Согласились граждане ждать прихода Тесея. В это время вдали показывается колесница, на ней едет какая-то женщина в широкополой фессалийской шляпе, закрывающей ей лицо. Антигона всматривается, и кажется ей, что это женщина – ее сестра Исмена. Все ближе колесница, еще пристальнее всматривается Антигона и действительно узнает Исмену.
   – Отец, – говорит Антигона, – я вижу, сюда едет дочь твоя Исмена, сейчас ты услышишь ее голос.
   Подъехав к Эдипу, сошла Исмена с колесницы и бросилась в объятия отца.
   – Отец, несчастный мой отец! – воскликнула Исмена, – наконец-то опять обнимаю я тебя и Антигону.
   Рад Эдип приезду Исмены, теперь с ним его дочери; верная его спутница и помощница Антигона и Исмена, которая никогда не забывала отца и постоянно посылала ему известия из Фив.
   Исмена же искала Эдипа, чтобы передать ему самые печальные вести: сыновья Эдипа вначале вместе правили в Фивах. Но младший сын, Этеокл, завладел один властью и изгнал из Фив старшего брата, Полиника. Тогда Полиник отправился в Аргос и там нашел себе помощь. Теперь идет он с войском против Фив, чтобы либо завладеть властью, либо же пасть в бою. Исмена рассказывает также, что оракул в Дельфах предсказал тому победу, на чьей стороне будет Эдип. Исмена уверена, что скоро здесь должен появиться Креонт, который правит вместе с Этеоклом, чтобы завладеть силой Эдипом. Не хочет Эдип быть на стороне ни того, ни другого сына; он гневается на сыновей за то, что они стремление к власти поставили выше, чем долг детей к отцу. Он не хочет помогать сыновьям, которые ни слова не вымолвили против его изгнания из Фив. Нет, не получат они с помощью отца власти над Фивами. Останется здесь Эдип, он будет защитником Афин!
   Граждане Колона советуют Эдипу принести умилостивительные жертвы Эвменидам, если решил он остаться навсегда в Афинах. Эдип просит, чтобы кто-нибудь принес эти жертвы, так как сам он, дряхлый и слепой, не в силах сделать это. Принести жертвы вызывается Исмена и уходит в рощу Эвменид.
   Лишь только ушла Исмена, как приходит к роще Эвменид со своей свитой Тесей. Он радушно приветствует Эдипа и обещает ему защиту. Знает Тесей, как тяжка участь чужеземца, знает, как много выпадает на его долю невзгод. Он сам испытал всю тяжесть жизни на чужбине и не может поэтому отказать в защите несчастному скитальцу Эдипу.
   Благодарит Тесея Эдип и обещает ему свою защиту. Он говорит, что могила его будет всегда верной защитой афинян.
   Но не суждено было Эдипу найти себе тотчас покой. Когда Тесей ушел, из Фив с небольшим отрядом приходит Креонт. Он хочет завладеть Эдипом, чтобы обеспечить себе и Этеоклу победу над Полиником и его союзниками. Креонт пробует уговорить Эдипа идти с ним; он убеждает его идти в Фивы и обещает ему, что он там будет жить спокойно в кругу своих родных, окруженный их заботами. Но решение Эдипа непреклонно. Да он и не верит Креонту. Знает Эдип, что заставляет Креонта уговаривать его вернуться в Фивы. Нет, не пойдет он с ними, не даст он победы в руки тех, которые обрекли его на столько бед.
   Видя непреклонность Эдипа, Креонт начинает грозить ему, что силой заставит Эдипа идти с ним в Фивы. Эдип не боится насилия, – ведь он под защитой Тесея и всех афинян. Но Креонт злорадно сообщает слепому, беспомощному старцу, что одна из его дочерей, Исмена, уже схвачена; грозит Креонт завладеть и единственной опорой Эдипа – самоотверженной дочерью его Антигоной. Тотчас приводит в исполнение свою угрозу Креонт, он велит схватить Антигону. Напрасно зовет она на по мощь афинян, напрасно простирает руки к отцу – ее уводят. Теперь беспомощен Эдип, отняли у него те глаза, которые смотрели за него; он призывает в свидетельницы Эвменид, он проклинает Креонта и желает ему испытать такую же судьбу, какую испытал он сам, желает и ему потерять детей. Креонт же, раз уже применив насилие, решает действовать насилием дальше. Он схватывает Эдипа и хочет увести его. За Эдипа вступаются жители Колона, но их мало, и не под силу им бороться с отрядом Креонта. Громко зовут на помощь колоняне. На крик их спешит Тесей со своей свитой.
   Тесей возмущен насилием Креонта. Как осмелился он схватить Эдипа и его дочерей здесь, у рощи Эвменид, неужели думает он, что мало людей в Афинах, неужели он ни во что не ставит Тесея, если осмеливается силой уводить тех, которые стоят под защитой Афин? Неужели в Фивах научили его действовать так противозаконно? Нет! Знает Тесей, что в Фивах не потерпят беззакония. Креонт сам позорит свой город и свою родину; хотя по годам он и старик, но действует, как безумный юноша. Тесей требует, чтобы немедленно вернули дочерей Эдипа. Креонт старается оправдать свой поступок перед Тесеем тем, что он, по его словам, был уверен, что Афины не дадут приюта отцеубийце и тому, кто женился на родной матери. Однако Тесей твердо стоит на своем решении; он требует, чтобы Креонт вернул Эдипу дочерей, и говорит, что он не уйдет до тех пор, пока не будут вновь с Эдипом дочери. Подчинился Креонт требованию Тесея, и вскоре уже обнимал старец Эдип своих дочерей и благодарил великодушного царя Афин, призывая на него благословение богов.
   Тесей же говорит Эдипу:
   – Выслушай меня, Эдип; здесь, у алтаря Посейдона, где я приносил жертву до прихода Креонта, сидит юноша, он хочет говорить с тобой.
   – Но кто же этот юноша? – спрашивает Эдип.
   – Не знаю. Юноша пришел из Аргоса. Подумай, нет ли у тебя в Аргосе кого-нибудь из близких, – отвечает Тесей.
   Услыхав это, воскликнул Эдип:
   – О, не проси, Тесей, чтобы я говорил с этим юношей! Из слов твоих я понял, что это ненавистный мне сын мой Полиник. Слова его причинят мне лишь страдания.
   – Но ведь он пришел, как молящий, – говорит Тесей, – не можешь ты отказать ему, не прогневав богов.
   Услыхав, что Полиник здесь, Антигона тоже просит отца выслушать его, хотя он и тяжко провинился пред отцом. Соглашается Эдип выслушать сына, и Тесей уходит за ним.
   Приходит Полиник. На глазах его слезы. Он плачет, видя отца – слепого, в одежде нищего, с седыми волосами, развевающимися по ветру, с следами постоянного голода и лишений на лице. Теперь только понял Полиник, как жестоко поступил он с родным отцом. Простирая к отцу руки, говорит он:
   – Отец, скажи мне лишь одно слово, не отворачивайся от меня! Ответь мне, не оставляй меня без ответа! Сестры! Убедите хоть вы отца не отпускать меня от себя, не сказав мне ни слова.
   Антигона просит брата сказать отцу, зачем пришел он; она уверена, что не оставит Эдип без ответа сына.
   Полиник рассказывает о том, как он был изгнан младшим братом из Фив, как отправился он в Аргос, женился там на дочери Адраста и нашел себе помощь, чтобы отнять у брата власть, которая принадлежит ему по праву, как старшему.
   – О, отец! – так продолжал Полиник, – мы все, которые идем против Фив, заклинаем тебя твоей жизнью, твоими детьми идти с нами; мы молим, забудь свой гнев и помоги нам отомстить Этеоклу, который изгнал меня и отнял у меня родину. Ведь если только правду говорят оракулы, то победа будет сопутствовать тем, с которыми будешь ты. О, выслушай меня благосклонно! Богами заклинаю я тебя, – иди со мной. Я верну тебя в твой родной дом, а здесь, на чужбине, ты нищий, такой же нищий, как и я.
   Эдип не слушает сына. Просьбы не трогают его. Он нужен теперь сыну Полинику для того, чтобы завладеть Фивами. А раньше разве не он изгнал его из Фив? Разве не он сделал его скитальцем? Разве не благодаря ему носит Эдип это рубище? Оба сына забыли свой долг пред отцом, лишь дочери остались ему верны и всегда заботились о нем и чтили его.
   – Нет, не помогу я тебе низвергнуть в прах Фивы. Прежде чем взять Фивы, ты сам падешь залитый кровью, а вместе с тобой падет и брат твой Этеокл! – восклицает Эдип. – Опять призываю я проклятие на вашу голову, чтобы помнили вы, как должны чтить родного отца. Беги отсюда, отвергнутый, не имеющий больше отца! С собой неси ты мои проклятия! Умри же в поединке с братом. Убей того, кто тебя изгнал! Я зову Эвменид и бога Ареса, которые возбудили между вами братоубийственную распрю, чтобы покарали они вас! Иди же и возвести всем своим спутникам, какие дары разделил поровну между своими сыновьями Эдип.
   – О, горе мне! О, я несчастный! – восклицает Полиник, – разве могу я передать ответ отца моим спутникам! Нет, молча должен я идти навстречу моей судьбе!
   Ушел Полиник, не вымолив прощенья и защиты у отца, ушел, не выслушав просьб Антигоны вернуться в Аргос и не начинать войны, грозящей гибелью ему, его брату и Фивам.
   Близок был уже последний час Эдипа. По ясному небу прокатился раскат грома и сверкнула молния. Все бывшие у рощи Эвменид стояли, пораженные этим грозным знамением Зевса. Вот еще удар грома. Опять вспыхнула огнем яркая молния. Все содрогнулись от страха.
   Эдип же призвал к себе дочерей и сказал им:
   – О, дети! Призовите скорее Тесея! Эти громы Зевса предвещают мне, что скоро сойду я в царство мрачного Аида. Не медлите! Пошлите скорее за Тесеем! Близок мой конец!
   Лишь только промолвил это Эдип, как, словно подтверждая его слова, снова раздались раскаты грома. Поспешно пришел к роще Эвменид Тесей. Услыхав его голос, сказал Эдип:
   – Властитель Афин! Настал мой конец, громы и молнии Зевса предвещают мою кончину, и я хочу умереть, исполнив то, что обещал тебе. Я сам отведу тебя к тому месту, где я умру, но ты не открывай никому, где находится моя могила, она защитит твой город лучше, чем множество щитов и копий. Ты сам услышишь то, чего не могу я сказать здесь. Храни эту тайну и открой ее при твоей кончине старшему сыну, а он пусть передаст ее своему наследнику. Пойдем же, Тесей, пойдемте, дети. Теперь я, слепой, буду вашим путеводителем, меня же поведут Гермес и Персефона.
   Последовали Тесей, Антигона и Исмена за Эдипом, а он повел их, словно зрячий. Он пришел к тому месту, где был спуск в полное мрака царство теней умерших, и сел там на камень. Приготовившись к смерти, Эдип обнял своих дочерей и сказал им:
   – Дети, с этого дня не будет у вас больше отца. Уж овладел мной бог смерти Танат. Не будет дольше лежать на вас тяжелый долг заботиться обо мне.
   С громким плачем обняли Антигона и Исмена отца. Вдруг из глубины раздался таинственный голос: «Скорей, скорей, Эдип! Что же ты медлишь идти? Слишком долго медлишь ты!» Эдип, услыхав таинственный голос, подозвал Тесея, вложил в его руку руки дочерей и молил Тесея быть их защитником. Поклялся Тесей исполнить просьбу Эдипа. Приказал уйти дочерям Эдип, они не должны были видеть того, что произойдет, и не должны были слышать ту тайну, которую хотел поведать Эдип Тесею. Ушли Антигона и Исмена. Отойдя недалеко, они обернулись, чтоб взглянуть последний раз на отца, но его уже не было, лишь один Тесей стоял, закрыв глаза руками, словно ему явилось ужасное видение. Затем увидели Антигона и Исмена, как Тесей преклонил колена и стал молиться. Так кончил свою многострадальную жизнь Эдип, и никто из смертных не знал, как умер он и где находится его могила. Без стона, без боли отошел он в царство Аида, он отошел в него так, как не отходит никто из людей.



Семеро против Фив


   Изложено по трагедиям Эсхила «Семеро против Фив» и Еврипида «Финикиянка».

 
   Когда слепой Эдип был изгнан из Фив, то сыновья его с Креонтом разделили между собой власть. Каждый из них должен был править по очереди в течение года. Этеокл не захотел делиться властью со своим старшим братом Полиником, он изгнал брата из семивратных Фив и один завладел властью над Фивами. Полиник же удалился в Аргос, где правил царь Адраст.
   Царь Адраст происходил из рода Амифаонидов. Некогда два героя, великий прорицатель Мелампод и Биант, сыновья героя Амифаона, женились на дочерях царя Пройта. Это случилось так: дочери Пройта прогневали богов и были наказаны тем, что боги наслали на них безумие. В припадке безумия вообразили дочери Пройта, что они коровы, и с мычанием бегали по окрестным полям и лесам. Мелампод, знавший тайну, как исцелить дочерей Пройта, вызвался их исцелить, но за это потребовал, чтобы Пройт отдал ему треть своих владений. Не согласился на это Пройт. Еще больше усилилось бедствие, безумием заражались и другие женщины. Опять обратился к Меламподу Пройт. Мелампод потребовал уже не одну треть, а две трети, одну себе, а другую брату Бианту. Должен был согласиться Пройт. Мелампод с отрядом юношей отправился в горы, захватил после долгого преследования всех безумных женщин и дочерей Пройта и исцелил их. Пройт отдал своих дочерей в жены Меламподу и Бианту.
   У Мелампода был сын Антифат, у Антифата – Оикл, у Оикла же – Амфиарай. У Бианта был сын Тал, а его детьми были Адраст и Эрифила. Когда потомки Мелампода и Бианта, Адраст и Амфиарай, возмужали, между ними разгорелась распря. Адрасту пришлось бежать в Сикион [229] к царю Полибу. Там женился он на царской дочери и получил власть над Сикионом. Но немного времени спустя вернулся в родной Аргос Адраст, примирился с Амфиараем и выдал за него сестру свою Эрифилу. Дали друг другу клятву Адраст и Амфиарай, что Эрифила всегда будет судьей в их спорах и что они должны будут беспрекословно следовать ее решениям. Не думал Амфиарай, что это решение послужит причиной гибели его и его рода.
   Ко дворцу царя Адраста и пришел поздно ночью Полиник, надеясь найти у него защиту и помощь. У дворца встретил Полиник сына Ойнея, героя Тидея, который, убив на родине своего дядю и двоюродных братьев, бежал тоже в Аргос. Между обоими героями возгорелся жесточайший спор. Неукротимый Тидей, не терпевший ничьего возражения, схватился за оружие. Полиник тоже, прикрывшись щитом, обнажил меч. Бросились друг на друга герои. Громко загремели их мечи об окованные медью щиты. Как два разъяренных льва, во тьме бились герои. Услыхал Адраст шум поединка и вышел из дворца. Как удивлен был он, увидав двух юношей, с ожесточением сражавшихся друг с другом. Один из них Полиник, покрыт был сверху вооружения шкурой льва, другой же, Тидей, – шкурой громадного кабана. Вспомнил Адраст прорицание, данное ему оракулом, что он должен выдать дочерей своих за льва и кабана. Поспешно разнял он героев и ввел как гостей в свой дворец. Вскоре выдал царь Адраст своих дочерей – одну, Деипилу, за Полиника, другую, Аргею, за Тидея.
   Став зятьями Адраста, стали просить его Полиник и Тидей вернуть им власть на их родине. Согласился Адраст помочь им; он поставил лишь условием, чтобы и Амфиарай, могучий воин и великий прорицатель, тоже принял участие в походе.
   Решено было двинуться прежде всего против семивратных Фив. Амфиарай отказался принять участие в этом походе, так как он знал, что герои предпринимают этот поход против воли богов. Не хотел он, любимец Зевса и Аполлона, прогневать богов, нарушив их волю. Как ни уговаривал Тидей Амфиарая, он твердо стоял на своем решении. Воспылал неукротимым гневом Тидей, навек бы стали врагами герои, если бы не примирил их Адраст. Чтобы все-таки заставить Амфиарая принять участие в походе, Полиник решил прибегнуть к хитрости. Он решил склонить на свою сторону Эрифилу, чтобы она своим решением принудила Амфиарая идти против Фив. Зная корыстолюбие Эрифилы, Полиник обещал подарить ей драгоценное ожерелье Гармонии, жены первого царя Фив, Кадма. Соблазнилась драгоценным даром Эрифила и решила, что муж ее должен участвовать в походе. Не мог отказаться Амфиарай, ведь он сам некогда дал клятву, что будет повиноваться всем решениям Эрифилы. Так послала Эрифила на верную смерть своего мужа, соблазнившись драгоценным ожерельем; не ведала она, что великие беды приносит с собой ожерелье тому, кто владеет им. Много героев согласилось участвовать в этом походе. В нем участвовали могучие потомки Пройта, сильный, как бог, Капаней и Этеокл, сын знаменитой аркадской охотницы Аталанты, юный и прекрасный Партенопай, славный Гиппомедонт и много других героев. Обращался и в Микены за помощью Полиник; уже согласился правитель Микен принять участие в походе, но удержал его от этого великий громовержец Зевс своими грозными знамениями. Все же собралось большое войско. Семь вождей вело войско против Фив, а во главе всех стоял Адраст. На гибель шли герои. Не слушали они увещаний прорицателя Амфиарая, просившего их не начинать этого похода. Все они горели лишь одним желанием – сразиться под стенами Фив.
   Выступило в поход войско. Простился и Амфиарай со своей семьей, обнял он своих дочерей, обнял сыновей, совсем юного Алкмеона и маленького Амфилоха, который был еще на руках у кормилицы. Перед отъездом Амфиарай заклинал своего сына Алкмеона отомстить матери, пославшей на гибель его отца. Взошел, полный скорби, на колесницу Амфиарай: он знал, что последний раз видит он своих детей. Стоя на колеснице, Амфиарай, обратившись к жене своей Эрифиле, пригрозил ей обнаженным мечом и проклял ее за то, что она обрекла его на смерть.
   Благополучно достигло войско Немеи [230]. Там стали искать воины, мучимые жаждой, воды. Нигде не могли они найти ни одного источника, так как их засыпали нимфы по повелению Зевса, гневавшегося на героев предпринявших поход против его воли. Наконец, встретили они бывшую царицу Лемноса Гипсипилу с маленьким сыном царя Немеи Ликурга, Офельтом, на руках. Гипсипилу продали в рабство женщины Лемноса за то, что спасла она своего отца Фаонта, когда перебили они у себя всех мужчин. Теперь царица Лемноса была рабыней у Ликурга и нянчила его сына. Посадила Гипсипила маленького Офельта на траву и пошла указать воинам источник, скрытый в лесу. Лишь только отошли от Офельта Гипсипила и воины, как выползла из кустов громадная змея и обвилась своими кольцами вокруг ребенка, На крик его прибежали воины и Гипсипила, поспешил на помощь и Ликург со своей женой Эвридикой, но змея уже задушила Офельта. С обнаженным мечом бросился Ликург к Гипсипиле. Он убил бы ее, но защитил ее Тидей. Он был готов вступить в бой с Ликургом, но удержали его Адраст и Амфиарай. Не дали они пролиться крови. Похоронили герои Офельта и на его похоронах устроили военные игры, положившие начало немейским играм [231]. Понял Амфиарай, что смерть Офельта – грозное знамение для всего войска, что эта смерть предвещает гибель всем героям. Назвал Офельта Амфиарай Архемором (ведущим к смерти) и стал советовать всем героям прекратить поход против Фив; но, как и раньше, не послушались они, – упорно шли они навстречу своей гибели.
   Пройдя ущельями лосистого Киферона, прибыло войско к берегам Асопа, к стенам семивратных Фив. Не сразу приступили вожди к осаде. Они решили послать в Фивы для переговоров с осажденными Тидея. Придя в Фивы, Тидей застал знатнейших фиванцев за пиром у Этеокла. Не стали фиванцы слушать Тидея, они смеясь приглашали его принять участие в пире. Разгневался Тидей, и, несмотря на то, что был один в кругу врагов, вызвал их на единоборство и всех их одного за другим победил, так как помогла своему любимцу Афина-Паллада. Гнев овладел фиванцами, они решили погубить великого героя. Выслали они пятьдесят юношей под предводительством Меонта и Ликофона, чтобы они напали из засады на Тидея, когда он будет возвращаться в лагерь осаждающих. И тут не погиб Тидей, он перебил всех юношей, лишь Меонта отпустил он по повелению богов, чтобы мог Меонт сообщить фиванцам о подвиге Тидея.
   После этого еще ожесточеннее разгорелась вражда между героями, пришедшими из Аргоса, и фиванцами. Все семь вождей принесли жертвы богу Аресу, всем богам битвы и богу Танату. Омочив руки в жертвенной крови, поклялись они или разрушить стены Фив, или же напоить, пав в битве, фиванскую землю своей кровью. Аргосское войско приготовилось к штурму. Адраст распределил войска, каждый из семи вождей должен был идти на приступ одних из семи ворот.
   Против Пройтидских ворот стал со своим отрядом могучий Тидей, жаждущий крови, подобно свирепому дракону. Три гребня развевались на его шлеме, на щите у него изображено было ночное небо, покрытое звездами, а посередине глаз ночи – полный месяц. Против ворот Электры разместил свои отряд громадный, словно великан, Капаней. Он грозил фиванцам, что возьмет город, хотя бы боги этому противились; он говорил, что даже всесокрушающий гнев громовержца Зевса не остановит его. На щите у Капанея изображен был нагой герой с факелом в руках. Этеокл же, потомок Пройта, встал с отрядом против Нейских ворот; и на его щите была эмблема: человек, взбирающийся по лестнице на башню осажденного города, а внизу было написано: «Сам бог Арес не свергнет меня». Против ворот Афины стал Гиппомедонт; на его сверкающем, как солнце, щите изображен был Тифон, извергающий пламя. Яростью звучал воинственный клич Гиппомедонта, взгляд его очей грозил смертью каждому. Юный и прекрасный Партенопай повел свой отряд против Бореадских ворот. На щите его изображен был Сфинкс с умирающим фиванцем в когтях. Прорицатель же Амфиарай осаждал Гомолоидские ворота. Он гневался на Тидея, зачинщика войны, он бранил его, убийцу, разрушителя городов, вестника ярости, слугу убийства, советника всяких зол. Он ненавидел этот поход, он укорял Полиника за то, что он привел войско иноземцев разрушить родные ему Фивы. Знал Амфиарай, что потомки проклянут участников этого похода. Знал также Амфиарай, что сам он падет в бою и поглотит его труп земля Фив. На щите Амфиарая не было никакой эмблемы – уже один его вид был внушительнее всякой эмблемы. Последние же, седьмые ворота осаждал Полиник. На щите его изображена была богиня, ведущая вооруженного героя, а надпись на щите гласила: «Я введу этого мужа как победителя назад в его город и в дом его отцов». Все было готово к штурму несокрушимых стен Фив.
   Фиванцы тоже приготовились к битве: Этеокл у каждых ворот поставил отряд воинов во главе с знаменитым героем. Сам он взял на себя защиту тех ворот, против которых был его брат Полиник. Против Тидея выступил могучий сын Астаха Меланипп, потомок одного из воинов, выросших из зубов убитого Кадмом змея. Против Капанея послал Этеокл Полифонта, которого защищала сама Артемида. Сын Креонта Мегарей стал с отрядом у ворот, на которые должен был напасть Пройтид Этеокл; сын Ойнора Гипербий был выслан против Гиппомедонта, против Партенопая – герой Актор, а против Амфиарая – Лейсфен, юноша по силам и старец по уму. Среди героев фиванских был и могучий сын Посейдона, непобедимый Периклимен.
   Прежде чем начать битву, Этеокл вопросил об исходе битвы прорицателя Тиресия. Обещал Тиресий победу лишь в том случае, если будет принесен в жертву Аресу (который еще гневался за убийство Кадмом посвященного ему змея) сын Креонта Менойкей. Юноша Менойкей, узнав об этом прорицании, взошел на стену Фив и, встав против пещеры, где жил некогда змей, посвященный Аресу, сам пронзил себе грудь мечом. Так умер сын Креонта; добровольно принес он себя в жертву, чтобы спасти родные Фивы.
   Все сулило победу фиванцам. Умилостивлен гневный Арес, боги на стороне фиванцев, соблюдающих волю и знамения богов. Но не сразу досталась фиванцам победа. Когда, выйдя из-под зашиты стен, вступили они в бой с аргосским войском у святилища Аполлона, пришлось им отступить под натиском врагов и вновь укрыться за стены. Бросились аргосцы преследовать отступающих фиванцев и начали штурмовать стены. Надменный Капаней, гордый своей нечеловеческой силой, подставил лестницу к стене и уже ворвался было в город, но Зевс не потерпел, чтобы кто-нибудь против его воли проник в Фивы. Он бросил в Капанея, когда тот стоял уже на стене, свою сверкающую молнию. Насмерть поразил Зевс Капанея; весь охвачен был он огнем, и его дымящийся труп упал со стены к ногам стоявших внизу аргосцев.
   Пал, осаждая Фивы, и юный Партенопай; могучий Периклимен сбросил со стены ему на голову громадный камень величиной со скалу. Размозжил этот камень голову Партенопаю, упал он мертвым на землю. Отступили от стен аргосцы – они убедились, что им не взять штурмом Фив. Теперь могли ликовать фиванцы: стены Фив стояли незыблемо.
   Решили тогда враги, что братья Полиник и Этеокл должны решить единоборством, кому из них будет принадлежать власть над Фивами. Приготовились сыновья Эдипа к поединку. Вышел из ворот Фив Этеокл, блистая вооружением; навстречу ему из стана аргосцев вышел Полиник. Сейчас должен был начаться братоубийственный бой. Ненавистью горели друг к другу братья. Один из них неминуемо должен был пасть. Но иное сулили великие, неумолимые богини судьбы Мойры. Мстительницы Эвмениды не забыли проклятий Эдипа, не забыли они и преступления Лая, и проклятия Пелопса [232].
   Как два яростных льва, которые борются из-за добычи, так сшиблись в жестоком поединке братья. Прикрывшись щитами, бьются они, зорко следя полными ненависти глазами за движениями друг друга. Вот отступился Этеокл, тотчас бросил копье Полиник в брата и ранил его в бедро. Полилась из раны кровь, но при ударе открыл Полиник плечо, и тотчас поразил его Этеокл копьем в плечо. Погнулось копье, ударив в доспехи Полиника, и сломалось у него древко. Остался с одним мечом Этеокл. Быстро нагнулся он, поднял громадный камень и бросил им в брата; камень попал в копье Полиника и сломал его. Теперь братья оба остались только с мечами. Сомкнувши щиты, бьются братья; оба они ранены, кровь окрасила их доспехи. Быстро сделал шаг назад Этеокл; не ожидал этого Полиник, поднял щит, а брат его в этот миг вонзил ему в живот меч. Упал Полиник на землю, кровь рекой хлынула из ужасной раны, очи его затуманились мраком смерти. Торжествовал победу Этеокл; он подбежал к убитому им брату и хотел снять с него доспехи. Собрал последние силы Полиник, приподнялся и ударил мечом брата а грудь; с этим ударом отлетела его душа в мрачное царство Аида. Как срубленный дуб, рухнул Этеокл мертвым на труп брата, и смешалась их кровь, обагряя кругом землю. С ужасом смотрели фиванцы и аргосцы на ужасный исход поединка братьев.