______________
   * "Завтрак гребцов" (1881) - картина французского импрессиониста Огюста Ренуара (1841-1919). "Пляж в Трувиле" (1870) и "Впечатление. Восход солнца" (1872) - картины французского импрессиониста Клода Моне (1840-1926).
   ** Аркбутан - наружная упорная арка готических соборов.
   *** Мульчирование - покрытие почвы мульчей (торфяной крошкой, перегноем, компостом, опавшей листвой и т.д.).
   **** Саргон II - царь Ассирии с 722 по 705 до н.э.
   ***** Канал Эри связывает систему Великих озер с Атлантическим океаном через реку Гудзон; был построен в 1817-1825 гг.
   ****** Большая мечеть Кордовы - огромный собор (16 башен и более 800 колонн); постройка началась в 785 г.; оставалась мечетью до 1236 г.
   ******* Простейший прибор, показывающий подобие мультфильмов: картинки прикрепляются к колесу, и при вращении колеса создается подобие движение изображения.
   ******** Трансфокатор - оптическая система с переменным фокусным расстоянием.
   ********* Касба - музыкальный инструмент берберов (флейта). Так же у народов Северной Африки называется цитадель.
   ********** Основанная египетским фараоном Птолемеем I и расширенная его сыном Птолемеем II в начале III в до н. э., библиотека Александрии располагала самым полным собранием книг и манускриптов Древнего мира (по свидетельствам некоторых историков - 500 000 томов). Частично уничтожена пожаром в 47 г. до н. э. и по легенде горела впоследствии еще три раза.
   *********** "Черное кино" (фр.) - направление в кинематографе, тип криминальной драмы.
   ************ Средневековые женские конические головные уборы.
   На далеких фабриках в крупных малонаселенных штатах бригады рабочих под руководством строгих мастеров в засекреченных цехах производили копии столь умело, что оригиналы начинали казаться слегка порченными, чуть поблекшими и неубедительными.
   Ходили слухи, что в отделе на пятнадцатом или шестнадцатом этаже, в тенях среди портьер, в маленькой комнатке, напоминающей туристическое агентство, с картами по стенам и грудами буклетов на двух старых столах, главы четырех крупнейших гостиничных сетей, обозленные ежегодным постыдным проигрышем миллиардов туристских долларов зарубежным странам, обсуждали планы приобретения точной копии небольшого европейского государства - озёра и горы, старинные деревеньки с мощеными улицами и резными дверями, железные дороги и почтовые марки, - и размещения ее в центральном Техасе или западной Монтане. Руководство отелей считало, что американцы оценят удобство посещения Европы на машине или автобусе; удовольствие от путешествия будет еще больше, поскольку путешественник знает: лишь почувствовав скуку или одиночество, что нередко случается за рубежом, можно прыгнуть в машину, пересечь поддельную границу и вернуться в Америку.
   Дерзость этого плана вызвала у нас какое-то нервное веселье. Мы начали понимать, что подобные сделки заключаются и на других этажах. Мы представляли себе горные цепи, покрытые искусственным снегом, искрящиеся фальшивые озера, копии лесов, соловьев, гроз. Мы грезили о Флоренции, что камень за камнем восстанет посреди Аризоны; в глубинах Китая видели неспешную тщательную реконструкцию Новой Англии с ее сахарными кленами и старыми кирпичными фабриками, ее четкими крышами, светофорами, тенями листвы, речными берегами, а на каждом берегу - точная копия столба солнечного света, косо падающего меж сосен на стол для пикника, где дрожат свет и тени.
   Подтверждать такие слухи и подозрения больше не требовалось, ибо мы сами втайне симпатизировали универмагу и чутьем угадывали его загадки. Консорциум намеревался удовлетворить сокровенное желание покупателя присвоить мир, обладать им целиком. Бесчисленные фабрики выпускали точные детали географии и истории, беспрестанно их умножая. В каком-нибудь отделе, наполовину скрытом за полками товаров, несомненно, разрабатывались планы копирования и продажи еще больших объектов недвижимости: средиземноморского побережья с его знаменитыми пляжами и курортами, Черного моря, древней Персии. Если бродить тут достаточно долго, найдутся отделы столь дерзостные, что один мысленный образ их пагубен, точно удар молота. Такие видения и предчувствия, копошившиеся внутри, гнали нас в самые удаленные края универмага, заставляли искать незнакомые углы, лихорадочно поднимаясь и спускаясь по зигзагам эскалаторов, проходя знакомые отделы так быстро, что они уже казались незнакомыми.
   В одном из таких горячечных странствий мы спустились ниже последнего подземного уровня на новый, еще не достроенный. В плотной темноте, тут и там освещенной зеленоватыми лампами, во все стороны тянулись тоннели с тяжелыми столбами. Рабочие в шлемах с фонариками поднимали блестящие руки и вгрызались кирками в каменные стены. Даже в этом недоделанном обиталище едва вообразимых отделов люди в аккуратных костюмах металлическими рулетками измеряли расстояния, помечали землю мелом. У каменной стены возле прохода была прислонена одинокая дверь, и мужчина в галстуке пригласил нас внутрь.
   В свете красноватого зарева отдел был почти черен. Тут и там странно строго двигались мужчины и женщины, точно изображая таинственный танец. Женщины нестерпимой красоты медленно оборачивались к нам с грустными улыбками; казалось, мы вступили в темный печальный сон. Лишь постепенно мы осознали, что фигуры эти - тоже экспонаты. Искусство подвижной голографии, объяснял продавец, стоит на грани следующего прорыва: эти изображения в определенных, тщательно рассчитанных условиях способны вызвать у зрителя ощущение прикосновения и создать впечатление самой жизни. Женщина с дьявольскими глазами медленно скользила к нам; когда она приблизилась, кончиками пальцев мы ощутили слабое покалывание или щекотку. Женщина продолжала рассеянно улыбаться, когда мы отдернули руки.
   Мы больше не сопротивляемся, больше не пытаемся сопротивляться новому торговому центру. Эти опасные спуски, эти сомнительные странствия не дают нам покоя и во сне. Новые отделы открываются чуть ли не каждый день, продажи упорно бьют все рекорды, из складских помещений доносится непрерывный гул прибывающих товаров. Поговаривают о четырех новых верхних этажах, о более глубоких катакомбах, о приобретении соседнего торгового здания, которое присоединится к старому тремя застекленными переходами; подобные слухи, как бы мало ни соответствовали действительности, кажутся нам в высшей степени достоверными. Так мы признаем могущество нового универмага, полноту его триумфа. Ибо отделы множатся, универмаг растет, ежедневно изобретает себя, и одновременно ширится в нашем сознании, пока не размазывает все остальное по черепу изнутри. В самом деле, не всегда приятно покидать новый торговый центр, и мы, раздраженно глядя на часы, изобретаем предлоги, чтобы задержаться среди извилистых проходов и внезапно открывающихся ниш, чтобы ненадолго отложить расставание. Но в конце концов мы должны миновать раздвижные стеклянные двери и выходим наружу, сбитые с толку солнечным светом; перед нами в вечерней тени высятся темно-розовые сумеречные здания. В черных зеркальных окнах напротив мы видим четкое бело-зеленое отражение автобуса, а сквозь него - ряд полуопущенных жалюзи. Над нашими головами - блистающая синяя полоса неба шириной с улицу. Мы торопливо шагаем по тротуару с нелепым чувством, будто вошли в очередной отдел, оформленный искусными, почти живыми копиями улиц с умело положенными тенями и отражениями - будто направляемся в самый дальний угол этого отдела - будто приговорены вечно спешить в вечернем свете по этим искусственным залам в поисках выхода.