Но опасаться здесь присутствия посторонних не стоило. Ущелье Крушения являлось провалом в горах без единой тропки наверх. Менгарец после падения сюда на дельтаплане потратил один день и забрался только на первый уступ из трёх. Так что теперь уже более смело раскурочил треснувшие обломки, расширил дыру и выбрался на поверхность. Робот рассчитал верно, выбирая самую короткую дистанцию прохода по прямой линии: пробурил отверстие у основания тех самых уступов, по которым и оставался единственный путь в окружающие межгорья. Скорее всего, с краёв скал никто этой дыры не заметит даже случайно.
   Пройдясь несколько шагов, стал по-хозяйски осматриваться. Старое кострище так и осталось нетронутым. Запас обгоревших брёвен позволил бы легко и беззаботно переночевать раза три. Разве что от косули да дикого подсвинка, принесенных орлами для угощения человека и кормёжки птенца, остались только белеющие, основательно почищенные зубами мелких грызунов кости.
   Но с едой проблем нет, как и с размышлением по поводу привлечения сюда катарги. Если они и в самом деле такие умные, то наверняка заметят вздымающийся из ущелья дым и догадаются заглянуть с визитом. А там, глядишь, и появится кто из тех, что знаком с его свистом. Те самые особи, с которыми он пытался наладить общение и начать хоть какой-то диалог. Кстати, диалог как таковой с этими гигантскими созданиями так тогда и не получился. Скорей монолог и театр одного актёра. Нет, двух! Тогда ещё в показательном обучении участвовал перекормленный птенец с кошачьим именем Мурчачо.
   Вспоминая перипетии своей последней встречи с орлами, Виктор принялся быстро разводить костёр, благо, что всё необходимое с собой имелось. Высекать искру и мучиться с подсушенным мхом, как в прошлый раз, не пришлось. Правда, когда костёр разгорелся, пришлось мох всё равно собирать и кидать в огонь, иначе дым получался бледненький и плохо заметный.
   Зато когда извивающийся столб дыма, трущийся и прилипающий к отвесной стене над озером, поднялся выше окружающих скал, человек посчитал основное дело сделанным. Теперь следовало только терпеливо ждать. Если до вечера никто из катарги не появится, придётся ещё раз сюда наведаться. Если и второй раз дымом никто не заинтересуется, значит, орлы улетели или в другие места, или вообще на Первый Щит. Ведь у них как раз там находилось основное место обитания.
   А чтобы не терять время даром и хоть как-то восполнить затраченные с самого утра калории, инопланетянин привольно расположился в знакомой выемке между валунов, разложил свои припасы и принялся навёрстывать давно пропущенный обед. До заката оставалась ещё парочка часов, и этого времени для гигантских орлов, обладающих феноменальным зрением, должно хватить. Для угощения хотелось оставить как можно больше пищи, но с другой стороны, и голод дело весьма неприятное. Поэтому Менгарец набросился на еду со всем своим молодецким усердием. Правда, взгляда почти не отрывал от кромок скал, внимательно осматривая весь кусок чистого голубого неба. Наверное, только благодаря этому тотчас заметил некоторое изменение на кромке, там приподнялась чья-то голова, и теперь сидящего у костра человека внимательно рассматривали. С другой стороны, хорошо рассмотреть наблюдателя мешали встречные лучи местного светила, которое уже изрядно склонилось к западу, но вот некий конус на голове заставлял предположить, что это воин, скорей всего в шлеме.
   Стараясь ничем не показать, что он заметил наблюдателя, Виктор продолжал спокойно кушать и подбрасывать мох в костёр. В любом случае хвататься за меч смысла не было. Если тут и проходит какой одиночка, а то и отряд охотников, то ничего трагичного в этом нет. Ну, увидят на дне неприступного ущелья человека, так ведь чего сразу в него тыкать стрелами? В любом случае поинтересуются вначале, как он туда попал и что там делает. Одежда на нём вполне соответствующая местным нарядам, так что кто он такой поинтересуются только в последнюю очередь.
   Наблюдение немного затягивалось, и это начинало нервировать. Чтобы дать себе некоторый простор и сменить угол зрения, Менгарец встал и принялся делать возле костра разминочные упражнения. И вот во время наклона всего лишь на мгновение упустил торчащую над гребнем голову из вида. Пока прикрыл ладонью лоб, пока сфокусировался, только и успел осознать, что к нему несётся нечто летящее, грязно-серого цвета и с коричневыми разводами на крыльях. Причем как только птица поняла, что человек её заметил, она издала резкий устрашающий звук.
   То, что это не был орёл из семейства катарги, опозналось сразу. По размерам раза в два меньше и уж совсем не белого цвета. То, что хищник, даже сомнений не оставалось. Кто ещё станет атаковать человека, тело которого – такое же? А вот то, что верный двуручник в момент атаки оказался слишком далеко, вообще в голове не укладывалось. В два огромных прыжка Виктор попытался достичь валуна с другой стороны костра и уже прыгнул в третий раз, намереваясь ухватиться за рукоять в падении, а дальше уже как получится.
   Но мощный порыв ветра буквально снёс человека в сторону: это так птица резко расправила крылья перед ударом или посадкой. Инопланетянин покатился по камням, пытаясь хоть один из них подхватить и не глядя швырнуть в нападающего. И в момент остановки обе ладони его легли на подходящие булыжники, но одновременно с тем и плечи оказались крепко прижаты к земле. Над ухом раздался странный клёкот, и вместо смертельного удара по голове клюв птицы постучал слишком осторожно, словно по хрупкому стеклу. А потом раздался свист, условно означающий «давай дружить!». Не веря собственным ушам, Менгарец вывернул голову насколько мог и встретился взглядом со взглядом огромного птичьего глаза. А потом и второй свист послышался, который повторился несколько раз весьма старательно:
   – Большой. Человек.
   Причём птица как-то слишком радостно и интенсивно продолжала прижимать человека крылом, нисколько не опасаясь раздавить того насмерть или поломать рёбра. И только присмотревшись к огромному, в его руку, клюву, Виктор заметил небольшой, но довольно специфический дефект, который имелся у одного весьма прожорливого птенца.
   – Мурчачо?! – воскликнул он с узнаванием. – Неужели это ты?! – Затем резко вывернулся, вскочил на ноги и уже без всякого страха стал постукивать кулаком по клюву и трепать по нагрудным перьям. – Мурчачо! Как же ты вымахал всего лишь за месяц! Ха-ха! А почему же ты не белый? Потому что ещё маленький? Да какой же ты маленький?! Уже больше меня ростом! Ай да Мурчачо!
   Затем догадался перейти на свист, пользуясь теми сочетаниями звуков, которым когда-то обучал взрослых катарги, используя для уроков птенца. Оставалось поражаться, как это создание, в тот момент имевшее всего несколько суток от рождения, запомнило язык свиста и теперь может вполне сносно на нём произнести нужное слово. Да и понял он всё прекрасно, когда человек просвистел:
   – Кушать. Еда малого катарги! – подзывая за собой к валуну и поспешно доставая угощения в виде мяса, лепёшек и сыра. – Еда для Мурчачо! Мурчачо молодец, хороший, сильный, большой!
   Орёл довольно клекотал в ответ, принимая угощение на свой огромный жёсткий язык и отправляя моментально в ненасытную утробу. Понятно, что такие маленькие кусочки для него что мухи для слона, он бы с удовольствием из рук своего первого кормильца, заменившего ему кормящую мать, и целого поросёнка проглотил. Оставалось радоваться, что он ест осторожно, хотя время от времени так и норовил прижаться то клювом, то боком, то крылом прикрыть. Совсем не реагируя на то, что человек от таких дружеских, а то и сыновних чувств каждый раз чуть с ног не валится.
   Угощенья кончились в течение минуты, ну максимум полторы. Но только встретившаяся пара разных существ попробовала складывать свистом более длинные фразы, как заявились ещё три, на этот раз взрослых, орла катарги. Похоже, что те самые опекуны, которые на второй день крушения доставили сюда как самого птенца, так и брёвна, мясо и огромный топор лесоруба.
   Кажется, они тоже прекрасно узнали своего голого, не имеющего перьев собрата по воздушному океану, потому что за своего «молодого орлёнка» даже не побеспокоились. Чинно уселись напротив, сложили крылья и выжидательно уставились на человека. Мол, чего надо? По крайней мере, именно этот вопрос просматривался в их взглядах и слышался в вежливом клёкоте.
   Ну Виктор и начал объяснять. Попутно пытаясь ввести в прежний словарный запас свиста новые понятия и целые предложения. И добрый десяток слов, похоже, запомнили орлы с ходу. Особенно такие, как «нельзя», «можно», «надо», «друзья» и «дружить». Но это не слишком облегчило поставленную перед человеком задачу.
   Что он только не делал, не изображал в дополнение к своему свисту: строил из меча на своей спине дельтаплан, махая руками, изображал катарги, показывал маленького человека опять под дельтапланом и всё это рисовал углём на валунах, а потом и на большой боковой стене ущелья. Кажется, именно рисунки оказались наиболее действенным способом общения, обучения и пояснения своей основной просьбы. А та сводилась только к одному: хоть как-то передать весточку для того самого малого человека, который может летать на дельтаплане и сейчас находится в Чагаре. Для пояснения последней детали Менгарец даже нарисовал довольно подробную карту здешнего мира. Что характерно, короли небесного океана, привыкшие и умеющие смотреть на весь мир сверху, сразу оценили удивительную точность нарисованной карты, скорей всего, поняли её и даже затеяли на эту тему между собой короткий, но яростный спор. Потом ещё слушали довольно внимательно до самого заката, а когда почти стемнело, один из катарги протянул лапу вперёд и стал свистеть:
   – Катарги летят. Маленький человек, давать дружить, большой человек. Большой – спасаться от опасности. Маленький ждёт Чагар. Дай мне весть.
   Так он повторил несколько раз, пока до человека не дошёл весь смысл этой топорно построенной фразы. Орлы готовы лететь в Чагар и даже отыскать известную им покорительницу небес, но требуют ещё и какую-то для неё конкретную весточку. Или сувенир. Или предмет. Или письмо.
   «Ну, про письмо – это я уже загнул, – пытался интенсивно сообразить Виктор, что такого у него есть особенного из вещей. – Потому что если они просто сбросят письмо на Чагар, оно может попасть вообще в нежелательные руки. Вполне возможно, что весть о моём воскрешении для принцессы будет выгодно некоторое время держать в тайне. А вот дать пернатым друзьям какой-то предмет, который бы сразу подсказал Розе о моём отменном самочувствии, это ещё тот вопрос! Что бы такое придумать? Да ещё немедленно?»
   Он бросился перебирать все свои вещи в рюкзаке, в карманах и за пазухой. Первое, что подходило хоть как-то, был толстенный стержень, который чёрной «вечной» краской мог рисовать ещё долгое время. Но он в отряде был единственный, и только им партизаны делали зашифрованные значки на стенах и перекрёстках тайных ходов. Можно, конечно, и на угольки перейти или чернильными принадлежностями, рисовальными кистями во дворце разжиться, но сам по себе стержень ещё ничего не значит.
   А вот фонарь!
   В отряде имелось целых четыре фонаря, и были все надежды, что ещё новые отыщутся на нераскрытых объектах. Тем более что фонарь символизировал собой много важных вещей: и подземелья, и свет, и инопланетную энергию. Так что, только получив именно такую посылку, Роза догадается о многом. А если ещё и выдумку задействовать да нечто вспомогательное прибавить…
   Вскоре требовательно протянутая лапа катарги оказалась перевита широким ремешком, к которому крепился фонарь, а на самом ремне виднелись написанные с обеих сторон плоскости буквы. Даже если их прочитает враг или посторонний человек, они для него ничего особенного значить не будут. А вот принцесса только по этим трём словам уже догадается обо всём остальном. Потому что кто ещё иной, кроме одного человека, может такое написать на ременном креплении фонаря: «Люблю! Скоро вернусь!»

Глава девятая
Распри с помощью запаха

   Как только посылка была закреплена, громадный орёл потряс лапой, проверяя прочность, удовлетворённо клекотнул, свистнул: «Надо помочь человеку. Давай дружить!» – и улетел со своим вторым коллегой. Оставалось надеяться, что если не завтра, то на днях они залетят в Чагар, отыщут принцессу и как-то смогут ей передать фонарик вместе с ремнём.
   Оставшийся взрослый орёл тоже умел выражаться свистом вполне чётко:
   – Человек, надо кушать!
   Прямо как на уроке получилось. Мол, плохо будешь кашу кушать… ну и так далее. Просвистел и улетел. Словно давая старым знакомым пообщаться и побыть наедине. Чем те и воспользовались, сидя рядом с костром и при его тепле интенсивно продолжив обучение свистом новым словам. На этот раз Виктор сосредоточился на числах до десяти и обозначениях времени суток. Мурчачо себя показал просто птичьим вундеркиндом, за час с лишним освоив беглое употребление цифр первого десятка и прекрасно наловчившись просвистеть про вечер, утро, полночь и полдень.
   Взрослый катарги вернулся не с пустыми когтями, а тоже с порядочным гостинцем. Он приволок чуть ли не взрослого, ещё исходящего горячей кровью кабана. Причём положил его не возле костра, а возле развороченного входа в подземелья. Что лишний раз доказывало явную разумность гигантских орлов. Сразу поняли, откуда кормилец Мурчачо взялся в неприступной долине, и догадались, куда потом спрячется. А сам молодой орёл свистел с вопросительными интонациями и указывал клювом на темнеющий створ:
   – Друзья?
   Хорошо, что уже счёт знал и понял, что где-то на глубинах Менгарца ожидают двое друзей. После чего стал прощаться, печально постукивая клювом по голове человека. Но при этом настоятельно просвистел одно новое слово:
   – Полдень! Прилететь, давай дружить. Кушать!
   И не успокоился до тех пор, пока кормилец не повторил то же самое. Только после этого, натужно и интенсивно молотя своими ещё не оперившимися как следует крыльями, взлетел за старшим опекуном в наступающие сумерки.
   Помахав ему рукой на прощанье, Менгарец бросился собирать вещи. Потом с огромным трудом заволок кабанью тушу в штольню, водрузил сверху свой рюкзак и меч и без особых усилий поволок всё это вниз. Радуясь довольно крутому спуску, который на обратной дороге оказался многократно предпочтительнее подъёма.
   Внизу рюкзак с мечом дотащил до мотоцикла сам, а вот кабана перенёс услужливый с недавних пор робот. Он же и помог своими манипуляторами уложить тяжеленную тушу поперёк второго сиденья. Перед тем как отъехать, Виктор всё-таки запустил у механического помощника программу уничтожения всего, что движется. Всё равно скоро встретится с друзьями и передаст им пароль, а здесь оставлять всё открытым не следовало. Мало ли кто по горам ходит? Вдруг огонь увидел, человека с катарги? Потом стрельнёт в голову спуститься да тут всё прощупать своими руками. Так и до секретного хода между простенками дворцовыми добраться может.
   Поставил период срабатывания на две минуты да и поехал преспокойно по рельсу, начинающему всё больше с каждым разом поблескивать в свете фары. Когда въехал на последнюю четверть пути, при ярком свете открылась весёлая картинка: прижавшись к стенам спинами, с обеих сторон тоннеля стояли Фериоль и Додюр. Причём свои ломы они взяли, как постовые берут на караул тяжеленные алебарды. Видимо, издалека услышали гул роликов и, так сказать, сделали вид, что встречают.
   Менгарец с хохотом остановился метров через пятьдесят и, дожидаясь, пока друзья его догонят, восклицал:
   – Ай да партизанская гвардия! Ну и чего вам не спится?
   Жрец, как всегда, ворчал:
   – Домой надо возвращаться вовремя, чтобы товарищам спалось спокойно!..
   – А это кто?! – восклицал кок, первым заметивший в полумраке чьи-то свисающие конечности. Он же и фонарём высветил кабанье рыло и в восторге заорал: – Ох ты! Никак двуручником зарубил?! Вот это мастер!!!
   И столько радости слышалось в его голосе и гордости, что даже стыдно было друга разочаровывать:
   – Да нет, это катарги гостинец для голодающих передали. Я ведь и так вас обеда с ужином лишил, совесть до сих пор мучает…
   – Ха! Да за такой гостинец я готов два дня поститься! Сейчас как запируем! Я вам такое блюдо приготовлю, с руками проглотите!
   – Ну, нам твои руки ещё пригодятся, – осадил его Фериоль, подталкивая при этом мотоцикл рукой: – Да ты езжай, мы за тобой вприпрыжку.
   – Чего это?! Становитесь на выступы с двух сторон, держитесь руками друг за друга и за мою спину. Вот так!.. Попробуем… такой Боливар и четверых должен выдержать.
   Мотоцикл и при таком перегрузе справился с доставкой вполне сносно. Даже скорость порядочная получилась: километров двадцать в час.
   Гораздо сложней оказалось на пешеходном участке пути. И опять-таки из-за внушительной кабаньей туши. Пришлось её довольно зверским способом рубить пополам двуручником прямо на каменном перепаде тоннеля и ножами поспешно выгребать внутренности. Снятие шкуры оставили на потом. Но зато дальше, придерживая полутушу за протянутые над плечами ноги, можно было нести вполне удобно и размеренно. Мешала только капающая кровь, в которой Виктор с Додюром измазали себе спины, и ноги, и сапоги. Поэтому по прибытии в штаб первым делом разделись почти догола, потом быстро сняли шкуру с охотничьего трофея и только потом отправились в закрытые для всеобщего доступа купальни дворца, где быстро, соблюдая полную тишину, ополоснулись и отстирали свои одежды.
   
Конец бесплатного ознакомительного фрагмента