Рамиз (неохотно). Ну ладно... Не хочет - не надо. Как будто трудно сказать два слова: "Я похож на этого льва". Гость должен сделать приятное хозяину. Тогда и хозяину с ним легче. Ну, не сердись, тебе нельзя нервничать...
   Мурад. Простите меня, Лена.
   Лена. Это вы нас простите.
   Рамиз (Мураду). Ешьте утку. И пейте водку... Выпьем за львов! И тех, кто бегает по джунглям, и тех, кто сидит в клетке.
   Лена. Львы в джунглях не живут.
   Рамиз. Ничего. Научим. (Пьет.)
   Мурад и Лена смотрят друг на друга.
   (Отодвигает от себя тарелку.) Ну, с уткой покончено. (Мураду.) Вкусно?
   Мурад. Да, очень вкусно.
   Рамиз. То-то же. Ленка у меня прекрасно готовит. Приходите к нам на плов. А, Ленка? Свари нам плов! (Мураду.) Вы любите плов?
   Мурад. Да.
   Рамиз (жене). Ну вот, видишь, товарищ любит плов. Утка твоя ему понравилась, надо и пловом его угостить. Свари плов, и опять так же втроем, никого лишнего, - сядем и пообедаем. Вы какой любите? С каштанами или с курицей?
   Мурад. Мне все равно.
   Р а м и з. Тогда и тот и другой. (Жене.) Слышала? И тот и другой.
   Лена. Рамиз, прекрати.
   Рамиз. Ну почему? Я стараюсь угодить гостю, а ты недовольна.
   Лена. Да ну тебя! (Мураду.) Я чай поставлю.
   Рамиз. Заварной чайник у Гасана. Вчера гости у него были.
   Лена. Ничего, я возьму. (Мураду.) Это сосед наш. Я сейчас вернусь.
   Р а м и з. Скажи ему, что попозже зайду в нарды поиграть.
   Лена. Хорошо... А может, ты сам сходишь за чайником?
   Рамиз (смотрит на нее внимательно). Ну, если тебе так хочется... (Медленно поднимается и идет к двери.)
   Мурад (сразу же, как Рамиз выходит из комнаты). Лена, простите меня. Я поступил подло тогда. Никогда себе этого не прощу... Но все оказалось так сложно... Сын... И все остальное... Я не смог через это перешагнуть...
   Лена. Я понимаю вас.
   М у р а д. Мне казалось, что я выдержу. Но жертва оказалась непосильной для меня. Я не могу без вас, Лена. Вы не представляете, что вы для меня значите. Я отказался от всего и вернулся к своему делу, к своей теме. Вы помогли мне сделать то, на что я не решался много лет. Вы вошли в мою жизнь навсегда. Я думаю о вас непрерывно, каждую минуту, каждую секунду... Я говорю с вами по ночам, перебираю по каждому слову все, что было сказано за те три дня. Единственные настоящие три дня в моей жизни... Я мучаюсь и мучаю окружающих меня людей, я не могу работать, не могу есть, не могу спать, я не могу жить без вас, Лена... Не могу... Вы верите мне?
   Лена. Верю.
   М у р а д. Я хотел заставить себя забыть вас. Я убеждал себя, что воспринимаю все так остро только потому, что это было у меня впервые в жизни. И все вокруг говорят мне то же самое, уверяют, что дело в моей неопытности, что у них подобные истории бывали десятки раз и все проходило само собой, рассасывалось так, будто и не было ничего... Я пытался поверить им... Противно было их слушать, но я не мог не говорить... о тебе - сердце болело. Это смешно, что я жалуюсь тебе, но у меня страшно болит сердце по нескольку часов в день, никогда раньше не болело, ничего серьезного нет, наверное, но я задыхаюсь от этого, как будто воздуху не хватает, особенно по ночам... А когда начинаю говорить о тебе с кем-нибудь или сам с собой - все проходит. Я повторяю одно и то же, все с самого начала: как мы познакомились с тобой, о чем говорили те три дня, как мучаюсь без тебя сейчас... одно и то же... Я разыскал друзей детства - десять лет с ними не виделся - и им тоже все рассказал. Все обязательно что-то советуют. А мне нужно только, чтобы слушали. Они уже поняли это и смеются надо мной... И никто не верит, когда я говорю, что не могу без тебя. Будто мне все это только кажется... Лена, я действительно не могу без тебя. Я просто схожу с ума. Поверь мне.
   Лена. Я верю.
   М у р а д. Никто мне не верит. А я должен был увидеть тебя, услышать твой голос, дотронуться до твоих рук... Лена, что мне делать? Что делать? Я погибаю, Лена! Только ты можешь меня спасти...
   Лена. Что я должна для этого сделать?
   М у р а д. Быть со мной. Простить мое предательство и быть со мной. Мы должны жить вместе, Лена, я не могу без тебя. Мы должны жить вместе...
   Лена (после паузы). Это невозможно.
   М у р а д. Невозможно?
   Лена. Да.
   My р а д. Но ведь... Неужели ты не простишь меня?
   Лена. Не в прощении дело, кто я такая, чтобы прощать или не прощать?.. (Сделав над собой усилие.) Пойми, ничего у нас с тобой не получится... И тогда бы тоже не получилось, наверное...
   М у р а д. Да? Ты стала так думать?
   Лена. Ты бы всю жизнь мучился из-за семьи, я знаю, а я бы - из-за того, что мучаешься ты. Ты ведь не из тех, кто может навсегда порвать с прошлым. Это бы все время висело над тобой. Ты бы страдал из-за сына так же, как страдаешь сейчас из-за меня... Я потом поняла, когда ждала тебя, долго ждала...
   Мурад (ловит ее руку, заглядывает в глаза). Почему ты говоришь о том, что было тогда? Сейчас все будет по-другому. Поверь мне. Эти три месяца меня многому научили, Лена. Я понял, что просто не могу жить без тебя, физически не могу. Тогда я не знал этого так твердо. А теперь знаю.
   Лена (мягко). А я знаю то, что я тебе сейчас сказала.
   М у р а д. Лена, ты ошибаешься, уверяю тебя...
   Лена. Нет, не ошибаюсь. Тогда еще, может, что-нибудь и получилось бы, а сейчас - нет.
   My рад (после паузы, тихо). Я знаю, это из-за него, из-за твоего мужа.
   Лена. Да. Из-за него тоже... Я действительно не смогу уйти от него, пока он сам меня не бросит...
   М у р а д. Значит, и тогда все было возможно только потому, что он бросил тебя?
   Лена. Да. Но мне было очень хорошо с тобой. Я так хотела, чтобы ты вернулся... Ждала тебя, потому что впервые в жизни была кому-то нужна больше, чем он мне. Всегда было наоборот: я любила сильнее, чем любили меня, и постепенно становилась рабой. А с тобой все могло быть иначе. Мы могли бы оба быть счастливы... Если бы не твоя семья... Мы слишком поздно встретились...
   Myрад. Это неправда!
   Лена (тихо). Нет, правда. Мы должны были встретиться с тобой десять лет назад, когда мне было шестнадцать, а тебе двадцать два. Когда не было еще этюда "Лебедь и охотник", номера "Каучук", Москвы, Грузии, Узбекистана, переломов, смертей, болезней, твоего сына... Десять лет назад ничто бы не мешало нам полюбить друг друга... А сейчас поздно. Мне не надо было сходить с поезда в Гудермесе, когда родители послали меня на фабрику имени Володарского. Мы бы обязательно встретились с тобой, если бы я доехала до конца. И все было бы хорошо.
   Myрад (почти плача, не отпуская ее руки). Лена, умоляю тебя, еще не поздно, еще не все потеряно. Я не смогу, ты понимаешь, я просто не смогу, я сойду с ума, я умру без тебя.
   Слышны шаги Рамиза.
   Лена. Возвращается хозяин с чайником.
   Входит Р а м и з.
   Р а м и з. Ну, как дела? Обо всем поговорили?
   Лена. Да.
   Р а м и з. Ну, тогда поставь чай и займись "хворостом".
   Лена (Myраду). Я быстро. Потерпите немножко. (Идет на кухню.)
   Р а м и з. А мы пока побеседуем. (Садится напротив Мурада, берет в руки книжку со львом на обложке, разглядывает ее, смотрит на Мурада, как бы сравнивая с рисунком на обложке.) Какой же ты лев без хвоста? Тебе надо хвост пришить. Хочешь, я пришью тебе хвост?
   My р ад (долго смотрит на него непонимающе). Что?..
   Р а м и з. Хвост тебе надо пришить!
   М у р а д. Какой хвост?.. А-а-а... Слушайте... Я понимаю, вам неприятно, что я здесь нахожусь... Но всему есть предел.
   Р а м и з. Предел, говоришь?.. Интересно. Об этом я не подумал. А какой у тебя предел?
   Мура д. Слушайте, оставьте меня в покое! Я не могу сейчас с вами говорить.
   Рам из. Не можешь? Странно. Ты что же думаешь, я тебя так просто отпущу отсюда? Хочешь прийти в мой дом, выяснять отношения с моей женой и не пострадать за это? Нет, дорогуша, так бывает только в Париже...
   М у р а д. Прошу вас, поговорим в другой раз. Когда хотите, только не сейчас. Я не в состоянии.
   Р а м и з. А что с тобой? Боишься меня, что ли? Неужели так страшно? Чувствуешь, к чему дело идет? Ну, скажи - чувствуешь?
   Оба говорят шепотом, чтобы разговор их не был слышен Лене.
   М у р а д. Поверьте, это бессмысленный разговор... Я не понимаю, о чем вы говорите... а вы никогда не сможете понять меня.
   Р а м и з. Почему это?
   My рад. Потому что я сейчас и сам ничего не понимаю... А объяснить вам почему - смешно.
   Р а м и з. Смешно?
   М у р а д. Да, смешно. И весь наш разговор с вами сейчас смешной и ненужный.
   Р а м и з. Это пока смешной, а потом будет грустный. Очень грустный. И не волнуйся, я тебе все объясню. Ты все поймешь, на всю жизнь.
   М у р а д. Прошу вас... Мне очень трудно сейчас... Я на все согласен. Но сейчас я не могу говорить с вами.
   Р а м и з. А почему не можешь?
   М у р а д. Ну, не могу, понимаете, совсем не могу. Невозможно мне сейчас говорить о чем бы то ни было.
   Р а м и з. А почему?
   Мурад (тихо, после паузы). Вы же знаете почему. Вы же все знаете.
   Р а м и з. Знаю. Но хочу, чтобы ты сам сказал об этом.
   М у р а д. Зачем вам это?
   Р а м и з. Потому что ты все врешь, сороконожка, все, от начала до конца!
   М у р а д. Что я вру?
   Р а м и з. На жалость работаешь, на сострадание. Женщины любят жалеть, вот ты и ловишь ее на этом. "Ах, я несчастный, никто меня не любит, никто не понимает, а я люблю только вас, не бросайте меня, вы единственная в этом мире, у меня сердце болит, я умру без вас!"
   М у р а д. Вы подслушивали нас.
   Р а м и з. Нечего мне делать - тебя подслушивать. По твоей роже видно, что на большее ты не способен. "Люблю! Умру! Страдаю!" Да что ты, сороконожка, знаешь про любовь?! Ты же от одного вида крови сознание теряешь, наверное, а болтаешь о смерти, о любви... (Неожиданно.) А я тебя убить могу из-за этой женщины, понимаешь - убить!.. Хотя ей ни разу не говорил, что люблю ее. Ты разбрасываешься словами, ни за одно из которых ответить не сможешь. Ни за одно! Начитался книг и врешь всем про себя и про свои чувства, как будто герой. А на самом деле весь ты липовый. И как она этого не понимает! Насквозь же ты виден! Ничего в тебе своего нет - все синтетика. И жизнь прожил липовую, ничего настоящего не было - ни женщин, ни друзей, ни врагов, ни крови, ни злости, ни войны, ни смерти, - все липа... Один раз в жизни настоящего человека встретил - и то струсил, страшно стало... Она бы выдавила из тебя всю липу...
   М у р а д. Если вы не замолчите, я вас ударю.
   Р а м и з. В том-то и дело, что никогда не ударишь, что бы я тебе ни сказал. Потому что знаешь, что будешь за это избит. А крови ты боишься. Особенно когда это твоя кровь... Ну, что с тобой сделать? (Слегка приподнимается.) Чтобы ты впредь знал, сороконожка, свое место в жизни и не хватался за все, что плохо лежит. А ну-ка, повтори за мной: "Я - сороконожка". (Протягивает ладонь с растопыренными пальцами к лицу Мурада.)
   Голос Лены. Рамиз, готовь чашки для чая.
   Р а м и з (громко). Ладно...
   Мур ад. Прошу вас... Я многое могу стерпеть, но не доводите меня до крайности... Вы сильнее меня, вы можете меня избить...
   Р а м и з. Молчи и слушай. Сейчас я возьму тебя за ухо, и ты повторишь за мной: "Я - сороконожка". (Протягивает руку еще ближе к Мураду.)
   Myрад (надрывным шепотом). Не делайте этого! (Когда рука Рамиза почти коснулась его лица, внезапно нагибается, хватает лежащую на журнальном столике рапиру. Острие ее оказывается у самых глаз Рамиза.) Я же просил вас!
   Р а м и з (усмехаясь). Ну, это ты напрасно. Теперь придется наказать тебя серьезней... Пока не поздно, брось рапиру, все равно побоишься что-нибудь сделать... Ты же трус...
   М у р а д (держась за рапиру двумя руками, заносит ее над головой Рамиза). Замолчите, прошу вас. Вы ничего не понимаете. Я стал другим. Я могу убить вас. Неужели вы не понимаете? Я люблю вашу жену, я могу убить вас, если вы не замолчите. Я хочу убить вас, понимаете, хочу... Прошу вас, не давайте мне повода...
   Рамиз. Ну почему же? Как раз самое время еще раз повторить тебе, кто ты есть. Чтобы ты запомнил это на всю жизнь...
   М у р а д. Ну почему вам хочется унизить меня? За что вы меня так ненавидите?
   Рамиз. Слушай внимательно, сороконожка, открой уши и слушай. Повторяю...
   М у р а д. Не надо... Не оскорбляйте меня. Я вынужден буду проткнуть вас... У меня нет выхода, я сделаю это, прошу вас...
   Рамиз. Никогда ты этого не сделаешь, как бы я тебя ни оскорбил. Жить надо было по-другому. А сейчас уже поздно - все вытерпишь. Я знаю таких, как ты. И поэтому слушай еще раз: ты сороконожка и трус... Достаточно? Или еще раз повторить? И все, что ты болтаешь про любовь, - вранье.
   Мурад заносит руки еще выше и нацеливает рапиру прямо в грудь своего обидчика.
   Ну?.. Ну... что же ты?.. Давай... коли... Хоть раз в жизни поступи как мужчина. Ты же любишь ее. Коли, и она достанется тебе.
   Голос Лены. "Хворост" почти готов. Можно разливать чай.
   Лена входит в комнату с большим круглым подносом в руках. Мурад, судорожно сжимая рапиру обеими руками, пытается заставить себя нанести удар. Потом вдруг дергается, как от острого удара в спину, и начинает медленно заваливаться на бок. Странно водит по воздуху руками, безуспешно пытаясь удержаться на ногах. Рапира с шумом падает на пол.
   Лена (бросается к Мураду). Что случилось?
   Р а м из. Притворство... Пошутил с ним, а он, дурак, за рапиру схватился... а теперь притворяется.
   Мурад широко разевает рот, то ли заглатывая воздух, то ли пытаясь что-то сказать.
   Лена (нагибается к нему, поддерживает сползающее со стула тело). Мурад, Мурад, что с вами?
   Рамиз. Да притворяется...
   Лена. Мурад, Мурад... (Мужу.) Он умирает...
   Рамиз (делает шаг и прикладывает ухо к груди Мурада, долго слушает; затем, выпрямившись, озадаченно качает головой). Да, действительно, сердца не слышно... А-я думал - притворяется...
   Лена. Что же делать?.. Что делать? Нельзя же так... Мы стоим, а он умирает на наших глазах... Надо что-то сделать, Рамиз.
   Рамиз (растерянно). А что я могу? "Скорая помощь" не успеет.
   Лена (плача). Мурад, Мурад...
   Рамиз. Не тереби его. Если это сердце, то нужен полный покой.
   Лена. Принеси воды. Скорей!
   Рамиз бежит на кухню за водой.
   (Ищет пульс на руке Мурада.) Кажется, есть... Нет. Ничего не могу... Мурад... (Опускает руку, растирает ему виски.)
   Мурад шевелит губами, пытается что-то сказать...
   Молчите, молчите, вам нельзя говорить... Прошу тебя.
   М у р а д (шепотом). Он думает, что я вру... Никто не верит... Они же читают книги, а когда видят в жизни - не верят... Я люблю вас, Лена.
   Лена. Я знаю. Я верю вам, Мурад... Я всегда тебе верила, только молчи, прошу тебя... Мы потом поговорим обо всем, потом, сейчас нельзя.
   Возвращается Рамиз. Со стаканом в руке стоит над ними. Он совершенна ошарашен случившимся. И впервые в жизни не пытается это скрыть. Способность Мурада умереть из-за любви к Лене опрокинула вдруг весь его жизненный опыт и представления о людях. Он всегда знал, что можно победить ценою жизни, но никогда не верил, что на это способны люди типа Мурада.
   Мурад, Я не могу... Ты должна знать... Я все равно счастлив, что бы ни случилось. И я очень благодарен тебе... Раньше, до тебя, я никогда не чувствовал сердца. Как будто его не было совсем... Или оно умерло давно, в самом детстве, когда я был совсем маленький... А сейчас я ощущаю его все время... оно шевелится... и в нем нет страха... Совсем нет... Ты веришь мне, Лена?
   Лена. Да, я верю тебе. Но умоляю - ты должен замолчать сейчас, совсем замолчать. Ни одного слова больше...
   Мурад. Я люблю тебя. (Пытается что-то сказать еще, но не может, глаза его закрываются.)
   Лена (прикладывает ухо к его груди, пугается). Мурад, Мурад... Ты слышишь меня? (Растирает ему виски.) Я верю... Ты слышишь? Я верю тебе. Я знаю, ты любишь меня, очень любишь. Почему ты молчишь? Скажи что-нибудь... Не обязательно молчать. Хоть одно слово, что хочешь... Скажи, что любишь меня... Слышишь? Только не молчи... (Оставив Мурада, плачет.)
   Занавес
   1972