Фэллон. Он заглянул внутрь бумажника, сказал: - Все в порядке, - и
поспешно засунул его в карман.
- Лучше пересчитайте-ка и убедитесь, что ничего не пропало, -
предложил Мейсон.
Фэллон холодно взглянул на него:
- Все на месте.
- Это осложняет ситуацию, - произнес Хардвик. - Мейсон, а вам-то что
до всего этого?
- Меня это заинтересовало.
- Я понимаю, но с какой стати? Кто вас нанял?
- Никто, - сказал Мейсон и добавил: - По крайней мере, на данный
момент.
- Ну тогда, - сказал Хардвик, - в связи с этим есть одно заманчивое
предложение. При сложившихся обстоятельствах, я полагаю, мистер Эддикс
наймет вас помогать мне в том процессе, который должен состояться
послезавтра. Процессе, в котором, возможно, удастся... Однако, я думаю, мы
обсудим с вами юридические аспекты после того, как будет заключен
контракт.
- Сожалею, - сказал Мейсон, - но я не приму подобное предложение со
стороны мистера Эддикса.
- Вы намекаете, что вас наняла миссис Кемптон?
- Не совсем так, - сказал Мейсон. - Мне довелось узнать кое-что об
этом деле, и я беседовал с ее адвокатом.
- Отлично, - сказал Хардвик. - Давайте будем откровенны, мистер
Мейсон. Не говорите ничего миссис Кемптон или ее юристам до того, как нам
удастся достичь с ней соглашения.
Мейсон улыбнулся и покачал головой.
- Вы хотите сказать, что собираетесь поделиться с ними информацией?
- Я хочу сказать, что собираюсь сообщить Джеймсу Этне из фирмы "Этна,
Этна и Дуглас" о записи в дневнике и о нашей находке.
- Это ни к чему хорошему не приведет, - сказал Хардвик. - От этого
будет только вред.
Мейсон пожал плечами.
- Давайте непредвзято рассмотрим проблему с точки зрения закона, -
продолжал Хардвик. - Есть только два случая, когда человек, обвинивший
другое лицо в совершении преступления, не несет никакой ответственности.
Первый случай - это если данное лицо действительно виновно в совершении
преступления. Закон о клевете в нашей стране отличается от аналогичных
законов многих других стран. У нас соответствие истине является бесспорным
оправданием для заявлений, которые иначе могли бы квалифицироваться как
клеветнические или оскорбительные.
- Благодарю вас за юридическую консультацию, - сказал Мейсон.
Хардвик улыбнулся:
- Я не собираюсь вас консультировать. Я обращаю ваше внимание на
сложившуюся ситуацию - как она выглядит с точки зрения закона. И второй
тип случая, мистер Мейсон, - это добросовестное заблуждение. Теперь
предположим, что мистер Эддикс обвиняет Джозефину Кемптон в совершении
преступления. У него может быть два оправдания. В том случае, если она
виновна в совершении преступления, он может доказать Суду свою правоту и
это будет для него исчерпывающим оправданием. В том случае, если она не
виновна в совершении преступления, а он утверждал, что виновна, ему
требуется лишь доказать, что его заблуждение было добросовестным. Другими
словами, что он был искренне убежден в своей правоте, давая подобную
информацию третьему лицу, проявившему законный интерес к этому делу. Это
полностью снимает обвинение в диффамации.
Мейсон потянулся, зевнул и сказал:
- Я не имею ни малейшего желания обсуждать юридические вопросы, пока
мне за это не заплатили. Меня ведь еще никто не нанял, и мне почему-то
кажется, что и не наймет.
- Конечно, мистер Мейсон, - сказал Хардвик, - обстоятельства
сложились так, что вы попали в довольно странную ситуацию. Если я
правильно вас понял - вы впервые заподозрили, что упомянутые предметы
могут находиться в каменной урне, когда прочитали записи в дневнике Элен
Кэдмас?
- Совершенно верно.
- Записи были сделаны ее собственной рукой?
- Честно говоря, господин адвокат, я не знаю.
- Само собой разумеется, что такого рода записи не могут быть
серьезным доказательством, - сказал Хардвик. - Суд не сможет всерьез их
рассматривать. Это просто слова, написанные рукой Элен Кэдмас. Они могут
оказаться заранее подготовленным самооправданием.
- Что вы хотите этим сказать? - спросил Мейсон.
- Она ведь могла сама взять эти вещи и спрятать их в урне, а затем
специально сделать запись в дневнике - чтобы в случае, если попадет под
подозрение, она могла бы сослаться на свой дневник. Запись должна была бы
подтвердить ее заявление о том, что вещи прятала обезьяна. Ну, Мейсон,
ведь совершенно ясно, что мне не нужно вам объяснять, как она могла
подготовить для себя оправдание.
- Я не думаю, что вам вообще нужно что бы то ни было мне объяснять, -
сказал Мейсон.
Хардвик повернулся к Натану Фэллону:
- Я полагаю, нам лучше обсудить этот вопрос с мистером Эддиксом.
- Он просил передать вам, что не сможет вас принять, - непреклонно
заявил Фэллон. - Он ранен. Вчера его чуть не убила горилла, которую он
дрессировал. Все это произошло на моих глазах.
Хардвик нахмурился.
- Ну что ж, Натан, я думаю, что нет никакой необходимости задерживать
мистера Мейсона и мисс Стрит. Насколько я понял, они собираются уходить.
- Да, верно.
- Спокойной ночи, - отрывисто сказал Хардвик, пожиная руку Мейсону и
поклонившись еще раз Делле Стрит.
- Я позвоню привратнику, - сказал Фэллон, - чтобы он вас выпустил,
мистер Мейсон. Полагаю, нелишним будет предупредить вас, чтобы вы ехали
прямо по дороге к воротам. Не останавливайтесь и, упаси боже, не выходите
из машины. Спокойной ночи.
- Спокойной ночи, - сказал Мейсон.
Машина Мейсона проехала сквозь большие железные ворота. Поглядывавший
с подозрением охранник стоял наготове. Едва машина миновала каменные
колонны, массивные ворота тяжело повернулись на шарнирах и со скрежетом
захлопнулись. Лязгнул железный засов.
Мейсон прибавил газ.
- Да, ну и дела, - сказала Делла Стрит.
- Многовато хлопот для одного вечера, - согласился Мейсон.
- А сейчас чем мы займемся?..
- Сейчас нам предстоит сделать несколько важных дел, - ответил
Мейсон. - И самое первое - нужно попробовать связаться с Джеймсом Этной.
Будем надеяться, что он еще не спит. Здесь должна быть аптека с телефонной
будкой... Примерно через полмили, насколько я припоминаю.
Мейсон прибавил скорость.
- Ты не обратил внимание на какой-то специфический затхлый запах в
этом доме? - спросила Делла Стрит. - Что-то напоминающее... Я не могу
понять, что имение, и все же у меня до сих пор мурашки по коже от этого.
- Аромат зоопарка, - пояснил Мейсон. - Это запах животных, которых
держат в клетках.
- У меня до сих пор от этого гусиная кожа, - сказала она со смехом.
- От одного вида этого дома мурашки по коже побегут, - усмехнулся
Мейсон. - Хотел бы я знать побольше о Бенджамине Эддиксе, но, в конце
концов, нас это не касается, Делла. Мы окажем добрую услугу Джеймсу Этне,
и с нас довольно.
Он подрулил к аптеке. Делла Стрит набрала номер домашнего телефона
Джеймса Этны, поговорила с минуту, затем кивнула Мейсону и сообщила:
- Все в порядке, они еще не легли спать. Я говорила с его женой. Он
только что приехал из офиса. - Услышав в трубке ответ, она сказала: -
Мистер Этна, это секретарша мистера Мейсона. Подождите секундочку,
пожалуйста.
Она встала и уступила место Мейсону. Тот устроился в телефонной будке
поудобнее.
- Прошу прощения, что беспокою вас так поздно, мистер Этна, но
причиной тому некоторые довольно необычные обстоятельства. Речь идет о
том, что адвокаты Эддикса должны связаться с вами и попытаться прийти к
компромиссу. Я подумал, что, принимая во внимание любезность, оказанную
вами некоторое время назад, я должен поставить вас в известность о том,
что произошло.
- Эддикс не пойдет на компромисс, - сказал Этна, и по его голосу
слышно было, что он утомлен долгой ночной работой в офисе. - Он из тех
твердолобых людей, которые всегда дерутся до последнего, лишь бы было с
кем драться, и это может затянуться надолго. Он уверяет, что до сих пор и
пятицентовика не уплатил по судебным искам и не собирается платить и в
дальнейшем.
- А сейчас он выложит пятицентовик, никуда не денется, - сказал
Мейсон. - Имеется в виду, что, скорее всего, Сидней Хардвик свяжется с
вами в ближайшие пять минут или, по крайней мере, как только вы откроете
свою контору завтра утром - и предложит вам пойти на компромисс.
- Что случилось?
- Они нашли платиновые часы и перстень с большим бриллиантом,
которые, как считал Эддикс, были украдены миссис Кемптон.
- Черт побери, да неужели?! - торжествующе воскликнул Этна.
- Это точно.
- Где они были и как им удалось их найти?
- Собственно говоря, - сказал Мейсон, - это я их нашел.
- Вы?
- Ну да. Я пролистывал дневники Элен Кэдмас и обратил внимание, что
она упомянула место, куда одна из самых озорных обезьян имела обыкновение
прятать всякие безделушки, особенно если эти безделушки, по ее мнению,
нравились Элен Кэдмас. И когда я приехал к Эддиксу по его приглашению, я
сказал ему, что неплохо было бы взглянуть в это укромное местечко.
- И что это за место?
- Каменная греческая урна в холле.
- Так, так! - воскликнул Этна. - Это же совершенно меняет ситуацию.
Собственно говоря, Мейсон, именно это меня больше всего и беспокоило. Я не
мог быть абсолютно уверен в моем клиенте. Я, конечно, верил, что она
невиновна, но, в конце концов, все улики, я имею в виду улики,
свидетельствующие о том, что она могла в принципе взять эти вещи, были в
полном распоряжении противной стороны. Вы знаете, как оно бывает. Они
могли представить любое количество косвенных улик, доказывающих, что у
Эддикса были, по меньшей мере, серьезные основания полагать, что вещи
взяла она. Тогда мне пришлось бы защищаться в течение всего процесса.
- Конечно, - заметил Мейсон, - здесь есть еще одно юридическое
затруднение. Как пытался убедить меня Хардвик, ситуация не изменилась в
юридическом смысле. Тот факт, что вещи были найдены, не влияет на его
аргументы - ведь речь идет о добросовестном заблуждении, и...
Этна ликующе засмеялся.
- Пусть он попытается углубиться во все эти технические подробности,
- сказал он. - Если мне не нужно обороняться, то я уж сумею пробиться
сквозь их оборону. Я сведу весь случай к простейшей ситуации, Мейсон.
Женщина, работающая в поте лица, из кожи вон лезет, чтобы удовлетворить
все прихоти миллионера. Миллионер выгоняет ее неожиданно и без какой бы то
ни было причины. Впоследствии он обвиняет ее в нечестности, чернит ее
репутацию и не дает ей зарабатывать на существование, заявляя, что она
украла очень ценное кольцо с бриллиантом и платиновые часы. Затем он
находит платиновые часы и кольцо с бриллиантом в своем собственном доме,
где они и находились все это время. У моей клиентки нет сбережений, ей не
на что жить, и она не может устроиться на работу, а Эддикс -
мультимиллионер. Ну а теперь прикиньте, как это будет выглядеть перед
Судом Присяжных. И мне плевать, черт побери, какие еще технические
подробности они выдвинут в свое оправдание. Они попались, и крепко
попались.
- Ну, я подумал, что все-таки лучше вас предупредить, - сказал
Мейсон.
- Послушайте, мистер Мейсон, это чрезвычайно любезно с вашей стороны.
Само собой разумеется, теперь, я полагаю, вы хотите стать моим партнером в
процессе. Я еще не подготовил конкретный договор относительно размера
гонорара, но, разумеется, та информация, которую вы предоставили...
- Постойте, постойте, - сказал ему Мейсон, - поймите меня правильно.
Я не собираюсь быть вашим партнером в деле. Я просто дал вам эту
информацию в порядке дружеской услуг.
- Хм... Ну, в таком случае, хоть что-нибудь вам от меня нужно?
- Ничего, - ответил Мейсон, - единственное, чего бы мне хотелось, -
это чтобы после подписания договора миссис Джозефина Кемптон заглянула ко
мне в офис с визитом.
- С визитом?
- Ну да, - сказал Мейсон, - меня заинтересовали обстоятельства
таинственной смерти Элен Кэдмас. Мне просто хотелось бы узнать некоторые
подробности.
- Миссис Кемптон придет к вам в офис в любое удобное для вас время, -
торжественно заверил Этна.
- Ну, например, завтра в десять утра?
- Она будет у вас, и я приду вместе с ней. Хочу пожать вам руку и
сказать, насколько высоко я ценю полученную от вас информацию, мистер
Мейсон. Спокойной ночи.
- Спокойной ночи, - сказал Мейсон.
В кабинет вошла Делла Стрит и сообщила:
- Шеф, клиент, которому ты назначил встречу на десять часов, уже
здесь.
Мейсон оторвался от бумаг, разложенных у него на столе:
- Миссис Кемптон?
- Совершенно верно. Миссис Джозефина Кемптон и ее адвокат, Джеймс
Этна.
- И какое у тебя впечатление о них, Делла?
- В миссис Кемптон есть что-то загадочное. Она худощава, лет примерно
пятидесяти и с совершенно непроницаемым лицом - как у игрока в покер.
Можно сделать вывод, что жизнь не слишком ее баловала и она привыкла
смотреть на все философски.
- А Этна?
- Он просто хороший, энергичный молодой юрист. Он ваш почитатель и не
скрывает, что возможность встретиться с вами привела его в сильное
волнение.
- Ну что ж, давайте пригласим их, - сказал Мейсон, - и посмотрим, что
они смогут нам рассказать.
Делла Стрит вышла в приемную и вернулась вместе с посетителями.
Джеймс Этна, мужчина лет тридцати пяти, стремительно бросился вперед
и схватил Мейсона за руку.
- Мистер Мейсон, я просто не в состоянии выразить, как много это для
меня значит. Должен вам сказать, что, по моему мнению, прошлой ночью вы
поступили просто замечательно, просто чудесно. После нашего разговора я
осознал это в полной мере.
- Ну что ж, я рад, что смог хоть чем-то помочь, - сказал Мейсон. - А
это, как я понимаю, миссис Кемптон?
Миссис Кемптон улыбнулась - улыбка у нее была усталой и мягкой:
- Здравствуйте, мистер Мейсон.
- Вы знаете, что произошло? - продолжал Этна, пуская пузыри от
восторга. - Не успели вы повесить трубку, как позвонил Хардвик. Он сказал
мне, что хотел бы извиниться за столь поздний звонок, но утром он будет
очень занят, а информация, по его мнению, настолько важна, что,
несомненно, вызовет у меня интерес.
- Ну, разумеется, - кивнул Мейсон.
- Совершенно верно, а затем он предложил мне пять тысяч долларов,
чтобы замять дело, - пять тысяч долларов!
- Вы согласились? - спросил Мейсон, понизив голос, поскольку разговор
происходил в присутствии клиентки Этны.
- Неужели я похож на дурака? - воскликнул Этна. - Вчера днем я бы
замял дело и за полторы тысячи. Собственно говоря, я бы даже согласился
замять дело, взяв с него обещание больше не писать писем, обвиняющих мою
клиентку в воровстве, но вчера ночью, зная то, что я знал, я ни за что не
принял бы первое же их предложение, даже если бы речь шла о пятистах
тысячах долларов.
- Молодец, - одобрил Мейсон. - И что потом?
- Ну, потом он долго запинался и мямлил, пока не увеличил сумму до
семи с половиной тысяч.
- А вы?
- Я отказался.
- И что дальше?
- Дальше он прямо спросил, не получил ли я от вас каких-нибудь
сведений.
- И что вы ему ответили?
- Я сказал ему правду. Я ответил, что да, действительно, я получил
определенные сведения от мистера Мейсона и что мистер Мейсон обещал дать
мне знать, если обнаружит что-нибудь еще, представляющее для меня интерес
в связи с этим делом.
- И что потом?
- Потом Хардвик сказал: "Отлично. Я, правда, считаю, что у мистера
Мейсона нет никакого права вмешиваться в это дело. Я думаю, что все
случившееся, если говорить прямо, вовсе его, черт побери, не касалось, но,
принимая во внимание сложившиеся обстоятельства и тот факт, что он уже
вмешался, и поскольку мой клиент хочет поступить справедливо, я предлагаю
вам двадцать тысяч долларов. Это максимум того, что мы можем вам
предложить. В противном случае мы будем до последнего отстаивать тот факт,
что речь идет о добросовестном заблуждении и мистер Эддикс искренне
полагал, что сведения, сообщенные им, соответствуют действительности".
- И как вы поступили? - спросил Мейсон.
- Я ухватился обеими руками за это предложение, - сказал Этна. - Я
ответил, что мы принимаем его.
- Разумно, - одобрил Мейсон. - Я думаю, что Хардвик скорее всего
говорил вам правду и это было действительно их окончательное решение.
- Я тоже так прикинул. Ведь с точки зрения закона здесь действительно
еще долго нужно разбираться. Возникает множество вопросов - о его
искренности, отсутствии или наличии злого умысла, о том, является ли это
добросовестным заблуждением, и много еще чего.
- Да, но как вы сами мне сказали прошлой ночью, раскрыв передо мной
все карты, - возразил Мейсон, - когда мультимиллионер, купающийся в
деньгах и имеющий возможность удовлетворить любую свою прихоть, опускается
до того, чтобы лично преследовать женщину, зарабатывающую свой хлеб трудом
и пытающуюся найти хоть какое-то место... Ну, вы же сами знаете, как на
это посмотрят присяжные.
- Я, конечно, знаю, а главное, что и Хардвик знает. Я полагаю, что
мог бы добиться большей компенсации по приговору Суда, но они вполне могли
подать апелляцию, дело передали бы в новый Суд и... в конце концов, нас
удовлетворили двадцать тысяч долларов. Верно, Джозефина?
Миссис Кемптон улыбнулась своей терпеливой усталой улыбкой, но
смотрела она при этом на Мейсона, а не на своего адвоката.
- Вполне, вполне удовлетворили, - согласилась она.
- Я полагаю, вам нужно знать, - сказал Этна, - что я выставил
Джозефине счет на пять тысяч долларов, а пятнадцать остались ей.
- Отлично, - одобрил Мейсон.
- И из этих пятнадцати тысяч некоторую сумму я хочу выплатить вам, -
сказала миссис Кемптон. - По-моему, я просто должна это сделать. Если бы
не вы, мистер Мейсон...
Мейсон покачал головой.
- Но вы ведь много работали, занимаясь этим делом. Вы копались в
дневниках, и благодаря вашей догадке...
- Нет, нет, садитесь, пожалуйста, - сказал ей Мейсон. - Давайте-ка
сразу перейдем на неофициальный и дружеский тон. Мне не нужно ни цента ни
от кого из вас. Я рад, что вам удалось заключить выгодное соглашение. Я
полагаю, что это заслуга вашего юриста. Я согласен с мистером Этной, что
хотя вы и могли рассчитывать на большее по вердикту присяжных, но если уж
вы привлекли бы Эддикса к суду, он сражался бы до последнего - вплоть до
самых высших судебных инстанций. В конце концов, он больше всего боялся
оказаться высмеянным в прессе - как богач, не дающий зарабатывать на жизнь
простой женщине.
- Я тоже так подумал, - сказал Этна.
- А теперь, - продолжал Мейсон, - и вы можете кое-что сделать для
меня, миссис Кемптон.
- Все, что угодно.
- Мне нужно узнать все, что только возможно, об Элен Кэдмас.
- Ну, в общем, она была немного... я не знаю, как это выразить
словами...
- Ничего, рассказывайте, как сумеете. Если я правильно понял, она
была немного странной?
- В ее жизни была какая-то страшная сердечная драма, я в этом
уверена.
- Вы долго работали с ней вместе?
- По-моему, около двух лет.
- И вас уволили довольно скоро после того, как она исчезла?
- Через два дня.
- Было ли ваше увольнение хоть каким-то образом связано с Элен Кздмас
или ее исчезновением?
Миссис Кемптон покачала головой:
- Он выгнал меня за воровство.
- Постарайтесь хорошенько вспомнить, - сказал Мейсон, - давайте-ка
попробуем пояснить этот вопрос. В конце концов, было ли случайным
стечением обстоятельств то, что...
- Нет, - сказала она, - мистер Эддикс был просто ужасно потрясен тем,
что произошло с Элен. Мне кажется, он был влюблен в нее. И еще мне
кажется, что...
- Подождите-ка, - перебил ее Мейсон, - вы сказали, он был влюблен в
Элен. Вы полагаете, между ними что-то было?
- Ну... я не знаю. У них были в первую очередь отношения хозяина и
служащей, а уж потом дружеские отношения. Но я не думаю... Бенджамин
Эддикс не такой человек, чтобы откровенно проявлять свои эмоции.
- Что ж, тогда давайте сначала поговорим об Элен.
- Элен была очень красива и знала это. Она очень, очень гордилась
своей фигурой. Она любила фотографироваться и любоваться на себя в
зеркало. Уж я-то знаю. В ее комнате было зеркало в полный рост, и
несколько раз я замечала, что она... ну, в общем, она гордилась своей
фигурой.
- А что вы там сказали насчет зеркала? - переспросил Мейсон.
- Она довольно часто стояла перед ним и любовалась собой.
- А вы откуда знаете?
- Ну, мне доводилось иногда открывать дверь и входить в ее комнату, и
я заставала ее перед ним.
- Вы хотите сказать, что она любила наряжаться и любовалась в зеркале
собой и своими туалетами?
- Вся ее одежда была размером не больше почтовой марки, - улыбнулась
миссис Кемптон.
- Она была обнаженной? - спросил Мейсон.
- Нет, не обнаженной. Но эти ее купальники... Ей нравилось взять два
или три квадратика ткани и так их закрепить на себе, что они превращались
в миленький купальник. Конечно, не особенно-то в нем станешь купаться, да
и носить долго не сможешь.
- А на яхте она их надевала?
- Иногда.
- И при посторонних?
- Ну, во всяком случае, при тех, с кем она была знакома. Она не
была... нет, скорее я бы выразилась так - для Элен не была характерна
чрезвычайная скромность. Она была девушка без предрассудков и очень любила
загорать. У нее было прекрасное тело - мне не доводилось видеть ничего
подобного. Она загорала до тех пор, пока не покрывалась ровным бронзовым
загаром.
- Если не считать, разумеется, следа от купальника? - спросил Мейсон.
- Это как раз беспокоило ее больше всего: чтобы у нее не осталось
белых полосок на теле. Нет, мистер Мейсон, на крыше у нее было место, где
она обычно загорала, и загорала она совсем обнаженной. Она хотела, чтобы у
нее был равномерный загар по всему телу. Я думаю даже, что она больше
гордилась своим загаром, чем своими... ну, в общем, своими формами. А
формы у нее были в полном порядке - все как полагается.
- Не находите ли вы весьма странным, что такая девушка покончила
жизнь самоубийством?
- Это в высшей степени странно.
- Где находились вы, когда произошло самоубийство?
- Я была на борту яхты.
- На той самой яхте?
- Да.
- Я хотел бы знать об этом подробнее. Что вы можете мне рассказать?
- Я расскажу вам все, что вспомню. Мистер Эддикс решил отправиться на
Каталину. Он всегда брал с собой в путешествия Элен и очень часто меня.
- Кто следил за домом, пока вас не было?
- У нас был целый штат прислуги, приходившей днем. Я осуществляла
общий надзор и руководила ими. Кроме того, я следила за порядком на яхте,
и поверьте, мистер Мейсон, это работенка не из легких. Пусть на вашей яхте
даже все моряки мира надраивают все до блеска снаружи, но вот внутри, в
каютах, и в... Ну, короче говоря, приборка, вытряхивание пепельниц,
выметание мусора, который остается в кают-компании после круиза. Окурки,
рюмки, пустые бутылки из-под виски и все такое. Это была тяжелая работа.
- Вам кто-нибудь помогал?
- Нет. Я управлялась с этим сама. Вы, разумеется, понимаете, что даже
на большой яхте не так уж много места и нет возможности брать на борт
большой штат прислуги, особенно женщин. Мужчины могут спать все вместе в
одном помещении, но с женщинами по-другому. У каждой из нас должна быть
отдельная каюта.
- Ну хорошо, давайте вернемся к событиям того дня.
- Мистер Эддикс решил отправиться на Каталину. Он отдал по телефону
необходимые распоряжения, и яхта была наготове. Он собирался отплыть в два
часа дня, но его задержали какие-то неожиданно возникшие дела, и он не
смог прибыть на яхту раньше пяти часов. Но в это время разразился один из
этих ужасных ураганов и для небольших судов вывесили штормовое
предупреждение. Мистер Эддикс тем не менее приказал выйти в море.
- Что случилось потом?
- Ну, начался настоящий шторм. Мы в конце концов вынуждены были лечь
в дрейф и переждать его. Мы не смогли добраться до Каталины раньше
следующего утра.
- Теперь вот какой вопрос: вы добрались до яхты на машинах?
- Да.
- Вы приехали туда с мистером Эддиксом?
- Да.
- И Элен приехала вместе с вами?
- Нет, она выехала... О, ну я не знаю точно, примерно на час раньше.
Она отправилась туда на спортивной машине с откидным верхом и поднялась на
борт одна. Ей нужно было что-то напечатать. Именно этим в первую очередь и
была вызвана задержка. Возникли какие-то неотложные проблемы, и мистер
Эддикс надиктовал ей целую кучу бумаг - мне кажется, речь шла о каких-то
соглашениях и конфиденциальных письмах к ним.
- Продолжайте.
- Ну, она отправилась на яхту. Мистер Эддикс задержался, чтобы
подготовить еще какие-то документы, затем мы отправились вместе с ним.
- На борту были посторонние?
- Нет. Мы собирались взять на борт несколько человек на Каталине, но
при отплытии на яхте была только команда, Элен и я.
- Когда вы видели Элен в последний раз?
- В тот день... подождите-ка минуточку... я ее не видела. По пути
туда мистер Эддикс решил внести какие-то изменения в письмо или договор,
или что там он ей дал, - в общем, как только мы поднялись на борт, он
прошел прямо в ее каюту. Он диктовал ей там в течение... ну, я не знаю
точно... примерно с полчаса.
- Откуда вы знаете, что он диктовал что-то?
- Я слышала его голос. Каюта Элен находилась рядом с моей. Они были
соединены общей душевой. Я припоминаю, что пошла умыться, и слышала, как
мистер Эддикс диктует. И, очевидно, он не полагался на стенографическую
запись, а диктовал прямо на пишущую машинку, потому что я слышала, как он
диктовал, а Элен стучала на машинке.
- Что произошло потом?
- Там есть гавань и внешний рейд. Мы отплыли, но на море ужасно
штормило, и мистер Эддикс приказал переждать на внешнем рейде, пока не
стихнет ветер и море не успокоится. Но оно не успокоилось. Мистер Эддикс
поспешно засунул его в карман.
- Лучше пересчитайте-ка и убедитесь, что ничего не пропало, -
предложил Мейсон.
Фэллон холодно взглянул на него:
- Все на месте.
- Это осложняет ситуацию, - произнес Хардвик. - Мейсон, а вам-то что
до всего этого?
- Меня это заинтересовало.
- Я понимаю, но с какой стати? Кто вас нанял?
- Никто, - сказал Мейсон и добавил: - По крайней мере, на данный
момент.
- Ну тогда, - сказал Хардвик, - в связи с этим есть одно заманчивое
предложение. При сложившихся обстоятельствах, я полагаю, мистер Эддикс
наймет вас помогать мне в том процессе, который должен состояться
послезавтра. Процессе, в котором, возможно, удастся... Однако, я думаю, мы
обсудим с вами юридические аспекты после того, как будет заключен
контракт.
- Сожалею, - сказал Мейсон, - но я не приму подобное предложение со
стороны мистера Эддикса.
- Вы намекаете, что вас наняла миссис Кемптон?
- Не совсем так, - сказал Мейсон. - Мне довелось узнать кое-что об
этом деле, и я беседовал с ее адвокатом.
- Отлично, - сказал Хардвик. - Давайте будем откровенны, мистер
Мейсон. Не говорите ничего миссис Кемптон или ее юристам до того, как нам
удастся достичь с ней соглашения.
Мейсон улыбнулся и покачал головой.
- Вы хотите сказать, что собираетесь поделиться с ними информацией?
- Я хочу сказать, что собираюсь сообщить Джеймсу Этне из фирмы "Этна,
Этна и Дуглас" о записи в дневнике и о нашей находке.
- Это ни к чему хорошему не приведет, - сказал Хардвик. - От этого
будет только вред.
Мейсон пожал плечами.
- Давайте непредвзято рассмотрим проблему с точки зрения закона, -
продолжал Хардвик. - Есть только два случая, когда человек, обвинивший
другое лицо в совершении преступления, не несет никакой ответственности.
Первый случай - это если данное лицо действительно виновно в совершении
преступления. Закон о клевете в нашей стране отличается от аналогичных
законов многих других стран. У нас соответствие истине является бесспорным
оправданием для заявлений, которые иначе могли бы квалифицироваться как
клеветнические или оскорбительные.
- Благодарю вас за юридическую консультацию, - сказал Мейсон.
Хардвик улыбнулся:
- Я не собираюсь вас консультировать. Я обращаю ваше внимание на
сложившуюся ситуацию - как она выглядит с точки зрения закона. И второй
тип случая, мистер Мейсон, - это добросовестное заблуждение. Теперь
предположим, что мистер Эддикс обвиняет Джозефину Кемптон в совершении
преступления. У него может быть два оправдания. В том случае, если она
виновна в совершении преступления, он может доказать Суду свою правоту и
это будет для него исчерпывающим оправданием. В том случае, если она не
виновна в совершении преступления, а он утверждал, что виновна, ему
требуется лишь доказать, что его заблуждение было добросовестным. Другими
словами, что он был искренне убежден в своей правоте, давая подобную
информацию третьему лицу, проявившему законный интерес к этому делу. Это
полностью снимает обвинение в диффамации.
Мейсон потянулся, зевнул и сказал:
- Я не имею ни малейшего желания обсуждать юридические вопросы, пока
мне за это не заплатили. Меня ведь еще никто не нанял, и мне почему-то
кажется, что и не наймет.
- Конечно, мистер Мейсон, - сказал Хардвик, - обстоятельства
сложились так, что вы попали в довольно странную ситуацию. Если я
правильно вас понял - вы впервые заподозрили, что упомянутые предметы
могут находиться в каменной урне, когда прочитали записи в дневнике Элен
Кэдмас?
- Совершенно верно.
- Записи были сделаны ее собственной рукой?
- Честно говоря, господин адвокат, я не знаю.
- Само собой разумеется, что такого рода записи не могут быть
серьезным доказательством, - сказал Хардвик. - Суд не сможет всерьез их
рассматривать. Это просто слова, написанные рукой Элен Кэдмас. Они могут
оказаться заранее подготовленным самооправданием.
- Что вы хотите этим сказать? - спросил Мейсон.
- Она ведь могла сама взять эти вещи и спрятать их в урне, а затем
специально сделать запись в дневнике - чтобы в случае, если попадет под
подозрение, она могла бы сослаться на свой дневник. Запись должна была бы
подтвердить ее заявление о том, что вещи прятала обезьяна. Ну, Мейсон,
ведь совершенно ясно, что мне не нужно вам объяснять, как она могла
подготовить для себя оправдание.
- Я не думаю, что вам вообще нужно что бы то ни было мне объяснять, -
сказал Мейсон.
Хардвик повернулся к Натану Фэллону:
- Я полагаю, нам лучше обсудить этот вопрос с мистером Эддиксом.
- Он просил передать вам, что не сможет вас принять, - непреклонно
заявил Фэллон. - Он ранен. Вчера его чуть не убила горилла, которую он
дрессировал. Все это произошло на моих глазах.
Хардвик нахмурился.
- Ну что ж, Натан, я думаю, что нет никакой необходимости задерживать
мистера Мейсона и мисс Стрит. Насколько я понял, они собираются уходить.
- Да, верно.
- Спокойной ночи, - отрывисто сказал Хардвик, пожиная руку Мейсону и
поклонившись еще раз Делле Стрит.
- Я позвоню привратнику, - сказал Фэллон, - чтобы он вас выпустил,
мистер Мейсон. Полагаю, нелишним будет предупредить вас, чтобы вы ехали
прямо по дороге к воротам. Не останавливайтесь и, упаси боже, не выходите
из машины. Спокойной ночи.
- Спокойной ночи, - сказал Мейсон.
Машина Мейсона проехала сквозь большие железные ворота. Поглядывавший
с подозрением охранник стоял наготове. Едва машина миновала каменные
колонны, массивные ворота тяжело повернулись на шарнирах и со скрежетом
захлопнулись. Лязгнул железный засов.
Мейсон прибавил газ.
- Да, ну и дела, - сказала Делла Стрит.
- Многовато хлопот для одного вечера, - согласился Мейсон.
- А сейчас чем мы займемся?..
- Сейчас нам предстоит сделать несколько важных дел, - ответил
Мейсон. - И самое первое - нужно попробовать связаться с Джеймсом Этной.
Будем надеяться, что он еще не спит. Здесь должна быть аптека с телефонной
будкой... Примерно через полмили, насколько я припоминаю.
Мейсон прибавил скорость.
- Ты не обратил внимание на какой-то специфический затхлый запах в
этом доме? - спросила Делла Стрит. - Что-то напоминающее... Я не могу
понять, что имение, и все же у меня до сих пор мурашки по коже от этого.
- Аромат зоопарка, - пояснил Мейсон. - Это запах животных, которых
держат в клетках.
- У меня до сих пор от этого гусиная кожа, - сказала она со смехом.
- От одного вида этого дома мурашки по коже побегут, - усмехнулся
Мейсон. - Хотел бы я знать побольше о Бенджамине Эддиксе, но, в конце
концов, нас это не касается, Делла. Мы окажем добрую услугу Джеймсу Этне,
и с нас довольно.
Он подрулил к аптеке. Делла Стрит набрала номер домашнего телефона
Джеймса Этны, поговорила с минуту, затем кивнула Мейсону и сообщила:
- Все в порядке, они еще не легли спать. Я говорила с его женой. Он
только что приехал из офиса. - Услышав в трубке ответ, она сказала: -
Мистер Этна, это секретарша мистера Мейсона. Подождите секундочку,
пожалуйста.
Она встала и уступила место Мейсону. Тот устроился в телефонной будке
поудобнее.
- Прошу прощения, что беспокою вас так поздно, мистер Этна, но
причиной тому некоторые довольно необычные обстоятельства. Речь идет о
том, что адвокаты Эддикса должны связаться с вами и попытаться прийти к
компромиссу. Я подумал, что, принимая во внимание любезность, оказанную
вами некоторое время назад, я должен поставить вас в известность о том,
что произошло.
- Эддикс не пойдет на компромисс, - сказал Этна, и по его голосу
слышно было, что он утомлен долгой ночной работой в офисе. - Он из тех
твердолобых людей, которые всегда дерутся до последнего, лишь бы было с
кем драться, и это может затянуться надолго. Он уверяет, что до сих пор и
пятицентовика не уплатил по судебным искам и не собирается платить и в
дальнейшем.
- А сейчас он выложит пятицентовик, никуда не денется, - сказал
Мейсон. - Имеется в виду, что, скорее всего, Сидней Хардвик свяжется с
вами в ближайшие пять минут или, по крайней мере, как только вы откроете
свою контору завтра утром - и предложит вам пойти на компромисс.
- Что случилось?
- Они нашли платиновые часы и перстень с большим бриллиантом,
которые, как считал Эддикс, были украдены миссис Кемптон.
- Черт побери, да неужели?! - торжествующе воскликнул Этна.
- Это точно.
- Где они были и как им удалось их найти?
- Собственно говоря, - сказал Мейсон, - это я их нашел.
- Вы?
- Ну да. Я пролистывал дневники Элен Кэдмас и обратил внимание, что
она упомянула место, куда одна из самых озорных обезьян имела обыкновение
прятать всякие безделушки, особенно если эти безделушки, по ее мнению,
нравились Элен Кэдмас. И когда я приехал к Эддиксу по его приглашению, я
сказал ему, что неплохо было бы взглянуть в это укромное местечко.
- И что это за место?
- Каменная греческая урна в холле.
- Так, так! - воскликнул Этна. - Это же совершенно меняет ситуацию.
Собственно говоря, Мейсон, именно это меня больше всего и беспокоило. Я не
мог быть абсолютно уверен в моем клиенте. Я, конечно, верил, что она
невиновна, но, в конце концов, все улики, я имею в виду улики,
свидетельствующие о том, что она могла в принципе взять эти вещи, были в
полном распоряжении противной стороны. Вы знаете, как оно бывает. Они
могли представить любое количество косвенных улик, доказывающих, что у
Эддикса были, по меньшей мере, серьезные основания полагать, что вещи
взяла она. Тогда мне пришлось бы защищаться в течение всего процесса.
- Конечно, - заметил Мейсон, - здесь есть еще одно юридическое
затруднение. Как пытался убедить меня Хардвик, ситуация не изменилась в
юридическом смысле. Тот факт, что вещи были найдены, не влияет на его
аргументы - ведь речь идет о добросовестном заблуждении, и...
Этна ликующе засмеялся.
- Пусть он попытается углубиться во все эти технические подробности,
- сказал он. - Если мне не нужно обороняться, то я уж сумею пробиться
сквозь их оборону. Я сведу весь случай к простейшей ситуации, Мейсон.
Женщина, работающая в поте лица, из кожи вон лезет, чтобы удовлетворить
все прихоти миллионера. Миллионер выгоняет ее неожиданно и без какой бы то
ни было причины. Впоследствии он обвиняет ее в нечестности, чернит ее
репутацию и не дает ей зарабатывать на существование, заявляя, что она
украла очень ценное кольцо с бриллиантом и платиновые часы. Затем он
находит платиновые часы и кольцо с бриллиантом в своем собственном доме,
где они и находились все это время. У моей клиентки нет сбережений, ей не
на что жить, и она не может устроиться на работу, а Эддикс -
мультимиллионер. Ну а теперь прикиньте, как это будет выглядеть перед
Судом Присяжных. И мне плевать, черт побери, какие еще технические
подробности они выдвинут в свое оправдание. Они попались, и крепко
попались.
- Ну, я подумал, что все-таки лучше вас предупредить, - сказал
Мейсон.
- Послушайте, мистер Мейсон, это чрезвычайно любезно с вашей стороны.
Само собой разумеется, теперь, я полагаю, вы хотите стать моим партнером в
процессе. Я еще не подготовил конкретный договор относительно размера
гонорара, но, разумеется, та информация, которую вы предоставили...
- Постойте, постойте, - сказал ему Мейсон, - поймите меня правильно.
Я не собираюсь быть вашим партнером в деле. Я просто дал вам эту
информацию в порядке дружеской услуг.
- Хм... Ну, в таком случае, хоть что-нибудь вам от меня нужно?
- Ничего, - ответил Мейсон, - единственное, чего бы мне хотелось, -
это чтобы после подписания договора миссис Джозефина Кемптон заглянула ко
мне в офис с визитом.
- С визитом?
- Ну да, - сказал Мейсон, - меня заинтересовали обстоятельства
таинственной смерти Элен Кэдмас. Мне просто хотелось бы узнать некоторые
подробности.
- Миссис Кемптон придет к вам в офис в любое удобное для вас время, -
торжественно заверил Этна.
- Ну, например, завтра в десять утра?
- Она будет у вас, и я приду вместе с ней. Хочу пожать вам руку и
сказать, насколько высоко я ценю полученную от вас информацию, мистер
Мейсон. Спокойной ночи.
- Спокойной ночи, - сказал Мейсон.
В кабинет вошла Делла Стрит и сообщила:
- Шеф, клиент, которому ты назначил встречу на десять часов, уже
здесь.
Мейсон оторвался от бумаг, разложенных у него на столе:
- Миссис Кемптон?
- Совершенно верно. Миссис Джозефина Кемптон и ее адвокат, Джеймс
Этна.
- И какое у тебя впечатление о них, Делла?
- В миссис Кемптон есть что-то загадочное. Она худощава, лет примерно
пятидесяти и с совершенно непроницаемым лицом - как у игрока в покер.
Можно сделать вывод, что жизнь не слишком ее баловала и она привыкла
смотреть на все философски.
- А Этна?
- Он просто хороший, энергичный молодой юрист. Он ваш почитатель и не
скрывает, что возможность встретиться с вами привела его в сильное
волнение.
- Ну что ж, давайте пригласим их, - сказал Мейсон, - и посмотрим, что
они смогут нам рассказать.
Делла Стрит вышла в приемную и вернулась вместе с посетителями.
Джеймс Этна, мужчина лет тридцати пяти, стремительно бросился вперед
и схватил Мейсона за руку.
- Мистер Мейсон, я просто не в состоянии выразить, как много это для
меня значит. Должен вам сказать, что, по моему мнению, прошлой ночью вы
поступили просто замечательно, просто чудесно. После нашего разговора я
осознал это в полной мере.
- Ну что ж, я рад, что смог хоть чем-то помочь, - сказал Мейсон. - А
это, как я понимаю, миссис Кемптон?
Миссис Кемптон улыбнулась - улыбка у нее была усталой и мягкой:
- Здравствуйте, мистер Мейсон.
- Вы знаете, что произошло? - продолжал Этна, пуская пузыри от
восторга. - Не успели вы повесить трубку, как позвонил Хардвик. Он сказал
мне, что хотел бы извиниться за столь поздний звонок, но утром он будет
очень занят, а информация, по его мнению, настолько важна, что,
несомненно, вызовет у меня интерес.
- Ну, разумеется, - кивнул Мейсон.
- Совершенно верно, а затем он предложил мне пять тысяч долларов,
чтобы замять дело, - пять тысяч долларов!
- Вы согласились? - спросил Мейсон, понизив голос, поскольку разговор
происходил в присутствии клиентки Этны.
- Неужели я похож на дурака? - воскликнул Этна. - Вчера днем я бы
замял дело и за полторы тысячи. Собственно говоря, я бы даже согласился
замять дело, взяв с него обещание больше не писать писем, обвиняющих мою
клиентку в воровстве, но вчера ночью, зная то, что я знал, я ни за что не
принял бы первое же их предложение, даже если бы речь шла о пятистах
тысячах долларов.
- Молодец, - одобрил Мейсон. - И что потом?
- Ну, потом он долго запинался и мямлил, пока не увеличил сумму до
семи с половиной тысяч.
- А вы?
- Я отказался.
- И что дальше?
- Дальше он прямо спросил, не получил ли я от вас каких-нибудь
сведений.
- И что вы ему ответили?
- Я сказал ему правду. Я ответил, что да, действительно, я получил
определенные сведения от мистера Мейсона и что мистер Мейсон обещал дать
мне знать, если обнаружит что-нибудь еще, представляющее для меня интерес
в связи с этим делом.
- И что потом?
- Потом Хардвик сказал: "Отлично. Я, правда, считаю, что у мистера
Мейсона нет никакого права вмешиваться в это дело. Я думаю, что все
случившееся, если говорить прямо, вовсе его, черт побери, не касалось, но,
принимая во внимание сложившиеся обстоятельства и тот факт, что он уже
вмешался, и поскольку мой клиент хочет поступить справедливо, я предлагаю
вам двадцать тысяч долларов. Это максимум того, что мы можем вам
предложить. В противном случае мы будем до последнего отстаивать тот факт,
что речь идет о добросовестном заблуждении и мистер Эддикс искренне
полагал, что сведения, сообщенные им, соответствуют действительности".
- И как вы поступили? - спросил Мейсон.
- Я ухватился обеими руками за это предложение, - сказал Этна. - Я
ответил, что мы принимаем его.
- Разумно, - одобрил Мейсон. - Я думаю, что Хардвик скорее всего
говорил вам правду и это было действительно их окончательное решение.
- Я тоже так прикинул. Ведь с точки зрения закона здесь действительно
еще долго нужно разбираться. Возникает множество вопросов - о его
искренности, отсутствии или наличии злого умысла, о том, является ли это
добросовестным заблуждением, и много еще чего.
- Да, но как вы сами мне сказали прошлой ночью, раскрыв передо мной
все карты, - возразил Мейсон, - когда мультимиллионер, купающийся в
деньгах и имеющий возможность удовлетворить любую свою прихоть, опускается
до того, чтобы лично преследовать женщину, зарабатывающую свой хлеб трудом
и пытающуюся найти хоть какое-то место... Ну, вы же сами знаете, как на
это посмотрят присяжные.
- Я, конечно, знаю, а главное, что и Хардвик знает. Я полагаю, что
мог бы добиться большей компенсации по приговору Суда, но они вполне могли
подать апелляцию, дело передали бы в новый Суд и... в конце концов, нас
удовлетворили двадцать тысяч долларов. Верно, Джозефина?
Миссис Кемптон улыбнулась своей терпеливой усталой улыбкой, но
смотрела она при этом на Мейсона, а не на своего адвоката.
- Вполне, вполне удовлетворили, - согласилась она.
- Я полагаю, вам нужно знать, - сказал Этна, - что я выставил
Джозефине счет на пять тысяч долларов, а пятнадцать остались ей.
- Отлично, - одобрил Мейсон.
- И из этих пятнадцати тысяч некоторую сумму я хочу выплатить вам, -
сказала миссис Кемптон. - По-моему, я просто должна это сделать. Если бы
не вы, мистер Мейсон...
Мейсон покачал головой.
- Но вы ведь много работали, занимаясь этим делом. Вы копались в
дневниках, и благодаря вашей догадке...
- Нет, нет, садитесь, пожалуйста, - сказал ей Мейсон. - Давайте-ка
сразу перейдем на неофициальный и дружеский тон. Мне не нужно ни цента ни
от кого из вас. Я рад, что вам удалось заключить выгодное соглашение. Я
полагаю, что это заслуга вашего юриста. Я согласен с мистером Этной, что
хотя вы и могли рассчитывать на большее по вердикту присяжных, но если уж
вы привлекли бы Эддикса к суду, он сражался бы до последнего - вплоть до
самых высших судебных инстанций. В конце концов, он больше всего боялся
оказаться высмеянным в прессе - как богач, не дающий зарабатывать на жизнь
простой женщине.
- Я тоже так подумал, - сказал Этна.
- А теперь, - продолжал Мейсон, - и вы можете кое-что сделать для
меня, миссис Кемптон.
- Все, что угодно.
- Мне нужно узнать все, что только возможно, об Элен Кэдмас.
- Ну, в общем, она была немного... я не знаю, как это выразить
словами...
- Ничего, рассказывайте, как сумеете. Если я правильно понял, она
была немного странной?
- В ее жизни была какая-то страшная сердечная драма, я в этом
уверена.
- Вы долго работали с ней вместе?
- По-моему, около двух лет.
- И вас уволили довольно скоро после того, как она исчезла?
- Через два дня.
- Было ли ваше увольнение хоть каким-то образом связано с Элен Кздмас
или ее исчезновением?
Миссис Кемптон покачала головой:
- Он выгнал меня за воровство.
- Постарайтесь хорошенько вспомнить, - сказал Мейсон, - давайте-ка
попробуем пояснить этот вопрос. В конце концов, было ли случайным
стечением обстоятельств то, что...
- Нет, - сказала она, - мистер Эддикс был просто ужасно потрясен тем,
что произошло с Элен. Мне кажется, он был влюблен в нее. И еще мне
кажется, что...
- Подождите-ка, - перебил ее Мейсон, - вы сказали, он был влюблен в
Элен. Вы полагаете, между ними что-то было?
- Ну... я не знаю. У них были в первую очередь отношения хозяина и
служащей, а уж потом дружеские отношения. Но я не думаю... Бенджамин
Эддикс не такой человек, чтобы откровенно проявлять свои эмоции.
- Что ж, тогда давайте сначала поговорим об Элен.
- Элен была очень красива и знала это. Она очень, очень гордилась
своей фигурой. Она любила фотографироваться и любоваться на себя в
зеркало. Уж я-то знаю. В ее комнате было зеркало в полный рост, и
несколько раз я замечала, что она... ну, в общем, она гордилась своей
фигурой.
- А что вы там сказали насчет зеркала? - переспросил Мейсон.
- Она довольно часто стояла перед ним и любовалась собой.
- А вы откуда знаете?
- Ну, мне доводилось иногда открывать дверь и входить в ее комнату, и
я заставала ее перед ним.
- Вы хотите сказать, что она любила наряжаться и любовалась в зеркале
собой и своими туалетами?
- Вся ее одежда была размером не больше почтовой марки, - улыбнулась
миссис Кемптон.
- Она была обнаженной? - спросил Мейсон.
- Нет, не обнаженной. Но эти ее купальники... Ей нравилось взять два
или три квадратика ткани и так их закрепить на себе, что они превращались
в миленький купальник. Конечно, не особенно-то в нем станешь купаться, да
и носить долго не сможешь.
- А на яхте она их надевала?
- Иногда.
- И при посторонних?
- Ну, во всяком случае, при тех, с кем она была знакома. Она не
была... нет, скорее я бы выразилась так - для Элен не была характерна
чрезвычайная скромность. Она была девушка без предрассудков и очень любила
загорать. У нее было прекрасное тело - мне не доводилось видеть ничего
подобного. Она загорала до тех пор, пока не покрывалась ровным бронзовым
загаром.
- Если не считать, разумеется, следа от купальника? - спросил Мейсон.
- Это как раз беспокоило ее больше всего: чтобы у нее не осталось
белых полосок на теле. Нет, мистер Мейсон, на крыше у нее было место, где
она обычно загорала, и загорала она совсем обнаженной. Она хотела, чтобы у
нее был равномерный загар по всему телу. Я думаю даже, что она больше
гордилась своим загаром, чем своими... ну, в общем, своими формами. А
формы у нее были в полном порядке - все как полагается.
- Не находите ли вы весьма странным, что такая девушка покончила
жизнь самоубийством?
- Это в высшей степени странно.
- Где находились вы, когда произошло самоубийство?
- Я была на борту яхты.
- На той самой яхте?
- Да.
- Я хотел бы знать об этом подробнее. Что вы можете мне рассказать?
- Я расскажу вам все, что вспомню. Мистер Эддикс решил отправиться на
Каталину. Он всегда брал с собой в путешествия Элен и очень часто меня.
- Кто следил за домом, пока вас не было?
- У нас был целый штат прислуги, приходившей днем. Я осуществляла
общий надзор и руководила ими. Кроме того, я следила за порядком на яхте,
и поверьте, мистер Мейсон, это работенка не из легких. Пусть на вашей яхте
даже все моряки мира надраивают все до блеска снаружи, но вот внутри, в
каютах, и в... Ну, короче говоря, приборка, вытряхивание пепельниц,
выметание мусора, который остается в кают-компании после круиза. Окурки,
рюмки, пустые бутылки из-под виски и все такое. Это была тяжелая работа.
- Вам кто-нибудь помогал?
- Нет. Я управлялась с этим сама. Вы, разумеется, понимаете, что даже
на большой яхте не так уж много места и нет возможности брать на борт
большой штат прислуги, особенно женщин. Мужчины могут спать все вместе в
одном помещении, но с женщинами по-другому. У каждой из нас должна быть
отдельная каюта.
- Ну хорошо, давайте вернемся к событиям того дня.
- Мистер Эддикс решил отправиться на Каталину. Он отдал по телефону
необходимые распоряжения, и яхта была наготове. Он собирался отплыть в два
часа дня, но его задержали какие-то неожиданно возникшие дела, и он не
смог прибыть на яхту раньше пяти часов. Но в это время разразился один из
этих ужасных ураганов и для небольших судов вывесили штормовое
предупреждение. Мистер Эддикс тем не менее приказал выйти в море.
- Что случилось потом?
- Ну, начался настоящий шторм. Мы в конце концов вынуждены были лечь
в дрейф и переждать его. Мы не смогли добраться до Каталины раньше
следующего утра.
- Теперь вот какой вопрос: вы добрались до яхты на машинах?
- Да.
- Вы приехали туда с мистером Эддиксом?
- Да.
- И Элен приехала вместе с вами?
- Нет, она выехала... О, ну я не знаю точно, примерно на час раньше.
Она отправилась туда на спортивной машине с откидным верхом и поднялась на
борт одна. Ей нужно было что-то напечатать. Именно этим в первую очередь и
была вызвана задержка. Возникли какие-то неотложные проблемы, и мистер
Эддикс надиктовал ей целую кучу бумаг - мне кажется, речь шла о каких-то
соглашениях и конфиденциальных письмах к ним.
- Продолжайте.
- Ну, она отправилась на яхту. Мистер Эддикс задержался, чтобы
подготовить еще какие-то документы, затем мы отправились вместе с ним.
- На борту были посторонние?
- Нет. Мы собирались взять на борт несколько человек на Каталине, но
при отплытии на яхте была только команда, Элен и я.
- Когда вы видели Элен в последний раз?
- В тот день... подождите-ка минуточку... я ее не видела. По пути
туда мистер Эддикс решил внести какие-то изменения в письмо или договор,
или что там он ей дал, - в общем, как только мы поднялись на борт, он
прошел прямо в ее каюту. Он диктовал ей там в течение... ну, я не знаю
точно... примерно с полчаса.
- Откуда вы знаете, что он диктовал что-то?
- Я слышала его голос. Каюта Элен находилась рядом с моей. Они были
соединены общей душевой. Я припоминаю, что пошла умыться, и слышала, как
мистер Эддикс диктует. И, очевидно, он не полагался на стенографическую
запись, а диктовал прямо на пишущую машинку, потому что я слышала, как он
диктовал, а Элен стучала на машинке.
- Что произошло потом?
- Там есть гавань и внешний рейд. Мы отплыли, но на море ужасно
штормило, и мистер Эддикс приказал переждать на внешнем рейде, пока не
стихнет ветер и море не успокоится. Но оно не успокоилось. Мистер Эддикс