На протяжении последующих девяти лет он регулярно встречался с коричневокожим капитаном – «галлоном». Капитану Дамитче импонировало достоинство, с которым держался «зеленая пинта», хотя это прозвище больше не приходило ему на ум после того, как он узнал имя Афры. Именно Дамитча познакомил мальчика с искусством изготовления фигурок из бумаги – оригами, которое было частью культуры его предков.
   Как зачарованный следил Афра за толстыми пальцами Дамитчи, тщательно и осторожно складывающими и сгибающими бумагу, творящими необыкновенно изящные существа, предметы и цветы – и все это из простых листков цветной бумаги.
   – Обычно в старину моряки вырезали фигурки из дерева, – объяснял Дамитча, ловко мастеря птицу, которую он называл журавлем, – птицу с расправленными крыльями, длинными ногами и шеей. – Они называли их безделушками. На старушке. Земле этого добра набралось на несколько музеев, и однажды я побывал в одном из них во время отпуска. Космонавты не могут брать с собой ничего тяжелого, так что бумага подходит отлично. Это не даёт скучать и держит в форме мои пальцы для всякой тонкой работы на борту корабля.
   Когда Афра попросил научить и его делать оригами, Дамитча дал ему пленку с инструкцией и даже подарил несколько листов цветной бумаги. Афра поспешил рассказать сестре о своем новом хобби, но ответ Госвины, поглощенной новыми обязанностями техника в Башне и заботами жены, прозвучал как-то машинально, что явно говорило об ослаблении прежних связей. Афра понимал, что её время занято важными делами, и хотя она по-прежнему любит его, работать в Башне гораздо интереснее, чем выслушивать своего младшего брата. Хазардар был ближе, и вот он-то и выразил искреннее удивление и одобрение тому, что Афра способен сделать из листа бумаги. Он даже приколол образцы работы Афры над панелью управления, а некоторые взял домой, чтобы порадовать своих детей.
   Во время своего следующего визита на Капеллу Дамитча подарил Афре набор бумаги для оригами самых разных размеров и оттенков, даже с узорами. Еще он привез пленки, рассказывающие об истории искусств Востока, и даже настоящую маленькую бумажную книгу по японской каллиграфии.
   Когда Афра повзрослел и у него появились новые обязанности, Дамитча и сам стал заходить в офис Хазардара, чтобы поболтать, или вместе перекусить, или провести долгий вечер за спором. В результате Афра знал гораздо больше подробностей о жизни других колоний и народов, чем рассказывали в школе.
   Потом Дамитча вышел на пенсию. Он часто присылал своему другу весточки, на которые Афра аккуратно отвечал, но мальчику больше не удалось найти человека, подобного старому капитану. Любопытство, которое Дамитча пробудил в юном Афре, не угасало. Он продолжал активно интересоваться другими культурами, гораздо больше, чем об этом было известно его родителям.
   Собственное любопытство беспокоило и самого Афру. Он с сожалением сознавал, что увлечен такими вещами, которые его семья считает банальными или ненужными. Еще подростком Афра часами исследовал свой внутренний мир, стараясь обнаружить в себе тот «изъян», который требовал от него знаний больших, чем он мог получить на Капелле, и вынуждал его изучать другие миры, отвергая надзор любящих родителей и тот жизненный путь, который они избрали для него. Он знал, что они любят его, и это тяжким грузом лежало на его душе, так как он стремился быть не таким, как все. Главной заботой родителей было стремление не запятнать честь семьи, что означало жесткое подчинение необходимости следовать торным путем. Опираясь на любовь, мудрость и присущее им знание характеров и способностей своих детей, Гос Лайон и Чесвина действовали с железной убежденностью в том, что они знают, что для них более всего необходимо. Особенно для Афры.
   Его братья и сестры, включая Госвину, охотно позволяли родителям руководить их жизнью. Каждый из них, обладая небольшим Талантом, спокойно делал карьеру на службе в ФТиТ, что и было пределом их мечтаний.
   Счастливый брак и успешная работа убедили Госвину в том, что следование родительским наставлениям принесет счастье и Афре. Она не понимала причину его бунта, не понимала, что он уже много лет открыт для контакта с системами, основанными на других стандартах жизни.
   Его интерес к другим мирам распространялся на все необычное, вроде корабельных котов с лайнера «Букефал». Дамитча рассказывал ему об этих странных животных – космическом варианте обычных земных кошек.
   – У нас на корабле их нет, но в следующий раз, когда старый «Бук» приземлится здесь, спроси капитана – женщину по имени Марша Мейло, – нельзя ли тебе посмотреть на их любимцев. У них сейчас новый помет. И очень жаль, парень, но они не любят жить на какой-либо планете – они желают оставаться в космосе.
   Афра запросил в библиотеке информацию о корабельных котах, и на экране появилось изображение: нынешний чемпион Гарфилд Пер Астра, великолепный зверь с шерстью цвета легкого загара, с черными полосами, с метками на морде, которые придавали ему одновременно благодушный и необыкновенно мудрый вид. Глаза у него были желтые, как и у Афры, но больше всего по сердцу мальчику пришёлся не столько цвет глаз, сколько высокомерно-независимый вид.
   В библиотеке нашлось множество голографических картин котов с необычным окрасом, их длинные родословные, истории их выращивания и рекомендации по питанию, рассказы о ловкости, с которой они находили мельчайшие пробоины в корпусах кораблей, а также об их невероятной способности к выживанию в случае космической катастрофы. «Найти КК!» – было лозунгом всех спасательных групп. На любом корабле, который имел на борту корабельного кота, в разных местах корпуса огромными буквами было начертано: «КК на борту».
   И когда «Букефал» в очередной раз прилетел на Капеллу, Афра бросил все дела и вскоре уже толкался среди встречающих у сходней.
   – В чём дело, парень? – спросил вахтенный, заметив Афру, который аж пританцовывал от желания обратить на себя внимание.
   – Капитан Дамитча с грузового корабля «Занзибар» передал мне сообщение для вашего капитана Марши Мейло.
   Вахтенный колебался между раздражением и любопытством.
   – Да? И что же в этом сообщении?
   – Мне необходимо передать все лично капитану.
   – Да? Хм… Не знаю, чего он хочет… Эй, парень, в чем дело?
   В этот момент Афра увидел корабельную кошку, которая лениво подошла к сходням, чтобы выглянуть наружу. Вид у неё при этом был не менее высокомерный, чем у самого высокопоставленного методистского проповедника.
   – О, это наша Королева Острова Сокровищ, – гордо поведал космонавт.
   Афра невольно протянул руку к кошке, благо они находились на одном уровне – Королева на корабле, а Афра на земле. Но вахтенный тут же отшвырнул его руку ногой, и Афра испуганно отпрянул назад, ощущая острую боль от удара.
   – Извини, парень, но мы не хотим, чтобы наша киска подхватила какие-нибудь местные микробы. Не надо её трогать. Только смотри. Она у нас красавица, не так ли? – И космонавт, которому стало стыдно за свою грубость, наклонился, чтобы погладить кошку.
   Афра крепко сцепил руки за спиной и стоял, не в силах отвести глаз от холеного изящного создания. Королева, наслаждаясь лаской космонавта, поблагодарила его мурлыканьем и повернулась к мальчику, застывшему перед ней.
   – Мммрррррроу! – промурлыкала она, явно обращаясь к Афре.
   – Ого, парень, она тебя приметила. Обычно она не разговаривает с жителями планет.
   Афра «слушал» всем своим сердцем и «услышал» в сознании Королевы удовольствие, которое она испытывала от ласк. Она деликатно фыркнула в направлении Афры и атмосферы Капеллы вообще, и он воспринял это как посвящение и испытал отчаянное желание не только погладить её, но и иметь собственное, такое же прекрасное существо.
   «Ты самое прекрасное создание, которое я когда-либо видел», – отважился передать Афра.
   – Ммрррррррррр! Ммммрррррррррррроу!
   Этому не было никакого ментального эквивалента, кроме удовольствия.
   Внезапно Королева отпрянула от люка и исчезла из поля зрения. В этот момент у трапа появилась группа мужчин и женщин в форме, и вахтенный махнул Афре рукой, давая понять, что он должен скрыться, в то время как сам вытянулся по стойке «смирно» и приветствовал выходящих из корабля.
   Афра несколько дней обдумывал это происшествие перед тем, как спросить Хазардара о корабельных котах.
   – Коты? Ну, прежде всего, их нет на планетах. Эти звездолетчики держат их только для себя. Хотя они конечно же продают их с одного корабля на другой, чтобы избежать инбридинга…
   – Инбридинга?
   – Слишком близкого кровного родства. Говорят, это ухудшает наследственность.
   Но получить исчерпывающие ответы на интересующие его вопросы Афра не имел ни малейшего шанса. Даже не спрашивая родителей, он знал, что те ни за что не позволят ему завести какого-нибудь зверька. Только не рядом с Башней! Но это не мешало ему выяснять на всех крупных прибывающих кораблях, есть ли у них корабельные коты. Космонавты были рады поговорить о своих любимцах. Хотя Афре не разрешали прикасаться к животным, он мог любоваться ими и разговаривать с ними мысленно. В большинстве случаев они отвечали, это доставляло ему неподдельное удовольствие и, кроме того, способствовало установлению дружеских отношений с командами кораблей.
   Вскоре все знали, что в порту Капеллы обретается «желтоглазый зеленый, с которым разговаривают корабельные киски». Увлечение этими животными помогало Афре переносить одиночество, он изучал родословные и расспрашивал обо всех корабельных котах, пока не изучил происхождение и распределение котов по кораблям, наверное, так же хорошо, как и любой звездолетчик.
   Самой большой его драгоценностью был пакет голограмм знаменитых котов, подаренных ему хозяевами.
   Взрослея, Афра становился все менее терпимым к ограниченности взглядов своих родителей. Хотя его и приучили сдерживать свои эмоции, сознание Афры раздражали оковы родительской любви и их уверенность в том, что он будет счастлив занять в Башне Капеллы место более почетное, чем они, – ведь он был Т-4.
   К пятнадцати годам Афра научился ускользать из-под наблюдения семьи.
   Сначала духовно: посещая тренировочные курсы Капеллы, где встречался с Талантами из близлежащих систем. Затем физически: переодевшись, присоединялся к своим сокурсникам, разделяя немногие невинные развлечения, разрешенные на методистской планете, которые их наставники считали детскими шалостями. Еще позже – психологически: когда у него появилась возможность добавить ещё несколько пленок и дисков «для взрослых» к тем, что привозил ему Дамитча. Теперь Афра имел представление, как мог бы отдыхать и развлекаться на других планетах. Он начал осознавать, насколько прямолинеен мир Капеллы, насколько узок и тесен её моральный кодекс, насколько разнообразнее и богаче образ жизни на других планетах.
   Как и все Таланты, он знал, что Ровена покинула Альтаир, чтобы занять пост Прайма на новой станции ФТиТ – спутнике Юпитера Каллисто. Он знал и о всех перестановках и изменениях, которым подвергался штат Каллисто в процессе формирования команды Ровены. Старший персонал Башни Капеллы не упускал случая, чтобы не пройтись по поводу такого непостоянства.
   Она слишком молода, чтобы быть Прайм. Для этого нужна зрелая, устойчивая, ответственная личность. О чем только думает ФТиТ? – таково было общее мнение.
   Но никто не упоминал о том, что было совершенно очевидно для Афры: во всей галактике слишком мало Талантов первой величины, чтобы ждать, пока Ровена не станет достаточно «взрослой», – когда бы это ни произошло, – чтобы принять на себя обязанности Прайм.
   Афру заинтриговали рапорты с Каллисто о происходящих там приемах на работу и увольнениях. Ничего подобного на Капелле никогда не происходило.
   Тот, кто был однажды включен в штат Башни, оставался на службе навсегда, вплоть до ухода на пенсию после соответствующего срока работы.
   Юный Афра, поступив к этому времени стажером в Башню Капеллы, имел возможность воочию убедиться в том, насколько мощным передаточным импульсом обладала Ровена – она никогда не роняла капсулы, ни разу не повредила груз, не нанесла ни малейшего ущерба пассажирам и безукоризненно выполняла как внешние, так и внутрисистемные перевозки, несмотря на препятствия в виде противостояний Юпитера и Каллисто.
   Из всех окружавших Афру Талантов только Хазардар, казалось, понимал, что мальчишку снедает постоянное беспокойство. И все же Афра не мог заставить себя обратиться за советом даже к своему наставнику – что делать, дабы избежать отупляюще размеренного будущего, предназначенного ему семьей.
   И в шестнадцать лет, едва получив статус взрослого, он решил, что настал момент напомнить Госвине о том обещании, которое дала ей когда-то Ровена.
   – Но, Афра, дорогой, тебе же всего лишь шестнадцать.
   В словах сестры он почувствовал, что хотя она и любит его, но считает ещё ребенком, правда, немного подросшим. Конечно, теперь он не был главным объектом её любви. Материнская любовь к сыновьям всегда больше, чем любовь сестры к брату. Он с грустью воспринимал этот факт.
   – Каллисто – одна из самых важных станций в Федерации, – продолжала Госвина. Её тон и слова ясно говорили, что она не желает выслушивать жалобы о предстоящем ему будущем. – Кроме того, сейчас, когда у Ровены своя Башня, на Альтаире больше не устраивают курсов.
   – Но ты же слышала, как часто меняется штат на Каллисто. И ты сама говорила, что я бы подошёл Ровене. Ты должна помнить это. Госвина! Может, она ищет именно меня?
   Услышав столь эмоциональную речь брата. Госвина мягко улыбнулась:
   – Послушай, дорогой, через два года Эментиш уйдет на пенсию. Ты прекрасно справился бы с работой, заняв его пост. А я тем временем посмотрю, нельзя ли устроить тебя на одну из южных вспомогательных подстанций. Разумеется, ты слишком молод, чтобы возглавить целую подстанцию, но ты мог бы хорошо попрактиковаться в приеме и отправке грузов.
   – Отправке беспилотников?! – презрительно фыркнул Афра.
   Уже в течение двух лет он по просьбе Хазардара принимал беспилотников.
   Новизна этого вида деятельности давно улетучилась. То, что его любимая Госвина рекомендовала ему заняться подобным делом, нанесло сильный удар по его самолюбию. Он – Т-4, телепат и телекинетик – мог бы найти себе более достойное занятие.
   – Знаешь, Аффи, ты разочаровал всю семью, – тем временем продолжала сестра, мягко журя его. – Отец надеялся, что ты закончишь обучение с отличием, а не просто получишь первую степень…
   – Просто первую степень?! – ужаснулся Афра.
   Да ведь он пахал как проклятый, чтобы достичь этого уровня. Никто из его однокурсников не закончил учебу с отличием, и он был одним из трех, получивших первую степень. В очередной раз Афра почувствовал, что глубинные слои мыслей Госвины теперь в большей степени заняты тем, каких успехов в обучении добьются её собственные сыновья.
   – Спасибо, – пробормотал Афра, стараясь скрыть горечь, которую он испытывал, и прежде, чем Госвина успела попросить его последить за учебой племянников, покинул аккуратный домик сестры.
   С этого момента Афра и начал перебирать возможные варианты работы для Т-4. До сих пор направленность обучения и весь образ жизни мальчика были рассчитаны на то, чтобы подготовить его для работы в Башне. Он с огорчением констатировал тот факт, что не способен выполнять какую-нибудь иную работу, что ему пришлось бы учиться ещё не меньше года, чтобы переориентировать свой Талант. Помимо прочего, он просто хотел сбежать с Капеллы.
   Он даже подумывал попросить помощи у самой Капеллы: когда Афра встречал её в садах комплекса или в местах отдыха и развлечений, она всегда была с ним весьма мила. Но Капелла могла счесть его желание покинуть родную планету проявлением неблагодарности. Кроме того, подобная просьба обеспокоила бы его семью.
   Но первый реальный шанс выпал Афре, лишь когда он узнал, что на станции Каллисто Ровена уволила ещё одного Т-4. Ему понадобились все кредиты, которые он имел на своем скудном счету, включая и монету, подаренную Дамитчей, когда он был ещё мальчиком, чтобы курьерской почтой отправить на Каллисто свою автобиографию. Почти целый день составлял он сопроводительную записку, и прошло ещё несколько часов, прежде чем он остался доволен своим строгим почерком, явное влияние на который оказала старая книга по каллиграфии. Записка получилась достаточно краткой; в ней говорилось о том, что его сестра Госвина сохранила самые теплые воспоминания о Ровене со времени их совместного обучения на Альтаире, и содержалась просьба рассмотреть возможность его приема на работу в Башню Каллисто.
   Период ожидания ответа он провел в большем напряжении, чем когда дожидался результатов экзаменов, а то время он считал просто невыносимым.
   Он рассчитывал на ответ не раньше чем через несколько дней, несмотря на скорость, с которой почтовые пакеты ФТиТ перемещались по галактике, поэтому чрезвычайно удивился вызову Хазардара по видеосвязи.
   – Тебе повезло, парень, – буркнул тот, помахивая красным, транспортным ордером, означающим первоочередную транспортировку. – Как только покидаешь в рюкзак вещички, беги искать капсулу, в которой поместятся твои длинные ноги.
   – Капсулу? Куда меня посылают?
   – На Каллисто, счастливчик. Ровена ищет Т-4, и жребий предстать перед её судом выпал как раз тебе.
   Оглушенный известием, которого он, откровенно говоря, не надеялся получить, Афра непонимающе уставился на Хазардара.
   – Ты должен отправиться на Каллисто, Афра? – дрожащим от волнения голосом спросила мать, потрясенная этой новостью не меньше, чем сам мальчик.
   Не имея ни малейшего представления о причине вызова Хазардара, Афра не позаботился о включении устройства, обеспечивающего конфиденциальность беседы, поэтому родители слышали каждое их слово.
   – Вот именно, Чесвина, – подтвердил Хазардар, немало удивленный реакцией семьи Лайон на необыкновенную удачу, выпавшую их сыну. – Афре приказано прибыть на Каллисто.
   – Но как на Каллисто узнали об Афре? – задумчиво поинтересовался Гос, разглядывая своего сына так, будто тот вдруг в один миг изменился.
   Афра пожал плечами, жестко контролируя свои мысли, хотя знал, что отец не сможет, да и не захочет проникнуть в его сознание.
   – Возможно, Прайм Ровена вспомнила своё обещание Госвине, – пробормотал он, довольный уже тем, что его голос не прервался от волнения. – Вы должны признать, что это очень благородно с её стороны. Обещание, данное десять лет назад! Кто бы мог подумать, что Прайм вспомнит о таком? – Афра чувствовал, что слишком много говорит от волнения и внезапного страха, что его родители могут запретить эту поездку.
   – Прайм всегда помнит о всех своих обещаниях, – укоризненно произнес отец. – Нашей семье оказана большая честь. Но, если я не ошибаюсь, тебя должны были назначить на одну из здешних подстанций? Кажется, твою кандидатуру рассматривали для замены Эментиша в нашей Башне. – В голосе отца явно проскользнули тоскливые нотки.
   – Отец, я не могу отказаться от Каллисто, не так ли? – только и сказал Афра, делая вид, что нехотя подчиняется приказу Прайм. В действительности же он едва мог сдерживать переполнявшую его радость, в то время как родители наверняка были расстроены новостью. – Я должен собрать вещи в дорогу.
   – Придешь, когда будешь готов, Афра. Тебя переправят в любой момент в течение следующего часа, – заключил Хазардар. – Речь идет лишь о собеседовании, – тактично добавил он и прервал связь.
   Чесвина изо всех сил пыталась унять тревогу, связанную с отъездом младшего сына. Она не считала, что Афра повзрослел настолько, что может жить вне семьи, хотя уже и начала подыскивать ему невесту. Многие девушки исподволь поглядывали на её высокого сына, ведь он был Т-4.
   Гос Лайон поднялся из-за стола.
   – Я очень беспокоюсь, Афра, потому что тебя направляют на станцию с весьма нестабильной обстановкой.
   – Речь идет только о собеседовании, – уточнил Афра, усиленно внедряя в своё сознание чувство ответственности.
   – Я слышал, – продолжил отец, – что с Прайм Ровеной очень непросто работать. Персонал на её станции постоянно меняется. Будет глупо, если ты подвергнешь себя риску… – Выражение его лица и излучение сознания выдавали тревогу, которую уловил бы и Т-10.
   – …унижения? – Афра извлек из мыслей отца ещё не произнесенное им слово. – Отец, мне ни капельки не будет обидно, если Ровена сочтет, что я не гожусь для работы с ней. – Однако Афра чувствовал, как все его существо восстает при одной только мысли о такой возможности. Он мобилизовал все силы, чтобы скрыть свои истинные чувства от введенных в, заблуждение родителей. – А вот если я не явлюсь на собеседование, это будет настоящим оскорблением Прайм. Я возьму лишь кое-что из вещей (на самом деле в его комнате было мало такого, с чем он не мог бы легко расстаться) и рапорт для Ровены на Каллисто. Очень любезно с её стороны, что она не забыла своего обещания Госвине.
   И Афра поспешил выскользнуть из комнаты прежде, чем ослаб его контроль над своими чувствами. Заталкивая в дорожную сумку смену белья, туфли, голограммы корабельных котов, оригами и книгу по каллиграфии, он аккуратно проверил мысли своих родителей. Отец был буквально поражен и очень обеспокоен, сможет ли его младший сын в точности исполнять все необходимое для работы в Башне. Мысли матери вращались по кругу: представится ли Афра должным образом; сумеет ли быть сдержанным, как подобает мужчине; оценит ли эта Ровена то, что он из приличной семьи и воспитан в соответствии с высокими требованиями, предъявляемыми к персоналу Башни…
   Афра затянул рюкзак и вернулся в комнату, чтобы попрощаться с родителями. Момент прощания оказался более тяжелым, чем он думал, тем более, что он вовсе не надеялся вернуться обратно через несколько дней, как втайне рассчитывали родители.
   – Я не посрамлю честь семьи, – заверил он отца, легко прикоснувшись к груди Госа Лайона. – Мама, не волнуйся, я буду вести себя подобающим образом. – И Афра ласково погладил её по щеке.
   Голос мальчика неожиданно дрогнул, он почувствовал, как защипало в глазах. Он не ожидал от себя такой реакции, ведь он так давно хотел покинуть отчий дом. Слишком поспешно он выбежал из дверей и со всех ног понесся к стартовому комплексу персональных капсул станции.
   Афра достаточно часто наблюдал эту процедуру и знал, что нужно делать.
   Капсула была вполне удобной. Вряд ли это путешествие будет отличаться от учебных телепортаций и тех нескольких случаев, когда его перебрасывали на небольшие расстояния. Знакомый Т-10 проверил капсулу, улыбнувшись, закрыл крышку и похлопал по обшивке, как бы прощаясь. И вдруг Афра вспомнил, что ничего не сообщил Госвине.
   «Госси…»
   «Афра! Ты, как нарочно, выбираешь самые неподходящие моменты…»
   «Я отправляюсь на Каллисто, Госси…»
   «Афра… – прервал их твердый ментальный голос Канеллы. – По счету «три»… Желаю удачи, Афра!»
   Он знал, что в следующее мгновение осуществится перемещение в космосе на невероятное расстояние, разделяющее Капеллу и Каллисто. Вопреки его ожиданию, это не заняло много времени. Он ощутил момент телепортаций и вызванное ею чувство дезориентации, которые – он знал – ему и полагалось ощущать. Ничего удивительного, что Праймы, которые так чувствительны, с трудом путешествуют даже на пассажирских лайнерах. И конечно же Афра уловил перехват, когда Капелла передала его капсулу Ровене.
   «Афра! Ты сообщил сестре, что Ровена сдержала своё обещание?»
   Ментальный голос Ровены, ничем не похожий на голос Капеллы и вообще на какой-либо слышанный им голос, серебристо прозвенел в его сознании.
   Контакт отличался блеском, живостью и глубиной, которые сразу же очаровали его.
   «Я сказал ей, что отправляюсь на Каллисто».
   «Ну что ж, ты уже здесь. Добро пожаловать, Афра! Заходи в Башню. – В его голове серебряным звоном рассыпался её смех. – Знаешь, мне кажется, что Госвина была права. Посмотрим».
   Крышка капсулы откинулась, и мужчина с нашивками начальника станции протянул юноше руку.
   – Афра? Брайан Аккерман. – Они пожали друг другу руки. – Хорошо же вы растете на Капелле! – произнес он, когда Афра поднялся на ноги и выпрямился, прилично возвышаясь над приземистым начальником станции. – Ровена любит устраивать всякие штучки, но ты не позволяй ей выводить себя из равновесия, – добавил он низким приглушенным голосом, из чего Афра заключил, что Брайан, осмелившись на совет, оградил своё сознание.
   Юноша кивнул и последовал за начальником станции в Башню, с удивлением отметив, что Башня Каллисто имеет куполообразную форму. Станция фактически представляла собой группу куполов различной величины, к ним прилегало огромное стартово-посадочное поле с приемными комплексами: от самых маленьких – для личных капсул, куда он только что приземлился, – до огромных сложнейших металлических конструкций, в которые принимались большие пассажирские лайнеры или военные корабли. Полнеба занимал Юпитер.