- Мара, - продолжала королева Страны Черепов, - тебе оказана честь, о которой могла бы только мечтать любая девушка, а ты не проявляешь радости. Подумай о том, как станут завидовать тебе все жительницы Негари, когда жрецы пропоют свадебную песнь и над черным парапетом Башни Смерти взойдет Луна Черепов! Представь себе, маленькая невеста повелителя, сколько девушек готовы отдать жизнь за то, чтобы стать его сужеными?
   Накари вновь рассмеялась, точно услышав что-то смешное, - удивительно мелодичным и одновременно зловещим смехом. Но вдруг веселье ее испарилось, как по волшебству. Взгляд ее глаз, превратившихся в узкие щелки, обежал всю комнату, тело напряглось, подбираясь по-звериному. Чернокожая властительница одним змеиным движением извлекла длинный стилет из ножен на поясе.
   Кейн между тем держал ее на мушке своего пистолета, и палец его твердо лежал на спусковом крючке. Только естественное для человека его склада отвращение к убийству женщин удерживало пуританина от того, чтобы послать кусочек разящего металла прямо в черное сердце Накари Негарийской. Но если бы кинжал повелительницы варваров обернулся против Мерилин, видит Бог, рука бы его не дрогнула!
   Будто угадав мысли Соломона Кейна, чернокожая пантера ловко спихнула рабыню с колен и невероятным прыжком переместилась к двери, не спуская горящего взгляда с занавеса, за которым прятался англичанин.
   Неужели этой дикой кошке удалось его выследить, подумалось Кейну. Его подозрения самым решительным образом подтвердились.
   - Кто здесь? - крикнула Накари в ярости. - Я чувствую твое присутствие! Выходи! Я не вижу и не слышу тебя, кто бы ты ни был, но я знаю, что ты там, за шпалерой!
   Кейн, однако, даже не шелохнулся. Эта ведьма явно учуяла его присутствие в комнате. Как поступить?.. Кейн решил слегка выждать и посмотреть, что предпримет Накари.
   - Мара! - От голоса Накари повеяло мертвенным холодом. - Кто там за занавесом? Живо отвечай, пока я снова не приказала тебя наказать! - Ее глаза полыхнули безумным огнем, и между полных губ на мгновение, словно змеиное жало, показался розовый язычок.
   Однако подавленная происходящими событиями, бедная Мерилин утратила дар речи. Несчастная девушка сжалась в комок на полу, чудесные глаза наполнились ужасом, губы были крепко сжаты.
   Накари, по-прежнему не отводя угрожающего взгляда от портьер, одной рукой что-то искала на стене позади себя, другая рука, с кинжалом, была угрожающе выставлена вперед (кстати, Кейн видел не так уж много мужчин, в чьих руках оружие смотрелось бы таким смертоносным). Наконец она нащупала витой шнур, свисавший со стены. Злобный рывок, и занавес разошелся, словно в театре. Тайное сделалось явным. Ее горящему взору предстал высокий жилистый белокожий мужчина, одетый в темные облегающие одежды.
   Несколько мгновений длилась эта безумная сцена: прямо напротив друг друга замерли изможденный жилистый воин в заляпанной кровью, изодранной о камни одежде, сжимающий длинный пистолет, и повелительница кровожадных дикарей в по-варварски вызывающем роскошном наряде, со смертоносным кинжалом в руках. И между ними - скорчившееся в ужасе юное прелестное создание, стремившееся слиться с полом.
   Кейн первым нарушил молчание.
   - Не поднимай шума, Накари, не то умрешь. - Голос его был ровным и холодным.
   У госпожи народа Черепов, ошеломленной, словно она увидела привидение, отнялся язык. Кейн вышел из ниши и, мягко ступая, направился к ней. Черный зрачок его пистолета смотрел повелительнице дикарей точно в лоб.
   - Ты?! - прошипела она, наконец опомнившись. - Ты не можешь быть не кем иным, как тем человеком, о котором рассказали мне стражи Моста-через-небо. Я не думаю, что кто-нибудь еще из твоего племени есть сейчас в Негари! Но ведь ты, по их словам, упал в пропасть! Как тебе удалось избежать...
   - Тихо! - Резкий взмах рапирой заставил ее замолчать. Англичанин понимал, что чернокожая хищница никогда не видела пистолета и не знает, что это такое, зато отлично понимает смертоносную угрозу, исходящую от стального клинка. - Мерилин, - продолжал он по инерции пользоваться диалектом речных племен, - собери шнуры от занавеса и свяжи покрепче эту...
   Пуританин тем временем обошел кровать и уже приближался к Накари. Та разжала безвольно повисшую руку, словно бы признавая свое поражение, и кинжал беззвучно упал на ковер. Кейн инстинктивно опустил взгляд. Когда же он поднял голову, то увидел, что с лица женщины сошло выражение беспомощности и ее глаза засветились обычным коварством. Кейн понял, что его обманули, но, прежде чем он успел спустить курок, Накари дернула какой-то шнур, и англичанин рухнул вниз, прямо в зияющий провал, разверзшийся у него под ногами.
   По счастью, падать пришлось недолго, и Соломон приземлился на ноги. Сильный толчок бросил англичанина на колени, однако не помешал почувствовать чужое присутствие. Но что-либо предпринимать уже было поздно. На его голову обрушился страшный удар, и последнее, что Кейн запомнил, прежде чем погрузиться в непроглядный мрак, был отчаянный крик Мерилин.
   4
   Кейн медленно выкарабкивался из черного омута беспамятства, в который его погрузила дубинка неведомого противника. Что-то мешало ему свободно двигать руками, и когда он попытался поднять их к раскалывающейся от боли голове, раздался металлический лязг.
   Перед его открытыми глазами плыли разноцветные пятна, но Кейн не мог сказать, вызвано ли это просто отсутствием света или же зрение отказало ему в результате сокрушительного удара. Пытаясь разобраться с остальными своими чувствами, пуританин определил, что лежит на каменном полу, холодном и сыром, и что на руках и ногах у него массивные железные кандалы, грубо выкованные и покрытые ржавчиной.
   Кейн не мог даже приблизительно представить, сколько прошло времени с момента злополучного падения. Звенящую тишину нарушали лишь болезненное пульсирование крови в ушах да крысиный писк и цокот коготков этих завсегдатаев темниц и узилищ о камень. Машинально пуританин отметил потревожившее тьму красноватое мерцание. Оно росло, приближаясь, и наконец превратилось в факельное пламя - что же, по крайней мере, он не ослеп.
   Когда безвестный факелоносец приблизился, рыжие отсветы огня заплясали на смуглом лице Накари. Ее рот кривился в язвительной и жестокой усмешке. Кейн помотал головой, пытаясь стряхнуть дьявольское наваждение. Но фантом и не думал рассеиваться. Перед ним, во плоти, стояла сама королева Страны Черепов.
   Теперь, когда появившийся свет дал ему возможность оглядеться, Кейн увидел, что лежит в маленькой и донельзя сырой нише, которой заканчивался каменный коридор. Тяжелые цепи, удерживающие его руки и ноги, были примкнуты к железным кольцам, надежно вделанным в гранитную стену.
   Тем временем Накари вставила факел в ближайшее на стене коридора к Кейну бронзовое крепление. Без страха приблизившись к скованному мужчине, она встала прямо над ним. Взгляд бесстыжих глаз оценивающе скользил по телу пленника, но насмешки в нем не было. Скорее повелительница Негари что-то напряженно обдумывала.
   - Итак, это ты бросил вызов моим воинам на утесах. - В ее голосе не было вопросительных интонаций. - Они сказали, что ты упал в пропасть. Неужели пожиратели падали осмелились солгать своей королеве? Чем ты подкупил их, чтобы заставить пойти на ложь? А если они сказали правду, значит, ты - могучий волшебник и сумел не только невредимым перелететь через провал, но и невидимым, опять же по воздуху, проникнуть ко мне во дворец? Тогда почему же ты упал в ловушку в этот раз? А может быть, ты никакой не волшебник, а тебе помогли проникнуть в Город Мертвых предатели? Отвечай!
   Кейн не проронил ни звука, и Накари разразилась чудовищной бранью.
   - Отвечай, не то я прикажу своим рабам сперва выколоть тебе один глаз, потом велю отрубить тебе руки и ноги, а остальное поджарить на медленном огне. А затем, когда ты вдоволь наглядишься на тот кусок мяса, в который превратится твое белокожее тело, я собственноручно выколю тебе оставшийся глаз! - И она с неженской силой и злобой пнула его в бок.
   Кейн по-прежнему безмолвствовал, лишь его мрачные глубокие глаза, в которых разгоралось бешеное пламя ярости, сверлили лицо Накари. Постепенно ее взгляд утратил звериный блеск, на смену которому пришло недоумение, смешанное с чисто женским жгучим любопытством.
   Усевшись на каменную скамью в ногах пленника, Накари поставила локти на колени и опустила на руки подбородок.
   - Ты первый белый мужчина, которого я вижу в своей жизни, - задумчиво произнесла она. - Все ли они такие, как ты? Вряд ли, я слишком хорошо знаю мужчин своего народа - хвастливые, похотливые тугодумы. Не думаю, что белые мужчины чем-то отличаются от черных... Я слышала, что суеверные речные племена считают белокожих людей богами. Полная чушь! Они такие же люди, как мы. Кому, как не мне, знать об этом?
   Но так же, как и я, владеющая всеми древними таинствами, белые люди имеют свои странности и свои тайны. Я много чего знаю из рассказов речных бродяг и рассказов крошки Мары. Я знаю, что у белых людей есть боевые жезлы, производящие звук, подобный грому, и убивающие стальными плевками на расстоянии. Та штука, которую ты держал направленной на меня... был ли это именно такой жезл?
   Кейн позволил себе мрачную улыбку.
   - Накари, которой ведомы все древние таинства, как я могу надеяться открыть нечто неведомое твоей премудрости?
   - У тебя удивительные глаза, - не обращая ни малейшего внимания на его язвительные слова, продолжала повелительница Негари. - Удивительные... Бездонные и ледяные! Я не видела никого другого, кто держался бы так гордо и с таким достоинством, будто на тебе не цепи, а королевская мантия. И ты меня не боишься. Все мужчины, которых я встречала раньше, либо меня обожествляли, либо были сведены с ума моим телом. Но и тех и других я повергала в ужас... Но я знаю, ты никогда не преклонишь передо мной колени. Но и не влюбишься. Смотри же на мое тело. - Она игриво потянулась, демонстрируя Кейну безупречную фигуру. - Смотри пристальнее, смельчак! Или же я не прекрасна?
   - Ты прекрасна, - вынужден был согласиться пуританин.
   Накари улыбнулась, но тут же нахмурилась.
   - Ты произнес это не так, как положено произносить похвалу. Я вижу в твоих глазах ненависть, не так ли?
   Соломон Кейн ответил со всей откровенностью - он не стал бы врать даже на краю могилы:
   - Я ненавижу тебя так, как только человек может ненавидеть ядовитую гадину.
   Глаза Накари застила кровавая дымка безумия. Она так стиснула кулаки, что ее длинные ухоженные ногти впились до крови в ладони. Однако вспышка гнева миновала столь же быстро, сколь и разгорелась.
   - Ты действительно смельчак, - спокойно кивнула головой черная госпожа Города Мертвых, соглашаясь со своей первоначальной оценкой пуританина. Другой бы уже ползал передо мной на брюхе... Скажи, ты, наверное, великий вождь в своей стране?
   Соломон Кейн ответил:
   - Я всего лишь безземельный скиталец.
   - А можешь, - медленно произнесла Накари, - стать властелином этих земель...
   - Ты что, женщина, предлагаешь мне жизнь? - угрюмо расхохотался он.
   - Гораздо больше, чем жизнь, - ответила королева.
   Глаза англичанина сузились - повелительница Негари склонилась над ним, дрожа всем телом от едва сдерживаемого возбуждения, дыхание ее было горячим и порывистым.
   - Скажи, Соломон Кейн, чего бы ты хотел больше всего на свете?
   - Уйти отсюда и забрать с собой белую девушку, которую ты зовешь Марой, - решительно заявил пуританин.
   Накари отшатнулась от него, зашипев, словно рассерженная кошка.
   - Ее ты не получишь! - воскликнула она. - Мара - названая невеста Владыки. Даже я не могу теперь ее спасти... если такая мысль и пришла бы мне в голову. Забудь о ней, воин. О, я помогу тебе забыть о ней! Внемли же, чужестранец, речам Накари, повелительницы земли Негари! Ты говоришь, что ты безземельный скиталец, но я сделаю тебя царем! Весь мир ляжет к твоим ногам, стоит только этого пожелать!.. Молчи, молчи же, выслушай меня, не перебивая! - заторопилась она, желая высказать ему сразу все. Речь королевы была сбивчивой, она перескакивала с одного на другое, глаза ее сверкали, руки мелькали в воздухе. - Не думай, будто мне неведомо, что происходит за пределами Страны Черепов. Моим воинам велено доставлять ко мне путешественников, пленников и рабов из самых дальних концов Черного Континента. Я знаю, что кроме этой страны горных хребтов, джунглей и рек есть на свете и иные края. Есть различные мягкотелые народы, живущие далеко-далеко за соленой водой. А также цари и царицы, которых следует завоевать и повергнуть в прах!
   Да, я чувствую приближение заката Негари, миновали дни ее славы, иссякает древняя мощь, но сильный мужчина, который встанет рядом со мной, еще сможет раздуть подернутые пеплом угли и возродить былое могущество! Соломон Кейн, первый из равных мне мужчин, прими же мое предложение и воссядь рядом на Черном Троне! Сделай так, чтобы из твоей страны, лежащей на другом конце света, доставили волшебные громовые жезлы. Тогда мое воинство будет непобедимо! И пускай я лишь пока повелеваю серединными землями Африки, но вместе мы сможем объединить покорные моей воли племена и обернуть само время вспять, когда великая империя Негари простиралась от океана до океана!
   Мы подчиним себе все племена речных и морских побережий, саванн, жителей пустынь и лесов. Но мы не будем уничтожать их, о нет! Из этих слабых людишек мы выкуем могучее войско, которое исполнит любой наш каприз! Я брошу всю Африку тебе под ноги, только раздели со мной власть! А потом мы всепожирающим пламенем обрушимся на остальной мир! И не будет силы, способной нас остановить!
   Соломон почувствовал, как поколебалась его решимость. Быть может, во всем была виновата магия личности этой жестокой и таинственной женщины, та яростная, опаляющая сознание сила, наполнявшая каждое ее слово, а может, на него подействовали дьявольские чары чернокожей колдуньи. Но был - был! тот миг, когда весь этот безумный, невероятный план показался ему не таким уж безумным и невероятным.
   Вереница химерических видений предстала перед мысленным взором пуританина. Европа, раздираемая гражданскими и религиозными войнами. Европа, расколотая на враждебные друг другу союзы, ждущие лишь повода вцепиться друг другу в горло. Европа, которой направо и налево торгуют менялы-вожди, отринувшие христианскую добродетель. Европа, готовая развалиться на тысячи нежизнеспособных кусочков...
   В ее нынешнем состоянии она действительно была готова пасть легкой добычей какой-нибудь новой, дикой и полной необузданных страстей расы завоевателей, покорных одной железной руке. Так почему бы ему, Соломону Кейну, не возглавить победоносное шествие черных легионов и не принести долгожданные мир и процветание многострадальному Старому Свету?
   И был этот миг великим искушением Соломона Кейна, которому подверг его враг рода человеческого. Нечистый нашептывал свои заманчивые предложения прямо той части души, тлеющей огнем неутоленной жажды завоеваний и власти, что скрыта в любом мужчине. И кто знает, как могло все сложиться, если бы перед глазами пуританина не возникло прозрачное, полное тоски личико Мерилин Тэферел. Наваждение рассеялось, и Соломон с чувством выругался:
   - Убирайся прочь, дочь Сатаны! Изыди, бесовка! Не дождаться тебе вовеки, чтобы я уподобился зверю и повел твоих черных дьяволов против своего собственного народа! Изыди, заклинаю тебя именем Господним! Хочешь моей дружбы, так освободи меня и отпусти со мной дитя невинное!
   Накари взвилась, точно ужаленная. Глаза ее пылали животной яростью. Выхватив кинжал, женщина занесла стальной клинок над скованным пленником, с губ ее слетало звериное рычание. На мгновение лезвие замерло точно напротив сердца, готовое вонзиться в него, подобно молнии, но затем Накари опустила руку и рассмеялась.
   - Освободить?.. Что ж, да будет по-твоему. Мара обретет свободу, когда Луна Черепов явит свой грозный лик над Черным Алтарем. Но ты не увидишь даже этого. Ты сгниешь заживо в этом каменном мешке, если тебя раньше не сожрут крысы. Нет, Соломон Кейн, ты не смельчак, ты - жалкий безумец! Ты отверг любовь величайшей царицы Африки, ты отверг мое предложение разделить власть над миром, ты оттолкнул меня, осыпав оскорбительной бранью! Ты предпочел настоящей женщине маленькую рабыню. Так знай же, до прихода Луны Черепов она по-прежнему моя вещь. И чтобы не умереть от скуки в ожидании милосердной кончины, можешь предаваться размышлениям о том, что я буду проделывать с ее бледным телом. Ах, какие я придумаю ей новые пытки, Кейн! Если я раньше только подвешивала ее за пальцы рук нагую и хлестала кнутом, пока она не лишалась сознания, то теперь я придумаю себе более изощренную забаву.
   Кейн, больше не в состоянии выносить подобные слова, забился в оковах. Его муки лишь заставили жестокосердную Накари расхохотаться. Она подошла к факелу, вынула его из крепления и, обернувшись к англичанину, напоследок сказала:
   - Итак, мой герой, может быть, пребывание в этих мерзких катакомбах научит тебя уму-разуму. А пока подумай на досуге, от чего ты отказался. Ненависть ненавистью, но может статься, что, оказавшись в роскошных тронных чертогах Накари Негарийской и узрев их величие и великолепие, ты переменишь свое мнение и об их хозяйке. Весьма скоро я пришлю за тобой, а до тех пор постарайся сделать правильный выбор. Он весьма несложен: на одной чаше весов моя любовь и власть над могучей империей, на другой - медленное гниение у этих стен!
   Шаги королевы Страны Черепов стихли, растворились во тьме последние блики пламени факела, и на Соломона Кейна навалились мрак и тишина. Но еще долго его разум терзали серебристые переливы полного яда смеха удаляющейся Накари.
   * * *
   Время во тьме подземелья тянулось мучительно долго. Вряд ли другой человек смог бы выдержать пребывание в цепях в абсолютной тьме и не сойти с ума. Лишь закаленный рассудок пуританина противостоял безумию, но и Кейну показалось, что прошли целые годы, прежде чем он увидел пятнышко света и появился здоровенный воин, принесший пленнику еду и разбавленное вино.
   Кейн с жадностью проглотил предложенную пищу и провалился в глубокий сон без сновидений. Тяготы последних дней измотали его как физически, так и духовно. Проснувшись, он почувствовал себя, несмотря на тяжелые цепи, ограничивающие его движения, вполне отдохнувшим и свежим.
   Англичанин еще пару раз засыпал и просыпался, пока за ним не явились двое громадных чернокожих копейщиков. При свете принесенных ими факелов Кейн смог разглядеть, что воины эти отличались невероятно мускулистым сложением. Оба колосса были облачены лишь в набедренные повязки и головные уборы из страусовых перьев. Каждый держал в руке тяжелое копье с широким плоским наконечником.
   - Великая Госпожа приказала привести тебя к ней, белый человек. - Вот и все, что он услышал от них, пока негры сбивали с него оковы. Он поднялся на ноги, наслаждаясь пусть краткой, но все же свободой. Острый ум его уже вовсю трудился, изыскивая пути спасения.
   По-видимому, угрюмые стражи получили соответствующий инструктаж, так как не сводили с Соломона Кейна глаз и не опускали копий. Ему жестом было предложено идти впереди, а сами охранники настороженно двинулись сзади. Кейн всей спиной ощущал глядящие ему прямо между лопаток стальные острия. Несмотря на то что воинов было двое, причем вооруженных, а единственный пленник был только что освобожден от цепей, рисковать они не желали.
   Скорей всего, здоровяки принадлежали к личной гвардии Накари, так как в них чувствовалась железная дисциплина и смертоносная сила. И тем не менее в обращенных на белого человека взглядах можно было прочитать не только подозрительность и угрозу, но и благоговение.
   Казалось, каменному темному лабиринту не будет конца, причем стражники, не утруждая себя разговорами, указывали ему нужное направление, легонько покалывая копьями. Но вот они достигли узкой винтовой лестницы и, поднявшись по стертым от старости ступеням, вновь оказались в каком-то коридоре, затем преодолели еще одну лестницу... и очутились в том самом заставленном колоссальными колоннами зале, в котором некогда оказался Кейн, едва выбравшись из потайного хода.
   Его отконвоировали через зал, и их отряд двинулся вдоль стены. Напряженный и собранный Соломон Кейн еще издали узрел странную фантастическую фреску, невольно привлекшую его внимание. И тут Кейн узнал ее - сердце чуть не выпрыгнуло у пуританина из груди. Та самая!
   Кейн сразу понял, что это и был его шанс. До фрески еще было идти и идти, и англичанин дюйм за дюймом начал забирать в сторону, пока и он, и его стражи не оказались рядом со стеной. Поравнявшись с фреской, Кейн поискал глазами свою метку: ага, вот и его крестик!
   Невозможно описать словами изумление стражей, когда их пленник вдруг ахнул, словно человек, получивший в грудь удар копьем, схватился за сердце и, пошатнувшись, привалился к стене в поисках опоры. На всякий случай чернокожие воины отпрыгнули в разные стороны, но их пленник вскрикнул, подобно умирающему, и сполз по стене. Белый человек скорчился на полу в нелепой позе, затем завалился набок, подтянув под себя ноги, рот его был безвольно открыт.
   Воины угрожающе кричали, замахивались копьями, даже для верности потыкали в скрюченное тело остриями, но все было тщетно. Судя по всему, их подопечный был мертв, хотя на его теле не было ран. Они были в ужасе, догадываясь, что с ними сделает Накари, когда узнает, что чужеземец погиб из-за их невнимательности. Чернокожие воины огляделись по сторонам в поисках возможного убийцы, но вокруг никого не было. Наконец они опустили оружие, и один из негров в растерянности склонился над бездыханным телом.
   Именно в этот миг все и случилось. Стоило воину нагнуться пониже, Кейн изо всех сил ударил его обеими ногами, и массивный негр отлетел на несколько ярдов. Пуританин оказался на ногах чуть ли не раньше, чем тело неосмотрительного стражника ударилось о камни. Словно подброшенный стальной пружиной, англичанин подскочил ко второму воину и, прежде чем тот опомнился, нанес ему ужасающей силы удар в челюсть.
   Кулак Кейна, по всем правилам английского бокса, точно поршень рванулся от бедра и, описав правильный полукруг, с громким треском соприкоснулся с подбородком мускулистого конвоира. Удар, в который были вложены немалое умение, весь вес мускулистого тела и испепеляющая ярость пуританина, оказался роковым. Раздался хруст кости, и огромный негр бесформенной кучей обрушился на пол, испустив дух или, в лучшем случае, потеряв сознание прежде, чем у него подогнулись колени.
   Тем временем второй воин, оказавшийся настоящим бойцом - даже во время полета он не выпустил из рук копье, - с ревом бросился на англичанина, нацелив свое оружие прямо ему в живот. Но еще раньше, чем он преодолел разделявшее их расстояние, судорожно мечущаяся рука Кейна нащупала потайную защелку и надавила на пружину.
   Дальнейшее произошло в доли секунды. Как ни быстр был дикарь, движения Кейна оказались еще стремительнее. Того мгновения, которое потребовалось негру, чтобы перепрыгнуть через бездыханное тело соплеменника, оказалось англичанину вполне достаточно. Едва дверная панель поддалась его усилиям, как он втиснул свое тело в открывающуюся щель. Боковым зрением Кейн успел еще заметить стальной отблеск, но когда стражник обрушил на него копье, англичанин, извернувшись ужом, проскочил в отверстие, и острое лезвие лишь вспороло кожу на его плече.
   Потайная дверь автоматически встала на место, скрыв беглеца от выпучившего в изумлении глаза воина. Тот так и замер, с отведенным для повторного удара копьем. Ему показалось, будто пленник попросту прошел сквозь толстую каменную стену. И если бы не алые капли на блестящем лезвии, можно было бы решить, что все произошедшее ему просто пригрезилось. Перед негарийцем не было ничего, кроме удивительного рисунка на камне. И сколько он ни наставлял себе шишек, пытаясь пройти сквозь стену, та так и не расступилась перед ним, как ранее перед Кейном.
   5
   Едва только панель встала на место, Кейн поспешно задвинул засов и, прижавшись спиной к двери, поплотнее уперся ногами в каменный пол, готовясь удерживать ее сколько надо, противостоя целой орде кровожадных дикарей. Хвала судьбе, его опасения оказались напрасны. Англичанин разве что не со смехом прислушивался к возне чернокожего воина, который, судя по всему, просто с разбегу налетал на стену. Потом и эти звуки стихли.
   Это еще более укрепило уверенность Кейна, что нынешнее население города не имело ни малейшего отношения к неведомым древним строителям. Иначе как было бы возможно, что эти люди столько времени прожили в каменном городе и не имели никакого понятия о системе потайных ходов и расположении тайных дверей?
   Убедившись, что в ближайшее время погоня ему не грозит и он может не волноваться за свои тылы, Кейн продолжил свой путь по коридору, возобновив таким образом свое знакомство с тысячелетним царством пыли и мутного сероватого света.
   Кейн размышлял о том, чего он добился на настоящий момент. Первое - он не только убедился, что Мерилин жива, но и выяснил, где она содержится. Второе - он благополучно избавился от кандалов, в которые его заковала Накари. Но тем не менее сердце его переполняли бессильная ярость и сознание неудачи.