Чувство к Гуго, глубокое, как любовь к единственному ребенку, Рина таила под маской насмешливости, порой переходящей в язвительность. Вокруг Рины всегда кружился рой поклонников. Что касается Гуго, то он к воздыхателям молодой жены относился равнодушно.

– А как насчет ревности? – спросила у него однажды Рина, когда Имант Ардонис пригласил ее в театр и Гуго кивком головы выразил согласие остаться на весь вечер дома.

– Жена Цезаря выше подозрений, – ответил Гуго.

– Кому нужна такая жена, которая выше подозрений? – рассмеялась Рина.

Прийти к мысли о том, что Гуго обманывает ее, было горько, но все померкло перед новой бедой. И вот прошел первый день в новом качестве, один день из скудного запаса в три месяца. Еще на вершок сгорела свеча, сжалась шагреневая кожа. Гуго нервничает, потерял аппетит. Отказался от ужина. Рина опять лежит с открытыми глазами, мучительно думает. Гуго сказал, что пошел работать к себе а кабинет. А может, его уж и след простыл? Не было сил подняться и пойти посмотреть.

Не все ли равно?

Что до нее, то она не оставит его до тех пор, пока не минует беда.

* * *

Все радовало глаз ранним апрельским утром: и чистое небо, просвечивавшее сквозь ажурные переплетения верхних горизонтов, и новорожденная листва проплывавших внизу деревьев, и послушная машина.

Но жизнь шефа полиции полна сюрпризов. Едва Арно Камп вошел в свой кабинет и углубился в донесения, поступившие в течение ночи, как в двери появился Жюль.

– Разрешите, шеф? – произнес он.

Арно Камп молча кивнул, взяв двумя пальцами статуэтку арабского скакуна.

– К вам посетитель, – сказал Жюль и протянул визитную карточку посетителя.

«Ив Соич. Директор национального центра геологических и археологических исследований», – вслух прочел Арно Камп.

Визитная карточка легла под арабского скакуна.

– Зови, – сказал Камп.

В кабинет вошел тучный, но тем не менее подвижный человек. Он с достоинством представился и опустился в кресло, указанное Кампом. Затем вытер клетчатым платком обильный пот и подождал, пока за Жюлем закроется дверь.

– Чем могу служить? – спросил Арно Камп.

– Вот, – сказал толстяк и протянул шефу полиции вскрытое письмо.

Уже беря конверт, Камп догадался, в чем дело.

Соич следил за выражением лица Кампа. Дочитав письмо, Камп аккуратно сложил блокнотные листки, затем встряхнул конверт, На стол выпал цветок.

– К…когда вы получили письмо? – спросил Камп, слегка заикаясь, что иногда с ним случалось в минуты сильного волнения.

– Сегодня с утренней почтой!

– Дома?

– На службе.

Сомнений не было; знакомый стиль! Анонимщик не утруждал себя разнообразием.

Текст письма отпечатан на машинке.

Время жизни, остававшееся адресату, вписано от руки. Правда, различие все-таки было. Единственное, оно состояло в том, что таинственный автор письма почему-то отмерил Иву Соичу не три месяца, как его предшественнику, а целых полтора года.

– Что вы думаете по поводу письма? – спросил Арно Камп.

– Если письмо – шутка, то она в высшей степени глупа! – с негодованием произнес толстяк.

– Боюсь, что не шутка, – покачал головой Арно Камп.

– Я гибели не боюсь, – неожиданно сказал Ив Соич. – Но вы только подумайте, какие глупые требования выдвигает автор письма. Прекратить глубинное бурение! Закрыть проходку скважин на морском дне! А мотивы? Занимаясь бурением земной коры, мы, видите ли, тем самым разрушаем нашу планету! – от возмущения толстяк задохнулся. – Из глубинных скважин может излиться магма, уничтожая все живое!

– А разве не так?

– Детские сказки, – махнул рукой Соич. – Я, знаете, кажется начинаю догадываться, кто написал письмо.

– Ну, ну, – подбодрил его шеф.

– Конкуренты, кто же еще? Я, видите ли, властью, данной мне президентом, должен добиться того, чтобы все глубинные разработки в стране были прекращены. Естественный вопрос: кому это выгодно? Ответ: тем компаниям, которые занимаются лишь поверхностными разработками… А вы представляете, что такое прекратить глубинное бурение? Это значит заморозить миллионные ассигнования, пустить на слом уникальное оборудование, которое выполнялось специально для глубинного бурения. И на всю программу мне щедро отводится в письме полтора года, – закончил Ив Соич.

Камп откинулся на спинку стула.

– Я, конечно, профан в геологии… – сказал он. – Но неужели глубинное бурение так уж необходимо? Вот тут в письме говорится, что наша планета напоминает кокосовый орех: под твердой, но очень тонкой скорлупой, хранится под огромным давлением жидкое содержимое. А дальше автор пишет, что если нарушить цельность скорлупы, то это может принести людям неисчислимые беды. Вы как специалист согласны с таким утверждением?

– Видите ли… – чуть замялся толстяк. – Всякое новое дело таит в себе опасность. А глубинное бурение – дело новое. Начиная новое дело, всегда рискуешь.

– Но вот тут говорится, – Арно Камп отыскал в письме нужный абзац и прочел: «Если нарушить процессы, происходящие в глубинных слоях Земли, наша планета может лопнуть, как гнилой орех…». И так далее. Возможно такое на самом деле?

– Никогда! – твердо сказал Соич. – Что же касается философии, которую развел автор письма, то она яйца выеденного не стоит. Я как геолог убежден, что будущее человечества – не космос, а Земля, наша колыбель. В течение миллионов лет эволюция вырабатывала тип разумного существа, подходящего не для каких-нибудь, а именно для земных условий. Человеческий организм приспособлен к Земле, и только к Земле – к ее гравитации, составу атмосферы, интенсивности Солнца, уровню радиации.

– Но другие планеты…

– На других планетах человек всегда будет чувствовать себя чужим. Возьмите колонистов на Венере или Марсе. Ведь они ведут жалкую жизнь. Вечно в тяжелых скафандрах, жилища у них – тюрьмы: чуть нарушилась герметичность – и конец. А война с аборигенами, которая идет уже двадцать лет и которой конца не видно?

– Есть еще один путь покорения чужих планет, – заметил Арно Камп.

– Вы имеете в виду киборгизацию?

– Да.

– Я принципиальный противник перестройки собственного тела, – сказал Ив Соич. – Мне мое собственное дороже любых аппаратов, как бы их там ни рекламировали… Нет, будущее человека – на Земле, – убежденно повторил, толстяк.

– Может быть, жить на Земле не так уж и плохо, – сказал Арно Камп, – но ведь места на всех не хватит.

– Места еще сколько угодно.

– Не сказал бы, – возразил Арно Камп. – На Земле не осталось пустынь, обжиты горы, считавшиеся неприступными…

– Вы говорите о поверхности Земли. А надо селиться вглубь.

– Сейчас строят дома, уходящие под землю на десятки этажей.

– Пустяки, – пренебрежительно сказал Ив Соич. – Царапанье по поверхности. Землю нужно прорыть насквозь. Превратить ее в слоеный пирог. Строить жилища на любой глубине. Кстати, чем не защита от любых атмосферных явлений? И не только атмосферных. Слой земли – лучшая защита от всякого рода космических случайностей, о которых любят толковать астрофизики. Я спокоен, только когда у меня над головой многомильный слой земли.

– Легко сказать – прорыть Землю насквозь, – сказал Арно Камп. – А как же быть с расплавленной магмой?

– Мы в силах обуздать ее. Заодно магма даст нам все мыслимые полезные ископаемые. И совершенно незачем летать за ними в космос: все, что нужно, у нас под ногами.

– Значит, человек будет жить в Земле, как червяк в яблоке? – сказал Камп.

– Нет, как орел в гнезде, – ответил Ив Соич.

– Орел с подрезанными крыльями, – сказал Камп и посмотрел на часы. – Выделим для вас охрану. Впрочем, думаю, что пока вам особенно беспокоиться не следует.

– Вы считаете, что раньше чем через полтора года на меня не будут покушаться?

Камп промолчал.

– Ваша охрана, это как… Нечто вроде конвоя? – спросил Соич.

– Вы охрану замечать не будете, – пообещал Камп.

И снова, в который раз за два дня, Арно Камп подумал: «Не блеф ли история с цветком?»

Быть может, и блеф, но ему, шефу полиции, от этого не легче. Когда угрожают таким людям, как Ленц и Соич, дело получает неизбежную огласку. И вообще угрозы людям, занимающим высокие посты в государстве, вносят смятение в умы. В итоге такая хрупкая штука, как общественный порядок, может прийти в сотрясение.

Блеф иди не блеф, а человек, рассылающий письма, должен быть пойман.

Чем шире забрасывают сеть, тем лучше улов, любил повторять Арно Камп.

Сеть агентов была достаточно широкой. Они подслушивали разговоры на улицах и в кафе, проникали повсюду, вынюхивали все, что можно, пытаясь проникнуть в тайну.

Оба подопечных Арно Кампа – Гуго Ленц и Ив Соич – усиленно охранялись, хотя на них пока никто не покушался.

Все меры, принятые пока что шефом полиции, можно было отнести скорее к разряду пассивных. Однако не в натуре Арно Кампа было сидеть у моря и ждать погоды.

Чтобы не идти на поводу событий, он придумал ход, который в случае удачи мог дать кое-какие плоды.

Ход мыслей Кампа был прост: если преступник пользуется почтовым ведомством, почему бы и полиции не воспользоваться услугами этого ведомства?

Важно остановить распространение заразы. Ведь когда-то ставили на дорогах и трактах кордоны, чтобы предупредить распространение чумы или холеры.

Короче, необходимо обнаружить проклятый цветок в письме, еще не дошедшем до адресата. Если и не удастся поймать преступника, то по крайней мере можно будет предупредить удар, который готовятся нанести.

* * *

Улучив свободную минутку, Рон вошел к Дану поболтать. На почтамте царила короткая пора затишья, когда утренняя почта уже разобрана, а дневная еще не поступила.

В кабинке было тесно, и Рон по обыкновению уселся на стол, отодвинув в сторону тяжеленный «Справочник почтовых коммуникаций».

– Прочел я вчера рассказик – чудо! – начал Рон, болтая ногами. – Наконец-то фантасты добрались и до нашего брата – почтаря.

– Что, почтового служащего забросили на Проксиму Центавра? Или куда-нибудь подальше? – предположил желчный Дан.

– Не угадал. Действие рассказа происходит на Земле. Представь себе, на нашу планету с летающих блюдец высаживаются твари, этакие слизняки, которые задумали покорить Землю. Но сила тяжести оказывается для них слишком большой. Слизняки не могут передвигаться. И что же они придумали? Держу пари, никогда не угадаешь.

– Чепухой не занимаюсь.

– Они решили воспользоваться почтой! – с торжеством объявил Рон. Взяли справочник, вот такой как у тебя, затем где-то раздобыли или стащили конвертов и бумаги. Замысел их таков: человек получает конверт и вскрывает его. В конверте ничего, кроме чистого листка бумаги. Человек пожимает плечами и выбрасывает бумажку. Дальше начинается самое интересное. Бумагу, оказывается, пришельцы пропитали особым химическим составом. Когда конверт вскрыт, состав выделяется и образует высоко над Землей тончайшую химическую пленку. Над каждым участком Земли, где появилась бумажка, обработанная инопланетными существами, образуется как бы корочка. Идея пришельцев проста: пленки, которые получились над различными участками земной поверхности, должны между собой состыковаться, в итоге вся Земля окажется как бы окутанной в сплошную пленку, саван, в котором все живое задохнется. Рассказ так и называется – «Операция „Саван“».

– Дальше.

– Нацарапали слизняки адреса на конвертах, зарядили каждое письмо адской бумажкой, затем кое-как дотащились до ближайшего почтового ящика и бросили туда письма. Ждут неделю, две, месяц – что за дьявольщина! Жизнь на Земле продолжается по-прежнему. Между тем под действием гравитации слизняки гибнут один за другим. Наконец, умер последний, так и не узнав, почему грандиозную затею постигла неудача.

– Химия подвела?

– Не химия, а почта, на которой мы с тобой служим! Получилось так, что одно письмо затерялось в пути, другое – попало не по адресу, некоторые пришли с опозданием. В результате в пленке оказались незаполненные участки, дырки, и вся затея чужих существ пошла прахом. Вот тебе и почтовое ведомство! Всегда его ругают…

– А оно спасло жизнь на Земле, – закончил Дан.

– Хорош рассказик.

– Вечно у тебя, Рон, голова забита чепухой. Тут есть реальная возможность отхватить премию, а ты со своей фантастикой…

– Премию? – насторожился Рон.

Дан протянул ему листок распоряжения.

– Сегодня утром пришел, – сказал он.

Рон взял листок с недоверием – он привык к вечным розыгрышам сослуживцев.

– Как видишь, фиалочный психоз докатился и до нас, – сказал Дан.

Нет, на розыгрыш не похоже. В правом углу красуется гриф «секретно». В приказе предлагается чиновникам, обрабатывающим почтовые отправления, проверять все письма, бандероли и так далее на предмет наличия в них фиалок.

Рон опустил руку с листком на колени.

– А как ее искать, эту фиалку? Вскрывать каждое письмо – возни не оберешься. И потом, тайна переписки… – глубокомысленно добавил Рон, почесывая лоб.

– Читай до конца, – сказал Дан.

Рон дочитал приказ.

– Ясно, – сказал он. – Значит, письма надо просвечивать сильным светом, на манер того, как делают фермеры, проверяя куриные яйца перед отправкой в город?

– И так с каждым письмом.

– Ничего. Зато, если повезет и обнаружишь цветок, получишь премию. Пойду к себе, кажется, прибыла почта, – заторопился Рон.

– Послушай! А может, это твои инопланетные слизняки рассылают письма? – крикнул вдогонку Дан.

* * *

С того дня работы почтовикам прибавилось.

Однако субъектов, пересылающих фиалку в письмах, не находилось.

Рон занимался однообразным делом: совал письма в щель аппарата и поглядывал на экран. Вдруг сердце Рона забилось в радостном предвкушении на фоне прямоугольника письма перед ним красовалось темное пятно. Стебель, лепестки… Сомнений нет – там цветок. Но фиалка ли? А если нет? Некоторое время Рон размышлял, осторожно ощупывая плотный конверт. Жаль было расставаться с надеждой на премию. И тут Рона осенила великолепная идея.

Через минуту Рон появился в клетушке Дана. Он остановился в дверях, держа руку за спиной. Дан занимался тем же, чем и все почтовики – он просвечивал конверты.

– С чем пожаловал? – поднял голову Дан. – Новые приключения слизняков хочешь пересказать? Мне сейчас некогда.

– Есть письмо с начинкой, – сказал Рон и издали помахал конвертом.

– Фиалка?

– Надеюсь.

– Дай-ка сюда, – протянул руку Дан.

– Не торопись. Находка принадлежит мне.

– Зачем же ты пришел сюда?

– Купи, – предложил Рон.

Дан мигом сообразил ситуацию.

– Гм… Обратного адреса, разумеется, нет? – произнес Дан в раздумье.

– Есть обратный адрес, – сказал Рон.

– Липа, наверно…

– Возможно. Но ты ведь покупаешь не обратный адрес, а цветок, – резонно возразил Рон.

– Ладно, – решился Дан, у которого авантюрная жилка взяла верх. – Сколько ты хочешь за письмо?

– Половину премии.

– Четверть, – сказал Дан.

Столковались на трети.

Оба расстались довольными. Рон не жалел о сделке. Он всегда предпочитал синицу в руке журавлю в небе.

Через пять минут сыскной аппарат заработал на полную мощность. Пока экспертиза занималась текстом, цветы направились в оба адреса, указанные на конверте.

Надо заметить, что осторожный Рон перестраховался: в конверте, который он выудил из потока писем, оказалась самая настоящая фиалка. И когда Дану торжественно вручали премию, Рон почувствовал себя одураченным.

Письмо было адресовано в Универсальный магазин «Все для Всех», Линде Лаго. В качестве обратного адреса значилось: Амант Сато, 4-й горизонт, улица 10, дом-игла. Была указана и квартира.

Как известно, в трехсотэтажном доме-игле жили только сотрудники Уэстерн-компани.

Арно Камп еще раз перечитал текст короткой записки. Обычное любовное письмо, Камп и сам писывал такие во времена далекой юности.

После признаний на половине странички неведомый Амант предлагал своей возлюбленной, «свету очей», «лучезарной мечте» и «рыжей звездочке», встретиться в пятницу, в 8 часов вечера, «на старом месте».

Но, быть может, любовная чепуха таит в себе хитроумный шифр?

После всестороннего исследования и снятия копии письмо было вновь запечатано и отправлено по адресу, указанному на конверте.

Как знать, размышлял Арно Камп, вдруг Линда Лаго и Амант Сато сообщники, члены тайной организации? Во всяком случае, дело нечисто, раз в письме был этот загадочный цветок.

* * *

Универсальный магазин «Все для всех» занимал целый квартал, Это был небольшой городок, в котором нетрудно и заблудиться.

Реклама утверждала, что в «ВДВ» можно войти нагим, а выйти одетым с иголочки, что и иллюстрировалось на перекрестках светящимися многоцветными картинками.

Линда Лаго работала в секторе космических путешествий. Богатые туристы покупали здесь костюмы для условий невесомости, обувь с магнитными присосками, самонаводящиеся ружья для охоты на чужих планетах и прочее снаряжение для приятного времяпровождения.

Когда Линда кое-как отвязалась от надоедливой покупательницы и глянула на часы, было уже четверть восьмого. Те из продавщиц, кто, подобно Линде, задержался, торопились к эскалаторам. Весело переговариваясь, они скользили вниз.

По секциям уже бродили электронные сторожа – тележки на гибких щупальцах.

Линда покрутилась перед зеркалом, поправила волосы. Она начала красить их с тех пор, как стала седеть. Случилось это год назад, когда погиб Арбен, ее жених. Это была темная история, связанная с опытами знаменитого Ньюмора. В свое время Арбен и познакомил ее с Амантом, своим сослуживцем.

Девушка успела впрыгнуть в аэробус, когда под ним уже зашипел сжатый воздух, а дверца начала закрываться.

Следом за ней втиснулся молодой человек, который ужасно боялся потерять Линду из виду.

Разумеется, она опоздала. Амант уже был на месте. Он нетерпеливо прохаживался близ фонтана, то и дело поглядывая на часы.

Молодые люди обменялись несколькими репликами, затем Амант взял Линду под руку, и они медленно пошли по аллее.

Они говорили долго, и каждое слово старательно записывалось на портативные магнитофоны людьми, которые прогуливались рядом.

Детектив, руководивший операцией, давно уже начал догадываться, что происходит что-то не то, но он имел приказ арестовать Лаго и Сато, а отменить распоряжение Арно Кампа, естественно, не мог. Потому и случилось так, что, когда Амант проводил Линду до самого дома, и они нежно прощались, стоя в парадном, к парочке подошел некто, вынырнувший из тени, отбрасываемой старым, еще кирпичной кладки зданием, и глухо произнес:

– Вы арестованы.

* * *

Каким-то образом конфуз, который произошел с полицией, стал достоянием гласности. Газеты заговорили о фиалке в полный голос. На все лады, в частности, смаковалась история, связанная с обычным любовным посланием, в которое воздыхатель, дабы получше оттенить свои чувства, вложил фиалку. Комментаторы обсуждали подробности пустопорожнего расследования, больше, как водится, напирая ввиду отсутствия информации на домыслы и догадки.

Конфуз полиции, напавшей на ложный след, имел несколько последствий.

Прежде всего был отменен приказ по почтовому ведомству. Здесь, как водится, перегнули палку и вычли из зарплаты ни в чем не повинного Дана премию, после чего осторожный Рон стал обходить его стороной.

Невинный цветок приобрел значение символа, грозящего самому существованию если не государства, то по крайней мере шефа полиции Арно Кампа, которому президент выразил заочно свое неудовольствие.

С некоторых пор фармацевты по собственной инициативе на бутылях с ядом вместо традиционного черепа со скрещенными костями стали рисовать фиалку, а шлягером весеннего сезона стала песенка, в которой девушка, упрекая возлюбленного в неверности, требовала, чтобы он убил ее собственной рукой, прислав предварительно цветок в конверте.

Что греха таить, поначалу Арно Камп считал, что имеет дело с обычным шантажом, хотя и неплохо организованным. Следствие, однако, запутывалось. Обычные криминалистические методы, прежде, как правило, приводившие к цели, теперь с пугающей повторяемостью заводили в тупик.

В конце апреля шефа полиции вызвали к президенту. Летя к президентскому дворцу и потом минуя бесконечные блоки охраны, Арно Камп старался привести в порядок мысли и сосредоточиться. Дело с фиалкой застопорилось. Огромное количество людей его ведомства мечется впустую. Продолжает поражать необычность требований неизвестного шантажиста. За долгие годы полицейской практики Арно Камп сжился с нелестной для человечества мыслью, что поступки отдельных людей, логика мышления преступников – а к потенциальным преступникам Арно Камп относил в принципе весь род человеческий – в общем просты и имеют в основе своей какую-нибудь корысть: то ли возможность сорвать денежный куш, то ли продвижение по службе, то ли еще что-нибудь, столь же зримое и осязаемое.

В деле же с фиалкой весь расследовательский стереотип, сложившийся у Арно Кампа, оказался несостоятельным.

Начать с того, что Камп никак не мог нащупать той выгоды, которую мог бы извлечь неизвестный преступник (или преступники) из своего массированного шантажа.

Деньги? Но ни от Гуго Ленца, ни от прочих «фиалочников» автор анонимок не требует никаких денег.

Продвижение по службе? Действительно, Арно Камп одно время поддерживал точку зрения Артура Барка, что помощник доктора Ленца лелеет мечту занять место своего шефа и с этой целью послал ему письмо. Что же касается других писем, то они служат лишь камуфляжем.

Но, увы, версия Артура Барка не подтвердилась. Самое тщательное расследование не смогло бросить какую-либо тень на молодого помощника доктора Ленца.

Нагоняя ждал теперь Арно Камп, поднимаясь по эскалатору президентского дворца. В мыслях он вновь и вновь возвращался к злополучной фиалке, самый первый экземпляр которой совсем недавно, ранним апрельским утром получил Ленц.

Итак, вымогательство и продвижение по службе отпадают. Женщина? Быть может, ревность несчастливого соперника вызвала к жизни письмо Гуго Ленцу? Однако расследование сокрушило и эту версию. Гуго Ленц любил свою жену и не изменял ей. У него не было не только любовницы, но даже мимолетных интрижек. Что же касается восторженных записок и признаний в любви поклонниц знаменитого физика, то они носили исключительно односторонний характер.

Правда, оставался еще один мотив, которым мог бы руководствоваться в своих действиях автор анонимок, – мотив самый прямой, выраженный в письмах весьма недвусмысленно: это, говоря коротко, забота о судьбах человечества. Однако подобный альтруизм Арно Камп не принимал всерьез. Судьбы человечества? Как бы не так. Чуть копни – и под самыми выспренними словесами обнаружатся шкурные интересы. Только вот копнуть-то и не удавалось.

Хмуро встретил президент шефа полиции. Не встал из-за стола, только кивнул небрежно, продолжая заниматься бумагами.

В течение долгой паузы Арно Камп успел подумать, что, каким бы ничтожеством ни был сам по себе этот невзрачный старичок в сером костюме, в руках его сосредоточена власть, достаточная для того, чтобы его, Арно Кампа, в единый момент…

– Что же вы стоите? Садитесь, любезный Камп, – холодно пригласил президент, отрываясь наконец от бумаг. – Что нового?

– Мы провели тщательное… – начал Камп.

– Меня интересует, кто прислал письмо Гуго Ленцу, – перебил президент.

– Автор письма пока неизвестен.

– Я недоволен вами, Камп. Ваше ведомство обходится республике слишком дорого, и потому ему надо быть хоть чуточку полезнее. Похоже, вы не слишком дорожите своим местом, – сказал президент, и лицо Кампа вытянулось. – Я уже не говорю о том, что подрывные элементы смеют угрожать первому физику страны, – продолжал президент. – В данном случае речь идет о большем. Гуго Ленц, если угодно, это символ… Сколько писем с фиалкой зарегистрировано за истекшую неделю?

– 84.

– Кому они адресованы? – президент задавал вопросы четко, быстро, как будто он подготовил и выучил их заранее, и Арно Камп подумал, что все происходящее смахивает на отрепетированный спектакль.

Но кто же режиссер?

– Вот список… – Камп суетливо раскрыл папку, но президент остановил его жестом:

– Бумажки потом. Кто преобладает в этом списке?

– Ученые. Физики.

– Вот видите – физики! – подхватил президент.

– Иногда шантажист, чтобы запутать след… Либо совпадение.

– Да вы понимаете, что говорите! – зашелся от негодования президент. – Ядерный центр на пороге большого открытия. Нельзя допустить, чтобы его сорвали. Компания Уэстерн недовольна… – президент закашлялся и приложил к губам платок.

«Вот и режиссер! Компания Уэстерн недовольна…» – мелькнуло у Кампа.

Шеф полиции знал много, но он не знал всего. В частности, ему не было известно, что важная информация, связанная с расщеплением кварков, таинственным образом просочилась сквозь «непроницаемые» стены Ядерного центра и оказалось в руках Уэстерна.

Военная промышленность все время следовала по пятам за учеными. Едва появлялось какое-либо мало-мальски значительное открытие, как вездесущие щупальца компаний, занимающихся производством оружия, протягивались к нему. Дельцы шли на любые траты. Они прекрасно понимали, что накладные расходы, связанные с новыми видами вооружений, окупятся сторицей. Страна вела бесконечную изнурительную войну, которая, хотя и именовалась в официальных документах «малой», но средства поглощала отнюдь не малые.