Козинец Людмила
Когти ангела

   Людмила Козинец
   Когти ангела
   ..."По небу полуночи ангел летел, и грустную песню он пел". Ну, плагиат, конечно. Но нельзя удачнее выразить словами зрелище, которое можно было наблюдать с южного отрога Змеиного хребта на закате одного из дней незабываемого июля. В сумеречном небе дрожала бледная еще Полярная звезда, похожая на туманное световое пятнышко от тусклого фонаря на глади тихой затоки.
   И вот со стороны звезды, держа курс к экватору, по темной лазури небосвода медленно скользил белый ангел. Его серебристые крылья мерцали розоватым отблеском исчезнувшего за горизонтом солнца. Последние лучи дневного светила огненными искрами горели в золотых гиацинтоподобных кудрях ангела. Он и впрямь пел грустную песню. Чем объяснить такое совпадение с классическим текстом? Может быть, у ангелов имеется обыкновение шнырять вольным эфиром с песней и хрустальной лютней в изящных перстах?
   Ну, как бы там ни было, он летел и пел, возвышенно не замечая происходящего на грешной земле, устремив очи горе.
   Дивной красоты было зрелище, чего не мог не почувствовать старый мудрый Дракон, который нежил свои дряхлые кости в прогретой за день шиферной складке горного отрога. Как бы отреагировали мы, узрев летящего ангела? Ну, глянули бы на него, пожали плечами и вернулись к своим обычным занятиям. Летит себе ангел и летит оттуда сюда по своим собственным делам.
   Но дракон, как выше сказано, был стар, и значит, - сентиментален. Поэтому вид безгрешного посланника небес вызвал у него судорожные вздохи, скупую слезу и печальные сожаления.
   "Вот, - подумал Дракон, - истинно совершенное и счастливое творение Господне. Ни страх, ни ненависть, ни любовь, ни голод, ни корыстолюбие не терзают его безгрешную душу, и разум его обращен к высотам познания, к безупречной гармонии. И нет в его равновесной сущности места для страстей, вечно обуревающих жалких обитателей сей юдоли скорбей".
   С этой огорчительной мыслью Дракон обратил тоскующий взор в долину, где, завершив дневные заботы, многочисленное племя драконов готовилось отойти ко сну.
   Дракон увидел, как под миртовым кустом трое сопливых еще подростков с плотоядным ржанием вышибали днище из славненького толстенького бочоночка. Вскоре к ним присоединился четвертый, который приволок украденного из стада барашка. Старец с неодобрением наблюдал, как юные Дракоши рвали когтями и клыками животное, вымазав довольные морды кровью, как они осушали бочонок, как возникла вялая, но отвратительная потасовка гонялись за почтенной драконессой - и в конце концов захрапели под миртовым кустом, совершенно утратив драконий облик.
   "Сколь это непотребно, - подумал Дракон. - Куда катится наше славное племя? Как низко и неправедно мы живем! Необходимо действовать, дабы древний народ наш смог достичь горного сада, всеобщей гармонии и счастья".
   Надо сказать, что этот старый Дракон был не просто дракон - иначе откуда бы в его огромной шишковатой башке могли завестись столь глубокие мысли? Был он правителем драконьего народа, королем этой обширной и богатом страны, и титул его звучал так: Его Великое Змейство Дракороль Восьмой.
   Правил он с незапамятных времен, к власти привык, как к собственному хвосту, а посему твердо знал, что даже самые туманные умопостроения его многодумной головы должны быть претворены в жизнь.
   С этим намерением он и вернулся в прохладные покои своего беломраморного дворца. Там он испил ежевечернюю чашу настойки желчи завистника на гробовых змеях (весьма способствует пищеварению), отчитался о самочувствии почтительному лейб-медику и призвал к себе Секретарь-Советника. Тот вошел с озабоченным видом, держа под левым крылом сафьяновую папку с текущими бумагами. Но Его Великое Змейство от бумаг отмахнулся, что Секретарь-Советника не удивило. Зато удивил его последующий разговор.
   Дракороль Восьмой, томно прикрыв глаза желтыми кожистыми веками, капризно протянул:
   - Чешуйчатый мой, нам чрезвычайно надоело, что в саду произрастают эти безобразные кривые колючие кактусы. Немедленно выкинуть сию гадость.
   - Слушаюсь!
   - Уберите камни, привезите тучную плодородную землю...
   - Слушаюсь!
   - И посадите там... э-э-э... садите там... Вот интересно, а что произрастает в садах Эдема?
   - Виноват, где?
   - В садах Эдема, бестолочь!
   - Не могу знать...
   - Так узнайте! И вообще, приготовьте мне на завтра небольшой меморандум про сады Эдема, горний град и про ангелов. С иллюстрациями!
   Сомнамбулой выполз из кабинета несчастный Секретарь-Советник, называемый при дворе просто СС - для краткости. В приемной он сел на хвост и долго отдувался. Над ним предупредительно склонился начальник караула Драбер.
   - Старик, кажется, того... - прошептал СС, позабыв об осторожности. Ангелов требует...
   - Вызывать группу захвата? - деловито осведомился Драбер.
   - Ты-то хоть с ума не сходи! - взмолился СС. - Академика мне сюда, быстро!
   Доставили встрепанного седенького дракошечку, самого главного академика, которого звали Драфим.
   - Что у вас есть по ангелам? - набросился на него уже пришедший в себя СС.
   - Стихи-с...
   - Ч-то?
   - С вашего позволения, акафисты, молитвы, песнопения, утопии, сонеты, баллады, рондо, сонеты наверле, альбы и канцоны...
   - Это что, все у нас? - профессионально подобрался Драбер.
   - С вашего позволения, нет-с. Зарубежная, так сказать, литература, фольклор-с. А у нас откуда? У нас ангелами только хиленьких драконят дразнят-с. Да меня самого в розовом детстве, хи-хи-с...
   - Тоже мне, ангелочек, - свирепо прошипел СС. - Вот что, Драфим, завтра, где-то к полудню, когда Их Великое Змейство соизволит обратить свой милостивый взор к государственным занятиям, чтоб у меня в когтях были компактные материалы об ангелах и все такое. Ясно?
   - А как же-с... Позвольте телефончик, мы это сейчас...
   Драфим произвел несколько звонков, благополучнейшим образом свалив всю работу на плечи референтов.
   Бдительный Драбер академика из приемной не выпустил, но снизошел к его сединам: велел принести стаканчик яда гюрзы, плед и подушки. СС нервничал всю ночь, мерял шагами приемную и мучительно припоминал все, слышанное про ангелов. Вспоминалось нечто несуразное и малоутешительное. СС от души надеялся, что память его просто ошибается.
   Утром на балкон лихо спланировал бравый курьер академии. Он вручил Драфиму груду бумаг, щелкнул когтями по паркету и отбыл.
   СС яростно набросился на бумаги, быстренько раскидав их на три равные стопки.
   - Так, - сказал он, возлагая когтистую лапу на одну из них, - это мы покажем Его Великому Змейству в первую очередь. Это - если ему будет благоугодно подробнее разобраться в данном вопросе. А это, милейший Драфим, можете забрать и как следует надавать по рогам тому умнику, который присобачил к ангельскому досье всякие сплетни из житья-бытья русалок Ян-Цзы, методику занятий дельта-планеризмом и анатомический атлас мухи цеце. Все! Свободен! Пока...
   Следующие две недели Секретарь-Советник имел жизнь хлопотливую. Иногда он впадал в столбняк, получив очередной приказ Его Великого Змейства. Дивные, надо сказать, поступали распоряжения: засадить дворцовый сад анемонами и нарциссами, доставить в покои Дракоролю лютню, раздобыть рецепт нектара и амброзии и тому подобное. "Что происходит?!" - спрашивал себя СС и не находил ответа. А это были еще цветочки, так сказать, лютики-фиалки...
   Дракороль Восьмой таки одолел все предъявленные ему материалы по ангелам. Кто бы мог подумать... Секретарь-Советник очень надеялся на естественный старческий склероз, но жестоко ошибся в своих расчетах. Проклятые белые ангелы крепко угнездились в угрюмом воображении Великого Змейства и завладели всеми его помыслами. И, делая первый шаг по намеченному пути, Дракороль как-то назвал своего верного секретаря "Дражайший мой"... С бедным СС приключилась истерика: его, который двенадцать лет стережет порог короля, недосыпает, недоедает, пребывает неуклонно начеку и на посту, его, который предан до кончиков когтей, обозвать дражайшим!
   Но Дракороль Восьмой не отпустил Секретарь-Советнику времени на сложные душевные переживания. Он сказал:
   - Дражайший мой, пригласите-ка ко мне Большой Совет. Ну, скажем, завтра к полудню.
   Большой Совет собрался в указанное время, матерые, с тусклой от старости чешуей драконы с трудом узнавали друг друга - Большой Совет давненько уже не собирался в полном составе. Видимо, Дракороль желает сообщить своим поданным нечто действительно важное. А в ожидании очередного исторического выступления своего правителя члены Большого Совета плотоядно поглядывали на узкую боковую дверь, откуда обычно перед аудиенцией вывозили столы с угощением. Драконы сладострастно вспоминали паштеты из печени отцеубийцы, зажаренных целиком кашалотов, фаршированные яйца птицы Рух, огромные пиалы, наполненные кровью девственниц. Произошел даже вежливый спор двух гурманов, один из которых утверждал, что кровь брюнеток гораздо более приятна на вкус, нежели кровь блондинок. Его оппонент позволял себе не соглашаться. Зато все сошлись во мнении, как непередаваемо хорош букет кипящей лавы вулкана Ключевского.
   Боковая дверь и в самом деле распахнулась, и юные драконицы выкатили столы. Одеты драконицы были как-то чудно: в широкие белые одежды, полностью скрывающие фигуру. На изящных головках девиц красовались трогательные веночки из роз. Члены Большого Совета не слишком удивились может, у них во дворце нынче мода такая. С этим еще мощно было как-то примириться. Но мот то, что Большой Совет увидел на столах, одобрить было никак невозможно. На знакомом королевском фарфоре с монограммами сановные драконы не обнаружили ничего из привычного меню. Но зато... На длинных блюдцах возлежали роскошные букеты нарциссов, латука, кресс-салата. В серебряных чашах горою высились винегреты из белых лилий и голубого лотоса. Пышные хлебы, усыпанные зернышками тмина и кориандра, источали неведомые здесь прежде ароматы. В кубках и бокалах искрилась сладкая амрита. В довершение всего явственно запахло ладаном.
   Ошеломленный Большой Совет, глазея на новые причуды Его Великого Змейства, даже не заметил явление самого монарха. А тот, присмотревшись к панихидному безмолвию своих придворных, елейно спросил:
   - А что это с вами, возлюбленные чада мои? С каких это пор брезгуете королевским хлебом-солью?
   После сих слов двор молчаливо накинулся на предложенное угощение. Дракороль Восьмой с удовлетворением наблюдал, как исчезали со стола и хлебы, и лилии, и лотос. Не без злорадства следил он, как давились новоявленными яствами члены Большого Совета, с каким плохо скрываемым отвращением выковыривал из клыков застрявшую желтую кувшинку престарелый главнокомандующий Драполеон.
   Но, поскольку шуток при дворе издавна не понимали, вегетарианский ужин был послушно съеден, оскорбительная для любого порядочного дракона амрита выпита с мысленными проклятиями.
   Притихший Большой Совет, совершенно деморализованным угощением, покорно выслушал небольшой концерт. Юные драконицы в светлых одеждах перебирали алмазными коготками струны арф и сколь возможно высоко тянули: "Войди в мой тихий райский сад..."
   Члены Большого Совета уже окончательно не понижали, что, собственно, происходит. А Дракороль медленно закипал на своем тронном ложе, глядя на верных придворных, которые сбились и кучку посреди зала для приемов. Поджав хвосты, опустив крылья, они до странности напоминали вымокших под дождем летучих мышей.
   - Что, не нравится?! - взревел Его Великое Змейство. - Погрязли в грехе и разврате, высокое искусство не по нраву? Я нас... я вам... Вы у меня научитесь любить все светлое и прекрасное. Я вас в бараний рог скручу, но сделаю из вас ангелов! Свободны!
   И члены Большого Совета, получив от Секретарь-Советника размноженные уже материалы - те самые, что были подготовлены группой академика Драфима, выползли в приемную. Главнокомандующий Драполеон разглядел на верхнем листочке гриф "К неукоснительному исполнению" и высказался по-солдатски прямо:
   - Абзац, мужики.
   И повалился в обмороке.
   И далее в драконьем королевстве начался полный бедлам. Народу был дарован высочайший указ, объявляющий в государстве программу поголовного превращения населения в ангелов в течение трех лет. После небольшого, вполне естественного обалдения, народ горячо откликнулся на очередную милость Его Великого Змейства, который в неизреченном народолюбии своем денно и нощно печется о благе подданных. Отклик этот вылился в манифестации и факельные шествия перед дворцом. На митингах был принят встречный план: драконье население взяло на себя повышенные обязательства и пожелало стать ангелами за два с половиной года.
   В эти дни газеты и журналы шли нарасхват. Огромной популярностью пользовалась научная статья Драфима о древнем генетическом родстве ангелов и драконов. Мол, де, у тех крылья и у других тоже, те летают и эти не хуже. А перья из крыл ангелов есть не что иное как видоизмененная чешуя драконов.
   - Ты гляди! - изумлялись драконы. - Надо же... А мы и не знали, так бы и померли необразованными. Чего ж тогда эти ангелы нос дерут? Встретишь, бывало, в небе, так и не поздоровается даже, сквозь тебя пролетит, как и не заметил. Ну, уж теперь-то мы им покажем, кто тут ангел! То-то воспарим! Ур-ря!
   С помпой прошел показ новой коллекции дома моделей - хитоны, кисейные драпри, всевозможные чехлы, посредством которых кожистые летательные приспособления древних гигантских рептилий вполне прилично маскировались под крылья серафимов и херувимов. Уже на следующий день драконессы из высшего света щеголяли на раутах в новомодных уборах.
   Некоторое уныние вызвала спешно изданная брошюра лейб-медика Дратрита о вреде мясной диеты. В достойных поэтического слога выражениях лейб-медик превозносил отменные качества вегетарианских продуктов, нектара, амброзии, цветочной пыльцы. Но унывать особенно долго не пришлось, потому что из лавок и магазинов подозрительно быстро исчезли туши буйволов, слонов и вообще все, называемое мясом. В барах и ресторанах взяли манеру подавать молоко и фруктовые соки. Волей-неволей надо было привыкать.
   Но, впрочем, голь на выдумку хитра. Однажды патруль службы "Вперед к ангелизму" явился по некоему адресу, любезно сообщенному бдительным гражданином, пожелавшим остаться неизвестным. Пылающий справедливым гневом гражданин обвинял своих соседей в попрании идей ангелизма, каковое выражалось в тайном мясоедении.
   Патруль нагрянул и обнаружил именины хозяйки дома в полном разгаре. Над пиршественным столом и в самом деле витали криминальные ароматы. Но хозяйка не растерялась. Приседая в глубоком реверансе перед начальником патруля, она подала ему большую чашу напитка, от запаха которого у бравого капрала сразу закружилась голова.
   - Что это? - грозно рыкнул он.
   - С позволения вашей милости, квас.
   - Квас?
   - Именно-с. Только... нижайше прошу прощения, он, изволите ли видеть-с, в тепле стоял, так что, может быть...
   - Ах, в тепле! - и капрал лихо махнул всю чашу одним глотком. А хозяйка, окутанная волнами голубого шифона, уже подносила капралу блюдо, на котором нахально блестел румяной корочкой жареный кролик.
   - Мясо? - рявкнул капрал.
   - Никак нет, что вы, как можно... Мясо отягощает дракона, не позволяя ему сподобиться ангельского чина, как мудро сказал величайший ученый Драфим. Это, с позволения вашей милости, так называемый фальшивый кролик из лапши и морковки.
   - Ах, из лапши и морковки... Ну-ну, это можно, это не запрещено.
   Тонкие кроличьи косточки даже не хрустнули на зубах капрала. Он поглотил тушку целиком и очень натурально удивился:
   - Действительно, из лапши и морковки. Оч-чень вкусно! Налево кругом, ребята, здесь все в порядке.
   И патруль, чеканя шаг, отбыл.
   На центральной площади патруль несколько задержался возле Королевского музея искусств, из дверей которого летели на булыжник мостовой полотна и шелковые свитки с изображениями сверкающих драконов, писанными в далекой Желтой стране. Вместо них в галерее размещали работы художников из Апельсинового края, специализировавшихся почти исключительно на рисовании ангелов.
   Из-за ближайшего заборчика детского сада неслись трогательные голоса нестройного хора драконышей: "По светлому небу мы дружно летим, Великое Змейство восславить хотим".
   Над стадионом эскадрилья хорошо тренированной молодежи осваивала приемы серафимского пилотажа. С земли несся хриплый рык начальника команды: "Легче, легче! А чтоб тебя... это ж не ангел, а летающая бочка! Куда ты прешь, идиот, ложись на крыло и пла-авненько атак разворачивайся... Глаза горе имей, что ты буркала выкатил?!"
   На рынке толпа активисток движения "Вперед к ангелизму" долго и сладострастно топтала полудикого невежду из Чертовых Оврагов, который, не имея понятия о том, что творится в столице, привез на продажу парную конину. Этот селянин мало интересовался политической жизнью и даже не знал, что и Чертовых-то Оврагов более не существует, а называется сия местность отныне Херувимский Чертог.
   Патруль пресек беспорядки и уволок невежду-деревенщину под сломанные крылья в подвалы дворца, чтобы в тихой интимной беседе выяснить, по чьему вражескому наущению действовал сей недоумок.
   Капрал для начала выбил недоумку два клыка и велел стоять смирно.
   - Давай рассказывай, кто научил?
   - Чего "научил"?
   - Кто тебя, паршивца, научил привезти в столицу эту проклятую конину?
   - Чего "проклятую"? - селянин даже обиделся. - Хорошая конина, господин капрал, парная. Мы завсегда...
   - Ма-алчать! Я тебе покажу - завсегда! Не прикидывайся дурачком, я тебя насквозь вижу! Зачем мясо привез?
   - Так что мы, господин капрал, завсегда мясом торговали. И дед мой, и папаня покойный, и я сколь годов мясо в город вожу, и никогда ж ничего, завсегда довольны были...
   - Вот. Вот ты и попался. Это что ж получается - семейка ваша ядовитая "завсегда" отравляла славное племя драконов вредным для здоровья мясом и тем самым на долгие годы отодвигала приближение к ангельскому чину. Диверсант ты, и папаня твой покойный. Стой! А где ты это... мясо взял?
   - Так что, господин капрал, мясо это мы завсегда в Южной степи промышляем, а потом, значит...
   - Все. Хватит. Ты еще и шпион к тому же. За сколько, ублюдок, продал южанам своих братьев-драконов, которые без пяти минут ангелы? Уберите его с глаз моих и утопите.
   В эти дни главнокомандующий Драполеон переживал серьезную семейную драму. Его жена, одна из красивейших драконесс страны, отлучила мужа от супружеского ложа.
   Однажды вечером Драполеон в прекрасном настроении пришел в спальню жены. Та сидела возле окна в мечтательной позе, глядя на звезды. Ласковый летний ветерок играл ленточками ее голубого хитона. На ковре праздно валялась лютня, осыпанная лепестками роз из растерзанного букета. Увидев этот букет, Драполеон встревожился:
   - Что случилось, дорогая?
   Супруга устремила взгляд на изображение архангела Гавриила, который, мило улыбаясь, протягивал белую лилию, и томно сказала:
   - Ай, отстань.
   Драполеон примерился поцеловать супругу в обнаженное чешуйчатое плечико, но она раздраженно отодвинулась.
   - Не понял.
   - Оставь меня.
   - Что приключилось с моим пупсиком, моей маленькой птичкой? Почему она прогоняет своего маленького верного мужика?
   - Драполеон, ты идиот. Отныне и навсегда двери моей спальни закрыты для тебя!
   - Дорогая, по надо крайних решений. Может быть, мы все это спокойно обсудим и придем к соглашению? Чего желает моя птичка? Новое ожерелье из человеческих черепов или манто из меха улитки?
   - Кретин. У тебя не хватает ума сообразить, что твоя жена, как самая прогрессивная драконесса этой страны, всем сердцем восприняла идеи ангелизма.
   - Надеюсь, дорогая. Но при чем тут наша любовь?
   - Любовь! Не смей называть этим возвышенным словом свои грязные вожделения! Ты дурной гражданин и плохой подданный, ты невнимательно изучил указания, пожалованные тебе Его Великим Змейством. А там написано, что ангелы... что они... ну, словом, дверь моей спальни закрыта для тебя навсегда!
   Между прочим, супруга Драполеона была не единственной драконессой, глубоко воспринявшей идеи ангелизма. Именно поэтому однажды в бункере, расположенном под фундаментом дачи Драполеона, собрались отцы-учредители Лиги защиты истинного драконства. Присутствовал там и озлобленный обедами из кресс-салата Секретарь-Советник. Первое заседание Лиги было неконструктивным: все хотели жаловаться. В жалобах и стенаниях прошла вся ночь. На рассвете Лига съела двух слонов, после чего разъехалась.
   А процесс ангелизации триумфально катился по стране. Внимательно изучив все собранные сведения о жизни обитателей горнего града, теоретики школы Драфима сделали интересные выводы: ангелы, как таковые, являются просто... ангелами. А, следовательно, не едят мяса, не пьют вина, не крадут, не убивают, не... и так далее. Но почему ангелы ведут себя столь по-ангельски? Очень просто: они не имеют собственности, которая обладает свойством разжигать в драконе нездоровые инстинкты. Вывод: долой собственность, и тогда все драконы станут ангелами!
   Ну какая может быть собственность у горожанина? Засов на двери, тапочки и ночной горшок? Ясно, что корень зла помещался в сельской местности, где пейзане имеют охотничьи угодья, орудия ловитвы, дом и погреб с запасами. Пока эти прижимистые селяне не откажутся от своего имущества, не видать могучему государству всеобщей ангелизации, так и останутся граждане драконами сиволапыми.
   Объявили программу всеобщего раздраконивания села. Раздраконили...
   В Лигу защиты драконства вступил видный писатель Драпир. На втором тайном съезде Лиги он, с отвращенном озирая конспиративно сервированный травками стол, страстно возглашал:
   - Что происходит, братья? Я желаю быть драконом и никем иным! Наше славное племя просуществовало тысячи лет вполне благополучно, почему же теперь оно должно исчезнуть? Жили, жили, не тужили... вдруг - на тебе! По воле выжившего из ума маразматика... не надо шипеть на меня, генерал Драполеон! Я повторяю: по воле выжившего из ума маразматика, который из-за своего гастрита вообще не может питаться ничем, кроме овсянки, а про драконесс я вообще уже не говорю, наш народ лишен всех своих естественных прав! Да где же это видано, чтобы дракона заставляли есть сено? Чтобы ему запретили вольно охотиться в южных степях? А тут еще выясняется, что эти самые проклятые ангелы бесполы, размножаются непонятно как! Так что же теперь прикажете? Я не умею размножаться неизвестно как! Наш народ вымрет в течение ближайших ста лет от вегетарианской диеты и ангельской морали. А соседи нас засмеют!
   - Ты прав, брат, - роняя скупую слезу, сказал Драполеон. - Я вчера хотел удавиться. Приехал в казармы "Альфа", вышел на плац и глазам своим не поверил. Гарнизон стоит тройным каре, трепещет белыми крылышками, в лапах - лютни, и противными такими голосами псалом поют. Последние времена пришли, конец драконству!
   - А вокруг короля вся эта драфимовская банда вьется, - мрачно наябедничал Секретарь-Советник и высморкался в платок размером с простыню. - В оба уха дуют: ах, Ваше Великое Змейство, до чего же вам идут эти дивные крылышки, этот сияющий нимб над гордым челом!
   - Какой нимб? Что ж, старикан от постной жизни уже светиться начал?
   - Да нет. Проволочный нимб, с алмазами. Каким-то манером над головой укрепили ему, а старик радуется, как дитя. А они ему: вы у нас уже почти что серафим. Скоро архангелом обзывать начнут. Старик тает, во все верит, честно овсянкой и цветочками питается. А эти... Иду вчера мимо кухни, смотрю, окровавленная баранья шкура валяется. Ага, думаю себе. И как бы случайно попадаю на ужин. Что вы думаете? Мясо трескают! Я прямо онемел от такой наглости. А Драфим мне в глаза нежно смотрит, под локоток берет и блеет: это, мол, вовсе и не мясо, как вам, может быть, показалось. Это новый синтезированный продукт, а все трапезничающие - добровольцы, жертвующие своим здоровьем для испытания сего продукта, которым вскорости завалят драконов, если эксперимент завершится успешно. Чего он мне вкручивает? Что я - мяса не видал?
   При слове "мясо" все судорожно сглотнули слюну.
   - Ну, в таком случае я вообще не понимаю, зачем это все Драфиму понадобилось? - взъярился один из членов Лиги.
   - Да как же! Он старику потакает в его новой блажи, старик академика к себе приблизил, он теперь первый у короля советчик. С-специалист по ангелам...
   Глаза Драполеона зажглись мрачным огнем жажды убийства, сине-стальные когти медленно обнажились. Плохо пришлось бы Драфиму, окажись он здесь.
   - Более всего удивлен я, судари мои, почему молчит народ? Неужели ему нравится жевать на завтрак лебеду, видеть и своей драконессе не супругу, а товарища по ангельству? Неужели клыки затупились, когти не чешутся? Драпир обожал выражаться красиво.
   - Черт его знает, феномен какой-то. Понимаешь, брат, толком опомниться никто не успел. Да и прикинь: тысячу лет правит страной Дракороль Восьмой. Ну, привыкли мы к нему. А когти, между прочим, чешутся. Капрал из патруля недавно проболтался: не так все гладко и спокойно, как нас уверяет "Утренний пророк", да и остальные газеты. Капрал помятый какой-то был. Ночью говорит, пытались взять какого-то дракона на окраине. Застукали, когда он терзал украденного из зоопарка тигра - с голодухи и не на такое польстишься. Ну, патруль кинулся на бедолагу. А тот, с большого отчаяния, капрала помял, патруль раскидал, да и был таков.