартиру между пятью и шестью утра, после завтрака с начальником штаба и обсуждения с ним наиболее неотложных дел. Он объезжал войска до вечера, делая короткий перерыв на обед в той воинской части, в которой оказывался во время инспектирования. Совещания начинались вскоре после его возвращения в Ла-Рош-Гюйон и продолжались до легкого ужина, который не отличался от вечерней трапезы всего остального штаба.
   За столом компанию фельдмаршалу составляли десять или двенадцать офицеров, самым тесным образом работавших с ним, и был кто-нибудь из гостей. Роммель ел и пил мало, никогда не курил. Он всегда поддерживал общий разговор, возникавший за столом.
   После ужина он совершал прогулку в парке замка, обычно вместе с генералом Шпейделем и адмиралом Руге. Больше всего он любил одно место под двумя мощными кедрами, откуда открывался вид мирной долины Сены и западного неба. После совещаний он рано ложился спать.
   Во время инспекций на фронте Роммель объяснял ситуацию офицерам и личному составу и рассказывал о собственных планах. Он умел поддерживать равновесие между похвалой и критикой. Огромное внимание он уделял отношению войск к гражданскому населению и неоднократно напоминал о законах гуманизма во время мира и войны. Роммель настаивал на том, чтобы международные конвенции соблюдались вплоть до последней буквы, и отстаивал рыцарские законы чести, которые в то время казались странными, а Гитлером воспринимались как признак слабости.

Расстановка германских сил весной 1944 года

   А. Армия. Главнокомандующий группой армий «Б» фельдмаршал Роммель командовал двумя армиями с 8 штаб-квартирами армейских корпусов, 24 пехотными дивизиями и 5 полевыми дивизиями люфтваффе. Состав командования фельдмаршала Роммеля был следующим. В него входило Командование вермахта в Нидерландах, в ведении которого находились один армейский корпус (LXXXVIII), две пехотные дивизии (347-я, 709-я), одна полевая 16-я дивизия люфтваффе.
   Командующий, генерал ВВС Христиансен, отличился еще в Первой мировой войне в чине капитана вспомогательного крейсера и был награжден орденом «За заслуги». Позже он стал летчиком морской авиации. Был снова призван на службу после 1933 года в качестве генерал-майора и получал назначения на высокие посты в люфтваффе. Он был грубоватым, простым моряком и не имел опыта, образования и достаточного интеллекта – качеств, необходимых для руководства армией. Он слабо разбирался в ведении войны на суше. Это делало его назначение командующим еще более непонятным – налицо было явное пренебрежение военной квалификацией. Рейхсмаршал Геринг просто назначил одного из своих доверенных людей на ключевой пост. Генерал-лейтенант фон Вюлиш, офицер Генерального штаба и кавалерии, старался восполнить недостатки своего шефа, и Христиансен давал ему полную свободу действий.
   В состав 15-й армии входили штабы четырех армейских корпусов (LXXXIX, LXXXII, LXVII и LXXXI), шесть пехотных дивизий на фронте (70-я – в этой дивизии были солдаты с желудочными заболеваниями, но, несмотря на это, она воевала хорошо – 47-я, 49-я, 344-я, 348-я, 711-я); и две полевые дивизии люфтваффе на фронте (17-я и 18-я); в тылу находились восемь пехотных дивизий (64-я, 712-я, 182-я резервная, 326-я, 331-я, 85-я, 89-я, 346-я); и одна полевая дивизия люфтваффе (10-я).
   Командующий 15-й армией генерал-полковник фон Зальмут был человеком, приобретшим большой тактический и оперативный опыт во время мира и войны. Он возглавлял штаб фельдмаршала фон Бока в Западной кампании 1940 года, а в 1941 году командовал XXX корпусом на Восточном фронте в Крыму; во время критической ситуации зимой 1942/43 года возглавил 2-ю армию под Курском. Он был освобожден от командования после того, как его стойкость неоправданно поставили под сомнение. Будучи врагом национал-социалистической системы, он предвидел надвигающуюся катастрофу.
   7-я армия состояла из штабов трех армейских корпусов (LXXXIV, LXXIV, LXX), а позднее к ней присоединился II парашютный корпус; семи пехотных дивизий на фронте (716-я, 352-я, 243-я – недоукомплектованная, 319-я – на островах пролива Ла-Манш, 266-я, 343-я и 265-я). В тыловых районах было две пехотные дивизии (84-я и 353-я), 91-я воздушно-десантная дивизия, и позднее присоединились две парашютные дивизии.
   Командующий 7-й армией генерал-полковник Долльман был артиллерийским офицером. Он прошел хорошую школу, работая в Генеральном штабе и командуя войсками, но единственным его практическим опытом было форсирование Рейна в верхнем течении в Западную кампанию 1940 года, которое само по себе не являлось решающей операцией. К тому же он не отличался крепким здоровьем.
   Методы Гитлера глубоко ранили его и как солдата, и как человека. Он умер от сердечного приступа в своем боевом штабе 29 июня 1944 года, через несколько дней после того, как Гитлер потребовал его смещения, против которого возражал Роммель.
   Что касается танковых частей, они были под началом генерала бронетанковых сил на Западе, размещенных в районе группы армий с командованием корпуса (I танкового корпуса СС) и пятью танковыми дивизиями (1-й СС, 12-й СС, 2-й, 21-й и 116-й).
   К югу от Луары располагался LXIII танковый корпус с 2-й, 9-й, 11-й и 17-й танковыми дивизиями. Некоторые из этих формирований были собраны из свежих войск; другие находились в процессе реорганизации и усиления.
   Главнокомандующий танковыми войсками на Западе генерал барон Гейр фон Швеппенбург находился в Париже с учебным штабом, который позднее должен был стать штабом тактического командования. В делах организации и обучения он был ответственным перед главным инспектором вооруженных сил, генерал-полковником Гудерианом. В операционных вопросах непосредственно подчинялся главнокомандующему войсками на Западе. Швеппенбург был необыкновенным человеком, обнаружившим способности как в военной, так и в политической областях, и умел делать логические выводы из опыта, накопленного в истории ведения современных войн. Он проявил твердость и бесстрашие, когда в качестве военного атташе в Лондоне докладывал о всевозрастающей изоляции Германии. Эти предостережения предопределили его отставку.
 
   По всему фронту на Атлантике, протяженностью 2500 миль, располагался личный состав шестидесяти полумобильных пехотных дивизий. Он состоял из людей старших возрастных категорий, закаленных в боях бойцов почти не было. Как офицеры, так и унтер-офицеры были большей частью запредельного возраста и не подходили для выполнения задачи, которая выпала на их долю. Они были плохо вооружены, число лошадей, используемых в качестве транспортного средства, настолько не соответствовало потребностям, что ограничивало подвижность личного состава и едва хватало для снабжения его продовольствием. Эти части ни в коей мере нельзя было сравнить с моторизованным и мобильным противником, которого мы ожидали, если вторжение выльется в мобильные военные действия. Фельдмаршал Роммель неоднократно информировал об этих недостатках Верховное командование и без колебаний указывал лично Гитлеру на тот факт, что эти дивизии бесполезны в современной войне. Его точка зрения отвергалась, и Гитлер обращал его внимание на свою военную директиву, согласно которой долг солдата состоял в том, чтобы «стоять насмерть и умереть, защищаясь», а не быть «мобильным».
   Бронетанковые дивизии не были доведены до полной боевой мощи, а их подготовка не была завершена. Не хватало опытных офицеров и боевой техники. Но боевой потенциал бронетанковых дивизий был выше, чем у позиционных пехотных дивизий, хотя она составляла лишь 30 процентов от стандартов 1940-го и 1941 годов для таких дивизий. Предпринятые совместные с люфтваффе учения не были успешными. Противник, наоборот, довел взаимодействие своих сухопутных и военно-воздушных сил до поразительно высокой степени мастерства.
   Руководители германских люфтваффе проявляли недостаточно понимания по поводу этих требований. Отсутствовало единое командование вооруженными силами на поле боя, а поэтому было невозможно проводить объединенные учения армии и люфтваффе даже в сфере радиосвязи.
 
   Б. Германские военно-морские силы. Германские военно-морские силы в течение всей войны переживали трагическую дилемму. Сил флота постоянно не хватало для выполнения поставленных перед ним задач. Флот был настолько слаб, а его стратегическое положение настолько неблагоприятно, что он мог выступать лишь в качестве вспомогательного рода войск. По мере расширения войны его задачи многократно возросли по сравнению с теми, которые первоначально ставил Гитлер. Когда гросс-адмирал Редер, который держался в стороне от политики, был смещен, перестало существовать авторитетное мнение специалиста, которое можно было бы противопоставить идеям Гитлера. Военный флот, как правило, всегда более, чем армия, зависим от политики диктатора. Покорность военного флота политическому курсу Гитлера была подтверждена, когда адмирал Дёниц был назначен на смену Редеру вопреки пожеланиям и рекомендациям самого гросс-адмирала Редера.
   Переоценка важности военно-морских сил, которая возобладала после того, как фельдмаршал фон Бломберг ушел со сцены в 1938 году, коренилась в отсутствии настоящего координирующего органа в вооруженных силах, такого, который мог бы четко определить задачи для трех родов войск. Эта неспособность проникнуть в суть проблемы координации ведения всех боевых действий могла привести к опасным последствиям. Военно-морские силы, подобно люфтваффе, были предоставлены самим себе и не всегда осознавали необходимость наличия единого командования вооруженными силами. Позднее у них сложилась более тесная связь с партией, и они стали рьяно защищать собственные привилегии, хотя морские офицеры на сухопутных базах и налаживали сотрудничество с армией.
   Командующий военным флотом на Западе адмирал Кранке (начальник штаба вице-адмирал Хоффман), вероятно получив инструкции от Дёница, настаивал на своей независимости, а когда нависла катастрофа, не нашел возможным оказать значительную помощь армии. Адмирал Кранке держал в Париже специальные охранные подразделения морской пехоты численностью 5000 человек, вместо того чтобы вводить их в бой ввиду отчаянного положения на фронте. Он предложил использовать их лишь вечером 20 июля 1944 года, чтобы освободить подразделения безопасности, которые были арестованы во Франции по приказу военного губернатора. Таким образом, флот был использован против армии.
   Германский военно-морской флот на Западе состоял из нескольких миноносцев, от 10 до 15 торпедных катеров, нескольких флотилий торпедоносцев, некоторого количества минных тральщиков, патрульных катеров, танкеров и ремонтных судов. В случае вторжения 40 подводных лодок должны были выйти в море от Атлантического побережья. Только шесть из них снялись с якоря, но и они не могли добиться успеха перед лицом подавляющего преимущества союзников на море и в воздухе.
   Эффективность подводных лодок теперь уже не была так важна, если учесть понесенные подводным флотом потери.
   Довольно долго у немцев не было морской и воздушной разведки у побережья.
   Вечером 14 июня 1944 года во время воздушного налета союзников на пирс и доки подлодок в Гавре были уничтожены 38 надводных кораблей. Почти все торпедные и патрульные катера были выведены из строя. Вражеская эскадрилья шла на низкой высоте и без всякого для себя риска произвела эти разрушения.
   На вооружении германского военно-морского флота в западных водах к 29 июня, согласно информации, предоставленной Дёницем в Берхтесгаден, имелось не более одного торпедного катера, 12 патрульных катеров и 8 подводных лодок, оборудованных приспособлением, препятствующим обнаружению подводных лодок радарами противника. Большое число береговых баз во Франции, число которых не отвечало ни размеру германского флота, ни выполняемым в море задачам, привносило еще большую неразбериху в и без того хаотичную обстановку в системе управления. Примером такого беспорядка была система управления огнем береговой артиллерии. Военно-морские силы брали на себя ответственность за огонь береговой артиллерии до тех пор, пока войска вторжения находились в море, но после высадки армия должна была брать на себя командование всей береговой артиллерией. Это вело к несогласованности на этапах планирования между принципами артиллерийской тактики флота и армии, особенно в таких вопросах, как размещение орудий и наблюдательных постов, а также собственно обслуживания орудий.
   Группа армий «Б» неоднократно, но безуспешно просила отменить эту директиву, но Гитлер отвергал требования Роммеля. Командование военно-морских сил на Западе ошибалось в своей оценке дальнобойности в глубь материка морских орудий союзников, сомневаясь, что они могут поражать цели на суше на расстоянии более 10 миль от обрывистого побережья и более 30 миль от равнинного побережья. Фактически военные корабли союзников вели огонь по целям на 25 миль в глубь материка, в чем смогли убедиться войска, оборонявшие Кан.
   
Конец бесплатного ознакомительного фрагмента