Об этом деле я никогда никому не рассказывал. Когда же меня сняли с должности, я запечатал дело Стенберга в пакет и вернул Рясному, не изъяв из него ни одной бумажки.
   Председательствующий. Оглашаю показания свидетеля Стенберга от 22 октября 1953 года: «Когда я поздно вечером, в конце апреля 1952 года явился по вызову Власика к нему на службу в здание МГБ СССР, он, предложив закурить, заявил мне: „Я тебя должен арестовать, ты шпион“. На мой вопрос, что это значит, Власик сказал: „Вот здесь собраны все документы на тебя“, указывая на лежащую перед ним на столе объемистую папку, и продолжал: „Твоя жена, а также и Степанов тоже американские шпионы“. Далее Власик сообщил мне, что Николаева Ольга Сергеевна (Власик ее называл Лялькой) на допросе в МГБ показала о том, что будто бы я вместе с ней бывал в посольствах, а также с иностранцами посещал рестораны. Показания Николаевой мне зачитывал Власик. В них шла речь о каком-то Володе, с которым Николаева вместе с иностранцами бывала в ресторанах.
   Перелистывая объемистую папку, Власик показал мне фотокопию документа о моем переходе в советское гражданство. При этом он спросил, был ли я шведским подданным. Я тут же напомнил Власику о том, что, в свое время, я подробно рассказал ему как о себе, так и о своих родителях. В частности, я сообщил тогда Власику, что до 1933 года являлся шведским подданным, что в 1922 году выезжал вместе с Камерным театром за границу, что мой отец уехал из Советского Союза в Швецию и там умер и т. д.
   Просматривая на меня материалы, Власик показал мне фотокарточку Филипповой и спросил, кто она такая. Кроме того, в этом деле я видел еще ряд фотоснимков. Власик спрашивал также, были ли я и моя жена Надежда Николаевна Стенберг знакомы с американцем Лайонсом, был ли мой брат знаком с Ягодой, кто давал мне рекомендацию при вступлений в советское гражданство и т. д.
   В заключение этого разговора Власик сообщил, что дело на меня он передает в другой отдел (Власик назвал этот отдел, но он не сохранился в моей памяти) и просил меня, чтобы о вызове к нему и содержании разговора я никому не говорил.
   …Власик мне сказал, что «вас (имея в виду меня, мою жену Надежду Николаевну и Степанова) хотели арестовать, но мой парень вмешался в это дело и задержал ваш арест».
   Показания свидетеля правильные?
   Власик. Они не совсем точные. Я уже показал суду, как было все это в действительности.
   Председательствующий. Но вы сказали Стенбергу, что только ваше вмешательство предотвратило арест его и его жены.
   Власик. Нет, этого не было.
   Председательствующий. Но, показывая Стенбергу материалы агентурного дела на него, вы тем самым раскрывали методы работы органов МГБ.
   Власик. Тогда я этого не понимал и не учитывал всю важность проступка.
   Председательствующий. Вы говорили Стенбергу, что готовится Потсдамская конференция до того, как это было известно всем официально?
   Власик. Нет, этого не было.
   Председательствующий. Подсудимый Власик, вы хранили у себя на квартире секретные документы?
   Власик. Я собирался составить альбом, в котором в фотографиях и документах была бы отражена жизнь и деятельность Иосифа Виссарионовича Сталина, и поэтому у меня на квартире были кое-какие данные для этого. Кроме того, у меня обнаружены агентурная записка о работе Сочинского горотдела МВД и материалы, касающиеся организации охраны в Потсдаме. Я считал, что эти документы не представляют особой секретности, но, как сейчас вижу, часть из них я должен был сдать на хранение в МГБ. У меня они хранились запертыми в ящиках стола, а за тем, чтобы в ящики никто не лазил, следила жена.
   Председательствующий. Подсудимый Власик, вам предъявляется топографическая карта Кавказа с грифом «секретно». Вы признаете, что не имели право хранить на квартире эту карту?
   Власик. Тогда я не считал ее секретной.
   Председательствующий. Вам предъявляется топографическая карта Потсдама с нанесенными на ней пунктами и системой охраны конференции. Могли вы такой документ держать у себя на квартире?
   Власик. Да, не имел. Я забыл эту карту сдать после возвращения из Потсдама, и она находилась у меня в ящике стола.
   Председательствующий. Предъявляю вам карту Подмосковья с грифом «секретно». Где вы ее хранили?
   Власик. В ящике стола на моей квартире по ул. Горького, там же, где были обнаружены и остальные документы.
   Председательствующий. А где хранились агентурная записка о лицах, проживавших на Метростроевской улице, агентурная записка о работе Сочинского горотдела МВД, графики движения правительственных поездов?
   Власик. Все это вместе хранилось в ящике письменного стола на моей квартире.
   Председательствующий. Откуда вам известно, что эти документы не были предметом осмотра со стороны кого-либо?
   Власик. Это исключено.
   Председательствующий. Вы знакомы с заключением экспертизы по этим документам?
   Власик. Да, знаком.
   Председательствующий. Вы согласны с выводами экспертизы?
   Власик. Да, сейчас я все это очень хорошо осознал
   Председательствующий. Покажите суду, как вы, используя свое служебное положение, обращали в свою пользу продукты с кухни главы правительства?
   Власик. Я не хочу оправдываться в этом. Но мы были поставлены в такие условия, что иногда приходилось не считаться с затратами, для того чтобы обеспечить питание в определенное время. Каждый день мы ставились перед фактом изменения времени приема им пищи и в связи с этим часть ранее приготовленных продуктов оставалась неиспользованной. Эти продукты нами реализовались среди обслуживающего персонала. После того, как среди сотрудников появились нездоровые разговоры вокруг этого, я вынужден был ограничить круг лиц, пользовавшихся продуктами. Сейчас я понимаю, что, несмотря на тяжелое время войны, я не должен был допускать такого использования этих продуктов.
   Председательствующий. Но ведь ваше преступление заключается не только в этом? Вы же посылали на правительственную дачу автомашину за продуктами и коньяком для себя и своих сожительниц?
   Власик. Да, такие случаи были. Но за эти продукты я иногда платил деньги. Правда, были случаи, что они доставлялись мне бесплатно.
   Председательствующий. Это является воровством.
   Власик. Нет, это злоупотребление своим положением. После того, как я получил замечание от главы правительства, я прекратил это.
   Председательствующий. С какого времени началось ваше морально-бытовое разложение?
   Власик. В вопросах несения службы я был всегда на месте. Выпивки и встречи с женщинами были за счет моего здоровья и в свободное время. Признаю, что женщин у меня было много.
   Председательствующий. Глава правительства вас предупреждал о недопустимости такого поведения?
   Власик. Да. В 1950 году он говорил мне, что я злоупотребляю отношением с женщинами.
   Член суда Коваленко. Саркисова вы знали?
   Власик. Да, он был прикреплен к Берия в качестве охраны.
   Член суда Рыбкин. Он рассказывал вам, что Берия развратничает?
   Власик. Это ложь,
   Член суда Рыбкин. Но вы же признавали факт, что вам сообщили однажды о том, что Саркисов выискивал на улицах подходящих женщин и затем возил их к Берия.
   Власик. Да, я получил об этом агентурные материалы и передал их Абакумову. Абакумов взял на себя разговор с Саркисовым, а я от этого устранился, так как считал, что не мое дело вмешиваться в это, ибо все было связано с именем Берия.
   Член суда Рыбкин. Вы показывали, что, когда Саркисов доложил вам о разврате Берия, вы заявили ему, что нечего вмешиваться в личную жизнь Берия, а надо охранять его. Это имело место?
   Власик. Нет, это ложь. Ни Саркисов, ни Надарая мне об этом не докладывали. Саркисов однажды обратился ко мне с просьбой выделить ему автомашину для хозяйственных нужд, мотивируя это тем, что ему иногда приходится, выполняя задание Берия, использовать «хвостовую» машину. Для чего конкретно нужна была эта машина, мне неизвестно.
   Член суда Рыбкин. Подсудимый Власик, как вы могли допустить огромный перерасход государственных средств по вашему управлению?
   Власик. Должен сказать, что грамотность у меня сильно страдает. Все мое образование заключается в 3-х классах сельско-приходской школы. В финансовых вопросах я ничего не понимаю, и поэтому этим ведал мой заместитель. Он меня неоднократно заверял в том, что «все в порядке».
   Должен сказать, что каждое намечаемое нами мероприятие утверждалось в Совете Министров СССР и только после этого проводилось в жизнь.
   Член суда Рыбкин. Что вы можете показать суду о пользовании сотрудниками управления охраны бесплатными пайками?
   Власик. Этот вопрос мы неоднократно обсуждали и после того, как глава правительства дал указание об улучшении материального положения сотрудников охраны, мы оставили его так, как он и был до этого. А ведь по этому поводу Совет Министров выносил специальное решение, и я, со своей стороны, считал такое положение правильным, так как работники охраны больше половины времени в неделю находились вне дома и лишать из-за этого их семьи пайков было бы нецелесообразным. Помню, что мною ставился вопрос о проведении ревизии 1-го отдела Управления охраны. По указанию Меркулова комиссия под председательством Серова провела эту ревизию, но никаких злоупотреблений обнаружено не было.
   Член суда Рыбкин. Как часто вами устраивались кутежи со знакомыми женщинами?
   Власик. Никаких кутежей не было. Я всегда по службе был на месте.
   Член суда Рыбкин. А стрельба во время кутежей имела место?
   Власик. Такого случая я не помню.
   Член суда Рыбкин. Скажите, служебные разговоры по телефону в присутствии Стенберга вы вели со своей квартиры или с его?
   Власик. Разговоры была как с моей квартиры, так и с его. Но Стенберга я считал надежным человеком, который многое знал о нашей работе.
   Член суда Рыбкин. Оглашаю показания подсудимого Власика от 17 февраля 1953 года: «В присутствии Стенберга из его квартиры я неоднократно вел служебные разговоры с дежурным по Главному управлению охраны, которые иногда касались передвижения членов правительства, а также помню, из квартиры Стенберга я разговаривал по телефону с заместителем министра госбезопасности о строительстве нового аэродрома в окрестностях города Москвы».
   Власик. Это формулировка следователя. В своих служебных разговорах по телефону, имевших место в присутствии Стенберга, я очень ограничивал свои высказывания.
   Член суда Коваленко. Эрмана вы знаете?
   Власик. Да, знаю.
   Член суда Коваленко. Какой вы с ним имели разговор о маршрутах движения и выездах охраняемого?
   Власик. На эту тему я с ним не разговаривал. К тому же он сам старый чекист и без меня прекрасно знал все это.
   Член суда Коваленко. Для какой цели вы хранили на квартире схему подъездных путей к даче «Ближняя»?
   Власик. Это не схема подъездных путей к даче, а схема внутренних путей дачи. Еще в период Отечественной войны глава правительства, гуляя по территории дачи, собственноручно внес в эту схему свои поправки. Поэтому я ее сохранил как исторический документ, а все дело заключалось в том, что при старом расположении выездных путей с дачи фары машины били на Поклонную гору и тем самым сразу же выдавался момент выезда автомашины.
   Член суда Коваленко. Указания его были выполнены так, как об этом было указано в схеме?
   Власик. Да, но еще раз заявляю, что все эти пути находились внутри дачи, за двумя заборами.
   Член суда Коваленко. Щербакову вы знали?
   Власик. Да, знал и был с ней в близкой связи.
   Член суда Коваленко. Вы знали, что она имела связи с иностранцами?
   Власик. Об этом я узнал позже.
   Член суда Коваленко. Но, и узнав это, продолжали с ней встречаться?
   Власик. Да, продолжал.
   Член суда Коваленко. Чем можно объяснить, что вы, состоя в партии с 1918 года, дошли до такой грязи, как в служебных вопросах, так и в отношении морально-политического разложения?
   Власик. Я затрудняюсь объяснить это чем-либо, но заявляю, что в служебных вопросах я всегда был на месте.
   Член суда Коваленко. Чем вы объясните свой поступок, заключавшийся в том, что вы показали Стенбергу его агентурное дело?
   Власик. Я действовал на основании указаний Игнатьева и, признаться, никакого особого значения этому не придавал.
   Член суда Коваленко. Почему вы стали на путь расхищения трофейного имущества?
   Власик. Теперь я понимаю, что все это принадлежало государству. Я не имел права обращать что-либо в свою пользу. Но тогда создалась такая обстановка… Приехал Берия, дал разрешение приобрести руководящему составу охраны кое-какие вещи. Мы составили список того, что нам было необходимо, заплатили деньги, получили эти вещи. В частности, мною было заплачено 12 тысяч рублей. Признаюсь, что часть вещей я взял безвозмездно, в том числе пианино, рояль и т. д.
   Председательствующий. Товарищ комендант, пригласите в зал свидетеля Иванскую. Свидетель Иванская, покажите суду, что вам известно о Власике и по его делу?
   Иванская. Кажется, в мае 1938 года мой знакомый, сотрудник НКВД Окунев познакомил меня с Власиком. Помню, они заехали ко мне на автомашине, с ним была еще одна девушка, и все мы поехали на дачу к Власику. Не доехав до дачи, мы решили устроить пикник в лесу на полянке. Так началось знакомство с Власиком. Встречи наши продолжались до 1939 года. В 1939 году я вышла замуж. Периодически мне продолжал звонить Окунев. Он все время приглашал меня приехать на вечеринки к Власику. Я, конечно, отказывалась. В 1943 году эти приглашения были более настойчивыми, причем к Окуневу присоединились и просьбы самого Власика. Некоторое время я сопротивлялась их настояниям, но потом согласилась и несколько раз была на даче Власика и на квартире его на Гоголевском бульваре. Помню, тогда в компаниях был Стенберг, один раз был Максим Дормидонтович Михайлов и очень часто Окунев. Признаться, я не имела особого желания встречаться с Власиком и вообще быть в этой компании. Но Власик мне угрожал, говорил, что арестует меня, и т. д., и я боялась этого. Один раз на квартире Власика на Гоголевском бульваре я была со своими подругами Коптевой и еще одной девушкой. Тогда там был какой-то художник, кажется, Герасимов.
   Председательствующий. Чем сопровождались эти встречи и с какой целью вас приглашали?
   Иванская. Я до сих пор не знаю, для чего он приглашал меня и других. Мне казалось, что Власик собирает компании только потому, что любит выпить и повеселиться.
   Председательствующий. А какую цель преследовали вы, посещая эти вечеринки?
   Иванская. Я на них ехала просто из-за страха перед Власиком. На этих вечеринках мы сразу же, как только приезжали, садились за стол, пили вино и закусывали. Правда, со стороны Власика были поползновения в отношении меня как женщины. Но кончились они безрезультатно.
   Председательствующий. На правительственной даче вы были с Власиком?
   Иванская. Я затрудняюсь сказать, что это была за дача, на которой мы были. Она похожа была на маленький дом отдыха или санаторий. Там нас встретил какой-то грузин, управляющий этим зданием. Власик о нем нам тогда сказал, что это дядя Сталина. Было это еще до войны, в 1938 или 1939 году. Приехали мы туда вчетвером: Окунев, Власик, я и еще какая-то девушка. Кроме нас, там было несколько военных, в том числе два или три генерала. Девушка, бывшая с нами, начала выражать особую симпатию к одному из генералов. Это не понравилось Власику, и он, вынув наган, начал расстреливать бокалы, стоящие на столе. Был он уже «навеселе».
   Председательствующий. Сколько им было сделано выстрелов?
   Иванская. Я точно не помню: один или два. Сразу же после стрельбы Власика все стали разъезжаться, причем Власик с этой девушкой сел в машину генерала, а я – в свободную машину Власика. Я уговорила шофера, и он отвез меня домой. Через несколько минут после моего приезда мне позвонил Власик и сделал упрек за то, что я покинула их.
   Председательствующий. Скажите, а вы помните, где находилась эта дача, в каком районе.
   Иванская. Я затрудняюсь сказать, где она находилась, но помню, что ехали мы вначале по Можайскому шоссе.
   Председательствующий. Подсудимый Власик, у вас есть вопросы к свидетелю?
   Власик. Нет. Я только не могу понять, почему свидетель показывает неправду.
   Председательствующий. Скажите Власик, о какой даче идет речь в связи с вашей стрельбой?
   Власик. Никакой стрельбы не было. Мы ездили с Окуневым, Иванской, Градусовой и Гулько на одно подсобное хозяйство, которым заведовал Окунев. Действительно, мы там выпили и закусили, но никакой стрельбы не было.
   Председательствующий. Свидетель Иванская, вы настаиваете на своих показаниях?
   Иванская. Да, я показала правду.
   Председательствующий. Подсудимый Власик, скажите, какой интерес свидетелю показывать суду неправду? Что, у вас были с ней неприязненные отношения?
   Власик. Нет, неприязненных отношений у нас не было. После того, как ее бросил Окунев, я жил с ней как с женщиной. И должен сказать, что чаще звонила она мне сама, чем я ей. Я знал ее отца, который работал в особой группе НКГБ, никогда и у нас ссор с ней не было.
   Председательствующий. В течение которого времени продолжалась ваша интимная связь с ней?
   Власик. Довольно длительное время. Но встречи были очень редкими, примерно, один-два раза в год.
   Председательствующий. Свидетель Иванская, вы подтверждаете показания подсудимого Власика?
   Иванская. Я не знаю, по какой причине Николай Сидорович говорит о якобы бывшей между нами интимной связи. Но если он и был способен на мужские подвиги, то это относилось к другим женщинам, а меня, по всей вероятности, он в этом вероятно использовал как ширму, так как все знали меня как дочь старого чекиста. Вообще должна сказать, что Власик по отношению к окружающим вел себя вызывающе. Например, когда я пыталась отказаться от встреч с ним, он угрожал арестом. А повара на своей даче он совершенно терроризировал. Разговаривал он с ним только с применением мата, причем не стеснялся присутствующих, в том числе и женщин.
   Председательствующий. Свидетель Иванская, больше суд к вам вопросов не имеет. Вы свободны.
   Товарищ комендант, пригласите в зал свидетеля Стенберга. Свидетель Стенберг, покажите суду, что вам известно о Власике.
   Стенберг. Познакомился я с Власиком, примерно, в 1936 году. До войны встречи наши были редки. Затем, с начала войны, встречи участились. Мы ездили к Власику на дачу, на его квартиру, выпивали там, играли на биллиарде. Власик помогал мне в работе над портретами членов правительства.
   Председательствующий. Во время этих встреч и выпивок были женщины, с которыми вы сожительствовали?
   Стенберг. Женщины при этом были, но связи у нас с ними не было.
   Председательствующий. Власик вел при вас служебные разговоры по телефону?
   Стенберг. Отдельные разговоры были. Но Власик всегда при этом отвечал только «да», «нет».
   Председательствующий. Что он рассказывал вам о пожаре на даче Ворошилова?
   Стенберг. Власик говорил мне, что в результате неосторожного обращения с электроосвещением елки на даче Ворошилова был пожар, во время которого сгорел ценный фотоархив. Больше об этом он мне ничего не говорил.
   Председательствующий. Говорил вам Власик, что он в 1941 году ездил в Куйбышев готовить квартиры для членов Правительства?
   Стенберг. Я знал, что Власик ездил в Куйбышев, но для чего конкретно, мне не было известно. Он же рассказывал мне только, что ему пришлось там где-то вести борьбу с крысами.
   Председательствующий. Оглашаю показания свидетеля Стенберга: «В начале 1942 года Власик мне сообщил, что он ездил в Куйбышев готовить квартиры для членов правительства. При этом он сказал: „Вот город, ты не можешь себе представить, сколько там крыс. Это целая проблема – война с ними“.
   Вы подтверждаете эти показания?
   Стенберг. Да, в основном, они правильные.
   Председательствующий. Власик говорил вам, что пришлось однажды обманывать иностранного посла, который пытался узнать, находится ли тело В. И. Ленина в Москве?
   Стенберг. Насколько я помню, Власик однажды в присутствии меня давал кому-то указания выставить почетный караул у Мавзолея. После разговора но телефону он пояснил мне, для чего это было нужно. Было это или на даче, или на квартире у Власика.
   Председательствующий. Об организации охраны Потсдамской конференции вам Власик рассказывал?
   Стенберг. Много времени спустя после Потсдамской конференции Власик, рассказывал мне, что ему пришлось ехать в Потсдам и наводить там «порядок». При этом он рассказывал подробности: в частности, что пришлось туда привозить полностью все продукты, чтобы не пользоваться продуктами местного производства. У местного населения, как говорил он, покупался только живой скот.
   Председательствующий. Какие кинофильмы о членах правительства показывал вам Власик?
   Стенберг. Я видел, в частности, кинофильмы о Потсдамской конференции, о Сталине и членах правительства, о прилете Василия с сестрой к Сталину.
   Председательствующий. Кто, кроме вас, присутствовал при просмотре этих кинофильмов?
   Стенберг. Насколько я помню, был один военный, как его звали все «дядя Саша», из женщин была Аверина и Пономарева. С Авериной Власика познакомил я в 1945 году, а Пономарева была известна ему ранее. Я лично с Пономаревой сожительствовал.
   Председательствующий. Дачу главы правительства на озере Рица вам Власик показывал?
   Стенберг. Когда мы были на озере Рица, Власик, снимая нас на кинопленку во время прогулки, показал нам место расположения дачи Сталина.
   Председательствующий. Скажите, вам не казалось странным такое поведение Власика? Имел он право показывать вам место расположения дачи Сталина, кинофильмы о нем и о членах правительства?
   Стенберг. В этих фильмах ничего плохого не было.
   Председательствующий. Но вы же знаете порядок разрешения таких фильмов к просмотру?
   Стенберг. Я тогда не придавал этому особого значения.
   Председательствующий. Сколько раз Власик предоставлял вам возможность полетов в служебном самолете?
   Стенберг. Три раза. Первый раз, когда я летел на курорт на Кавказ, второй раз из Сочи в Москву. Тогда Власик достал мне билет на одну конференцию, и чтобы я мог успеть на нее, разрешил полет в служебном самолете. Через два дня, когда кончилась конференция, я с разрешения Власика вылетел этим самолетов обратно в Сочи.
   Председательствующий. Называл вам Власик фамилии Николаевой, Рязанцевой я Кривовой как секретных агентов МГБ?
   Стенберг. Власик говорил, что Николаева и Рязанцева являются осведомителями и сообщают в МГБ различные сведения. В отношении Кривовой он говорил, что постольку поскольку она является членом партии, то она обязана это делать сама, по своей инициативе.
   Председательствующий. Оглашаю показания свидетеля Стенберга от 22 октября 1953 года: «От Власика мне лишь известно, что моя знакомая Кривова Галина Николаевна, работающая в тресте внешнего оформления Моссовета, является агентом органов МГБ, а также, что его сожительница Валентина Рязанцева (отчество не знаю) тоже сотрудничает с органами МГБ».
   Вы подтверждаете эти показания?
   Стенберг. Возможно, я давал такие показания, высказал свои выводы.
   Председательствующий. Расскажите суду, как обстояло дело с ознакомлением вас с агентурными делом, которое велось в МГБ.
   Стенберг. Помню, Власик вызвал меня по телефону к себе. Когда я явился в его служебный кабинет в здании МГБ, он заявил мне, что должен меня арестовать. Я ответил, что если надо, так пожалуйста. После этого он, показав мне какой-то том, сказал, что на меня имеется очень много материалов, в частности, что я с Николаевой шлялся по иностранным посольствам и встречался с иностранными корреспондентами.
   Председательствующий. Он говорил вам, что арест вас и вашей жены предотвращен благодаря его вмешательству?
   Стенберг. Да, через некоторое время после указанного мною выше разговора, Власик говорил мне и моей жене, что наш арест предотвращен только вмешательством его Власика, и одного его «парня».
   Председательствующий. Скажите, Власик показывал вам материалы этого агентурного дела?
   Стенберг. Он спрашивал меня о моих отдельных знакомых и при этом показывал фотокарточку Филипповой, спросив, кто она. Затем он спросил меня, когда я перешел в советское подданство. Я ему на все ответил.
   Председательствующий. А с какой целью в это дело была помещена фотография Филипповой?
   Стенберг. Я не знаю.
   Председательствующий. Какие еще документы из этого дела он вам читал?