Майкл Муркок
 
Грезящий город

 
   Моей матери посвящается

 
ГЛАВА ПЕРВАЯ
 

Волки собираются

 
   - Который час? - Чернобородый человек снял с головы золоченый шлем и отшвырнул его в сторону, нимало не заботясь о том, куда тот упадет. Он стащил с себя кожаные рукавицы и подошел поближе к огню, чтобы согреть продрогшее до костей тело.
   - Полночь давно прошла, - прорычал в ответ один из людей, сидевших вокруг очага; все они были в доспехах. - Ты уверен, что он придет?
   - Он же считается человеком слова, если тебе от этого станет легче.
   Говорил высокий бледнолицый молодой человек. Его тонкие губы словно пережевывали слова, чтобы тут же их злобно выплюнуть. Он ухмылялся волчьей ухмылкой, глядя новоприбывшему прямо в глаза и откровенно насмехаясь над ним.
   Чернобородый пожал плечами и отвернулся.
   - Как бы ты ни иронизировал, Йарис, но так оно и есть. - Он говорил голосом человека, который хочет успокоить себя самого.
   Теперь вокруг очага сидели уже шесть человек. Шестым был Смиорган - граф Смиорган Лысый из Пурпурных городов. Это был невысокий коренастый мужчина пятидесяти лет с иссеченным шрамами лицом, местами покрытым густой черной порослью. Его мрачные глаза горели огнем, а толстые пальцы нервно постукивали по богато украшенной рукоятке длинного меча. Голова графа была совершенно лысой, благодаря чему он и получил прозвище. Поверх изысканно украшенных доспехов на нем надет был свободный шерстяной плащ алого цвета. Голос Смиоргана прозвучал низко:
   - Он терпеть не может своего кузена. И есть за что. Йиркун сидит на Рубиновом троне, а его объявил преступником и предателем. Мы нужны Элрику - без нас ему не вернуть ни трона, ни невесты. Мы можем ему доверять.
   - Ты сегодня - само доверие, граф. - Йарис улыбнулся желчной улыбкой. - Такое редко встретишь в наши трудные времена. Я вот что скажу… - Он замолчал и набрал в грудь побольше воздуха, обводя взглядом товарищей и пытаясь предугадать их реакцию. Взгляд его на мгновение останавливался на их лицах - от Дхармита из Джаркора до Фадана из Лормира, который, глядя в огонь, сложил трубочкой толстые губы.
   - Говори, Йарис, - нетерпеливо сказал Наклон, вил-мириец с аристократическим лицом. - Послушаем, что ты хочешь сказать, приятель, если только это стоит слушать.
   Йарис посмотрел на щеголя Джику, который невежливо зевал и почесывал свой длинный нос.
   - Ну?! - раздраженно проговорил Смиорган. - Так что ты хочешь сказать?
   - Я хочу сказать, что мы должны начать прямо сейчас и больше не терять времени, пока Элрик где-то там развлекается. Небось сидит себе теперь в какой-нибудь таверне за сто миль отсюда и посмеивается над нами, а то и того хуже - договаривается с Владыками Драконов, как заманить нас в ловушку. Мы несколько лет планировали этот рейд. У нас мало времени для нанесения удара - наш флот слишком велик, слишком заметен. Да даже если Элрик нас и не предал, шпионы скоро побегут на восток и предупредят драконов, что против них собран мощный флот. У нас две возможности. Либо мы получаем огромные сокровища, завоевав крупнейший торговый порт мира и захватив все его богатства. Либо, если мы будем слишком долго собираться, Владыки Драконов предают нас мучительной смерти. Давайте не будем попусту тратить время и поспешим в путь, прежде чем наш трофей дознается о наших планах и вызовет подкрепление.
   - Ты всегда был чересчур подозрительным, Йарис, - сказал, неторопливо проговаривая каждое слово, король Наклон из Вилмира. При этом он смерил молодого человека неприязненным взглядом. - Нам не добраться до Имррира без Элрика. Только он один знает лабиринт, ведущий во внутреннюю гавань. Без Элрика все наши усилия обречены на провал. Он нам нужен. Мы должны дождаться его или отказаться от наших планов и отправиться по домам.
   - Но я готов рискнуть! - выкрикнул Йарис, его раскосые глаза излучали злость. - Вы настоящие старики - все вы. Сокровища не завоевываются осторожностью и осмотрительностью - их захватывают быстрым налетом, молниеносной атакой.
   - Глупец! - В освещенном огнем помещении загремел голос Дхармита. Он устало рассмеялся. - Я в юности говорил то же самое и в результате потерял флот. Мы сможем победить Имррир лишь с помощью хитрости и знаний Элрика. Ну и конечно, с помощью крупнейшего флота, который когда-либо появлялся в море Драконов с тех времен, когда перед знаменами Мелнибонэ вынуждены были склониться все народы земли. Мы здесь - самые могущественные морские владыки, каждый привел сюда по сотне быстроходных судов. Наших имен страшатся, они известны повсюду, наши флоты опустошают побережья десятков малых стран. Мы обладаем силой! -Дхармит помахал огромным кулаком перед лицом Йариса. Голос его стал более ровным. Он зловеще улыбался, испепеляя Йариса взглядом и стараясь тщательно подбирать слова. - Но все это ничего не стоит, бессмысленно без той силы, которой обладает Элрик. А это сила знания… колдовства, если уж воспользоваться этим проклятым словом. Его отцы знали тайну лабиринта, который защищает Имррир от нападения с моря. И они передали эту тайну ему. Имррир, Грезящий город, он почиет в мире и будет продолжать почивать, если у нас не окажется проводника, который проложит курс через опасные пороги, ведущие в гавань. Нам нуженЭлрик - мы знаем это, и Элрик это знает. Такова истина!
   - Такое доверие, мои господа, греет мне сердце. - В низком голосе, донесшемся от входа в зал, слышалась ирония.
   Головы шести морских владык повернулись к двери.
   От самоуверенности Йариса ничего не осталось, когда его глаза встретились с глазами Элрика из Мелнибонэ - глазами старика, глядевшими с молодого, тонко очерченного лица. Йарис вздрогнул и повернулся к Элрику спиной, предпочтя смотреть на ярко пылающий огонь.
   Элрик тепло улыбнулся, когда граф Смиорган положил руку ему на плечо. Между ними давно установилось что-то наподобие дружбы. Небрежным кивком поприветствовав остальных, Элрик легким шагом подошел к огню. Йарис отступил, пропуская его. _Элрик был высокого роста, узок в талии и широк в плечах. Его длинные волосы были собраны в пучок и заколоты на затылке. По каким-то непонятным причинам он носил одеяния варвара из южных земель - высокие, до колена сапоги из мягкой замши, серебряный нагрудник необычной работы, клетчатая куртка из серо-голубой материи, бриджи из алой шерсти и плащ из шуршащего зеленого бархата. На бедре у него висел Черный Меч, Буревестник, наводящий ужас, меч, выкованный с помощью древнего нечеловеческого колдовства.
   Его странная одежда выглядела безвкусно и вычурно и никак не отвечала чувственному лицу и чуть ли не женственным рукам с длинными пальцами. Тем не менее Элрик щеголял в своем одеянии, подчеркивая этим тот факт, что он сам по себе и не примыкает ни к какой группировке, что он изгнанник, человек, всем чужой. Хотя на самом деле необходимости носить такую бросающуюся в глаза одежду у него не было - одних глаз Элрика, одного цвета его кожи было достаточно, чтобы выделить его из любой толпы.
   Элрик, последний правитель Мелнибонэ, был чистым альбиносом, черпавшим силы из тайного и жуткого источника.
   Смиорган вздохнул.
   - Так что же, Элрик, когда мы предпримем атаку на Имррир?
   Эдрик пожал плечами.
   - Когда хотите. Мне все равно. Мне только нужно немного времени, чтобы завершить свои дела.
   - Завтра… Как насчет завтра? - неуверенно сказал Йарис, чувствуя странную силу, исходящую от человека, которого он только что обвинил в предательстве.
   Элрик улыбнулся и ответил отказом.
   - Через три дня, - сказал он. - Три или больше.
   - Три дня! Но к тому времени в Имррире станет известно о наших планах! - заговорил толстый осторожный Фадан.
   - Я сделаю так, чтобы флот не был обнаружен, - пообещал Элрик. - Сначала мне нужно побывать в Имррире и вернуться.
   - Ты не успеешь за три дня даже на самом быстром корабле, - удивленно произнес Смиорган.
   - Я прибуду в Грезящий город меньше чем через день, - тихо, но с твердым выражением в голосе сказал Элрик.
   Смиорган пожал плечами.
   - Если ты так говоришь, я тебе верю. Но что за необходимость посещать город перед атакой?
   - Я испытываю некоторые угрызения совести, граф Смиорган. Но можешь не беспокоиться - вас я не предам. Я сам возглавлю наступление - в этом не сомневайтесь. - Мертвенно-бледное лицо Элрика освещалось призрачным светом очага, его красные глаза горели. Тонкая рука императора уверенно покоилась на рукояти рунного меча. Дыхание его словно бы участилось. - Дух Имррира пал пять веков назад, а вскоре настанет и его окончательное падение! Мне нужно вернуть один старый должок. Это единственная причина, по которой я вам помогаю. Вам известны те два условия, которые я поставил: вы должны сровнять город с землей и не причинить никакого вреда одной женщине и одному мужчине. Я имею в виду моего кузена Йиркуна и его сестру Симорил…
   Тонкие губы Йариса сделались неприятно сухими. Его нетерпеливость объяснялась главным образом ранней потерей отца. Старый морской король умер, оставив юного Йариса владыкой своих земель и флотов. Йарис вовсе не был уверен, что способен управлять таким огромным королевством, какое ему досталось, а потому пытался демонстрировать больше уверенности, чем в нем было на самом деле.
   - И как же нам спрятать флот, господин Элрик? - спросил он.
   Мелнибониец выслушал вопрос.
   - Это я беру на себя, - пообещал он. - Я покину вас в том числе и ради того; чтобы заняться этим вопросом, но все ваши люди сначала должны сойти на берег. Ты проследишь, чтобы это было выполнено, Смиорган?
   - Да, - сказал коренастый граф.
   Они с Элриком вместе вышли из зала, оставив пятерых у огня - пятерых, которые в нагретом воздухе зала чувствовали ледяное дыхание судьбы.
   - Как же он собирается спрятать целый флот, если даже мы, зная этот фиорд как пять своих пальцев, не смогли отыскать укрытия? - недоуменно сказал Дхармит из Джаркора.
   Никто ему не ответил.
   Они пребывали в состоянии нервного, напряженного ожидания, огонь в очаге уже не пылал, а вяло горел и скоро погас совсем. Наконец вернулся Смиорган, шумно шагая по дощатому полу. Он принес с собой атмосферу какого-то нестерпимого ужаса - это была почти осязаемая аура. Дыхание графа было тяжелым, и мощные, мучительные судороги сотрясали его тело.
   - Ну так что, спрятал Элрик флот? Что он там такое сделал? - нетерпеливо спросил Дхармит, сознательно не обращая внимания на тяжелое состояние Смиоргана.
   - Спрятал. - Больше Смиорган ничего не сказал, и голос его прозвучал слабо, как голос больного, страдающего от жара.
   Йарис выглянул за порог, пытаясь выяснить, что происходит на берегах фиорда. Но увидел только пламя многих костров. Ни силуэтов кораблей, ни мачт, ни такелажа - ничего этого он не заметил.
   - Слишком сильный туман, - пробормотал он. - Не могу понять, есть там корабли или нет. - Тут рот его открылся от изумления - из вязкого тумана показалось белое лицо.
   - Мои приветствия, господин Элрик, - пробормотал он, заметив капельки пота на застывшем в напряжении лице мелнибонийца.
   Элрик на негнущихся ногах прошел мимо него в зал.
   - Вина! - потребовал он. - Я сделал то, что обещал, и далось это мне нелегко.
   Дхармит достал кувшин крепкого кадсандрийского вина и трясущейся рукой налил его в резной деревянный кубок. Не говоря ни слова, он передал кубок Элрику, и тот его в момент осушил.
   - Я должен поспать, - сказал Элрик, вытягиваясь в кресле и заворачиваясь в зеленый плащ. Он закрыл усталые малиновые глаза и в полном изнеможении погрузился в сон.
   Фадан поспешил к двери и закрыл ее на тяжелую щеколду.
   Никто из шестерых толком этой ночью не спал, а утром оказалось, что дверь отперта и Элрик исчез. Выйдя наружу, они оказались в таком густом тумане, что потеряли друг друга из виду, хотя были один от другого не дальше чем в двух-трех футах.
 
   Элрик, широко расставив ноги, стоял на гальке узкой береговой полосы. Он смотрел на горловину фиорда, с удовлетворением отмечая, что туман сделался еще гуще, хотя клубился лишь над гладью воды, укрывая многочисленный флот. В других местах воздух был чист, а в небесах светило бледное зимнее солнце, высвечивая черные зубцы скал, что нависали над берегом. Перед ним с унылым однообразием набегали на берег волны, напоминая грудь дышащего морского чудовища, - прозрачные, со стальным отливом, они играли бликами на холодном солнце. Элрик тронул рельефные руны на рукояти своего Черного Меча. Упрямый северный ветер надувал парусом широкие складки его темно-зеленого плаща, и плащ полоскался на его высокой гибкой фигуре.
   Альбинос чувствовал себя лучше, чем минувшей ночью, когда он потратил все свои силы, вызывая туман. Элрик был неплохо искушен в искусстве практической магии, но у него не было того резерва энергии, каким владели императоры-чародеи Мелнибонэ, когда правили миром. Его предки передали ему свои знания, но не свою необыкновенную жизненную силу, и он не мог воспользоваться многими из чар и секретов, которыми владел, поскольку не имел запасов сил, ни душевных, ни телесных, необходимых для воплощения этих чар и секретов в жизнь. И при этом Элрику был известен еще только один мелнибониец, который мог сравниться с ним в колдовских познаниях, - его кузен Йиркун.
   Пальцы Элрика крепче сжали рукоять меча, когда он вспомнил о своем кузене, который дважды предал его. Но Элрик заставил себя сосредоточиться на своей первостепенной задаче - заклинаниях, способных помочь ему в его путешествии на остров Драконов, единственный город которого, Имррир Прекрасный, был целью нападения морских владык.
   К берегу была причалена небольшая лодчонка Элрика - суденышко надежное и гораздо более прочное, чем это могло показаться на первый взгляд. Затаившееся море с отливом оставляло вокруг клочья морской пены, и Элрик, глядя на эту картину, понял, что у него почти не осталось времени, чтобы прибегнуть к задуманному колдовству.
   Тело его напряглось, он выкинул все посторонние мысли из головы, вызывая сокровенные знания из темных глубин души. Тело его раскачивалось, взор был устремлен вперед, но глаза ничего не видели, вытянутые руки подергивались, рисуя в воздухе нечестивые символы; он начал говорить свистящими звуками, речь его лилась монотонно. Постепенно высота его голоса нарастала, напоминая едва слышимые порывы далекого штормового ветра по мере их приближения. Внезапно голос резко взмыл вверх, и небеса услышали вой, а воздух начал дрожать и колебаться. Стали вырисовываться неясные очертания, которые все время двигались, метались вокруг тела Элрика, и тот неуверенно двинулся в направлении лодки.
   В голосе его уже не было ничего человеческого, он превратился в безостановочный вой, призывание элементалей воздуха - сильфов бризов, шарнахов, живущих в бурях, х'Хааршанов, созданий ураганов; смутные и бесформенные, они крутились вокруг Элрика, отвечая на его призыв о помощи, произнесенный словами его праотцов, которые много веков назад заключили немыслимый договор с элементалями, дабы заручиться их поддержкой.
   Все также неуверенно, на негнущихся ногах Элрик вошел в лодку, и его руки автоматически подняли парус и закрепили его. Вдруг из спокойного моря появилась огромная волна - она поднималась все выше и выше и наконец нависла над суденышком. Огромным валом вода обрушилась на лодку, подхватила ее и понесла в море. Элрик, сидевший с невидящим взором на корме, продолжал страшное заунывное пение, а духи ветров надували паруса и несли лодку все скорее и скорее, как не может двигаться ни один корабль смертных. И все это время воздух вокруг лодки полнился оглушающими жуткими визгами освобожденных элементалей, потом берег исчез за горизонтом, и теперь с лодки можно было увидеть только бескрайнее море.
 
ГЛАВА ВТОРАЯ
 

Старые друзья, древние союзники

 
   Так, сопровождаемый демонами ветра, Элрик, последний из королевского рода властителей Мелнибонэ, возвращался в последний город, в котором все еще правил его народ, - последний город и последний пережиток мелнибонийской архитектуры. Облачно-розовые и светло-желтые оттенки ближних башен появились на горизонте через несколько часов после того, как Элрик покинул устье фиорда. Перед самым берегом острова Драконов элементали оставили лодку и вернулись в свои тайные обиталища среди высочайших вершин мира. Лишь теперь Элрик вышел из транса и свежим взглядом окинул издалека свой родной город - увидел красоту его грациозных башен, все еще защищенных со стороны моря устрашающей стеной с огромными вратами, лабиринтом с пятью входами, состоящим из множества пересекающихся каналов, из которых только один вел во внутреннюю гавань Имррира.
   Элрик знал, что не рискнет войти в гавань по лабиринту, хотя маршрут этот был известен ему как никому другому. Вместо этого он решил высадиться на лодке чуть дальше по берегу в небольшой бухте, известной ему с давних пор. Уверенной, умелой рукой направил он маленькое суденышко в тайную бухту, скрытую зарослями кустарника, плодоносящего жуткого вида синими ягодами, ядовитыми для людей: на всякого, их отведавшего, сперва нападала слепота, а потом постепенно человеком овладевало безумие. Эта ягода, называвшаяся нойдель, росла только на Мелнибонэ, как и некоторые другие редкие и смертельно опасные растения.
   Легкие низкие облачка медленно катились по раскрашенному солнцем небу, подобно лоскуткам паутины, подхваченным нежданным порывом ветра. Казалось, весь мир разрисован в синий, золотой, зеленый и белый цвета, и Элрик, затаскивая свою лодку на берег, вдыхал чистый, свежий зимний воздух и наслаждался запахами прелой листвы и гниющего подлеска. Где-то затявкала лисица, благодарная своему самцу, и Элрик вдруг пожалел о том, что его вымирающий народ больше не умеет наслаждаться красотой природы, предпочитая держаться поближе к городу и проводить большую часть жизни в грезах, вызванных различными снадобьями. Грезил вовсе не город - грезили его чересчур цивилизованные обитатели. Элрик, вдыхая сочные, чистые запахи зимы, радовался тому, что, невзирая на свое наследное право, он не властвует в городе, как то надлежит ему по рождению.
   Вместо этого его кузен Йиркун восседает на Рубиновом троне Имррира Прекрасного, питая лютую ненависть к Элрику, потому что знает, что альбинос, невзирая на всю свою неприязнь к коронам и прочим атрибутам власти, остается истинным правителем острова Драконов, а он, Йиркун, является узурпатором, ибо Элрик не ставил его на власть, как того требуют мелнибонийские традиции.
   Но у Элрика было куда как больше причин ненавидеть кузена. И именно по этим причинам древняя столица должна была пасть во всем своем пышном великолепии, и тогда розовые, желтые, алые и белые башни рухнут, и последний осколок когда-то славной империи будет предан забвению… если Элрик добьется своего, а морским владыкам будет сопутствовать успех.
   Элрик отправился в Имррир пешком; позади оставались мили пути, поросшего мягкой травой, солнце окутывало землю охристой дымкой, а потом скатилось за горизонт, уступив место темной, безлунной ночи, зловещей и чреватой всевозможными дурными предзнаменованиями.
   Наконец он добрался до города. Имррир выделялся резкими черными контурами, город фантастического великолепия как по замыслу, так и по исполнению. Это \ был старейший из городов мира, построенный художниками и замысленный как произведение искусства, а не просто место для проживания; но Элрик знал, что на многих узеньких улочках царит нищета, в то время как по воле властителей Имррира многие башни пусты и необитаемы и городская чернь никогда в них не будет допущена. Истинных Владык Драконов, тех, кто мог похвалиться чистой мелнибонийской кровью, оставалось совсем немного.
   Город естественным образом вписывался в местность, на которой располагался, повторяя ее рельеф; его петляющие улицы поднимались до вершины горы, где стоял замок - высокий, горделивый, с множеством шпилей, этот великолепный, непревзойденный шедевр древнего художника, построившего его, чье имя давно забыто. Но Имррир Прекрасный не издавал ни одного звука, от него исходило только ощущение какого-то убаюкивающего упадка. Город спал - Владыки Драконов, их жены, их рабы для особого рода утех спали, приняв свои снадобья, и видели сонные грезы, полные величия и неописуемого ужаса, тогда как простые жители, подчиняясь комендантскому часу, ворочались на тощих тюфяках и пытались не спать вообще.
   Элрик, как всегда держа руку поближе к рукояти меча, прошел через неохраняемые ворота за городскую стену и направился по неосвещенным петляющим улочкам вверх к дворцу Йиркуна.
   В пустых помещениях башен вздыхал ветер. Элрику иногда приходилось прятаться в темных проулках, если слышался звук шагов - это проходил наряд стражников, чьей обязанностью было обеспечение комендантского часа.
   Нередко до Элрика доносился чей-то безумный смех из какой-нибудь башни, освещенной яркими факелами, отбрасывающими на стены странные, жутковатые тени. Случалось, до него долетал безумный, душераздирающий крик - это умирал в бесстыдной агонии какой-нибудь несчастный раб, ублажая своего хозяина.
   Элрика не ужасали ни эти звуки, ни мрачные картины, открывающиеся его глазам. Он наслаждался ими. Он все еще был мелнибонийцем, законным властителем всех этих людей (если только он пожелал бы восстановить над ними свою королевскую власть), и хотя он и испытывал подспудное желание скитаться по земле и предаваться менее изощренным наслаждениям внешнего мира, десять тысяч лет жестокой, блестящей, агрессивно-злобной культуры цепко держали Элрика, а в больных венах императора Мелнибонэ пульсировала кровь его предков.
 
   Элрик нетерпеливо постучал в тяжелую дверь черного дерева. Он уже добрался до дворца и теперь, опасливо оглядываясь (он знал, что Йиркун отдал приказ стражникам убить его, Элрика, если он объявится в Имррире), стоял у малого заднего входа.
   С другой стороны послышался скрежет щеколды, и дверь бесшумно открылась внутрь. Элрик увидел худое, в шрамах лицо.
   - Это король? - прошептал человек, вглядываясь в ночь. Задавший вопрос был высоким, очень худым, с длинными искривленными конечностями; он подошел ближе - каждое движение давалось ему с трудом - и, напрягая свои глаза-бусинки, вгляделся в Элрика.
   - Это принц Элрик, - сказал альбинос. - Но ты, мой друг Скрюченный, забыл, что новый король восседает на Рубиновом троне.
   Скрюченный покачал головой, и его редкие волосы упали ему на лицо. Дергающимися движениями он забросил их пятерней назад и отошел в сторону, пропуская Элрика.
    На острове Драконов всего один король, и его зовут Элрик, какие бы узурпаторы ни восседали на троне.
   Элрик пропустил мимо ушей это заявление, однако улыбнулся едва заметной улыбкой, дожидаясь, когда Скрюченный закроет дверь на щеколду.
   - Она все еще спит, мой господин, - пробормотал старик, когда они начали подниматься по неосвещенной лестнице - Скрюченный впереди, Элрик сзади.
   - Я это предчувствовал, - сказал Элрик. - Я нисколько не занижаю колдовских способностей моего милого кузена.
   Двое поднимались в тишине по лестнице и оказались наконец в коридоре, освещенном пляшущим пламенем факела. Огонь отражался в мраморе стены, и Элрик, притаившийся со Скрюченным за колонной, увидел, что перед интересующим его помещением стоит коренастый лучник (по виду евнух), бдительно несущий охрану. Стражник был лыс и толст, сине-черные сверкающие доспехи плотно сидели на его теле, а пальцы натягивали тетиву короткого костяного лука с установленной на ложе тонкой стрелой. Элрик понял, что это один из знаменитых лучников-евнухов, входящих в Безмолвную стражу, лучший отряд воинов Имррира.
   Скрюченный, который обучал Элрика искусству фехтования и стрельбы из лука, знал о том, что здесь находится стражник, и приготовился к этому. Он заранее спрятал лук за колонной. Безмолвно взяв лук, он согнул его о колено и надел тетиву. Вставив стрелу, он прицелился в правый глаз лучника и выстрелил в тот момент, когда лучник повернулся к нему лицом. Стрела не попала в цель - она ударилась в латный воротник и, не причинив воину вреда, упала на выстланный тростником пол.
   И тут в дело незамедлительно вступил Элрик. Он прыгнул, выставив перед собой рунный меч, неземная сила тут же хлынула в Элрика. Меч завыл, сверкнув своей черной сталью, и отбил костяной лук, которым евнух надеялся отразить удар. Стражник тяжело дышал, его толстые губы были влажны, он набрал в грудь воздуха, чтобы закричать. Когда он открыл рот, Элрик увидел то, что и ожидал: у воина не было языка. Немой лучник вытащил свой короткий меч и сумел парировать следующий удар Элрика. Этот удар высек искры из стали, и Буревестник врезался в тонкий клинок евнуха. Стражник пошатнулся и упал на спину под напором Черного Меча, жившего вроде бы своей собственной жизнью. Звон металла громко разнесся по небольшому коридору, и Элрик проклял судьбу, которая в самый опасный момент подсунула ему это препятствие. Он молча и с мрачным видом сломил сопротивление стражника.
   Евнух лишь мельком увидел лицо своего противника за черным неугомонным мечом, который казался таким легким и в два раза превосходил длиной его собственный короткий клинок. Мысли евнуха метались, он пытался сообразить, с кем имеет дело, и ему даже показалось, что он узнал это лицо. Но тут алый всплеск застил ему глаза, его лицо словно обожгло, и он с философской обреченностью (ведь евнухам свойствен определенный фатализм) понял, что умирает.