Гарднер Эрл Стенли. Кот привратника

Кин рассмеялся резким, нервным смехом:
- Извини. Я, наверное, от всего этого устал. Я не выношу людей,
которые способны отравить животное, а уж тут... Клинкер стоит десятка
таких, как Сэм Лекстер. Ладно, не буду вмешиваться.
Пол Дрейк небрежно опустился на один из табуретов.
- Так что же такое выйдет наружу насчет Сэма Лекстера?
Мейсон положил руку ему на плечо:
- Минутку, Пол. Эти люди были с нами до конца откровенны, будем же
и мы говорить со всей откровенностью. Вы хотите дать нам какую-то
информацию? - повернулся Мейсон к Уинифред.
- Я не хочу вмешиваться, - покачала она головой, - и не хочу, чтобы
вмешивался Дуг.
Мейсон взял Дрейка за руку и буквально потащил его по проходу между
табуретками:
- Пойдем, Пол!
Когда дверь закрывалась, Уинифред улыбнулась им вслед и помахала
рукой.
- Зачем мы ушли? - запротестовал Дрейк. - Этот парень что-то знает.
Он говорил с Эдит де Во.
- Кто такая Эдит де Во?
- Сиделка, которая жила в доме. Она-то уж может кое-что знать.
Мейсон, задумчиво оглядев улицу, сказал:
- Если только я увижу, что тут шляется Шастер, уж я его отделаю.
Вообрази только: этот взяточник является и заставляет ее подписывать
подобную бумагу!
- Это в его духе, - сказал Дрейк. - Что ты можешь поделать? У тебя
нет даже клиента, который мог бы опровергнуть завещание. Это завещание
вроде бы золотое, да?
- Мой клиент - кот, - мрачно заявил Мейсон.
- А может кот опротестовать завещание? - спросил Дрейк.
Лицо Мейсона выражало решимость опытного борца.
- Будь я проклят, если знаю! - воскликнул он. - Пошли к Эдит де Во.
- Но как же ты опротестуешь завещание, если не защищаешь
пострадавшую сторону? Двое заинтересованных лиц - наследники, а третье
подписало отказ от своих нрав, - настаивал сыщик.
- Я уже предупредил, - сказал Мейсон. - Я бью неожиданно.

5

В такси сыщик сообщил Мейсону то, что узнал.
- Не все ясно с твоим клиентом Чарльзом Эштоном, - сказал он. - Они
с Питером Лекстером попали в автомобильную аварию. Эштон здорово
покалечился. Он пытался получить денежную компенсацию и не смог.
Владелец другой машины не был застрахован и не имел ни цента. Эштон
устроил скандал, говорил, что у него тоже ни цента нет.
- Это нормально, - заметил Мейсон. - У него мог быть миллион
отложен, а он говорил бы то же самое.
Дрейк продолжал механическим голосом человека, который
заинтересован больше в самих фактах, чем в их толковании:
- У него был банковский счет - единственный, насколько мы могли
установить. В том банке он откладывал свое жалованье. Накопил долларов
четыреста. После аварии он все потратил и остался еще должен врачам.
- Минутку, - удивился Мейсон, - разве Питер Лекстер не взял на себя
расходы после аварии?
- Нет, но не спеши с выводами. Эштон говорил одному из своих
друзей, что Лекстер хотел бы о нем позаботиться, но считал, что Эштону
лучше покрыть расходы на врача и больницу из своего кармана, чтобы
получить денежную компенсацию.
- Продолжай, - сказал Мейсон. - К чему ты клонишь?
- Незадолго до пожара Лекстер получил деньги наличными. Я не узнал
сколько, но много. За три дня до пожара Эштон арендовал в банке два
больших сейфа. Он взял их на свое имя, но сказал клерку, что у него
есть сводный брат, который должен пользоваться сейфами в любое время.
Клерк сказал, что сводный брат должен явиться и удостоверить свою
подпись. Эштон заявил, что брат болен и не встает с постели, нельзя ли
взять карточку, которую он подпишет. Обещал гарантировать подлинность
подписи и исключал всякие претензии к банку. Ему выдали карточку,
Эштон ушел и через час вернулся с подписанной карточкой.
- Подписанной именем?..
- Кламмерта, Уотсона Кламмерта.
- Кто такой Кламмерт? - спросил Мейсон. - Блеф какой-то?
- Нет, - сказал Дрейк. - Возможно, он и в самом деле брат Эштона.
То есть был - он умер. Он не был зарегистрирован в городском
управлении. Я навел справки. Уотсон Кламмерт получал водительские
права. Я узнал адрес, съездил в больницу и выяснил, что Уотсон
Кламмерт умер в течение двадцати четырех часов после того, как
подписал банковскую карточку.
- Смерть чем-то подозрительна?
- Абсолютно ничем. Умер естественным образом, в больнице. При нем
постоянно дежурили, но - тут-то и есть самое интересное - перед
смертью он четыре дня находился в состоянии комы. Ни разу не приходил
в сознание.
- Какого же черта он мог подписать?
- В том-то и дело, - монотонным голосом сказал Дрейк.
- Что еще о Кламмерте? - спросил Мейсон.
- Очевидно, они с Эштоном имели мало общего. Эштон много лет его не
видел. Когда он узнал, что Кламмерт умирает в благотворительной
больнице, он явился, чтобы ему помочь.
- Как вы это узнали?
- Эштон много разговаривал с одной из сиделок. Когда он услышал,
что Кламмерт тяжело болен, он сразу приковылял и ходил по больнице,
пока не нашел Кламмерта, лежащего без сознания. Он раскошелился и
сделал все, что мог: заплатил специалистам, нанял сиделок и сам
дежурил у постели. Он дал инструкции сиделке, чтобы Кламмерт имел все,
что только можно купить за деньги. Конечно, сиделка знала, что он
умирает, и врачи знали, но они, естественно, дурачили Эштона, говоря
ему, что есть один шанс из миллиона, и Эштон просил не упустить этот
шанс. И еще: он поставил условие, что, если Кламмерт очнется, он не
должен знать, кто его благодетель. Эштон объяснил сиделкам, что много
лет назад они поссорились и с тех пор не виделись, - а из-за чего, как
ты думаешь?
- Не знаю уж, Братец Кролик, - с раздражением сказал Мейсон, -
из-за чего было поссориться Хромому Лису и Спящей Красавице?
- Из-за кота, - усмехнулся сыщик.
- Как из-за кота? - воскликнул Мейсон.
- Да, из-за кота по кличке Клинкер, он был еще котенком.
- О, дьявольщина!
- Насколько я могу судить, - продолжал Дрейк, - с того времени, как
Эштон нашел своего брата, и до дня смерти Кламмерта он потратил около
пятисот долларов на врачей и больничные расходы. Он за все платил
наличными. Сиделка говорила, что он носил в бумажнике большие пачки
денег. Где же, черт возьми, Чарльз Эштон взял эти деньги?
- Будь ты проклят, Пол, - Мейсон состроил гримасу. - Мне вовсе не
нужно, чтобы ты своими фактами компрометировал моего клиента. Надо
подловить Сэма Лекстера.
- Факты, - сухо сказал Дрейк, - вроде обрывков
картинки-головоломки. Мне платят за то, что я их нахожу, тебе - за то,
что ты их складываешь вместе. Если они окажутся не от той картинки, ты
всегда сможешь засунуть ненужные туда, где их никто не найдет.
Мейсон хмыкнул, потом спросил задумчиво:
- Какого дьявола Эштону понадобилось, чтобы Кламмерт имел доступ к
сейфам?
- Единственное, что приходит мне в голову, - сказал Дрейк, - что
Эштон намеревался дать денег Кламмерту, если тот поправится, но
встречаться с ним не хотел, поэтому собирался вручить ему ключ от
сейфа, куда будет время от времени класть деньги, а Кламмерт -
забирать.
- Не сходится, - сказал Мейсон. - Ведь Кламмерт должен был
представить свою подпись, чтобы получить доступ к сейфу, а та подпись,
которую Эштон выдал за кламмертову, не могла быть подлинной, потому
что Кламмерт был без сознания.
- О'кей, - сказал Дрейк, - ты победил. Это я и хотел сказать,
говоря, что факты - кусочки головоломки. Я их достаю, а ты
складываешь.
- Кто-нибудь приходил в банк под именем Кламмерта?
- Нет. Эштон несколько раз пользовался сейфом, был там и вчера, и
сегодня. Клерки не хотели об этом говорить, поэтому у меня создалось
впечатление, что он вынул оттуда изрядную пачку денег.
- Откуда они знают, что берут из сейфа?
- Обычно они не знают, но один из клерков видел, как Эштон
засовывал деньги в большую сумку. А твой клиент говорил что-нибудь о
колтсдорфских бриллиантах? - поинтересовался сыщик.
- Нет, Пол. Мистер Эштон не говорил мне о колтсдорфских
бриллиантах. А что такое колтсдорфские бриллианты? Пол, это ты должен
рассказать мне о них.
- Это единственные драгоценности, которыми владел Питер Лекстер, -
усмехнулся сыщик. - Бог знает, как они ему достались. Они были в числе
камней, вывезенных из России каким-то аристократом. Питер Лекстер
показывал их немногим друзьям. Это крупные, хорошо обработанные камни.
Бумажные купюры или ценные бумаги могли сгореть во время пожара, и