– Еще только девять, – потерев ладонью колючую щеку, произнес Андрей, глядя на часы. День пролетел быстро, и если бы не бессонная ночь, он бы сейчас трудился в поте лица и не думал о сне, да и раздражался бы непременно, что ничего не успевает.
   Вынув из шкафа чистое полотенце, Андрей направился в ванную, но… раздался требовательный перелив звонка.
   Распахнув дверь, он увидел Алевтину Глебовну Воробьеву и удивленно приподнял брови.
   – Добрый вечер, – поприветствовала она и легко, точно бывала здесь часто, шагнула в квартиру, сняла верхнюю одежду, небрежно отправила ее на кресло и прошла в комнату.
   – Добрый вечер, – ответил Андрей ей в спину и, помедлив, направился следом. Разговор с Костиком мгновенно всплыл в памяти и отодвинул другие мысли в сторону, чувство вины ухнуло и затаилось. Положив полотенце на край стола, он спросил: – Чем обязан?
   – Я вот подумала, – Алька развернулась на пятках и смело заглянула Андрею в глаза, – если вы расстроили мою свадьбу, то, может, вы на мне и женитесь, а? – Пожав плечами, мол, прогулка до загса – мероприятие пустяковое, она замерла, ожидая реакции на свои слова.
   Еще утром Андрей знал: расплата неминуема, справедливость догонит и предъявит претензии строго по списку, но вот чего он точно не предполагал, так это того, что у этой самой справедливости будут длинные, постриженные ступеньками волосы медного цвета, зеленые глаза, густые ресницы, конопушки на переносице, чувственные губы…
   Смелая девочка.
   Пришла.
   И правильно сделала.
   Жаль, не захватила хоккейную клюшку, а то шандарахнула бы его по башке, и – считай, отмучился.
   – Приношу свои извинения, – ответил он спокойно, не собираясь опускаться до низкосортного: «А что я сделал, да вы меня, многоуважаемая, неправильно поняли». Нет, он именно сделал, и она поняла правильно.
   – А извинениями сыт не будешь, – развела руками Алька и усмехнулась.
   Если бы она стояла перед ним глубоко несчастная, зареванная, не скрывающая своих горьких чувств, Андрей бы нашел носовой платок и принялся ее утешать, но дочь Глеба Воробьева все же оказалась стойким оловянным солдатиком, и пришла она не за сочувствием или утешением и даже не за скандалом… Она пришла его уничтожить, стереть с лица земли, она пришла посмеяться, хотя сердце наверняка плачет…
   Андрей смотрел на нее пристально и… принимал бой. И, несмотря на обстоятельства, он хотел победить. Он разгадал ту загадку – по тону, словам, движениям – вот сейчас, теперь, и с этим нужно было что-то делать… Алевтина Воробьева вовсе не взбалмошная чудная малышка, которая капризничает и изводит окружающих, нет, она – женщина, умная, дерзкая, знающая очень много о человеческих слабостях, умело играющая на них…
   Зачем, почему?
   А так обычно отчаянные девчонки смотрят в лицо правде.
   Сколько в эту минуту чувств бурлит в ее душе, какие мысли наслаиваются одна на другую, но она стоит, открытая всем ветрам, объявляет шах и ждет ответного хода.
   – Тогда чего ты хочешь? – спросил Андрей.
   – Для начала объясните, почему вы сделали это? – Ее глаза сверкнули.
   – Потому что твой жених мне не понравился.
   – А вы себе нравитесь?
   – Нравлюсь, – ответил Андрей, сдержав улыбку.
   – Тогда мое предложение остается в силе – женитесь на мне. – Алька сделала шаг, убрала руки за спину, чуть подалась вперед и кокетливо добавила: – Я вам буду очень хорошей женой, и папочка одобрит наш брак. У вас же есть деньги? Не знаю, сколько вы зарабатываете наукой, но «Крона-Ка» – фирма прибыльная… Вы прекрасная, достойная кандидатура. А я – вообще подарок!
   Алька сделала следующий шаг и щедро улыбнулась до ушей, старательно изображая чокнутую, которую не остановит даже скорый поезд. «Ну что, Андрей Григорьевич, не ожидали? Ага, а я вот такая, и вы от меня не отделаетесь! И в институт я к вам обязательно приеду как невеста, и на лекциях посижу, послушаю, чем вы там подрастающему поколению мозги пудрите, и вопросы задам при всех, и на Новый год припрусь! Будем мы с вами жить долго и счастливо… вместе! А когда взвоете, я про Костика напомню… обещаю. А дальше – по кругу, день сурка!»
   Эмоции у Альки зашкаливали, Андрея она знала мало и полагала, что, услышав ее слова, он смутится, забубнит оправдания, предложит все исправить или перекинет вину на ее отца. Победить будет несложно, главное – успеть насладиться моментом, чтобы прогнать собственную боль. Но Зубарев не смутился, он стоял напротив совершенно спокойный, и ни один мускул не дрогнул на его лице. Только сейчас Алька разглядела его внимательно: без костюма Деда Мороза он, конечно, выглядел другим. Коротко стриженные темно-русые волосы, серые глаза, тонкие губы, волевой подбородок делали Андрея холодным – уж на ученого он точно не походил! – но взгляд был мягким, а внутреннее обаяние вообще сбивало с толку. Вроде ничего еще не совершил, лишь произнес несколько фраз, а морозной стужей уже не так веет… «Не имеет значения, – фыркнула про себя Алька. – Он мой враг!»
   – Почему вы молчите, Андрей Григорьевич? – насмешливо спросила она, считая, что загнала его в тупик.
   – Жениться я пока не собираюсь, – ровно ответил он.
   – А почему?
   – Жду большой и светлой любви.
   – Так это же я! – она засмеялась. – Посмотрите внимательно. – Алька крутанулась на месте, давая Андрею возможность оценить точеную фигурку, стройные ноги, и добавила: – Предлагаю не откладывать соединение наших душ надолго, и раз вы лишили меня жениха, то давайте выполняйте его обязанности. Как вы считаете, это справедливо?
   Андрей не совсем понял, что она имеет в виду, но, так как ведущей в спектакле была Аля и наблюдать за ней было очень увлекательно, он кивнул.
   – Да, справедливо.
   – Хорошо, я вообще не терплю ложную скромность и всякие формальности, – начала она, расстегивая пуговицы на кофте. – Вы привлекательны, я чертовски привлекательна… отличная фраза из отличного фильма! – Алька замерла на миг и серьезно спросила: – Где я могу лечь?
   Кофта большой стремительной птицей полетела в кресло, Андрей проследил за ней и вновь посмотрел на гостью. «Интересно, что она снимет в следующий раз? Джинсы или футболку?» Теперь он понял, о каком соединении душ и обязанностях шла речь. Понял и опять сдержал улыбку. «Аля, Аля, твоя карта бита, я видел достаточное количество голых девушек, и краска стыда не зальет мои уши», – подумал Андрей, а вслух произнес:
   – А зачем?
   Он специально задал именно этот вопрос, а не сказал: «Диван в твоем полном распоряжении». Пусть полагает, будто его можно сбить с толку, смутить, довести до неловкости.
   Алька поймала его взгляд, прищурилась. «Посмотрим, где будет ваше спокойствие через минуту, Андрей Григорьевич…» Ей нравилось называть его по имени-отчеству, точно она отправляла в его сторону дополнительную ядовитую стрелу, как же хотелось увидеть Зубарева раздавленным, бесконечно сожалеющим и извиняющимся… Ждать того же самого от отца бесполезно… Она была счастлива… почти… готовилась к свадьбе, мечтала… а теперь она одна…
   Алька решительно сняла футболку, продемонстрировав белый кружевной лифчик, плюхнулась на диван, отодвинулась к стенке и легла – свободно, непринужденно. Секунду помедлив (а не стянуть ли и джинсы для полного триумфа?), улыбнулась и произнесла:
   – Андрей Григорьевич, идите ко мне, пожалуйста. Лично я не намерена быть бесконечно одинокой из-за вашего непозволительного вмешательства в мою личную жизнь…
   Да, Алька ждала победы, но Зубарев, обдав ее топким взглядом, снял рубашку, подошел к дивану и сел рядом.
   – Через пару минут ты сбежишь, – ответил он и положил на ее плоский живот руку.
   Ладонь оказалась тяжелой и горячей. Теплые ручейки бархатного возбуждения побежали по телу…
   «Что он делает? – изумилась Алька, не в силах даже шевельнуться. – Он собирается… С ума сошел, что ли!» Теперь ей захотелось вскочить, схватить первую попавшуюся толстущую книгу и треснуть Зубарева по голове… Или табуреткой хряпнуть по спине, или вылить на него ведро ледяной воды!
   Но она не успела подхватить эту мысль, додумать хорошенько, представить в красках и лицах… События развивались стремительно, не оставляя свободных секунд – Андрей лег рядом, притянул ее к себе, затем уложил на спину, оказавшись сверху. Реальность качнулась, поплыла в сторону, а затем каждая черточка встала на свое место.
   «Охренеть…» – мелькнула следующая мысль, и Алька почувствовала, как сильно колотится сердце. Ее или его? Или оба? Она уловила приятный мужской запах тела Андрея, распахнула глаза, переполненные удивлением и гневом одновременно, и встретила мягкий настойчивый взгляд серых глаз. В них не было смущения, не было смеха, в них мела метель, которая может убаюкать, а может и отморозить нос и пальцы.
   Опустив голову, Андрей коснулся губами Алькиных волос, а затем шепнул в ухо:
   – Ты уже готова сбежать?
   Она проиграла…
   – Идиот! – выдохнула Алька и забилась под ним. – Убери руки немедленно!
   – А как же соединение душ?
   – Забудь!
   – А выполнение обязанностей жениха и мужа?
   – Перебьешься!
   Вот теперь Андрей позволил себе улыбку. Быстро поднявшись, он подхватил со стула рубашку, надел ее, не застегивая, и серьезно произнес:
   – Относительно твоего разрушенного брака, считаю себя глубоко неправым и приношу извинения. За сегодняшнее просить прощения не буду. – Он подошел к креслу, взял футболку и кофту, вернулся к дивану и протянул и то и другое Альке. – Если тебе когда-нибудь понадобится помощь – обращайся, считай, что я тебе здорово должен.
   – Непременно, – многозначительно пообещала Аля и вырвала вещи из его рук. Она все равно, все равно сделает жизнь Зубарева невыносимой…
   Андрей следил за каждым ее движением, и чувство вины не отпускало. Но к этому добавилось еще одно чувство, которое, как он надеялся, исчезнет после холодного продолжительного душа…

Глава 4
Тук-тук, это я, Судьба!

   Утром Алька пребывала в тихой задумчивости. Наверное находясь именно в таком состоянии, главнокомандующие считают потери, подтягивают войска ближе к линии фронта и объявляют новый набор добровольцев. После вчерашнего увольнения ей некуда было торопиться, воспоминания бурлили, и злость поднималась волной. Зубарев бы не посмел, все равно бы не посмел, а значит, если бы она не струхнула, то… Но кто же знал, что он не зануда-ученый, а… Называть Андрея нормальным мужчиной Алька категорически отказывалась.
   Прослонявшись по квартире, проигнорировав завтрак, она устроилась в своей комнате на кровати с книжкой и попыталась читать.
   Мысли о Костике под запретом, да, под запретом…
   Неужели он ее совсем не любил?
   Неужели джип и должность лучше, чем она?
   Мысли о Костике под запретом, да, под запретом…
   Но о Зубареве-то она может думать сколько хочет! Нужно найти номер его мобильника, на всякий случай… вдруг в голову придет гениальная идея, как ему отомстить… А можно разместить его координаты вместе с фотографией на сайте знакомств. Написать что-нибудь «милое», например: «Всю свою жизнь я занимался наукой, мало уделял внимания женщинам и не смог найти ту единственную, которая бы скрасила грядущую старость. Если вы – тощая, вредная, противная зануда или голодная столетняя вампирша, пожалуйста, позвоните по телефону…» Или: «Отчаялся найти жену! Помогите! Согласен на любую! Предпочтения отдаются престарелым Снегурочкам и Осыпавшимся Елкам!», а далее опять же номер телефона. Да, тогда пара недель пройдет относительно спокойно – чувство глубокого удовлетворения порадует приунывшую душу.
   Алька отложила книгу, встала и направилась в комнату отца. Конечно, объявления она давать не станет, но какую-нибудь пакость обязательно устроит. Нетрудно.
   Нужен номер мобильника.
   На войне как на войне!
   Собственно, долгими поиски не будут – Глеб Сергеевич Воробьев, потеряв однажды на светской вечеринке свой мобильник, утратив тем самым часть контактов, сильно расстроился, достал старую добрую телефонную книгу, стер с нее вековую пыль и исправно записал данные друзей– знакомых, добавив еще и даты рождения. Случилось это года три назад, и оставалось только надеяться, что у Зубарева номер не изменился.
   Полистав страницы, Алька нашла то, что искала, и ехидно улыбнулась. Усевшись в кресло, вытянула ноги и увидела бумажные клочки, валяющиеся за мусорной корзиной около дальней ножки стола. Наклонившись, она автоматически подняла их и хотела уже выбросить, но на одном кусочке заметила маленького нарисованного шариковой ручкой снегиря и остановилась. Птичка была такой забавной и простой, что рука не поднялась отправить ее в мусорку, а тут еще и рукописный текст – почерк женский, пожалуй даже девчоночий…
   «Интересно, кто пишет отцу письма со снегирями?»
   Это казалось настолько невероятным и странным, что Алька в секунду сложила клочки, а дальше взгляд запрыгал по строчкам…
 
   Здравствуйте, Глеб Сергеевич!
   Мы с вами не знакомы, поэтому я сразу представлюсь. Меня зовут Кузнецова Дарья, я живу в Волгограде. Пусть вас не смущает моя фамилия, впрочем… это фамилия моего отца. Трудно объяснить, и я понятия не имею, с чего начать… Вы знали мою маму, Привалову Ирину Юрьевну, даже собирались на ней жениться, а затем поругались вроде (так рассказывала бабушка), но потом все же родилась Алевтина, которая приходится мне старшей сестрой. Вы ее вырастили и воспитали… Спасибо!
   И получается, что мама у нас одна, а отцы разные. Не такой уж редкий случай, как вам кажется? Только мы далеко друг от друга… Несправедливость какая-то…
   
Конец бесплатного ознакомительного фрагмента