Страница:
– А тебе ведь не по душе мое присутствие в палаццо?
– Нет, – автоматически отвечаю я и тут же останавливаюсь. Понятно, что он не просто задал мне этот вопрос и ему нет никакого дела до моих фальшивых вежливых ответов. Я пытаюсь начать заново и, набравшись смелости, выдаю: – Действительно, я бы предпочла оставаться одна. Я просто не могу сосредоточиться, когда поблизости кто-то есть. Ну и потом, работа реставратора требует уединения.
Я ожидаю, что он мне ответит что-нибудь вроде «Понял, постараюсь беспокоить как можно меньше». Но нет. Сидит и смотрит на меня так, словно только что понял обо мне что-то важное, что от меня ускользнуло.
Внезапно он протягивает руку ко мне. Я инстинктивно отодвигаюсь. Когда это я позволила ему меня трогать? Он запускает мне в волосы пальцы, их кончики касаются моей шеи.
– Это часто случается, застежка разболталась, – оправдываюсь я, стараясь избежать его взгляда. Мое лицо покрывается всеми оттенками красного. Ну вот, теперь я действительно хочу, чтобы он ушел.
К счастью, один из коллег зовет его. Леонардо кивает ему и снова поворачивается ко мне.
– Извини, вернусь к команде, – говорит он. – До завтра.
– Да, конечно, до завтра.
Я смотрю, как он присоединяется к своим коллегам, и, проверяя еще раз ускользнувшую сережку, стараюсь сбросить это странное чувство нелов-кости.
Почти сразу же появляется Гайя, которой удалось освободиться от своих общественных обязанностей. Она заново усаживается на стул, уставившись на меня взглядом полицейского. Я уже психологически готова к допросу.
– Эле, солнышко, – и я уже понимаю, что она хочет от меня, – кто этот тип?
– Кто?
– Только не притворяйся, что не понимаешь, о ком речь, – затыкает она меня, – тот, с кем ты разговаривала пару минут назад.
– Это тот, кого Брандолини решил поселить в палаццо. Его зовут Леонардо, он шеф-повар, – в моем голосе слышна нетерпимость.
– Интересно… – Гайя наблюдает за ним издалека. – А сколько ему лет?
– А я-то откуда знаю? Я с ним едва парой слов перекинулась.
– Ты что, не могла нас познакомить? Он ужасно сексуальный!
– Боже мой, Гайя, ты вечно за кем-то охотишься! – развожу руками. – И вообще, я не понимаю, что в нем такого, он просто мужлан, – говорю, посматривая на Леонардо.
– Ну, могу поспорить, что он точно не один из этих мальчиков-мажоров, уж поверь мне, Эле, он настоящий мужик! – Гайя прикусывает губу.
Я подыскиваю слова, чтобы возразить ей, но в голову ничего не приходит.
– Девчонки! – знакомый голос спасает меня от лекции по мужской антропологии, которую собирается преподать мне Гайя.
Филиппо пробирается сквозь толпу и приветствует нас обеих поцелуем в щеку.
– Простите, в офисе был завал, этот козел Дзонта заставляет меня работать даже по воскресеньям. Он и его клиенты-миллионеры… Гайя, сколько мы с тобой не виделись?
– Пару лет, Филиппо. И пожалуйста, не говори мне, что я постарела, даже если ты так подумал! – Дружно начинаем смеяться. Гайя протягивает ему спритц: – На, выпей, и пойдем все вместе ужинать.
– Вы уже решили куда? – Филиппо выпивает коктейль без возражений.
– Почему бы нам не пойти в вегетарианский ресторан в Гетто? – предлагаю я. По их взглядам понимаю, что моя идея не вызвала особого энтузиазма.
– Эле, – начинает Гайя, – как бы тебе сказать… Ты и твои навязчивые идеи насчет мяса уже, честно говоря, достали.
– Ок. Считайте, что я ничего не говорила. Бесчувственная! – Делаю вид, что дуюсь, но на самом деле я никогда не обижаюсь на Гайю, пусть подшучивает над моими вегетарианскими пристрастиями.
– А пойдем в «Мирай», японский ресторан на Каннареджо?[13] – предлагает Филиппо.
– Ура! – восклицает Гайя. – Обожаю суши. А там их потрясающе готовят.
– Ок, а я смогу взять рис с овощами.
– Ну что, все согласны? – Филиппо смотрит на меня, как бы говоря: «Надеюсь, что мы пришли к компромиссу».
Я улыбаюсь:
– Хорошо, пойдем!
– Все, я больше не могу, давай остановимся на минутку, – не закончив фразу, я падаю без сил на пустую скамейку и начинаю рыться в сумке в надежде найти пластырь. Его нет! Я думала перед выходом, что надо бы взять парочку, а потом забыла. Снимаю босоножки и смотрю на свои красные, распухшие стопы с отметинами от лент. Жестокость моды.
– Боже, что я с вами сделала… – бормочу, потирая ступни.
Филиппо берет мою правую ступню и кладет себе на колени, заставляя меня повернуться всем телом к нему.
– Ты что делаешь? – спрашиваю с изумлением.
– Скорая помощь, – отвечает он, начиная массировать мою ногу. Его прикосновения оказывают оживляющее воздействие, и я чувствую, как кровь опять начинает бежать по венам. На мгновение всецело отдаюсь этому ощущению, позволяя его рукам продолжать свои мягкие движения. Но постепенно облегчение сменяется смущением: я лежу на скамейке в центре Венеции, а Филиппо массирует мне ноги. Это немного странная ситуация и очень интимный процесс. Я смотрю на Филиппо и вижу, что он тоже за мной наблюдает, но не так, как смотрел бы на меня просто друг. Наши лица находятся совсем рядом, мы близки к поцелую, и я чувствую, что это вот-вот случится. Хочу и одновременно боюсь этого, задерживаю дыхание…
– Эле, извини, что так поздно. Ты спишь? Это Гайя.
– Нет, нет…
Волшебство момента улетучилось, я в спешке стараюсь надеть босоножки. Пока я их застегиваю, кидаю взгляд на Филиппо: он кажется разочарованным. Наверное, я тоже. Но ничего не поделаешь. Гайя старается привлечь мое внимание:
– Эле, ты меня слышишь? Ты где?
– Да, извини, я еще иду…
– Слушай, у меня дерьмовая ситуация. Я поругалась с Франком из «Пикколо Мондо»… Он вообще больной, вызвал меня к себе в офис и начал кричать, что в последний раз я ему привела отморозков в клуб. Я ушла, хлопнув дверью, только ключи и все остальное осталось у него на столе.
– Ну так вернись и забери их.
– Нет, Эле. Я вообще больше не хочу видеть этого придурка. Зайду завтра, когда дискотека будет закрыта и его там не будет. А сегодня вечером… можно я у тебя переночую?
– Конечно, жду тебя дома, до скорого.
– Я буду через две минуты.
Две минуты? Значит, она уже знала, что я ей не откажу.
Кладу трубку и поворачиваюсь к Филиппо.
– Извини, но Гайя едет ко мне, потеряла ключи.
Он улыбается, но в его глазах заметно легкое смятение.
– Ничего страшного, Эле. Я провожу тебя до вапоретто[14].
Мы ждем его минут пятнадцать почти в полном молчании, все еще ощущая неловкость из-за неслучившегося поцелуя. Перешучиваемся, стремясь сгладить напряжение. Когда подходит вапоретто, он кажется мне сказочным принцем, приехавшим спасти меня, и я вхожу на него с радостью, чуть не бегом.
– Конечно, до скорого, – отвечаю и машу ему рукой.
И ускользаю вдаль по воде.
Умываясь в ванной, ловлю на себе взгляд Гайи, которая наблюдает за мной в зеркале.
– Ты ведь ничего от меня не скрываешь?
Ну вот, она опять вошла в роль Великого инквизитора!
– А что мне от тебя скрывать? – бурчу, чистя зубы.
– Ну, не знаю, ты и Филиппо – что-то между вами происходит. Я чему-то помешала?
– Гайя, мы просто друзья.
Но она мне не верит.
– Ммм… Мне кажется, ты ему нравишься. Всегда нравилась!
Пожимаю плечами.
– А тебе он нравится?
– Не знаю. Я никогда об этом всерьез не задумывалась, – и я говорю правду. По крайней мере, не задумывалась до сегодняшнего вечера…
Я уже засыпаю, когда голос Гайи снова будит меня:
– Эле…
– А? – отвечаю я спросонок.
– А этот Леонардо… Ты говорила, что он живет в палаццо. Это там, где ты работаешь, да?
– Ну да.
– А где это?
– Завтра объясню, спи уже.
Глава 3
– Нет, – автоматически отвечаю я и тут же останавливаюсь. Понятно, что он не просто задал мне этот вопрос и ему нет никакого дела до моих фальшивых вежливых ответов. Я пытаюсь начать заново и, набравшись смелости, выдаю: – Действительно, я бы предпочла оставаться одна. Я просто не могу сосредоточиться, когда поблизости кто-то есть. Ну и потом, работа реставратора требует уединения.
Я ожидаю, что он мне ответит что-нибудь вроде «Понял, постараюсь беспокоить как можно меньше». Но нет. Сидит и смотрит на меня так, словно только что понял обо мне что-то важное, что от меня ускользнуло.
Внезапно он протягивает руку ко мне. Я инстинктивно отодвигаюсь. Когда это я позволила ему меня трогать? Он запускает мне в волосы пальцы, их кончики касаются моей шеи.
Внезапно он протягивает руку ко мне. Я инстинктивно отодвигаюсь. Когда это я позволила ему меня трогать?– Осторожно, у тебя упало вот это. – И я вижу между его указательным и большим пальцем свою серьгу. Несколько мгновений смотрю замерев, потом беру ее и продеваю обратно в мочку.
– Это часто случается, застежка разболталась, – оправдываюсь я, стараясь избежать его взгляда. Мое лицо покрывается всеми оттенками красного. Ну вот, теперь я действительно хочу, чтобы он ушел.
К счастью, один из коллег зовет его. Леонардо кивает ему и снова поворачивается ко мне.
– Извини, вернусь к команде, – говорит он. – До завтра.
– Да, конечно, до завтра.
Я смотрю, как он присоединяется к своим коллегам, и, проверяя еще раз ускользнувшую сережку, стараюсь сбросить это странное чувство нелов-кости.
Почти сразу же появляется Гайя, которой удалось освободиться от своих общественных обязанностей. Она заново усаживается на стул, уставившись на меня взглядом полицейского. Я уже психологически готова к допросу.
– Эле, солнышко, – и я уже понимаю, что она хочет от меня, – кто этот тип?
– Кто?
– Только не притворяйся, что не понимаешь, о ком речь, – затыкает она меня, – тот, с кем ты разговаривала пару минут назад.
– Это тот, кого Брандолини решил поселить в палаццо. Его зовут Леонардо, он шеф-повар, – в моем голосе слышна нетерпимость.
– Интересно… – Гайя наблюдает за ним издалека. – А сколько ему лет?
– А я-то откуда знаю? Я с ним едва парой слов перекинулась.
– Ты что, не могла нас познакомить? Он ужасно сексуальный!
– Боже мой, Гайя, ты вечно за кем-то охотишься! – развожу руками. – И вообще, я не понимаю, что в нем такого, он просто мужлан, – говорю, посматривая на Леонардо.
– Ну, могу поспорить, что он точно не один из этих мальчиков-мажоров, уж поверь мне, Эле, он настоящий мужик! – Гайя прикусывает губу.
Я подыскиваю слова, чтобы возразить ей, но в голову ничего не приходит.
– Девчонки! – знакомый голос спасает меня от лекции по мужской антропологии, которую собирается преподать мне Гайя.
Филиппо пробирается сквозь толпу и приветствует нас обеих поцелуем в щеку.
– Простите, в офисе был завал, этот козел Дзонта заставляет меня работать даже по воскресеньям. Он и его клиенты-миллионеры… Гайя, сколько мы с тобой не виделись?
– Пару лет, Филиппо. И пожалуйста, не говори мне, что я постарела, даже если ты так подумал! – Дружно начинаем смеяться. Гайя протягивает ему спритц: – На, выпей, и пойдем все вместе ужинать.
– Вы уже решили куда? – Филиппо выпивает коктейль без возражений.
– Почему бы нам не пойти в вегетарианский ресторан в Гетто? – предлагаю я. По их взглядам понимаю, что моя идея не вызвала особого энтузиазма.
– Эле, – начинает Гайя, – как бы тебе сказать… Ты и твои навязчивые идеи насчет мяса уже, честно говоря, достали.
– Ок. Считайте, что я ничего не говорила. Бесчувственная! – Делаю вид, что дуюсь, но на самом деле я никогда не обижаюсь на Гайю, пусть подшучивает над моими вегетарианскими пристрастиями.
– А пойдем в «Мирай», японский ресторан на Каннареджо?[13] – предлагает Филиппо.
– Ура! – восклицает Гайя. – Обожаю суши. А там их потрясающе готовят.
– Ок, а я смогу взять рис с овощами.
– Ну что, все согласны? – Филиппо смотрит на меня, как бы говоря: «Надеюсь, что мы пришли к компромиссу».
Я улыбаюсь:
– Хорошо, пойдем!
* * *
В «Мирай» мы провели прекрасный вечер. Ужинали вдесятером – Гайя пригласила по дороге знакомых, которых мы встретили. Естественно, это было запланировано заранее, потому что после ужина наша «королева диско» затащила всех в «Пикколо Мондо» – одну из дискотек, где она работает PR-менеджером. Пошли все, кроме меня и Филиппо. Как только я отказалась от приглашения, Филиппо предложил провести вечер вместе, и мы пошли просто гулять по улицам. Мы были не одни такие – погода еще стоит довольно теплая, не хочется сидеть дома. Бары были полны, и иногда из них выходил кто-нибудь шатающейся походкой. Я тоже начинаю уже шататься, но не из-за выпитого, а по вине босоножек, которые сводят меня с ума.– Все, я больше не могу, давай остановимся на минутку, – не закончив фразу, я падаю без сил на пустую скамейку и начинаю рыться в сумке в надежде найти пластырь. Его нет! Я думала перед выходом, что надо бы взять парочку, а потом забыла. Снимаю босоножки и смотрю на свои красные, распухшие стопы с отметинами от лент. Жестокость моды.
– Боже, что я с вами сделала… – бормочу, потирая ступни.
Филиппо берет мою правую ступню и кладет себе на колени, заставляя меня повернуться всем телом к нему.
– Ты что делаешь? – спрашиваю с изумлением.
– Скорая помощь, – отвечает он, начиная массировать мою ногу. Его прикосновения оказывают оживляющее воздействие, и я чувствую, как кровь опять начинает бежать по венам. На мгновение всецело отдаюсь этому ощущению, позволяя его рукам продолжать свои мягкие движения. Но постепенно облегчение сменяется смущением: я лежу на скамейке в центре Венеции, а Филиппо массирует мне ноги. Это немного странная ситуация и очень интимный процесс. Я смотрю на Филиппо и вижу, что он тоже за мной наблюдает, но не так, как смотрел бы на меня просто друг. Наши лица находятся совсем рядом, мы близки к поцелую, и я чувствую, что это вот-вот случится. Хочу и одновременно боюсь этого, задерживаю дыхание…
Наши лица находятся со-всем рядом, мы близки к поцелую, и я чувствую, что это вот-вот случится. Хочу и одновременно боюсь этого, задерживаю дыхание…Звонок моего мобильного резко возвращает нас к реальности.
– Эле, извини, что так поздно. Ты спишь? Это Гайя.
– Нет, нет…
Волшебство момента улетучилось, я в спешке стараюсь надеть босоножки. Пока я их застегиваю, кидаю взгляд на Филиппо: он кажется разочарованным. Наверное, я тоже. Но ничего не поделаешь. Гайя старается привлечь мое внимание:
– Эле, ты меня слышишь? Ты где?
– Да, извини, я еще иду…
– Слушай, у меня дерьмовая ситуация. Я поругалась с Франком из «Пикколо Мондо»… Он вообще больной, вызвал меня к себе в офис и начал кричать, что в последний раз я ему привела отморозков в клуб. Я ушла, хлопнув дверью, только ключи и все остальное осталось у него на столе.
– Ну так вернись и забери их.
– Нет, Эле. Я вообще больше не хочу видеть этого придурка. Зайду завтра, когда дискотека будет закрыта и его там не будет. А сегодня вечером… можно я у тебя переночую?
– Конечно, жду тебя дома, до скорого.
– Я буду через две минуты.
Две минуты? Значит, она уже знала, что я ей не откажу.
Кладу трубку и поворачиваюсь к Филиппо.
– Извини, но Гайя едет ко мне, потеряла ключи.
Он улыбается, но в его глазах заметно легкое смятение.
– Ничего страшного, Эле. Я провожу тебя до вапоретто[14].
Мы ждем его минут пятнадцать почти в полном молчании, все еще ощущая неловкость из-за неслучившегося поцелуя. Перешучиваемся, стремясь сгладить напряжение. Когда подходит вапоретто, он кажется мне сказочным принцем, приехавшим спасти меня, и я вхожу на него с радостью, чуть не бегом.
Когда подходит вапоретто, он кажется мне сказочным принцем, приехавшим спасти меня, и я вхожу на него с радостью, чуть не бегом.– Биби, мы ведь еще увидимся, правда? – спрашивает Филиппо.
– Конечно, до скорого, – отвечаю и машу ему рукой.
И ускользаю вдаль по воде.
* * *
У двери подъезда меня ждет Гайя, все еще злая. Поднимаясь по лестнице, она подробно рассказывает мне все, что произошло с Франком, и это отвлекает меня ненадолго от происшествия с Филиппо. Иногда она слишком горячится, и я напоминаю ей, чтобы говорила потише: уже поздно и все в доме спят.Умываясь в ванной, ловлю на себе взгляд Гайи, которая наблюдает за мной в зеркале.
– Ты ведь ничего от меня не скрываешь?
Ну вот, она опять вошла в роль Великого инквизитора!
– А что мне от тебя скрывать? – бурчу, чистя зубы.
– Ну, не знаю, ты и Филиппо – что-то между вами происходит. Я чему-то помешала?
– Гайя, мы просто друзья.
Но она мне не верит.
– Ммм… Мне кажется, ты ему нравишься. Всегда нравилась!
Пожимаю плечами.
– А тебе он нравится?
– Не знаю. Я никогда об этом всерьез не задумывалась, – и я говорю правду. По крайней мере, не задумывалась до сегодняшнего вечера…
* * *
Мы забираемся под одеяло в мою двуспальную кровать, и почему-то внезапно нас это очень веселит. Гайя бросает мне в лицо подушку, и сразу же вспоминаются домашние вечеринки, которые мы устраивали подростками. Смеемся над тем, какими мы были тогда и какими стали сейчас. Выключаю ночник и желаю ей спокойной ночи.Я уже засыпаю, когда голос Гайи снова будит меня:
– Эле…
– А? – отвечаю я спросонок.
– А этот Леонардо… Ты говорила, что он живет в палаццо. Это там, где ты работаешь, да?
– Ну да.
– А где это?
– Завтра объясню, спи уже.
Глава 3
— Эле!
Кто-то трясет меня за плечо.
– Давай, Эле, просыпайся! – Голос Гайи возвращает меня к реальности.
– Что такое?.. – бормочу я заспанным голосом.
– Черт, я вспомнила, что надо ехать в аэропорт, встречать Контини… режиссера… У него встреча в ателье Николао – просмотр костюмов для следующего фильма.
Нос улавливает заманчивый аромат свежесваренного кофе.
– А который час?
– Уже семь пятнадцать. Вся надежда лишь на то, что рейс из Рима опоздает…
Протираю глаза, чтобы лучше видеть. Гайя уже оделась и накрасилась. Не понимаю, как она еще может ходить во вчерашних сапожках на высоких каблуках.
– Мне пора бежать. Кофе уже готов в кофеварке, – она чмокает мня в щеку, – спасибо, что приютила.
– Не за что, – ворчу я, поворачиваясь на другой бок. – Мне нравится, когда меня пинают ногами всю ночь.
Гайя ворошит мне волосы и выходит, прикрыв дверь, оставляя меня в одиночестве бороться со сном. Я представляю, как она сбегает по лестнице и как, приложив к уху свой стильный блэкберри, уже вовсю обсуждает всевозможные шмотки, побрякушки и прочую модную чепуху.
С почти нечеловеческим усилием опираюсь на изголовье кровати. Все мое тело похрустывает; наверное, мне стоит послушать Гайю и записаться в спортзал. По ней уж точно не скажешь, что ей 29 лет, – она просто заряд бесконечной энергии.
Воображаю себя облаченной в цветные легинсы и ритмично пританцовывающей вместе с другими под музыку перед зеркалом. И этот образ сразу отбивает у меня весь спортивный энтузиазм. Пожалуй, придется смириться со скрипящими суставами.
Слезаю с кровати и погружаюсь в недра шкафа, откуда выуживаю наугад юбку и спортивный свитер, а потом ускользаю в ванную.
Постепенно начинаю привыкать к солнечному свету. Глаза не должны подвести меня, только не сегодня! Нынче я решила полностью посвятить себя тому самому гранату: найти идеальный оттенок – это мой вызов.
Первый же мост как бы напоминает мне своим присутствием, что душа этих мест – вода, а вовсе не гранит. Мне нравится останавливаться на минутку, чтобы понаблюдать за течением жизни отсюда, сверху. Подо мной Рио-Сан-Во. Это странный узенький канальчик, он соединяет Гранд-канал с Заттере, разделяя надвое район. Отсюда прекрасно видны две стороны Венеции: и Сан-Марко, и Джудекка[15] – Венеция для туристов и для венецианцев.
Снова навожу объектив. Клик: парочка позирует с улыбками в тридцать два зуба и панорамой как на открытке – возможно, этот снимок они выберут потом для своего альбома. Клик. Третья фотография, неожиданная, когда они перестают позировать, – получается самая лучшая. Влюбленные размыкают объятья и безгранично благодарят меня. Как и большинство туристов, они приехали не просто посмотреть на Венецию, а воплотить в реальность свою романтическую мечту. И у них есть на это полное право, по крайней мере так думаю я.
Улыбаюсь и убегаю. Легкий ветерок растрепал мне волосы, он еще не обжигает холодом, но становится первым предвестником наступающей осени.
В воздухе разносится запах горячих круассанов и капучино, этот аромат всякий раз сопровождает меня во время прогулки пешком на работу. Я почти никогда не останавливаюсь, чтобы позавтракать в баре. Я вообще обычно не завтракаю по утрам, нет аппетита, и потом – если я наемся, мне захочется спать. Сегодня я останавливаюсь у табачной лавки, чтобы купить лакричные палочки – они помогают мне сохранять внимание и спасают от перепадов давления.
Переулок, где находится палаццо, выходит напрямую на Гранд-канал. Нужно соблюдать осторожность, когда идешь по нему, особенно ночью. Это безликая, затаенная, неосвещенная и далекая от центра улочка, местами поросшая сорняками, которые цепляются за стенки. Никогда не подумаешь, что в конце булыжной дорожки прячется вход в одно из самых красивых зданий Венеции.
На самом деле этот город – урбанистическая аномалия. Все вокруг кажется разрушающимся, будто вот-вот упадет в мутную воду. И в то же время город полон жизни, завораживает своей неповторимой красотой.
Из комнат Леонардо не исходит ни звука, наверное, он уже ушел.
Я облачаюсь в рабочую одежду, которая делает меня похожей на ghostbuster[16], и приступаю к работе. Я почти готова, осталось только освежить взгляд каплями. По вине Гайи, которая крутилась в постели всю ночь, я плохо спала (если быть совсем честной, то тут есть вина и Филиппо, который не выходил у меня из головы) и теперь чувствую, как веки наливаются свинцом.
На мгновение образ Филиппо, массирующего мои ступни, проносится у меня в голове. Это было вчера вечером, но сейчас все случившееся кажется мне сном. Воспоминания уже не такие четкие, и мне не удается пережить те же самые чувства. Странно.
Вынимаю из кармана комбинезона голубую бутылочку, отклоняю голову назад и капаю по две капли в правый и левый глаз. Поначалу жидкость щиплет, но через пять секунд все проходит, и я снова как новенькая.
Внезапно чувственный смех разносится по холлу. Мои глаза еще затуманены, но я все равно могу различить две приближающиеся ко мне фигуры. Леонардо и… – моргаю, чтобы сфокусировать взгляд, – какая-то красавица с воздушными волосами и бархатной кожей. На ней облегающее короткое платье из красного шелка, которое не только выставляет в выгодном свете стройные ноги, но и полностью обнажает спину, а глаза ее лучатся удовлетворением. Ее виду могла бы позавидовать даже Одри Хепберн.
– Добрый день, Элена, – произносит Леонардо, проходя мимо. Он одет не на выход, на нем толстовка и шлепанцы, и все это составляет необычное сочетание с элегантностью его спутницы.
– Здравствуйте, – отвечаю с намеренной отстраненностью.
Дива адресует мне легкий кивок головой и следует за Леонардо, цокая каблуками по полу. Дойдя до лестничного пролета, ведущего наружу, он проводит рукой по ее спине чувственным и в то же время как бы оберегающим жестом. Контраст между его темной и ее белоснежной кожей – волнующий, я не могу не думать об этом. Сразу видно, что они провели ночь вместе, я практически слышу запах секса, преследующий их.
Собираюсь вернуться к работе, но меня опять отвлекают. На сей раз – грохот снаружи, от которого дрожат стены. Похоже на звук катера. С любопытством отодвигаю штору на одной из балконных дверей, выходящих на Гранд-канал, и вижу моторную лодку, пришвартованную к причалу палаццо. Дива уже в лодке: сняла туфли на каблуках и надела кожаную куртку. Она приближается к борту и смотрит на Леонардо. Он не заставляет себя ждать и, нагнувшись с причала, слегка касается ее губами, после чего отдает швартовы[17] и машет ей рукой. Дива надевает черные солнечные очки, переключает ручку передач и уносится вдаль, оставляя за собой серебристый след на воде. Похоже на сцену из фильма, но все это происходит в действительности, у меня на глазах.
Задвигаю шторы и немедленно принимаюсь за работу. Повторяю себе, что меня это абсолютно не интересует, стараюсь думать о другом.
Леонардо возвращается сразу же. Делаю вид, что я очень занята, пока замешиваю наугад какие-то цвета, стараясь смотреть перед собой. Он проходит мимо меня, не сказав ни слова, и, насвистывая что-то, исчезает у себя в комнате.
Из ванной доносится звук льющейся воды, а мощный голос напевает какую-то мелодию, напоминающую мне о море и лете. Похоже, Леонардо совсем не торопится на работу сегодня утром.
Я поворачиваюсь, чтобы взять кисть, и понимаю, что он только что вышел из ванной и идет в холл. Наполовину обнаженный. Бедра обернуты синим полотенцем, волосы влажные. Идет босиком. Он напоминает мне античного воина. Подходит поближе с вызывающим видом, неровный пол трясется под его тяжестью.
– Ну что, Элена, как дела?
– Хорошо, спасибо, – отвечаю вполголоса, изображая безразличие. Мой взгляд прикован к фреске. Я чувствую себя неловко, маленькой и нелепой в моем бесформенном комбинезоне. Ну почему он не оденется?
– А как работа? – Он встряхивает волосами, и облако брызг разлетается в воздухе. Я вижу его краем глаза. К счастью, он находится на достаточном расстоянии от стены.
– Ну, как сказать…
– А ты знаешь, что на этой стремянке ты скорее выглядишь на своем месте, чем на барном стуле клуба?
– Будем считать это комплиментом.
– Это и есть комплимент.
Он не думает уходить. Я чувствую себя под наблюдением, и мне это совсем не по душе.
– Извини, но я очень занята… – говорю, поворачиваясь к фреске.
– Конечно, – говорит он с понимающей улыбкой и поднимает руки. – Тебе не нравится, чтобы рядом кто-то находился, когда ты работаешь. Вчера ты очень прямолинейно все объяснила.
– Вот именно, – бормочу, глядя, как он удаляется в свою спальню. И даже не осознаю, сказала ли я это на самом деле или просто подумала.
Как только остаюсь одна, слезаю со стремянки – мне нужна лакрица. Присутствие любого человека мне мешает, а его присутствие совершенно выводит из равновесия.
Глубоко вздыхаю и решаю начать сначала, в то время как кусочек лакрицы тает на языке. Черт, краска совсем засохла! Я сделала ее слишком густой. Теперь придется выбросить, помыть чашки и заново смешать все составляющие. Попробую использовать плоскую кисть, хотя бы для первого слоя, так работа пойдет быстрее.
Забираюсь заново на стремянку, чтобы рассмотреть поближе оттенок зерен и как следует запомнить его. Потом пробую новую смесь красного и фиолетового.
Из коридора справа от меня снова слышу приближающиеся знакомые уверенные шаги. Я инстинктивно поворачиваюсь: теперь он одет. На нем рваные джинсы и белая льняная рубашка – похоже, этот мужчина без ума от льна. На шее – черный шелковый шарф, который развевается при каждом его шаге. Не знаю, как ему не холодно, на улице же октябрь…
Он подходит ближе и облокачивается на стремянку. По моей спине пробегает дрожь, и я чуть не теряю равновесие. Не знаю, что со мной происходит, но это мне совсем не нравится.
– Я пойду за покупками для ресторана, – говорит он, глядя наверх. – В Риальто, тебе что-нибудь нужно?
– Нет, спасибо. Ничего.
– Ты уверена? – Он слегка наклоняет набок голову, и свет отражается в его сережке, заставляя ее мерцать. Его глаза необычайно светятся, будто улыбаются. Никогда бы не подумала, что обычные морщинки в углах глаз могут быть такими сексуальными. Боже, дух Гайи завладел мною!
– Уверена, абсолютно, – и поворачиваюсь к стене, слегка смутившись. В этот момент фреска – мое единственное спасение. – А, слушай, чтобы попасть в Риальто, советую тебе сесть на вапоретто, так ты не рискуешь потеряться, – добавляю, стараясь казаться непринужденной.
Он пожимает плечами.
– Ну, разве не романтично – потеряться в Венеции?!
– Я это сказала, полагая, что ты не хочешь напрасно терять время. Наверное, у тебя куча неотложных дел.
– Конечно, но я оставляю всю скучную часть работы моим подчиненным, на мою долю остается все самое интересное, – Леонардо уверенно улыбается.
Вообще он производит впечатление человека, абсолютно уверенного в своем таланте, у которого все получается само по себе, без каких-то особых усилий.
– На кухне остались теплые круассаны и кофе, если ты еще не завтракала.
– Нет, спасибо. Я обычно по утрам не ем. И потом… я не могу сейчас прерывать работу.
– Почему? – он кажется заинтересованным.
– Мне нужно оставаться сконцентрированной на цвете, иначе я его потеряю.
Леонардо потирает подбородок, пристально глядя на меня.
– Цвет этого граната?
– Да, – киваю, глядя прямо перед собой. – Я уже давно над ним бьюсь, он сводит меня с ума. Так много непередаваемых оттенков, не говоря уже об игре света и тени…
Помимо своего желания, я становлюсь болтливой – разговоры о моей работе воодушевляют меня. Наверное, Леонардо это заметил, потому что он улыбается. Внимательно смотрит на гранат, потом на меня, словно обдумывая что-то.
Я внезапно замолкаю. Не знаю, о чем он думает, но повторяю себе, что меня это не должно интересовать. Он и так заставил меня потерять уже немало времени. Собираюсь попрощаться, когда слышу знакомый голос, и слова замирают у меня в горле.
– Эле, ты здесь? – недвусмысленный перестук каблучков по лестнице. – Здесь есть кто?
Леонардо вопросительно смотрит на меня, я в ответ киваю, показывая, что все в порядке. Гайя появляется в холле. Она зашла домой переодеться: на ней уже другая одежда, и, как обычно, она безупречна. Здоровается с Леонардо прежде, чем со мной.
– Привет…
– Привет, – отвечает он с легким поклоном.
– Я пришла тебя проведать, – говорит она мне с невинной улыбкой.
Кто-то трясет меня за плечо.
– Давай, Эле, просыпайся! – Голос Гайи возвращает меня к реальности.
– Что такое?.. – бормочу я заспанным голосом.
– Черт, я вспомнила, что надо ехать в аэропорт, встречать Контини… режиссера… У него встреча в ателье Николао – просмотр костюмов для следующего фильма.
Нос улавливает заманчивый аромат свежесваренного кофе.
– А который час?
– Уже семь пятнадцать. Вся надежда лишь на то, что рейс из Рима опоздает…
Протираю глаза, чтобы лучше видеть. Гайя уже оделась и накрасилась. Не понимаю, как она еще может ходить во вчерашних сапожках на высоких каблуках.
– Мне пора бежать. Кофе уже готов в кофеварке, – она чмокает мня в щеку, – спасибо, что приютила.
– Не за что, – ворчу я, поворачиваясь на другой бок. – Мне нравится, когда меня пинают ногами всю ночь.
Гайя ворошит мне волосы и выходит, прикрыв дверь, оставляя меня в одиночестве бороться со сном. Я представляю, как она сбегает по лестнице и как, приложив к уху свой стильный блэкберри, уже вовсю обсуждает всевозможные шмотки, побрякушки и прочую модную чепуху.
С почти нечеловеческим усилием опираюсь на изголовье кровати. Все мое тело похрустывает; наверное, мне стоит послушать Гайю и записаться в спортзал. По ней уж точно не скажешь, что ей 29 лет, – она просто заряд бесконечной энергии.
Воображаю себя облаченной в цветные легинсы и ритмично пританцовывающей вместе с другими под музыку перед зеркалом. И этот образ сразу отбивает у меня весь спортивный энтузиазм. Пожалуй, придется смириться со скрипящими суставами.
Слезаю с кровати и погружаюсь в недра шкафа, откуда выуживаю наугад юбку и спортивный свитер, а потом ускользаю в ванную.
* * *
Первые лучи октябрьского солнца застают меня уже за дверями дома. Этот мягкий свет согревает меня. Сегодня я не сяду на вапоретто – от Сан-Вио до Ка’Реззонико десять минут пешком, и я собираюсь насладиться небольшой прогулкой.Постепенно начинаю привыкать к солнечному свету. Глаза не должны подвести меня, только не сегодня! Нынче я решила полностью посвятить себя тому самому гранату: найти идеальный оттенок – это мой вызов.
* * *
Иду спокойным медленным шагом; может быть, причина тому – ноющие после вчерашнего вечера ноги или дело в том, что трудно не заразиться спокойствием Венеции.Первый же мост как бы напоминает мне своим присутствием, что душа этих мест – вода, а вовсе не гранит. Мне нравится останавливаться на минутку, чтобы понаблюдать за течением жизни отсюда, сверху. Подо мной Рио-Сан-Во. Это странный узенький канальчик, он соединяет Гранд-канал с Заттере, разделяя надвое район. Отсюда прекрасно видны две стороны Венеции: и Сан-Марко, и Джудекка[15] – Венеция для туристов и для венецианцев.
Первый же мост как бы напоминает мне своим присутствием, что душа этих мест – вода, а вовсе не гранит.Колокол на башне церкви Святой Анезе бьет девять часов. Ускоряю шаг, я уже опаздываю. Проходя мимо Галареи Академии, встречаю полную блондинку, которая на английском просит меня сфотографировать ее с женихом. Мне не хочется этого делать – надо поспешить, но все равно соглашаюсь, и она передает мне фотоаппарат, объясняя, на какую кнопку нужно нажимать. Поправляю сумку на плече и расставляю пошире ноги для устойчивости. Выражение их счастливых лиц застывает в фокусе объектива – клик.
Снова навожу объектив. Клик: парочка позирует с улыбками в тридцать два зуба и панорамой как на открытке – возможно, этот снимок они выберут потом для своего альбома. Клик. Третья фотография, неожиданная, когда они перестают позировать, – получается самая лучшая. Влюбленные размыкают объятья и безгранично благодарят меня. Как и большинство туристов, они приехали не просто посмотреть на Венецию, а воплотить в реальность свою романтическую мечту. И у них есть на это полное право, по крайней мере так думаю я.
Улыбаюсь и убегаю. Легкий ветерок растрепал мне волосы, он еще не обжигает холодом, но становится первым предвестником наступающей осени.
В воздухе разносится запах горячих круассанов и капучино, этот аромат всякий раз сопровождает меня во время прогулки пешком на работу. Я почти никогда не останавливаюсь, чтобы позавтракать в баре. Я вообще обычно не завтракаю по утрам, нет аппетита, и потом – если я наемся, мне захочется спать. Сегодня я останавливаюсь у табачной лавки, чтобы купить лакричные палочки – они помогают мне сохранять внимание и спасают от перепадов давления.
Переулок, где находится палаццо, выходит напрямую на Гранд-канал. Нужно соблюдать осторожность, когда идешь по нему, особенно ночью. Это безликая, затаенная, неосвещенная и далекая от центра улочка, местами поросшая сорняками, которые цепляются за стенки. Никогда не подумаешь, что в конце булыжной дорожки прячется вход в одно из самых красивых зданий Венеции.
На самом деле этот город – урбанистическая аномалия. Все вокруг кажется разрушающимся, будто вот-вот упадет в мутную воду. И в то же время город полон жизни, завораживает своей неповторимой красотой.
Все вокруг кажется разрушающимся, будто вот-вот упадет в мутную воду. И в то же время город полон жизни, завораживает своей неповторимой красотой.Кисточки и темпера лежат там же, где я оставила их в субботу, в том же строгом порядке. Никто их не трогал, это меня успокаивает. Фреска тоже в порядке, с ней ничего не стряслось. Это может показаться странным, но, если оставить произведение искусства без присмотра в период реставрации, с ним может произойти много неприятностей. Каждое утро я боюсь найти на фреске новое пятно влажности, колонию муравьев или отпечатки пальцев.
Из комнат Леонардо не исходит ни звука, наверное, он уже ушел.
Я облачаюсь в рабочую одежду, которая делает меня похожей на ghostbuster[16], и приступаю к работе. Я почти готова, осталось только освежить взгляд каплями. По вине Гайи, которая крутилась в постели всю ночь, я плохо спала (если быть совсем честной, то тут есть вина и Филиппо, который не выходил у меня из головы) и теперь чувствую, как веки наливаются свинцом.
На мгновение образ Филиппо, массирующего мои ступни, проносится у меня в голове. Это было вчера вечером, но сейчас все случившееся кажется мне сном. Воспоминания уже не такие четкие, и мне не удается пережить те же самые чувства. Странно.
Вынимаю из кармана комбинезона голубую бутылочку, отклоняю голову назад и капаю по две капли в правый и левый глаз. Поначалу жидкость щиплет, но через пять секунд все проходит, и я снова как новенькая.
Внезапно чувственный смех разносится по холлу. Мои глаза еще затуманены, но я все равно могу различить две приближающиеся ко мне фигуры. Леонардо и… – моргаю, чтобы сфокусировать взгляд, – какая-то красавица с воздушными волосами и бархатной кожей. На ней облегающее короткое платье из красного шелка, которое не только выставляет в выгодном свете стройные ноги, но и полностью обнажает спину, а глаза ее лучатся удовлетворением. Ее виду могла бы позавидовать даже Одри Хепберн.
– Добрый день, Элена, – произносит Леонардо, проходя мимо. Он одет не на выход, на нем толстовка и шлепанцы, и все это составляет необычное сочетание с элегантностью его спутницы.
– Здравствуйте, – отвечаю с намеренной отстраненностью.
Дива адресует мне легкий кивок головой и следует за Леонардо, цокая каблуками по полу. Дойдя до лестничного пролета, ведущего наружу, он проводит рукой по ее спине чувственным и в то же время как бы оберегающим жестом. Контраст между его темной и ее белоснежной кожей – волнующий, я не могу не думать об этом. Сразу видно, что они провели ночь вместе, я практически слышу запах секса, преследующий их.
Собираюсь вернуться к работе, но меня опять отвлекают. На сей раз – грохот снаружи, от которого дрожат стены. Похоже на звук катера. С любопытством отодвигаю штору на одной из балконных дверей, выходящих на Гранд-канал, и вижу моторную лодку, пришвартованную к причалу палаццо. Дива уже в лодке: сняла туфли на каблуках и надела кожаную куртку. Она приближается к борту и смотрит на Леонардо. Он не заставляет себя ждать и, нагнувшись с причала, слегка касается ее губами, после чего отдает швартовы[17] и машет ей рукой. Дива надевает черные солнечные очки, переключает ручку передач и уносится вдаль, оставляя за собой серебристый след на воде. Похоже на сцену из фильма, но все это происходит в действительности, у меня на глазах.
Задвигаю шторы и немедленно принимаюсь за работу. Повторяю себе, что меня это абсолютно не интересует, стараюсь думать о другом.
Леонардо возвращается сразу же. Делаю вид, что я очень занята, пока замешиваю наугад какие-то цвета, стараясь смотреть перед собой. Он проходит мимо меня, не сказав ни слова, и, насвистывая что-то, исчезает у себя в комнате.
* * *
Я приготовила красный оттенок, забралась на стремянку и готова приступить к гранату. Надеюсь, что наконец-то можно спокойно работать, но, как обычно, мысли бегут сами по себе, а я начинаю следить за их ходом. Интересно – это была девушка Леонардо или просто приключение на одну ночь? Я никак не могу выбросить из головы воспоминание о том, как он провел рукой по ее обнаженной спине, а потом тот поцелуй – такой мимолетный, но очень чувственный.Из ванной доносится звук льющейся воды, а мощный голос напевает какую-то мелодию, напоминающую мне о море и лете. Похоже, Леонардо совсем не торопится на работу сегодня утром.
Я поворачиваюсь, чтобы взять кисть, и понимаю, что он только что вышел из ванной и идет в холл. Наполовину обнаженный. Бедра обернуты синим полотенцем, волосы влажные. Идет босиком. Он напоминает мне античного воина. Подходит поближе с вызывающим видом, неровный пол трясется под его тяжестью.
– Ну что, Элена, как дела?
– Хорошо, спасибо, – отвечаю вполголоса, изображая безразличие. Мой взгляд прикован к фреске. Я чувствую себя неловко, маленькой и нелепой в моем бесформенном комбинезоне. Ну почему он не оденется?
– А как работа? – Он встряхивает волосами, и облако брызг разлетается в воздухе. Я вижу его краем глаза. К счастью, он находится на достаточном расстоянии от стены.
– Ну, как сказать…
– А ты знаешь, что на этой стремянке ты скорее выглядишь на своем месте, чем на барном стуле клуба?
– Будем считать это комплиментом.
– Это и есть комплимент.
Он не думает уходить. Я чувствую себя под наблюдением, и мне это совсем не по душе.
– Извини, но я очень занята… – говорю, поворачиваясь к фреске.
– Конечно, – говорит он с понимающей улыбкой и поднимает руки. – Тебе не нравится, чтобы рядом кто-то находился, когда ты работаешь. Вчера ты очень прямолинейно все объяснила.
– Вот именно, – бормочу, глядя, как он удаляется в свою спальню. И даже не осознаю, сказала ли я это на самом деле или просто подумала.
Как только остаюсь одна, слезаю со стремянки – мне нужна лакрица. Присутствие любого человека мне мешает, а его присутствие совершенно выводит из равновесия.
Глубоко вздыхаю и решаю начать сначала, в то время как кусочек лакрицы тает на языке. Черт, краска совсем засохла! Я сделала ее слишком густой. Теперь придется выбросить, помыть чашки и заново смешать все составляющие. Попробую использовать плоскую кисть, хотя бы для первого слоя, так работа пойдет быстрее.
Забираюсь заново на стремянку, чтобы рассмотреть поближе оттенок зерен и как следует запомнить его. Потом пробую новую смесь красного и фиолетового.
Из коридора справа от меня снова слышу приближающиеся знакомые уверенные шаги. Я инстинктивно поворачиваюсь: теперь он одет. На нем рваные джинсы и белая льняная рубашка – похоже, этот мужчина без ума от льна. На шее – черный шелковый шарф, который развевается при каждом его шаге. Не знаю, как ему не холодно, на улице же октябрь…
Он подходит ближе и облокачивается на стремянку. По моей спине пробегает дрожь, и я чуть не теряю равновесие. Не знаю, что со мной происходит, но это мне совсем не нравится.
– Я пойду за покупками для ресторана, – говорит он, глядя наверх. – В Риальто, тебе что-нибудь нужно?
– Нет, спасибо. Ничего.
– Ты уверена? – Он слегка наклоняет набок голову, и свет отражается в его сережке, заставляя ее мерцать. Его глаза необычайно светятся, будто улыбаются. Никогда бы не подумала, что обычные морщинки в углах глаз могут быть такими сексуальными. Боже, дух Гайи завладел мною!
Его глаза необычайно светятся, будто улыбаются. Никогда бы не подумала, что обычные морщинки в углах глаз могут быть такими сексуальными.Прихожу в себя.
– Уверена, абсолютно, – и поворачиваюсь к стене, слегка смутившись. В этот момент фреска – мое единственное спасение. – А, слушай, чтобы попасть в Риальто, советую тебе сесть на вапоретто, так ты не рискуешь потеряться, – добавляю, стараясь казаться непринужденной.
Он пожимает плечами.
– Ну, разве не романтично – потеряться в Венеции?!
– Я это сказала, полагая, что ты не хочешь напрасно терять время. Наверное, у тебя куча неотложных дел.
– Конечно, но я оставляю всю скучную часть работы моим подчиненным, на мою долю остается все самое интересное, – Леонардо уверенно улыбается.
Вообще он производит впечатление человека, абсолютно уверенного в своем таланте, у которого все получается само по себе, без каких-то особых усилий.
– На кухне остались теплые круассаны и кофе, если ты еще не завтракала.
– Нет, спасибо. Я обычно по утрам не ем. И потом… я не могу сейчас прерывать работу.
– Почему? – он кажется заинтересованным.
– Мне нужно оставаться сконцентрированной на цвете, иначе я его потеряю.
Леонардо потирает подбородок, пристально глядя на меня.
– Цвет этого граната?
– Да, – киваю, глядя прямо перед собой. – Я уже давно над ним бьюсь, он сводит меня с ума. Так много непередаваемых оттенков, не говоря уже об игре света и тени…
Помимо своего желания, я становлюсь болтливой – разговоры о моей работе воодушевляют меня. Наверное, Леонардо это заметил, потому что он улыбается. Внимательно смотрит на гранат, потом на меня, словно обдумывая что-то.
Я внезапно замолкаю. Не знаю, о чем он думает, но повторяю себе, что меня это не должно интересовать. Он и так заставил меня потерять уже немало времени. Собираюсь попрощаться, когда слышу знакомый голос, и слова замирают у меня в горле.
– Эле, ты здесь? – недвусмысленный перестук каблучков по лестнице. – Здесь есть кто?
Леонардо вопросительно смотрит на меня, я в ответ киваю, показывая, что все в порядке. Гайя появляется в холле. Она зашла домой переодеться: на ней уже другая одежда, и, как обычно, она безупречна. Здоровается с Леонардо прежде, чем со мной.
– Привет…
– Привет, – отвечает он с легким поклоном.
– Я пришла тебя проведать, – говорит она мне с невинной улыбкой.