Двоих других я тоже знал. Два подполковника. Оба из «территориалов». Один из Вологды, второй — из Курска. Тоже нормальные мужики. Или, как здесь говорят, «без тараканов в голове». Нам еще повезло. Если бы приехал подполковник Х. из Москвы, в Центральном аппарате, в кадрах какую-то должность занимает, то визгу и слюней было бы на полчаса. Из прокуратуры офицеров тоже видел на Ханкале.
   Отослал бойцов охраны разбудить всех наших и сообщить особистам, чтобы прибыли. Предложил позавтракать. Приезжие согласились, я поставил на стол бутылку коньяка. Тоже не побрезговали. Хороший знак. Все были в хорошем расположении духа.
   Прокуратура пошла осматривать место происшествия и писать бумаги. После совещания они нас опросят.
   Потом перешли в кабинет к начальнику, началось совещание.
   Начал полковник Иванов:
   — Начнем, можно курить, — и сам подал пример.
   Демократично и по-деловому. Не надо мучаться от никотиновой зависимости, ожидая, когда же закончится совещание, чтобы выкурить сигарету.
   — Мы прибыли не из Ханкалы, а по дороге из Итум-Кале. Нам сообщили о ЧП, и так как все равно мимо вас едем, то и заглянули, — начал Иванов. — В Итум-Кале, вернее, под селом, было происшествие. Секрет пограничников засек перемещение группы боевиков из пяти человек. Двигалась группа со стороны Грузии. Ребята были упакованы в НАТОвский камуфляж, еще толком даже не обмятый. Расположились покушать, варят там что-то. А пограничники сидят там уже две недели, все, что можно, уже съели. Питались ягодой да водой из ручья. Мы приехали, а они как собаки голодные. Весь сухпай, что был на борту, отдали, они его чуть не с упаковкой умяли. Приедем на Ханкалу — дадим по шее пограничному руководству, чтоб не издевались над людьми. Так вот, они засекли эту группу бандитов. Есть у них спец один, ас по стрельбе из миномета. А тот ушел ягоды собирать, кушать уж больно хочется. А духи уже заканчивают кашеварить, периодически пробуют — готово, не готово. Нашли этого минометчика-аса. Он аккуратно одной миной всех пятерых и положил. Пограничники кашу, которую духи приготовили, «заточили», с духов камуфляж содрали, дырки от осколков заштопали, в ручье кровь застирали. Встречают нас как представители НАТО. Зато, ребята, у этих покойников нашли интересные документы. Карты с проложенным маршрутом. Шли они в Старые Атаги. Несли инструкции на арабском языке. Переведем — вам передадим. Как пить дать деньги были, но кто из погранцов сознается, что они их заначили? Ладно, заслужили. Оружие тоже показали, какое было. Интересно, что оружие было плевое — АКСУ.
   — «Мечта кулака», — подал голос Ступников.
   — Именно. Из этого можно сделать вывод, что шли не серьезные боевики, а либо связники, либо командиры. Зачастую командиры из арабов предпочитают такие укороченные автоматы. Так что вы все правильно анализируете и посылаете бумаги в Ставку. Здесь замышляется что-то серьезное. Дело за малым — отработать по полной программе, что духи тут затевают. А вы, братцы, бандитов проворонили из-под носа, солдата потеряли, — уже укоряющим тоном произнес Иванов.
   Конечно, мы были готовы к тому, что нас будут корить, но все равно поежились. Неприятно это. Особенно смерть солдата. Бандитов мы еще поймаем, а вот солдатскую жизнь уже не вернем. Страшно все это, страшно.
   Потом мы вкратце доложили о проделанной работе и намеченных путях. Начальство одобрило. Я тут же подписал у шефа свои запросы и передал их Иванову.
   — Бюрократию разводишь? — недовольно пробурчал он, расписываясь в реестре.
   — Вам попробуй отдай, не расписавшись, потом сами и назначите проверку за утрату документов. Вон, и прокуратуру с собой возите, чтобы в долгий ящик не откладывать. Раз-два и в дамки, секретного документа нет, и по всей суровости военного времени с пролетарской ненавистью к стенке, и пломбу в затылок! — Ступников мрачно шутил, не выспался он.
   — М-да, Ступников, тебя послушать, так все начальники — зло!
   — Неизбежное зло. Не было б начальства, разве мы бы работали? Ни в жисть! — Ступников отвечал в том же духе.
   — Понятно. Не работники, а каторжане. Кавказская ссылка. — Иванов усмехнулся. — А по делу предложения есть? Чем помочь?
   — Людей нам побольше, оперов толковых, — гнул наш начальник свою линию.
   — Людей нет! — отрезал Иванов. — Нельзя всю Службу сюда в Чечню загнать, на местах тоже работы полно!
   — Мне бы их заботы, — огрызнулся Ступников.
   — Надо же кому-то на запросы Каргатова отвечать, — отшутился полковник с Ханкалы.
   — Есть предложение, — начал Саша. — У местных духов радиосвязь с бандитами из Атагов. Надо притащить сюда РЭБовцев, пусть ставят свои «глушилки» и «давят» УКВ-диапазон. Это второе, а первое — пусть попытаются вычислить духовский передатчик. Не получится — «давить» его.
   — А что это даст?
   — Если получится поймать радиста, можно и «дезу» им загнать. Конечно, пропажу человека в деревне сразу заметят, но попытаться стоит. Если не получится — «задавим» сигнал, пусть ножками топают, а мы связника вычислим. Там тоже можно поиграться. Информацию добыть. Комбинацию разыграть. Не мне вам рассказывать, что именно надо делать, в случае если связной будет у нас.
   — РЭБ, х-м-м-м, надо подумать! — Иванов поскреб небритый подбородок. Идея ему понравилась, по крайней мере, заинтересовала.
   — Пока будете думать и согласовывать, уйдет время и информация, — я не выдержал и встрял в разговор.
   — Но мы же не всемогущи!
   — Кто руководит контртеррористической операцией? ФСБ? Так и руководите! — Ступников явно не выспался и «нарывался» на грубость, провоцируя приезжих на скандал.
   Терпеть не могу скандалов, все можно делать тихо. Надо лишь убедить оппонента. Но для этого надо готовиться.
   — Ты думаешь, что все так просто? Пришел, скомандовал: «Отправить подразделение РЭБ в Чечен-Аул!», — Иванов начал нервничать.
   — А как иначе?
   — Поехали с нами, поживешь, покомандуешь, — предложил Иванов.
   — Ну уж нет.
   — А что, поехали! Стрельбы нет. К наградам поближе, сидишь, в потолок плюешь. Командуешь войсками, милицией. Эти направо, эти налево! Поехали! — Иванов явно «завелся».
   — Ну, нет! У вас там не работа, а сплошной политес. Москве надо давать ту информацию, которая им нравится. С духами вести танцы, иногда даже целоваться. Тьфу. Нет, товарищ полковник, я уж лучше здесь, на «земле», — замахал руками Саша, даже перекрестился, типа «свят-свят».
   — Ха, ты еще забыл про правозащитников, они же информаторы и защитники духов, — напомнил подполковник, что прибыл в командировку из Вологды, забыл его имя.
   — А, это исчадие ада! К этим особям у меня свое отношение. — Ступникова передернуло. — Ненавижу этих граждан, извратили такую идею! За иностранные «бабки» готовы закрыть глаза на нарушение прав других людей, русских, не чеченов. Дерьмо, а не люди.
   — А по существу? — Иванов прервал длинную тираду Ступникова.
   — Я все раньше сказал.
   — Попробуем. — Иванов обвел всех взглядом. — Вопросы есть?
   Пауза.
   — Вопросов нет, значит, за работу. Что еще надо?
   — Автомат дайте, — жалостливо попросил Ступников.
   — Ступников, зачем тебе автомат? Самое острое оружие опера — шило. Пусть агентура под пули лезет, — отшутился Иванов.
   Все вышли на улицу. Еще один день. Американцы говорят: «Новый день — новый доллар!» А нам что он принесет? Надеюсь, потерь не будет.
   За спиной раздался шум. Это Ступников. Как всегда шумный, огромный, заполняющий все пространство. И это не из-за его габаритов, а, пожалуй, из-за широты его души. Он выдавливал хмурое настроение, не давал никому унывать. Поворачивал ситуацию таким образом, что в тупике виделся проход. Но сейчас я так устал, что просто хотелось спать. Но толку от того, что я чего-то хочу, желаю? Надо работать. Мозговать надо! Голова не работает. Мозг требует отдыха!
   Я потряс головой. Может, так отгоню сон?
   — Ну что, предводитель, делать будем? — Саша закурил, выпустил струю дыма вверх.
   — Ты начальник, вот ты и командуй! — иронично заметил я.
   — У тебя дома были результаты гораздо лучше, чем мои! — заметил Саша.
   — То дома. Там своя специфика.
   — Ну, понятно, как работать спокойно — так впереди планеты всей, а как экстремально — так Ступников. Я понимаю, что количество шпионов, агентов среди связистов гораздо ниже, чем среди твоих иностранцев.
   — Когда вернемся домой, то поменяемся объектами обслуживания. Годится?
   — Сначала напьемся, а потом уже будем делить.
   — Как думаешь, дадут нам радиостанции подавления?
   — РЭБ?
   — Ну да, РЭБ!
   — Ни хрена, Киса, они нам не дадут!
   — Я не Киса, Саня! А почему не дадут? — я снова помотал головой.
   — Потому что они могут лишь требовать с нас работу, а сами ни хрена не могут сделать.
   — Если знаешь ответ, зачем спрашивать? — Я был в недоумении.
   — Пусть, Серега, они репу почешут. Требовать и дурак может, а тут им придется перед нами извиняться, придумывать причины, отчего же они нам не смогли помочь. Время выиграем, они нам меньше мозги засирать будут. — Серега сплюнул. — Какие есть мысли, предводитель?
   — Мышеловку делать надо. Сначала на маленькую мышку, потом ее как приманку используем и так далее. Не мне тебе рассказывать, как это делать. Может, уйдем с улицы? — я оглянулся.
   Конспирация уже в крови, а не в мозгах.
   — Пойдем, — согласился Саша.
   В моей комнате я взял несколько листов бумаги и вместе со Ступниковым начал рисовать причинно-следственные связи.
   Что это за штука?
   Помогает образному мышлению. На листе бумаги вычерчиваются схемы связей, действий, фактов, реальные и возможные последствия, предполагаемые ответные меры противника. Много что еще можно нарисовать.
   Саша рисовал, а я схематично пририсовывал рожицы. И милиционеров, как возможный канал утечки бандитам. И бандитов. И Хачукаева.
   — Это только в математике и физике кратчайший путь между точками — прямая, — философствовал Саня.
   — Знаю, знаю, — поддакивал я, — в контрразведке это может привести в гибели всего и вся.
   — Вы пошлый человек, — поморщился Ступников.
   — Отчего же?
   — Вам, уважаемый, везде трупы мерещатся.
   — Саша, не захомутаем мы эту банду, так точно будут трупы с двух сторон. Нашей и духовской. Уже сейчас «фугасники» резвятся, людей взрывают. Бойцы звереют, котел кипит, может и крышку сорвать.
   — А ты сам кипишь? — бросил на меня быстрый взгляд Ступников.
   — А ты? — вопросом на вопрос ответил я.
   — Я же тебе говорю, что ты пошлый человек! Никакого уважения ни к возрасту, ни к должности, ни к опыту, ни, наконец, к званию. Вот молодежь пошла! — он притворно вздохнул.
   — Саша, не держи меня за кандидата в органы. Лучше давай дальше думать. Рисуй. Если через пару дней мы не начнем активно работать, то можно ставить крест на всей спецоперации. Будет много трупов, никакого толка, помойка новых духов появится. В принципе — бог с ними, с этими духами, рано или поздно сдохнут, а вот наших жалко.
   — Может, потянем наших завербованных агентов? — предложил Саша, откидываясь на стуле, растирая затекшую шею.
   — Смотри, как бы они из нас информаторов не сделали! Мой точно знаком с оперативной работой. Надо мышеловку строить.
   — Какую?
   — Для начала детскую. Пустим дезу, но всем разную.
   — Если инфа соберется в одном месте, то, простой анализ выявит противоречие, метод наложение позволит выявить, что все это ерунда, и вместо каравана с деньгами нам достанутся лишь трупы. Не пойдет.
   — А что ты предлагаешь?
   — Купить агентов.
   — Купить? Несколько цинично, но под солнцем все имеет свою цену. Денег нет и не будет, чем покупать?
   — Должностями. У нас агенты, назовем их так, в основном, менты. Так?
   — Так.
   — Какой мент не рвется к власти, тем более — в бандитской республике? Подход к бюджетным деньгам. Это с одной стороны, с другой стороны, в этом краю много, очень много краденых автомобилей, и много чего еще. Чечены, по природе своей, далеко не пахари, они постоянно думают, где бы что «вымутить», украсть, обмануть.
   — Ты за весь народ-то не говори…
   — Говори, не говори, а если с 1991 года ничем кроме воровства, работорговли, угона, фальшивых денег, войны и прочей гадости ничем не занимаются?
   — Какие должности мы можем пообещать? Глава милиции — начальник РОВД. В Атагах, на выбор, или еще чего. Если захочет, то можно устроить и переброску «на материк».
   — Ну, и попутно «запулить» «дезу».
   — Отчего нет. Сообщаем, что они могут занять пост в обмен за информацию, ну, а также «проговариваемся», или даем подслушать ценную информацию. И устраиваем засаду в этом месте. Годится?
   — Попробуем. Как это будем докладывать начальству?
   — ЛОК.
   — Личный оперативный контакт или ложный оперативный контакт?
   — В зависимости от результата. А так — отвлечение внимания противника на негодный объект. Было дело — отвлекал.
   — Сами будем или привлечем кого-то?
   — Если привлекать кого-то, то отвлечем внимание от их основной работы. Раз. Второе — излишняя суета, придется привлекать большие силы военных для устройства засад, а это уже утечка и срыв.
   — Я тоже так думаю.
   — Как встретимся со «штыками»? («штык» сленг — агент)
   — Как-как?! Что ты пишешь в своих справках?
   — Не напоминай мне о бумагах, хоть здесь рука немного отошла от всей этой писанины, от «планов громадье»!
   — Надо страховать друг друга. Вдруг какой-нибудь «умный» захочет заиметь личного раба в лице оперуполномоченного. Вот ни у кого такого нет, а у него есть.
   — Конечно. — Я схематично нарисовал человечка в погонах и тачкой в руках.
   — С кого начнем?
   — Начнем с козыря. С того, кто заявляет, что он давний агент и собирается отомстить за своего покойного родственника. А там посмотрим. — Зарисовка в виде игральной карты — туз крестовый.
   — Согласен.
   — Когда?
   — Да хоть завтра.
   — А почему бы не сегодня? Давай сегодня. Какую «дезу» будем толкать?
   — Что может заинтересовать духов, и будет это «что» только в одном месте? — рисую большой вопросительный знак и большую кость рядом.
   — Человек слаб и жаден. Чеченский бандит — не счастливое исключение.
   — Деньги? — Знак доллара и вопрос.
   — Типа, что привезли зарплату военным. Сколько их?
   — Думаю, что человек четыреста. На каждого по десять тысяч.
   — Не много ли?
   — Выплата «боевых».
   — Их же отменили.
   — Задолженность привезли.
   — Звучит красиво. Четыреста человек на десять тысяч — приличная сумма. Четыре миллиона. Ничего себе. Клюнут?
   — Мужик, это для тебя приличная сумма, а переведи в доллары. Сколько? Сто тридцать тысяч или около того. Для арабов, тех, кто воюет за деньги, не такая уж и большая. Тем более что надо делить на всю банду. Надо увеличить до завораживающего числа.
   — Десять миллионов?
   — Именно. На это должны клюнуть. Они люди, просто немного скоты, но все же люди. Жадность у них развита больше, чем у кого-либо. Они озверели. Тем более — по носу давно не получали. Считают себя неуязвимыми.
   — Принимается. — Рисую череп с перекрещенными костями.
   — Что второму агенту «вольем»?
   — Чем ложь невероятнее, тем в нее сильнее поверят.
   — Думаешь?
   — Уверен на все сто десять процентов.
   — Например?
   — Что военные везут химическое оружие для спец операции в Атагах. Военные его везут для хранения в Чечне. Ну, и в результате аварии совершенно «случайно» подорвут один из контейнеров в Атагах. А потом заявят на весь мир, что это оружие боевиков. Это первое, а второе — хим оружие легче спрятать в зоне боевых действий, инспектора туда не сунутся. — Я рисую цепочку грузовиков на фоне ядерного взрыва.
   — Глобально. А поверят?
   — А у них есть выбор? Они обязаны, если не поверить, то проверить. Агенту пообещаем, что выдадим ему противогаз. Пусть в нем и пишет сообщения.
   — Мы будем уходить в горы. Будут стрелять. Дадим вам парабеллум.
   — Примерно так.
   — А что бы ты сделал, если бы получил такую информацию?
   — В любом случае проверил бы. Если никак не отреагируют, значит, агент прошел проверку на «вшивость», и уровень доверия к нему и его информации вырос.
   — Обоих сегодня?
   — Каждый час на счету. По времени растянем места и время встреч, и начнем!
   И мы начали.
   Я вызвал своего агента. Оставил записку в условленном месте. Там же описал, где встретиться. В полуразрушенном доме.
   Саша уже лежал там, на чердаке, и страховал меня, заодно приглядывал за местностью.
   Я шел на встречу. Одно дело в родном городе, там есть риск, что встреча может быть сорвана, агент «засвеченный» или подставной. Все может быть. Операция может быть провалена. Чем мне это грозит? Выговор, строгий выговор, неполное служебное соответствие, понижение в звании, должности. Но я буду жить. Дальше работать в Управлении или в другом месте, но буду работать. А сейчас, здесь?
   Здесь в случае срыва операции погибнут люди, наши люди. А при встрече «Демон» может просто застрелить меня. Идти на встречу к нему в бронежилете глупо, показать сразу, что я его боюсь. Потею от страха.
   Дома я тщательно готовился к встрече. Читал материалы, личное и рабочее дело источника, прорабатывал вопросы, которые должен поставить ему. При этом надо следить за его реакцией, как он рассказывает, давать наводящие вопросы. Опять отслеживать, как он отвечает, не путается ли, не придумывает ли. Много нюансов.
   Были у меня и моментальные встречи. Заранее договаривались, где и когда мы пройдем мимо друг друга. Встреча в одно касание. И надо было рассчитать шаг и скорость так, чтобы агент или я моментально передали свернутую в шарик и запакованную в целлофан информацию. Со стороны не заметит даже опытный наблюдатель.
   Сейчас я тоже должен был подготовиться к встрече. Сел за свой стол, закурил. Ноги на стол, пусть отдохнут немного. Закрыл глаза. Думаю, как можно заставить его поверить мне. Как? Сказать, что мы вот-вот ждем грузовик или БТР, набитый деньгами. Так что ли? Что дальше? Он пожмет плечами, ну и ждите дальше. А если он не причастен к боевикам, но человеку затмит голову сама мысль о деньгах. Он организует банду или сам пойдет к бандитам и сольет им эту идею за определенный процент. Сами толкаем его в руки бандитов. Посмотрим, что дальше будет, что он сам расскажет.
   Если он действительно работал с органами госбезопасности, то он раскусит мою дезу с полпинка.
   Агент воевал на стороне боевиков, крови на нем много. Как я к нему отношусь? По законам мирного времени — посадить его на много лет, а еще лучше — расстрелять. Он бандит, убийца. Я брезгаю с ним общаться. Мне самому хочется расстрелять его.
   Но сейчас другая ситуация, я должен ему улыбаться и показывать, как я заинтересован в сотрудничестве. Его нельзя расстреливать, он — источник информации. Я должен якшаться с убийцей наших солдат и офицеров для спасения жизни тех, кто служит, живет рядом со мной.
   Для нормальной психики это непонятно. Если враг, значит должен быть уничтожен или же взят под стражу и передан следственным органам.
   Но здесь оперативная работа, здесь «закулисье». Ради получения информации пойдешь на многое. Даже на то, чтобы здороваться, общаться с убийцей наших ребят. «При всем разнообразии выбора — другой альтернативы нет!» — вспомнился мне слоган рекламной компании.
   Через час отправился на встречу. Главное, чтобы Саша был еще жив. Агент может придти раньше на место встречи и убить его, а потом и меня. С него станется.
   Так, Сережа, спокойно, спокойно! Дыши глубже. Не паникуй, еще не хватало источнику заподозрить, что ты его боишься, или волнуешься. Он возьмет психологический верх. Ты должен его «пересмотреть». В глаза, жестко, прямо, пока тот не отведет взгляд. Не можешь смотреть в глаза — смотри в переносицу, там, где череп стыкуется с носом, или чуть выше. Первое правило.
   Второе. Не говори много, пусть агент говорит, можешь открыть рот лишь для того, чтобы максимально разгрузить его от той информации, которой он обладает. А также для отработки задания.
   Третье. Улыбаться. Источник не должен видеть в тебе противника, чтобы раскрыть душу. Ага, бандит матерый тебе откроет и душу и сердце! В лучшем случае — цинк с патронами! Или ладонь, на которой будет лежат граната без чеки.
   Спокойно, не нервничай, думай, успокойся. Ты уверен в себе! Тренируй мышцы лица, разминай их, улыбайся, вот так лучше! Теперь сделай самую обаятельную улыбку. Еще теплее. Хорошо. Теперь давай тренируй взгляд. Внимательный и строгий. Ты видишь «Демона» насквозь. Он должен это чувствовать. Он должен ежиться под твоим взглядом, ему хочется заползти в щель. И помни, что ты не частное лицо, и занимаешься оперативной работой не в свое удовольствие, а в интересах государства.
   Ему плевать на государство. Он ненавидит Россию, он ненавидит русских. Я для него — лишь средство достижения цели. Месть — движущая сила.
   Как ни странно, но он для меня тоже. Способы достижения цели у нас здесь совпадают. Это при условии, что он не врет и действительно желает отомстить за своих близких. А если врет? И все это ловушка? А что это означает? Что? Ловушку. И звиздец!
   Осталось метров триста до места встречи, а еще до конца не решил, как именно и что надо говорить ему.
   От волнения вспотел, а нельзя потеть, нельзя. Сбавляю шаг, расстегиваю бушлат, снял шапку, достал платок, вытираю пот на голове, шею, теперь руки. Не хватало еще, чтобы агент заметил, что у меня влажные руки. Во-первых, это неприятно, во-вторых, показывает мою слабость.
   Женщины любят чувствительных мужчин, значит впечатлительных, значит тех, кто плохо контролирует свои эмоции. Следовательно, тех, у кого потные руки. М-да, ну и вкусы у этих женщин!
   О чем это я? Надо думать о встрече! А я о женщинах! Во дурак! Все, собрался! Шапку нахлобучил, платок убрал, руки еще раз вытер о бушлат.
   Потел я как от волнения, так и от того, что приходилось идти по грязи. Бронетехника размесила все дороги, от асфальта осталось лишь одно воспоминание и отдельные куски. Идешь и вытаскиваешь ноги из этой грязи. И потеешь от нагрузки физической и от волнения. От чего больше?
   Вот и вижу нужный дом. Во рту предательски пересохло. И чего я так волнуюсь, как будто первую встречу провожу?
   Домик я этот облюбовал давно уже. Он стоял несколько обособленно от других. С дороги его закрывали два недостроенных строения. Сам дом обнесен высоким каменным забором. Дом строили и не достроили, а потом кто-то из духов устроил там огневую точку. И нашим войскам ничего не оставалось, как сделать несколько залпов по этому квадрату.
   Недалеко от дома я поправил автомат, который у меня висел на правом плече стволом вниз. Потом снял с плеча. Чем черт не шутит!
   Снял с предохранителя, передернул затвор. Патрон в патроннике. Автомат на предохранитель, снова на плечо.
   Простые, незамысловатые движенья, а придали уверенности и спокойствия гораздо больше, чем все эти рассуждения.
   Сейчас в проулок, и через двадцать метров этот домик. Снова поднимаю голову, не вижу Ступникова. Не вижу. Жив ли?
   Вхожу. Слегка покашлял.
   Сверху шорох.
   — Все тихо. Я закоченел.
   — Хорошо замаскировался. Не видно с улицы.
   — Я все здоровье тут оставил. Коньяка не догадался взять?
   — Нет.
   — Ну, ничего, когда будешь меня страховать, я посмотрю, как ты замерзать будешь.
   — Я в подвале буду, там теплее, — меня забавляла перепалка.
   — Все — тихо. Черт твой идет.
   — Не «Черт», а «Демон», — поправил я его.
   — Один хрен «Бес». Давай, крути его. Если что, скажи какую-нибудь цитату из «12 стульев»!
   — Хорошо, Предводитель.
   Через минуты три раздались шаги. Я встал напротив входа. Меня видно. Автомат передвинул поближе. Сигарету в зубы. Закурил, лицо окутал дым.
   Агент вошел, встал в дверном проеме. В милицейской форме, в руках автомат. Не на плече, а именно в руках, предохранитель снят. Боится? Это хорошо, а если задумал чего недоброе? Шмальнет, и нет меня. Стреляет-то он получше меня. Опыта ему не занимать.
   Струя пота начала свой бег у затылка и закончила в трусах. Я улыбнулся в свои тридцать два зуба. Улыбка самая обаятельная. Голос мягкий, бархатный.
   — Заходите. Если бы я хотел устроить вам пакость, то пригласил бы к себе в кабинет. — Помолчал. — С конвоем бы пригласил. А здесь я заинтересован в вашей безопасности. Заходите.
   Источник внимательно оглядывал помещение. Стоял в дверном проеме. Так, наверное, зверь чует опасность, но не видит ее. Озирается. Кончиками ушей чувствует, но не видит. Оттого и насторожен.
   Я развел руками, как бы обвел ими помещение, повернулся вокруг себя. Рискованно, конечно, но надо же его расположить к себе. Для этого можно и спиной к зверю повернутся.
   — Ну, так и будете стоять? — в моем голосе уже издевательские нотки, мол, струсил, приятель.
   — Зачем вызывали так быстро? — он угрюм.
   — Здравствуйте, — я протянул ему руку.
   Для рукопожатия ему необходимо автомат взять в левую руку. Он помедлил, потом переложил автомат и пожал мою руку.