Галина Гордиенко
Руна смерти

Глава 1
Выходка Сереги

   День казался бесконечным. Меня с самого утра мучили мрачноватые предчувствия, из рук все валилось. И комп не утешал, а я ведь только на днях поменял материнку, о чем мечтал последние полгода.
   Даже солнечный день не радовал, и на пляж не хотелось. Воздух казался влажным, тяжелым, как в парной. А на солнце временами будто мутную пленку набрасывали, оно напоминало тусклую медную монетку. Впрочем, стоило присмотреться, и глаза начинали слезиться: солнце как солнце – яркое, слепящее.
   Меня передернуло от внезапно нахлынувшего отвращения – непонятно к чему. Я торопливо обернулся, осматривая комнату. И пожал плечами: никого.
   Естественно, никого! Родители на работе, я дома один. Откуда же странное ощущение чужого присутствия? Не только присутствия, но и взгляда – липкого, тягучего, и даже – осторожного прикосновения.
   Я помассировал без причины ноющее плечо: именно до него только что дотронулись, или у меня просто «крышу сносит»?
   Мама сказала бы – неудивительно. Ее всегда раздражало, когда я «рылся в Сети», особенно на сайтах любителей мистики, как сейчас. А мне нравилось – на что только тут не наткнешься…
   Я повернулся к монитору и лениво защелкал мышью. Время застыло, стрелки на настенных часах едва двигались. И мои электронные наручные – вредничали, цифры на табло никак не хотели меняться. И сотовый капризничал, так неохотно ползли секунды. А все из-за нашего завтрашнего похода, уверен!
 
   Я покосился на заботливо набитый мамой рюкзак и невольно скривился: шестнадцать килограммов! Примеряя его, я чувствовал себя жалким ишаком. Видел таких по ТВ: ползет груда мешков по горной тропе, а из-под нее лишь четыре тонкие ножки просматриваются. В моем случае, правда, ног будет две.
   И я в очередной раз проклял свою чрезмерную доверчивость: купиться на такую авантюру! Где была моя голова?!
   А всё – Лилька с Серегой, вот уж точно – паршивые овцы в нашей тесной компании.
   Кстати, Серега Орлов – мой ближайший друг и причина большинства моих проблем. Еще есть – Витек, Вован и Лена.
   Наша небольшая компания проверена временем, мы держимся друг друга едва ли не с первого класса. И по понятным причинам: все – одногодки, все из одного двора.
   Наш старый дом стоит в конце Гоголевского переулка, в нем пять этажей и два подъезда. Мы их поделили поровну. Лилька, я и Вован – в первом, Лена, Витек и Серега – во втором.
   Удобно!
   В плохую погоду мы чаще собираемся у меня или у Лены. У нас свои комнаты, мы не делим их с братьями и сестрами. И родители никогда не возражают против наших сборищ. А Лилькина мама, например, не терпит шума. И Серегу Орлова! Он и тишина – несовместимы.
   Без ссор и разборок, само собой, не обходится, но заканчиваются они обязательным примирением. Так проще жить и держать оборону против остального мира.
* * *
   Я тупо уставился на монитор: в голову ничего не лезло, хотя документ попался любопытный. Я его уже пару часов изучал – руны престранных очертаний, прямо-таки марсианская письменность. И комментариев полно, почти к каждой «картинке». Жаль, вчитаться толком не могу, мысли заняты завтрашним походом.
   Так громко Серега обозвал предстоящую прогулку на хутор к Лилькиной бабушке. Якобы нехожеными тропами, по практически девственным лесам. Орлов и карты какие-то под нос мне совал.
   Очень надо!
   Серега вообще болтал много. Но я лишь запомнил: к Лилькиной бабке тащиться придется почти неделю. Действительно, настоящий поход получается.
   Неделя – с ума сойти!
   Целых семь дней кормить собственной кровью комаров и вместо нормального туалета «осваивать» пыльные кустики!
   Понятно, рюкзаки получились не из легких, что уж за маршрут эти умники выбрали, не знаю. Зато обратная дорога займет всего сутки, да и то, из-за пересадки на другой автобус в каком-то районном центре.
 
   Мои мрачные мысли прервал басистый «мяв» Василия. Я вздрогнул от неожиданности.
   Васька – это наш кот. Жуткий нахал, обжора и мамин любимчик. Васька черен как уголь, и я с ним предельно вежлив: Васькины когти уступают лишь его аппетиту. Кот пускает их в дело без излишних сомнений и угрызениями совести потом не мучается.
   Васька только на маме их не пробовал. А у меня вечно все ноги в царапинах, свежих и подживших, про руки я уж и не говорю.
 
   Василий орал и неприветливо косился на входную дверь. Мне не хотелось срываться с места – настроение было на редкость поганое, – и я раздраженно бросил:
   – Пасть закрой, лады?
   Кот уставился на меня изумленно: мол, бунт на корабле?! Лениво потянулся и демонстративно выпустил когти. Я торопливо сказал:
   – Да понял я, понял! Идет кто-то. И не мама с папой.
   Василий пренебрежительно фыркнул. Спрыгнул с кресла и сделал крошечный шажок к прихожке. Мол, кончай маяться дурью, беги к двери.
   Я застонал и обреченно сполз со стула. Надо сказать, вовремя. Как раз в эту секунду прозвенел звонок.
   Василий раздраженно заворчал. Я хмыкнул: и в глазок смотреть незачем, достаточно бросить взгляд на Васькину недовольную морду. ТАК он встречал единственного человека в мире – Серегу Орлова.
   Само собой, я не ошибся.
   Как и Василий.
 
   Серега ворвался в дом, словно торнадо, привычно опрокидывая по пути какую-то мелочь в коридоре и почти срывая с петель все встреченные двери. Я едва успел посторониться.
   Зато Васька – он терпеть не мог шумного Орлова – мгновенно исчез, что вполне меня устраивало.
   Если честно, Васькин диктат порою действовал угнетающе. Кот из меня веревки вил, по-другому не скажешь. Всю еду приходилось делить с этим проглотом. Я вечно уступал ему место в кресле. Открывал дверь, когда он рвался погулять. Покорно спал без подушки, потому что именно мою подушку выбрал для себя бессовестный кот. Вечно ходил в рваных носках – Васька обожал жевать их.
   Мои ручки, фломастеры, ластики и карандаши он считал своей собственностью и азартно гонял по всем комнатам. Не терпел громкую музыку, и я вечно сидел в наушниках…
   Но видели бы вы, каким ангелочком прикидывался Васька при моей маме! Он даже мяукать при ней пытался. Заметьте – не орать дурным голосом, а именно мяукать. Он приносил маме мячик, предлагая поиграть. И терся об ее ноги. И лизал ей руки. И умильно заглядывал в глаза…
   Наивная мама наверняка видела нимб над его ушастой головой. И не обращала внимания на мои жалобы.
   Васька всегда прав!
   Я – никогда.
 
   Серега влетел в мою комнату и хищно потер руки. А я, пытаясь отвлечь его – знать бы, что делаю! – воскликнул:
   – Взгляни-ка на это, – и кивнул на монитор.
   Орлов мгновенно заинтересовался:
   – Чего тут у нас? Ага, ясно…
   Он деловито поизучал текст на экране. Отпихнул меня в сторону и занял мое кресло. Присвистнул и выразительно продекламировал:
   – Рунная магия, советы по начертанию и применению рун! – И насмешливо хмыкнул: – И где ты выкопал эту чушь?
   Я пожал плечами.
   – В Сети, где же еще…
   Мои слова любопытного Серегу заинтриговали. Он снова прилип к монитору и энергично защелкал мышью. А через пару минут радостно заявил:
   – Во! Руна вызова. Вытаскивает на свет белых духов. Начертать на личном предмете и соблюдать осторожность!
 
   Оглянувшись, Серега увидел у стены мой рюкзак. Я встревоженно постарался прикрыть его спиной, даже не пытаясь угадать, что за очередная идея посетила этого авантюриста. Но Орлов моего неловкого телодвижения не заметил.
   Одобрительно шарахнул меня по спине и жизнерадостно заорал:
   – Ага, в поход ты все ж идешь, маг-самоучка! А упирался-то, упирался!
   – Почему – маг? – тупо удивился я.
   – Как – почему? – возмутился Орлов. – А рунная магия?!
   Я растерянно открыл рот. Серега выхватил откуда-то маркер и мгновенно изобразил на моем несчастном рюкзаке ту самую руну, что светилась в эти секунды на экране, я с утра к ней несколько раз возвращался – уж очень она была странная. Орлов хохотнул и удовлетворенно констатировал:
   – Будем в походе на духов охотиться, класс!
   Я оторопело рассматривал замысловатый рисунок, не будучи в силах найти подходящие случаю слова. Больше всего хотелось съездить ближайшему другу по шее. Мешало одно: Орлов все равно не поймет – за что.
   Я обернулся: Серега уже вернулся к компьютеру. Он привычно сиял и еще энергичнее работал мышью, просматривая найденный текст. При этом что-то восхищенно бормотал себе под нос и почему-то все косился и косился в сторону моего поруганного рюкзака.
   Из-под стола неожиданно выскользнул взъерошенный Василий. Неодобрительно глянул на гостя и бесшумно канул куда-то в коридор.
   Серега победно взревел и закрыл программу. А потом торжествующе уставился на меня, явно ожидая вопросов. Или протестов, что устроило бы его куда больше.
   Но не дождался.
   Еще чего!
   Я лишь обреченно вздохнул: связываться с Орловым – глупо. Серегу проще воспринимать как стихийное бедствие.
   Впрочем, он и был им. По крайней мере, для меня.

Глава 2
Ночные кошмары

   Вечер прошел как-то странно. «Аура» предстоящего похода витала в воздухе.
   Озабоченная мама суетилась в кухне и прикидывала: не забыла ли о чем-нибудь важном. Она то и дело сверялась со списком, врученным ей – вообще-то – мне! – предусмотрительной Леной.
   Папа посматривал на нее с недоумением. Он до сих пор не мог понять, как вообще дал согласие на подобное безумство.
   Современные городские подростки – в лесу!
   Одни!
   Целых семь дней!
   Папа ходил вокруг меня кругами, а я мысленно подзуживал его: ну, запрети! Заяви – я, мол, передумал. Мол, незачем тебе шляться по лесам!
   Скажешь, и я останусь. Подчинюсь, как и положено примерному сыну. Ну же!!!
   Но папа словно воды в рот набрал. Только вздыхал и укоризненно косился в мою сторону. Знать бы заранее, ЧЕМ обернется наше небольшое путешествие, я бы как-то спровоцировал его, но…
   Оказался глуп, каюсь.
 
   Удивлял и обычно невозмутимый Василий. Весь вечер он выглядел каким-то странно пришибленным. Не крутился возле стола, пока мы ели. Не подлизывался к маме, не терся об ее ноги и не мурлыкал.
   Напротив, жался по углам: острые уши плотно прижаты к черепу, пышный хвост – к животу. Казалось, кот был по-настоящему напуган.
   Но чем?
   А после ужина Васька наотрез отказался заходить в комнаты. Вообще выходить из кухни не захотел.
   Встревоженная мама решила – несчастное животное заболело, и все трогала у кота нос. Васька и это стерпел, держался кротко, как ягненок. Нос оказался влажным, как и положено, и я уговорил маму не звонить ветеринару.
   Заявил, что Васька просто переел сегодня, и почти не оговорил его – восемь котлет за один присест!
   На самом деле Васька слопал шесть, но какая разница?
   Моя скромная цифра маму впечатлила, и она успокоилась.
   Зато Василий поглядывал на меня враждебно. И раздраженно шипел, как только я оказывался рядом с ним. В результате у меня вновь возникло неприятное ощущение, что эта черная бестия все понимает.
   Не должен, не может, но понимает!
* * *
   Когда я вошел к себе, меня удивила духота в комнате. Причем какая-то странная – при открытом настежь окне воздух казался плотным, удушливым. Я невольно схватился за горло, внезапно перехватило дыхание.
   Включил свет и удивился: над полом стелилась мутноватая мгла. Она словно сочилась из невидимых щелей в стенах. Неприятно колебалась и выглядела опасно вязкой.
   Неизвестно откуда у меня опять возникло ощущение чужого присутствия, и я непроизвольно отпрянул в коридор. И тут же нервно хмыкнул: клочьев тумана больше не было. Его словно выжгло электрическим светом.
   Комната смотрелась вполне невинно. Темно-зеленый палас – идеально чист, я лично перед ужином его пропылесосил. Все вещи находились на строго отведенных местах. У самой стены притулился новый рюкзак.
   Я с ненавистью посмотрел на него: завтра придется надрываться! А в следующую секунду попытался протереть глаза. Вдруг померещилось: воздух над рюкзаком как-то странно загустел, и его очертания стали расплывчатыми, неверными.
   Какая-то неясная угроза заставила меня сделать еще один небольшой шажок к коридору, и я разозлился – чтобы МЕНЯ выжили из собственной комнаты?!
 
   Я всегда отличался ослиным упрямством – по словам родителей, – а собственные слабости ненавидел, как личного врага. Поэтому пулей влетел обратно. Изо всех сил пнул рюкзак и с яростью прошипел:
   – Место, слышишь?!
   Старался я зря. Естественно, рюкзак оказался обычным рюкзаком, а я почувствовал себя полным кретином.
   Я еще шире распахнул обе оконные створки, жадно вдохнул прохладный ночной воздух и криво улыбнулся: вот что значит – идти на поводу у других! Тащиться в дурацкий поход, когда обычно самая дальняя моя прогулка – наш парк.
   Я угрюмо усмехнулся: вот в предвкушении завтрашней вылазки нервишки и пошаливают. Надо же, даже воображение заработало на полную катушку, не зря я столько фантастики проглотил…
* * *
   Заснуть не получалось. Я ворочался в постели, подушка в жизни не казалась такой комковатой. Чуть ли не впервые я обратил внимание на лунный свет. Раньше как-то не замечал его, а тут…
   Необычайно яркий, холодный и странно тревожащий. Привычная комната вдруг стала совершенно чужой. Знакомые вещи и мебель выглядели враждебно, словно были перенесены сюда из какого-то другого мира.
   Я не хотел присматриваться. Старательно зажмуривался, но, забывшись, вновь и вновь таращил глаза на письменный стол или книжные полки. И мне казалось, что они излучают свой собственный свет, мрачноватый и неприятный.
   Блеклые светлые квадраты, будто живые, ползли по полу и по стенам. Нахально взбирались на постель и жалили в лицо, заставляя меня все глубже и глубже забираться под одеяло.
   Наконец, нервы не выдержали. Я подбежал к окну и наглухо задернул тяжелые шторы. Комната сразу погасла, я успокоился и уснул.
 
   Кажется, уснул.
   И сейчас не могу сказать – ЧТО это было.
   Я спал и даже во сне понимал, что нахожусь в своей комнате – и оказался там не ОДИН. Чужое присутствие ощущалось все сильнее и вскоре стало совсем нестерпимым.
   Я попытался проснуться, открыть глаза – и не смог. Что-то давило на меня, виски ломило, вдруг затошнило, и я тоненько заскулил от страха.
   Самое страшное, что я отлично слышал это трусливое поскуливание, сознавал – оно мое, и все равно, не мог поднять веки. Они как свинцом налились.
   Почему-то казалось: ломились именно в мою голову, в мой мозг. Ломились бесцеремонно и нагло, не считаясь ни с чем.
   Меня пытались вскрыть, как консервную банку!
   Потом нажим уменьшился, стал мягче, но опаснее. Я почему-то твердо знал: кто-то ждет, пока я расслаблюсь. Стоит мне перестать держать оборону, и…
   Все это время я прекрасно понимал, что мой кошмар – просто сон. Обычный сон. Что на самом деле я нахожусь в своей комнате, в собственной постели, а рядом, за стеной, спокойно спят папа и мама. Что, естественно, никого постороннего в квартире нет и быть не может. И незачем дергаться. Тем более – трусить. Все это глупо, и днем я сам над собой посмеюсь. И все же…
   Все же, что-то мешало мне с этим согласиться! И, стиснув зубы, я подкарауливал чуждое нечто, притаившееся где-то у меня под боком. И по-прежнему пытался проснуться.
   В какую-то секунду я неожиданно почувствовал – все! Чужак исчез. Я остался один.
   Я рывком сел в постели и открыл глаза. И увидел, что в комнату уже пробивается из-за портьер серенький рассвет. Все смотрелось самым обыденным образом, и я криво улыбнулся: хорош – путать сон с действительностью!
   Какое-то время я бессмысленно глазел на стены. В голову продолжала стучаться сумасшедшая мыслишка: «Раз солнце встало, значит, все кончилось. Раз солнце встало…»
   Я знал, что опять веду себя как последний кретин, но ничего не мог поделать – эта простенькая мысль успокаивала. Я упал на подушку и, наконец, заснул.
   По-настоящему.
   Без снов.

Глава 3
Первые странности

   Утром меня еле подняли. Мама даже рассердилась: до назначенной ребятами встречи на автовокзале оставалось чуть больше часа. Зато папа предложил оставить меня в покое. Мол, не хочет идти, и ладно, и незачем уговаривать.
   Я услышал в его голосе удовлетворение: нет похода – нет проблемы, – и из чистого упрямства сполз на пол. Знать бы…
 
   Вчерашние странности не закончились.
   К моему изумлению, в ванную следом за мной проскользнул и угрюмый Василий. Мягко вспрыгнул на стиральную машину и недобро уставился на меня. И гипнотизировал все время, что я простоял у раковины, пытаясь решить сложнейшую проблему: принять душ или ограничиться более простой процедурой.
   В результате, само собой, ограничился. Побрызгал на физиономию теплой водой и старательно растер ее полотенцем. Лениво повозил во рту зубной щеткой и нехотя побрел в кухню.
   Странности продолжались: мрачный Васька следовал за мной по пятам. И не сводил с меня глаз, что заметила и мама.
   Почему-то это ее растрогало. Мама решила: Васька чувствует, что мы расстаемся. Мол, надо же, какой чуткий!
   Не знаю, что там чувствовал этот прохвост, но вел он себя действительно непривычно. Не попрошайничал у стола. Не давался в руки маме. Проигнорировал шмат свежей говяжьей печенки в своей миске. Раздраженно зашипел на отца, протянувшего ему кусок котлеты…
 
   Когда же я вынес рюкзак и начал, кряхтя, пристраивать его на плечи, Васька окончательно свихнулся. Едва приоткрыли входную дверь, как он пулей вылетел на лестницу, только мы его и видели. Как мама ни звала, Васька не вернулся.
   Мы, растерянные, стояли в прихожей, а вой кота постепенно затихал где-то внизу. То ли в подвале, то ли Васька на улицу убежал…
   Я пожал плечами и посмотрел на часы: искать его было некогда. Невольно отметил и плюсы Васькиного демарша: отвлек внимание родителей.
   Ошеломленная мама не слишком меня тискала, ее мысли были заняты сбежавшим Васькой. А папа ограничил все свои напутствия одним высказыванием – чтобы мы не забывали сверять маршрут с картой и не потеряли компас.
   Так что я выбрался на улицу, придавленный немалым грузом в шестнадцать килограммов, но в гордом одиночестве.
   Благодаря Ваське меня даже не проводили до остановки!
* * *
   С моим рюкзаком не разбежишься. И я брел по тротуару, словно черепаха, невольно размышляя о предстоящем мне тяжком испытании и о друзьях. Как я уже говорил, нас – шестеро, и держимся мы вместе с первого класса.
   Самая колоритная личность в нашей компании, по-моему, Вован Кузнецов. Высоченный, широченный – шкаф – не парень! – и, как мы дружно считали, не самый умный. И это понятно: первая и последняя книга, прочитанная Кузнецовым самостоятельно и от корки до корки, – букварь.
   На остальную печатную продукцию Вован посматривал со страхом. Застав меня с книгой в руках, он явственно бледнел и начинал поспешно прощаться.
   Восьмой класс Вован окончил – не буду скромничать! – только благодаря мне. Мы сидели за одной партой, а списывал Кузнецов виртуозно.
   Почти все предметы, кроме физкультуры, Вован страстно ненавидел, зато он – самый сильный парень среди нас четверых. Да и во всей школе, пожалуй.
   Кузнецов увлекался бодибилдингом, и всерьез. Мышцы у него – ого-го! Увидев нашего Вована, любой Шварценнегер тут же скончался бы от зависти.
   Забавно, но Кузнецов – самый мирный парень из всех, кого я знаю, и вывести его из себя достаточно трудно. Зато уж если «повезет»…
 
   Витек Казанцев – абсолютно иной. Тонкий в кости, изящный как девчонка, светлые волосы в идеальном порядке, серо-голубые глаза рассеянно скользят мимо вас. Казанцев известен во дворе и школе совершенно по другой причине – он музыкант.
   Ну, о том, что Витек честно отыграл за семь лет обучения все фуги, кантабиле, сонаты, каприччио и всю остальную дребедень в музыкальной школе, речь не идет. Просто Казанцев – музыкант от Бога.
   С гитарой Витек не расставался никогда. А его импровизации заставляли притихнуть даже непробиваемого Вована.
   Девчонки же просто тихо млели. Ну, кроме наших двух. Хотя сам Витек отдал бы все на свете, чтоб таяла именно Лилька Кочеткова. Пусть бы остальные вообще его не замечали.
 
   Серега Орлов, мой ближайший друг, – наше всеобщее несчастье.
   Я не шучу. Просто бывают такие люди, что портят вам час, два а если не повезет, и целый день. Но не Серега! Серега Орлов на мелочи не разменивался. Он весьма изобретательно портил вам, то есть нам, жизнь.
   От Сережкиных бесконечных каверз рыдали школа, двор, наши родители и мы сами, в зависимости от последствий.
   Развлекался-то Серега, причем от души, а разгребать «обломки» обычно приходилось нам. Отвечать перед возмущенной общественностью – тоже. С легкомысленного Сереги спрашивать и не пытались, бесполезно.
   Серега – если верить Орловым-старшим – потомок какого-то древнего дворянского рода, и наивные девчонки уверены, что это отражается на его лице. Мол, нос у Сереги прямо-таки «породистый» – тонкий и с красивой горбинкой; ямка на орловском подбородке приводила Лильку почти в экстаз, до того она «мужественная»; рот у Сереги тоже «аристократичный» – длинный, яркий и насмешливый.
   Правда, веснушки, на Лилькин взгляд, все дело портили. К зиме они бледнели и почти исчезали, зато весной…
   Сам Орлов категорически отрицал «благородство» своего происхождения. Кричал, что именно с него – такого талантливого, почти гения! – потомки начнут считать свой род. А предки у него классные сами по себе, а вовсе не из-за сомнительного наличия «дворянской крови».
   Я с Серегой согласен: главное, что ты сам из себя представляешь, остальное неважно. И, на мой взгляд, физиономия у Орлова самая обычная. Зато глаза желтые, словно у рыси. Они в вечном прищуре, в вечной работе. Так и ищут, где бы напакостить.
 
   Теперь о девчонках. Их среди нас всего две.
   Лилька Кочеткова – признанная красавица в нашем классе. Если честно, на нее и парни постарше посматривали. Причем восторженно.
   Глупцы!
   Голубоглазая и золотоволосая Лилька – повторение Сереги, только гораздо более опасное: ее ангельское личико и невинные глазки элементарно обманут любого, кто попытается докопаться до истины.
   Самое смешное, что и нас.
   Несмотря на немалый жизненный опыт.
   Стоило хитрой Лильке захлопать длиннющими ресницами и мастерски пустить в нужный момент слезинку, и мы «спекались».
 
   Серега с Лилькой, в общем-то, стоили друг друга и обычно пакостили на пару. Правда, нужно отдать Орлову должное, начинал всегда он. Лилька просто восторженно его поддерживала.
 
   Вторая из девочек – Лена Ахмедова. Она почти на голову ниже Лильки. Плотненькая, с короткой толстой черной косичкой и темными – зрачков не разглядишь – глазами. Они у Ахмедовой узковаты, слегка приподняты к вискам, самые настоящие «восточные» глаза.
   Э-э… Лена – молчунья. Она училась лучше всех в школе. Не имела, кажется, ни одной четверки за все восемь лет.
   Ахмедова вовсе не зубрилка, просто ей все очень легко давалось. Настолько, что учителя терялись, а наш физик давно занимался с ней по индивидуальной программе. Если верить ему – он гораздо больше времени тратил на подготовку к уроку, чем Ахмедова на его освоение.
   Еще Лена много читала. Мы ее без книги в руках практически не видели.
   И в классе, и во дворе к Ахмедовой относились настороженно и почему-то старались держаться от нее подальше. Хотя…
   Нет, не хочу об этом!
 
   Теперь – я, Александр Коваленко. Это по документам, а все друзья зовут меня просто Сашком. О себе говорить трудно, поэтому я и не буду. Если только кратко.
   Начинать новую жизнь с понедельника – мое хобби, я его тщательно скрываю от посторонних. Мне всегда казалось: вот с завтрашнего дня…
   Но наступало завтра, и жизнь скользила по накатанной колее. Для начала накрывалась зарядка, потому что накануне, например, я до поздней ночи просиживал над какой-нибудь новинкой из «Флибусты» или просто шарил в Сети.
   Сколько раз так случалось!
   Стараясь не смотреть на пылившиеся у дивана гантели, я быстренько выскакивал из комнаты. Вместо контрастного душа брызгал в лицо теплой водой. Вместо пробежки по парку вяло жевал приготовленный мамой завтрак и портил глаза над очередным шедевром Верещагина, Корчевского, Лукьяненко, Садова или Злотникова.
   Я обожаю все таинственное. Тоннами читаю все подряд об инопланетянах; о белых и черных колдунах; об экстрасенсах; об аномальных явлениях, и так далее и тому подобное. В результате потом не сплю ночами, воображая себя в самых невероятных ситуациях. Естественно, главным героем! Я разучился засыпать, не придумав какой-нибудь фантастический, с целой гроздью опасностей, сюжет.
   Понятно, от друзей я все это старательно скрываю, опасаясь их насмешек.
* * *
   Я споткнулся о бордюр. Едва не упал и от души выругался. Смахнул рукой пот со лба и неохотно побрел дальше. С каждым пройденным метром рюкзак становился все тяжелее, а предстоящий поход казался все более бессмысленным.
   Подумаешь, летние каникулы! Я бы прекрасно провел июль в собственной комнате. Книги, компьютер, новенький смартфон – что еще нужно человеку для счастья?
   И я в очередной раз мысленно проклял друзей, подбивших меня на это безумие. И собственных родителей, так неосмотрительно давших согласие на нашу вылазку.
   Ну что стоило отцу еще немного поупираться?!