Или кто?
   Я вернулась в магазин с твердым намерением удавить Госс. Кричать я не стала, а спросила как можно спокойнее:
   – Что ты сказала Джейсону?
   Эта нахалка даже не сочла нужным отпираться:
   – Он заявил, что будет вашим учеником. Ну надо же так врать!
   – А что было потом? – спросила я тихо.
   Госс занервничала и принялась теребить одно из пяти колечек в ухе.
   – Я сказала, никакой он не ученик, а никчемный нарик.
   – И?
   Теперь Госс испугалась. Даже у нее есть инстинкт самосохранения, и девчонка, видимо, поняла, что зашла слишком далеко. Поняла, но пока еще не в полной мере.
   – А еще сказала, что вы его терпите только из-за Дэниела. Это все! – пискнула она, почувствовав мою ярость.
   – Увольнять тебя я не стану, – процедила я сквозь зубы. – Все равно ты на днях уходишь. Но завтра, если хочешь остаться в живых, тебе придется извиниться перед Джейсоном. Я на самом деле попросила его быть моим учеником. Потому что у него талант. А ты этого не заметила. Госсамер, ты меня поняла?
   – У кого талант? У него?! – чуть ли не завизжала она.
   – Да. Представь себе, у Джейсона талант. А теперь успокойся, у меня и без тебя много дел. Имей в виду, если ты сейчас убежишь, – сказала я, поворачиваясь к ней спиной, – то можешь не возвращаться.
   Я вернулась в пекарню. Дверь в булочной не грохнула, из чего я сделала вывод, что девчонка осталась. И не говорите мне, что мужчины превосходят женщин в жестокости. Просто мы используем разные методы. В школе мне часто приходило в голову, что лучше получить сразу кулаком в нос, чем подвергнуться изощренной женской мести.
   Я устроила Джейсона на мешках поудобнее. Мышиная Полиция оглядела его с сомнением, но так и не рискнула использовать в качестве матраса с подогревом.
   Проснется он не скоро. В бутылке оставалось еще много коньяка, но на смертельную дозу не тянет. А ванильную эссенцию Джейс не выпил, значит, он не алкоголик. Надо было поколотить эту паршивку Госс! Надеюсь, Мероу уже прочла ей лекцию про кармический долг, потому что если Госс в ближайшее время не изменит свое поведение, в следующей жизни она точно вернется на эту землю слизняком. А у Труди в саду слизнякам не жить.
   Вернувшись в булочную, я, к своему удивлению, обнаружила за кассой Кайли.
   – Госс звякнула и попросила ее подменить, – выпалила она на одном дыхании. – Сказала, ее так трясет, что она даже эсэмэску набить не может. Она прямо голову потеряла, ей-богу!
   – У Госс ее никогда и не было! – буркнула я. – А что ты думаешь насчет Джейсона?
   – Если он и взаправду испек эти маффины, он классный чувак! – заявила Кайли. – Я даже не выдержала и откусила малюсенький кусочек – до чего же клево пахнет! Прямо Рождеством!
   Я обняла Кайли, что ее несколько удивило.
   – А Госс просто завидует, – объяснила она. – Она, похоже, считает, будто вы любите Джейсона больше, чем ее. Я ей сто раз говорила: хватит дурковать – только разве она послушает? Госс меня никогда не слушает. Говорит, что я тормознутая. Надеюсь, ей нравится новая работа, иначе не знаю, как буду с ней жить. Если Госс что не по нраву, с ней сладу нет. Чума!
   Жалеть Госс мне не хотелось. Но все же мне было ее жалко. Чуть-чуть.
   Когда мы закрылись, я отправила Кайли в кафе за едой, а потом поднялась с яствами наверх проверить, проснулся ли Дэниел. Он все еще спал – как большой и необычайно красивый ребенок. Перекусив в одиночестве, я принялась за подсчет прихода – настоящее удовольствие для бывшего бухгалтера. Заниматься цифрами по жизни я бы не хотела, но быть самой себе бухгалтером – это круто. Хотя вряд ли все со мной согласятся.
   С приходом компьютера бухгалтерия для меня превратилась в своего рода хобби. Проверив все приходы, накладные и счета, я ввела данные в таблицу, убедилась еще раз, что ничего не упустила, и нажала нужную клавишу для проверки баланса. Он оказался более чем удовлетворительным, а это значит, что налоговой службе обломится приличная сумма. Словно в утешение в этот момент меня обхватили горячие руки, шею защекотало жаркое дыхание, и все мое естество пробудилось, а по телу разлилось блаженное тепло.
   – М-м-м-м, – промычал Дэниел. – Люблю женщин, которые с математикой на «ты». Скажи мне, о счетовод моей души, как дела в пекарне?
   – Хороший приход, никаких долгов. Короче, приличные активы. Все замечательно. За исключением одного пьяницы.
   – Какого еще пьяницы?
   Я рассказала про Джейсона. Дэниел положил подбородок мне на плечо и спросил:
   – И как ты с ним поступишь?
   – Вычту из его зарплаты стоимость коньяка и скажу, чтобы больше этого не было. А еще ему придется отскребать кастрюлю от застывшей тянучки. Думаю, это достаточно суровая кара.
   – А ведь его ждет еще и похмелье! Впрочем, с ним это не впервые. Знаешь, для него это своего рода механизм самозащиты. Представь, у парня все идет хорошо, и вдруг что-то выбивает его из колеи. Вот он и срывается, а потом еще больше себя ненавидит за это.
   – Надеюсь, Джейсон выправится. Знаешь, а ведь у него на самом деле талант. Так что я потерплю его перегар и прочие «радости» похмелья.
   – Ты просто чудо! – сказал Дэниел и прижался жаркими губами к моей шее.
   Дрогнув от чувственного поцелуя, я подумала: ну почему я до сих пор не затащила этого мужчину в постель? Что со мной не так?
   Не знаю. Теперь, когда я убедилась, что все эти гнусные надписи – дело рук сообщника Джеймса, все несколько расслабились. Напряжение в доме постепенно сходит на нет. Я стала лучше спать. Дела в пекарне идут хорошо, и у меня появился помощник. Правда, сегодня он «занемог», и я не знаю, как он будет себя вести, когда оклемается. Впрочем, догадываюсь, что бы он сказал, если бы мог ворочать языком: что-нибудь типа «лучше бы я подох».
   Но у нас Дэниелом есть незавершенное дело. Нужно выяснить, кто убивает наркоманов. Пока что у меня на этот счет нет ни малейшей зацепки. Не считая пропущенных дней. Исходя из этого, можно предположить одно из двух: либо убийце не позволяют выходить на промысел каждый вечер, либо он в эти дни занят работой. Не густо! В таком положении находятся сотни людей.
   – Мы должны узнать, кто убивает детей, – сказала я. Серые глаза погрустнели.
   – Именно это я и пытаюсь выяснить. Коринна, обними меня, пожалуйста. Мне очень нужно, чтобы ты меня обняла.
   Я прижалась к нему. Дэниел зарылся лицом мне в грудь, будто был моим ребенком. Приятное ощущение!.. Настолько приятное, что я пропустила мимо ушей его первые слова.
   – …а потом отправился с визитом к Джону Смиту. Это было довольно рискованно с моей стороны, потому как веселая семейка меня не жалует, хотя благоволит к «Супам рекой». Поэтому я прихватил с собой телохранителя.
   – Кого? Махани? С такой охраной ничего не страшно, кроме ядерного взрыва.
   – Круче. Я взял сестру Мэри, – усмехнулся он.
   – А ты сказал ей, куда вы идете?
   – Ну да, она же их знает. Ведь семья Смитов – католики. И с подачи сестры Мэри они каждую Пасху отстегивают приличную сумму на благотворительность. А ты знаешь сестру Мэри. С ней не забалуешь. Стоит ей сказать: «Джон Смит, если вы будете делать пожертвования, Господь проявит к вам милосердие» – и он сразу же становится как шелковый. Маленькая хрупкая женщина способна проделывать такое с этим здоровяком ростом под два метра, который однажды расчленил троих бедолаг и закатал их в бетон лишь за то, что они посмели неуважительно обратиться к его жене. Итак, я взял с собой сестру Мэри, – продолжал Дэниел. – Но Джон Смит поклялся всеми святыми, что ни он, никто другой из его семьи не имеет к этому отношения. И спросил: а зачем тратить чистейший героин, если нарика можно укокошить, стукнув ему как следует по башке? Согласись, тут с ним не поспоришь. Сестра Мэри в очередной раз посоветовала ему встать на путь истинный – святая душа! – и мы ушли. А его старшенький сынок Кейн поведал мне, что семья скоро выйдет из наркобизнеса и займется контрабандой морских ушек. Видимо, съедобные моллюски дают больше возможности заработать.
   – И куда катится мир! – сказала я, гладя его по волосам.
   – Я говорил с наркоторговцами, общался с наркоманами и всеми, кто может иметь к делу хотя бы малейшее отношение, – сказал Дэниел. – И теперь знаю наверняка: «Триада» к этому рук не прикладывала. Кстати сказать, их сегодня арестуют. Я даже побеседовал с байкерами, рассказал, что в городе убивают наркоманов, на что они повеселились и даже не поколотили меня, что в переводе на человеческий означает: «удачная шутка, приятель». Короче, никто ничего не знает. Двое из погибших были друзьями твоего ученика, когда он еще был Джейсом. Так что он – моя последняя надежда.
   – Сейчас парнишка не в состоянии отвечать на вопросы. Поэтому давай поспим, а потом на свежую голову подумаем, что еще можно сделать.

Глава шестнадцатая

   И я подумала. Отлепившись от Дэниела и потеснив Горацио, я вернулась в сидячее положение и пришла к выводу, что Джейсон согласится рассказать нам про своих погибших приятелей, если взамен мы поможем ему облегчить похмелье. Мероу составляет отличный сбор трав на этот случай, и у меня где-то даже завалялся пакетик – вот сегодня он мне и пригодится. Я как-то сказала своей подруге, что в стране, где люди пьют с размахом, было бы уместно производить такой сбор в больших количествах, но она лишь усмехнулась в ответ – некоторых травок днем с огнем не сыщешь, а некоторые еще предстоит культивировать. И потом, стоит лишь начать продавать действенное средство от похмелья, как цена на эти травы подскочит в несколько раз, и все земли в округе будут засажены исключительно этими культурами.
   Пришлось согласиться с Мероу. В любом случае, прежде чем приступить к производству отвара в масштабах страны, надо бы его несколько доработать – уж очень у него странный запах. Да еще и такой, я бы сказала, металлический привкус, будто в медном чайнике прокипятили лимонный сок. Думаю, самое сложное во всей операции будет влить целительный напиток в Джейсона. Я приготовила отвар, добавила несколько ложек меда, сделала примерно литр слегка подслащенной воды – запивать зелье, и мы с Дэниелом спустились в пекарню.
   Несчастное создание пребывало в ванной комнате над унитазом – его нещадно рвало. Когда Джейсон выполз оттуда, он был зеленый, ей-богу! Увидев нас, он снова нырнул в ванную, и его снова вырвало.
   – Парень не привык к алкоголю, – поставил диагноз Дэниел. – Обрати внимание: для него похмелье в новинку – он и представить себе не мог, как избыток спиртного действует на организм. Не то что героин: от наркотиков бывает только запор.
   Вот такие подробности мне точно ни к чему!
   – Сними с него одежду и загрузи ее в стиральную машину, – командным тоном произнесла я. – Пусть наденет старый халат Джеймса и ходит в нем, пока ему плохо.
   – А почему я?
   – Потому что ты мужчина, – объяснила я.
   Дэниел, пробормотав что-то вроде «рад, что ты заметила», отправился в ванную и принялся оказывать помощь падшим. Когда он привел оттуда умытого и одетого в халат Джейсона, мальчишка с пафосом спросил:
   – Я теперь умру, да?
   – Не-а, даже не надейся! – пообещала ему я. – Для начала ты с нами поговоришь, и мы попробуем тебя вылечить.
   – С чего это? – Он бросил на меня подозрительный взгляд. – Все равно вы меня вышвырнете на улицу. Я облажался. А у меня всегда так. Говорю вам, я тупой. И никчемный. Так что не тратьте попусту время.
   Выслушивать приступ подросткового самобичевания не входило в мои планы.
   – Да, ты облажался. С кем не бывает! Вышвыривать тебя на улицу я не собираюсь. Но только если это не повторится снова. Кстати, ты мне должен двадцатку за коньяк.
   – Я отработаю, – ответил он, и в его глазах промелькнул лучик надежды. – Спасибо. У меня все получалось, и тут она сказала…
   – Я знаю, что она сказала. А теперь объясни, почему мнение восемнадцатилетней соплячки для тебя важнее, чем мое?
   Джейсон об этом не задумывался. Зацепившись за мысль уцелевшими рабочими извилинами, он немного поразмышлял и со стоном чертыхнулся.
   – А еще не забудь отскрести кастрюлю от тянучки. Чтобы блестела как новенькая. Ну, а теперь Дэниел хочет тебя кое о чем спросить, так что изволь ответить. Понятно?
   Джейсон кивнул и тут же скривился от боли.
   – Скажи мне, что такого вы с дружками сотворили, что Большой Джон выбил тебе зуб? – выговорил Дэниел так четко и громко, чтобы его вопрос пробился сквозь дурман похмелья.
   Джейсон безоговорочно капитулировал и недолго думая ответил:
   – Он решил, что Вик стащил у него наркотики. Рано утром. Из его тачки на Кинг-стрит.
   – А Вик на самом деле их стащил?
   – Не в курсе. Может, и стащил. Только потом он умер, и Уилл тоже. Больше ничего не знаю. Я решил завязать и спрятался. Как перестал ширяться, больше никого из дружков не видел.
   – Джейсон, а ты не темнишь? – сурово спросил Дэниел.
   – Зуб дам, – ответил Джейсон, принимая из моих рук отвар для снятия похмелья. – Что это за гадость? Воняет кошачьей мочой.
   – Верно. И на вкус не лучше, но поверь мне, тебе сразу полегчает. Отпей несколько глоточков, потом запьешь водой, потом еще несколько глотков – и вот увидишь, через полчаса ты уже не захочешь отдавать богу душу, – заверила его я.
   – А откуда это пойло? – с подозрением спросил он.
   – Мероу приготовила.
   Ответ парня удовлетворил, и он отважился сделать глоток. Запил водой и снова взялся за отвар, потом снова отхлебнул воды.
   – Значит, семейка Смитов так и не получила назад свои наркотики, – резюмировал Дэниел, – коль скоро Большой Джон не придумал ничего лучше, как терроризировать Хекла и Коринну. Зато теперь они уверены, что у тебя наркоты нет. Ну и у кого же она тогда?
   Джейсон пожал плечами:
   – А может, все давным-давно распродали? Теперь товар не такой плохой, как был раньше. А можно еще отвара? Вроде бы он не такой уж и противный.
   Я налила ему добавки. Джейсону явно стало лучше. Постепенно к нему возвращалась уверенность, однако он был еще подавлен. Не оправдав моего доверия, мальчишка ждал, что я его прогоню. Но я лишь поругала его и разрешила остаться. Ничего подобного с ним еще не бывало – таким образом, я начала ломать сложившийся стереотип. Хотя справиться с похмельем после коньяка куда легче, чем оправиться от передозировки героина, я бы не хотела, чтобы у Джейсона алкоголь вошел в привычку. Впрочем, шансов бросить пить на порядок больше, чем соскочить с иглы. Конечно же печень у пьяницы разрушена, семья, как правило, разбита и все – в том числе и самоуважение – потеряно, зато процесс разрушения личности у алкоголика гораздо длинней, чем у наркомана.
   Дэниел сварил нам всем кофе. Джейсон выпил оставшуюся сладкую воду, сходил в интересное место и попросил еще. Сахар отличный абсорбент. Прошло уже полчаса с тех пор, как Джейсон проглотил первый глоток эликсира Мероу, и сейчас он попросит…
   – Хочу есть, – сказал Джейсон, словно читая мои мысли. Дэниел закатил глаза:
   – О, где мои пятнадцать? Приятель, пожуй для начала хлебную корочку.
   Джейсон деловито сжевал целый багет, а потом мы поднялись наверх и пообедали отменной лазаньей с тыквой и кедровыми орешками. На десерт был шоколадный торт, который почему-то не раскупили. Если Джейсон съел и десерт, значит, он точно выздоровел.
   – Так что насчет маффинов с тмином? – спросила я у него. – Ты в игре?
   Парень глубоко вдохнул:
   – Да, в игре.
   Я дала ему денег на тмин и вернулась в булочную. Дэниел остался поговорить с Джейсоном. Госс пришла за Кайли и одарила меня на прощание убийственным взглядом – примерно пять баллов по шкале Рихтера. Надо сказать, для Госс результат весьма посредственный. Стало быть, девчонка чувствует свою вину. Кайли тайком помахала мне рукой с зажатой в ладошке зарплатой. Посмотрим, что Госс будет делать в четверг. Не пойму, почему Кайли считает, будто ее подруга завидует Джейсону? Госс ведь никогда не хотела стать пекарем.
   Мы закрыли ставни, заперли магазин, набрали мешок хлеба для «Супов рекой» и снова поднялись в квартиру. Джейсон в помощниках и советчиках не нуждается. Я выделила на его эксперимент ровно два стакана муки; если маффины получатся – хорошо, если нет – меня это не разорит, а Джейсон попробует снова.
   – Все замыкается на «Кровавых Узах», – сказал Дэниел. – Сьюз работала неподалеку, и Джейс со своими двумя дружками там тусовался. Я сильно сомневаюсь, что кто-то занимается продажей наркоты прямо в клубе, но знаю точно – в этом районе собирается весьма подозрительная публика.
   – Значит, нам с тобой нужно туда сходить, – предложила я.
   – Для начала нужно, чтобы нас туда пустили, – ответил он. – А для этого понадобится соответствующая экипировка.
   – И когда ты думаешь туда отправиться? – спросила я.
   – Сегодня вечером. Никогда не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня.
   – Значит, нужно срочно думать, в чем туда идти, – сказала я, лихорадочно соображая, что из моего гардероба может сойти за готистский наряд. Тем более в глазах публики, задвинутой на костюмах. А как одеваются готистки? И что можно взять напрокат в магазине маскарадных костюмов для женщины моей комплекции? Разве что унылый черный балахон. Или столь же унылый светлый балахон. Подразумевается, что у обладательницы пятьдесят второго размера не может быть личной жизни вообще и вкуса в частности.
   – Уже подумал, – ухмыльнулся Дэниел. – Нам поможет госпожа Дред.
   Он явно замышлял нечто, о чем я и понятия не имела.
   – Коринна, нам очень важно попасть туда. И поэтому нам необходимо что-то особенное. Ведь мы хотим попасть в склеп, а если мы не сойдем за своих, нас туда никто не пригласит.
   – Ага, – не слишком уверенным тоном согласилась я.
   – Поэтому доверься мне, – сказал он, взяв меня за руку Я согласилась довериться, хотя и с оговорками. Похоже, другого выхода у нас нет, стало быть, надо произвести наилучшее впечатление. Что ни говори, а встречают по одежке. И по обувке.
   Как выяснилось, мне предстояло выступать в сапогах на высоком каблуке.
   Через час госпожа Дред сидела на полу и нещадно засовывала мои ноги в высоченные черные узконосые сапоги на тонких шпильках. В конце концов, ценой пары-другой пальцев на ногах, я превратилась в богиню секса. (К счастью, когда я с муками умудрилась вылезти из этой, если можно так выразиться, обуви, все пальцы оказались на месте.) На сапогах были пуговички, и они здорово смахивали на те, что носила моя прабабка. Однако они оказались довольно устойчивыми, и я даже сделала несколько шагов по комнате.
   – Отлично. Жаль, что у вас такой размер платья, дорогуша, – заявила госпожа Дред.
   «Ого, и она туда же!» – расстроилась было я, но хозяйка салона имела в виду совсем другое.
   – К сожалению, из больших размеров у меня только пятьдесят четвертый. Ну ничего! Мы вас в корсет затянем. Снимите-ка джемпер, посмотрим, что у нас там.
   Дэниел сидел на низком кожаном диванчике и подбадривал меня улыбкой. Я сняла джемпер. И бюстгальтер. Дред развернула меня, погладила по груди и потянула за пояс брюк.
   – А вам, дорогуша, лучше бы выйти пока! – сказала она Дэниелу.
   Тот с готовностью повиновался. Что же он замышляет? Похоже, ангел веселится на полную катушку.
   Хозяйка Темницы принесла платье из алой тафты. Накинув одеяние мне на голову, Дред ловко натянула его на меня. Я просунула руки в рукава. Это было пышное платье с несколькими слоями нижних черных юбок, прорезями на рукавах и вырезом, который спереди почти что доставал до талии. При малейшем движении платье шуршало и посверкивало, а цвет у него был сочно кровавый. Потом госпожа Дред надела на меня черный кожаный корсет и принялась его утягивать. Я с изумлением наблюдала, как моя грудь поднимается и принимает форму идеальных сфер. (Такие перси воспевают поэты и стремятся лобзать все мужчины традиционной ориентации.)
   – Спрячьте сосок, дорогуша! – посоветовала госпожа Дред. – Вы же хотите выглядеть пристойно, во всяком случае, в начале вечеринки. Ну как? Не слишком туго?
   – А дышать можно?
   – Нужно. И не только дышать, но еще и танцевать.
   – Тогда туговато, – пискнула я.
   Королева Кожи немного ослабила шнуровку, но грудь осталась в прежнем положении. Потом она взяла в руку мои волосы, ловко скрутила их в жгут и закрепила на затылке длинной острой заколкой. Шею украсил черный кожаный ошейник с шипами, запястья – такие же браслеты, а в руки для полноты картины мне дали кожаную плетку. Госпожа Дред повернула меня к зеркальной стене и всплеснула руками, точно гордая мать, отдающая замуж единственную красавицу-дочь.
   Боже праведный! Я была неотразима. Даже без косметики и черных ногтей. Я шагнула, и платье зашуршало. Подхватив его обеими руками, я взглянула на сапоги. А ведь у меня появилась талия! Что до формы груди, то она была само совершенство – глядя на нее, пластический хирург зарыдал бы от восторга. В этих сапогах я была вровень с госпожой Дред.
   Я ударила хлыстом по своему пышному бедру. Госпожа Дред ухмыльнулась, а я обняла ее и сказала:
   – Красота! Мне очень нравится!
   – А с косметикой и маникюром еще больше понравится. Попросите Кэрол, она все сделает. Я имею в виду Шери. Думаю, папочка отпустит дочурку на часок-другой.
   – А в чем пойдет Дэниел? – спросила я, не в силах оторвать взгляд от своего отражения.
   Госпожа Дред хохотнула, что, надо сказать, случается с ней крайне редко.
   – Обещаю, – сказала она и снова прыснула, – клянусь, что вам понравится. А теперь снимайте наряд и облачайтесь снова в свой неказистый спортивный костюм. Знаете, как ухаживать за платьем? Это натуральный шелк. Сегодня я пойду с вами, помогу просочиться мимо привратника-вампира, хотя в таком платье вас и одну пропустят. Сегодня пароль для прохода в склеп – «Фауст».
   Снять корсет самостоятельно мне не удалось. Потом я стянула платье, но решила дойти до дома в сапогах. Появился Дэниел с большим пакетом и наотрез отказался сказать, что в нем. Мы вернулись в пекарню проверить, как Джейсон управляется с булочками.
   Его кислая физиономия говорила красноречивее слов. Мы откусили по кусочку. Прожевали. Консистенция теста идеальная, но вкус не тот, слишком резкий – тмин полностью перебил сливочный вкус тянучки.
   – Попробуй мед вместо сахара, – посоветовала я.
   – Нет, это дохлый номер, – буркнул Джейсон. – Может, попробовать пряные маффины? С травами?
   – Попробуй. Сходи к Мероу и купи у нее все кухонные травы, какие есть. Джейсон, повтори: «кухонные травы».
   Он усмехнулся:
   – Ясное дело! Я же не хочу превратить покупателей в жаб. У жаб ведь нет карманов. Ну что, Леди Смерть вас нормально прикинула?
   – Я просто неотразима! – без ложной скромности заявила я. – У меня даже кнут есть.
   Он снова усмехнулся:
   – Значит, когда я напьюсь в следующий раз…
   – Заработаешь хорошую порку, – пригрозила я. Джейсон засмеялся и убежал.
   – Похоже, он всем доволен! – заметила я, выкидывая недоеденный кекс с тмином в корзину.
   – Еще бы! Искупление вины пьянит больше алкоголя. Ну ладно, мне надо еще предупредить «Супы рекой», что сегодня я не приду на смену, и Махани придется меня подменить. Жди меня при лунном свете! – прошептал он, уткнувшись мне в макушку.
   – Меня жди при лунном свете, – прошептала я.
   – Вернусь я при лунном свете, хотя бы разверзся ад! Мой личный разбойник ушел, а я почувствовала себя школьницей, которую пригласил на свидание капитан футбольной команды. Сгорала от нетерпения.
   Я нашла кастрюлю из-под тянучки, решив, что отскребание жженого сахара поможет мне привести мысли в порядок, но Джейсон успел отдраить ее до блеска. Так. Если я услышу пение птиц, когда увижу Дэниела, значит, я влюбилась. Конечно, в столь поздний час скорее всего это будут совы. Или летучие мыши.
   Положив кастрюлю на место, я отправилась наверх, позвонила Шери и попросила ее прийти ко мне в одиннадцать. Делать мне пока что было нечего. Я разложила платье с корсетом на кровати, взяла Горацио и собралась выйти, как зазвонил телефон. Руки у меня были заняты котом и корзинкой, поэтому трубку я брать не стала (включился автоответчик), а направилась прямиком в сад – как обычно, расслабиться.
   Пока я предавалась мечтам, потягивая свой любимый джин с тоником, в голову мне забрела ужасная мысль. Интересно, а кто из моих соседей пособничает Джеймсу? Кто малевал все эти гадости и украл у Труди гербицид? Я точно знаю, что это не я и не Мероу И не Труди, которая так убивалась по поводу загубленной лужайки. Профессор Дион Монк – сардонический мужчина и большой любитель Ювенала? Может, он решил провести занятный эксперимент над нашим минисоциумом? Но ведь он по натуре добрейший человек, к тому же у него болела нога, и он не мог передвигаться. Ведь не притворялся же он! Ни один нормальный мужчина не стал бы смотреть шоу Опры, не будь он прикован к постели.
   Горацио, как обычно, скрылся в кустах по своим делам. Джон? Его почти не бывает в городе. Только что вернулся из Камбоджи и тут же укатил в Намибию. И потом у него с Кайли намечается роман, так что свободного времени должно быть немного. Миссис Пемберти? Слишком стара, слишком мала ростом и слишком немощна. «Нерды и K°»?
   Между прочим, Тэз примерно моего роста. Когда мы стоим рядом, я могу смотреть ему прямо в глаза – разумеется, если он мне это позволяет, что случается нечасто. Смогли бы Одинокие Стрелки разрисовать стены ради денег?