НАТАЛЬЯ НИКОЛЬСКАЯ
КАПКАН

ГЛАВА ПЕРВАЯ (ПОЛИНА)

   Надо же, раньше я никогда не думала, что настроение человека может так зависеть от погоды. Со мной, во всяком случае, этого не происходило. Такой вот я земной человек.
   Правда, моя сестра Ольга частенько жаловалась на сплин и одолевающую ее депрессию, когда за окном лил дождь третий день, и все небо было затянуто черными тучами. Когда же долгожданное солнышко наконец пробивалось сквозь эти мрачные занавески, она взбадривалась, и депрессия проходила на удивление быстро.
   Но то Ольга, человек очень эмоциональный и вечно витающий где-то в облаках. А я-то совсем другого склада человек.
   Мы с Ольгой близнецы, но я на три минуты старше ее. На этом основании я позволяю себе вмешиваться в ее жизнь и время от времени учить уму-разуму. Если б я этого не делала. Ольга могла натворить Бог знает что, и ей было бы сложно выпутываться из заваренной каши.
   Несмотря на то, что мы с сестрой близнецы, и внешне нас различить практически невозможно, характерами мы не похожи абсолютно.
   Ольга никогда не помнила, куда засунула очень нужную вещь, которая сейчас только, «ну вот прямо сию минуту», была у нее на глазах и таинственным образом исчезла. В итоге, находилась почему-то в холодильнике.
   Кухонную кастрюлю частенько можно было встретить на кровати. А уж деньги Ольга хранила в совершенно не подходящих для этого местах. Они служили то закладкой для книг, то Ольгины дети играли в них, то они просто мирно покоились в сахарнице.
   Такой вот была моя сестрица Оленька, двадцати девяти лет, разведенная (впрочем, как и я) и имеющая двоих детей, Артура и Лизоньку. Работала Ольга психологом, даже заимела звание кандидата наук и вообще была очень хорошим специалистом в своей профессии. Но к жизни она была абсолютно не приспособлена.
   По счастью, в отличие от своей сестры, я не была подвержена изменениям настроения, связанным с переменой погоды. Да если бы и была, то сегодня мне не грозило ухудшение настроения: в этот теплый майский день солнце светило ярко, никакого дождя не намечалось, запах распускающихся деревьев сводил меня с ума, и настроение мое было просто отличным.
   Я ехала по родному городу в своем автомобиле и считала себя счастливейшим человеком не земле.
   Вообще-то, если быть честной до конца, то причиной моего столь прекрасного расположения духа была не только хорошая погода и скорое наступление лета. Главная причина была, конечно, в нем, в Павле, Паше, Пашеньке, Павлушеньке, чудесном парне, с которым я познакомилась две недели назад.
   Боже мой, неужели прошло уже две недели? Мне казалось, что они пролетели как один день, и в то же время я чувствовала, будто знала Пашку на протяжении всей жизни.
   Мы познакомились, можно сказать, случайно, когда у моего «Ниссана» спустило колесо, и мне пришлось ставить запаску. В это время подъехал он и предложил помочь.
   Конечно, я со своей физической подготовкой отлично справилась бы и сама, но мне очень понравился этот симпатичный молодой человек в легких брюках и толстовке «Reebok». Я согласилась, Павел помог мне с колесом (о том, что его зовут Павел, он сообщил мне сразу же) и предложил вместе сходить в «Волну».
   Мы чудесно провели вечер, потом поехали к нему и не менее чудесно провели ночь, после которой Пашка понравился мне еще больше. А через две недели нашего знакомства я уже не представляла, как жила без него все свои двадцать девять лет.
   Пашка был основателем и директором некоего частного предприятия по торговле спортивными товарами, имеющего незатейливое название ЧП «Глазунов».
   Глазунов – это Пашкина фамилия. Проще говоря, он занимался покупкой и продажей фирменных костюмов, теннисок, кроссовок, теннисных ракеток, боксерских перчаток и кап, плавок, сланцев, силиконовых шапочек и прочей спортивной дребедени.
   Скупал это все Пашка в одной из близлежащих стран, а продавал в собственном магазине «Чемпион» на проспекте Дружбы, бывшем очень популярным среди тарасовцев.
   За две недели знакомства с директором ЧП «Глазунов» я стала обладательницей белой юбочки для тенниса, нового спортивного костюма, так нужного в моей работе, махрового халата фирмы «Арена» и потрясающе красивого и удобного купальника ярко-голубого цвета, произведенного той же фирмой, – Пашка был не жадным.
   Может быть, этим он мне и понравился. Хотя, конечно, не только этим.
   Я забыла сказать, что работаю тренером по шейпингу в спорткомплексе. Кроме того, владею некоторыми приемами карате. Поэтому приобретение нужных для занятий спортом вещей было как нельзя кстати.
   Встречались мы каждый день, то у меня дома, то у него.
   Пашка жил в однокомнатной квартире в районе, который теперь в связи с расширением нашего города считался центральным.
   Вот и сегодня я ехала домой с работы в радостном предвкушении нашего свидания. Пашка должен был заехать за мной в шесть вечера и отвезти куда-нибудь поужинать.
   Вообще-то я и сама превосходно умею готовить, и Павел не раз говорил, что моя стряпня нравится ему куда больше ресторанной пищи, но сегодня мы как раз собирались отметить круглую дату со дня нашего знакомства. Может быть, две недели кому-то и не покажутся таковой, но мы не могли пропустить столь знаменательное событие.
   До его приезда оставался еще целый час, за который я должна была успеть принять душ, смыть дневной макияж и сделать вечерний, одеться подобающим образом и соорудить что-нибудь интересное на голове.
   Ну, это совсем не трудно. Из волос я могу сделать практически все, что угодно, даром, что диплома парикмахера не имею. Мой бывший муж Жора Овсянников не раз говорил, что у меня золотые руки. Жора, конечно, подхалим страшный, но думаю, что тут он не врал.
   Я действительно умею делать многое, начиная от чисто женских дел типа приготовить камбалу в красном вине и заканчивая сугубо мужскими, как то: положить плитку, оштукатурить стены или от циклевать полы.
   Единственное, чего я не умею делать из женских дел, так это шить. Терпеть этого не могу. Даже пришить пуговицу для меня проблема. Поэтому, если от моей блузки отрывается пуговица, то я засовываю эту блузку подальше в шкаф, и она лежит там, бедная, до тех пор, пока мне просто нечего будет одеть, кроме нее. Тогда я, скрепя сердце, берусь за иголку с ниткой.
   К шести часам я была уже полностью готова. Надела фиолетовый брючный костюм, накрасилась. Волосы у меня длинные, Пашке они очень нравились распущенными, поэтому я решила особо не мудрить и просто распустила их, уложив крупными волнами.
   Теперь я сидела на диване, сложив руки на коленях, чтобы ничего не помять, и ждала своего любимого.
   Странно, время уже пять минут седьмого, а Паша еще не приехал. На него это было не похоже, мой возлюбленный отличался пунктуальностью. Может, на работе что задержало? Прошло еще полчаса, и я забеспокоилась.
   Мысль о том, что Павел забыл о нашем свидании, была просто невероятной. Я даже подумывала позвонить ему на работу, хотя не люблю звонить первой. Но стрелки часов уже приближались к половине восьмого, и я потянулась к телефонной трубке, внутренне предчувствуя, что случилось неладное.
   Пока я набирала номер магазина, сердце мое стучало, как сумасшедшее.
   К телефону подошла одна из молоденьких продавщиц и сказала, что Павла Сергеевича сегодня вообще не было в магазине. Я поблагодарила ее и повесила трубку. Вот это новости! Почему это Паша не пришел на работу, ведь он каждый день бывает в магазине? Может быть, он заболел?
   Я уже вовсю нажимала на кнопки, набирая домашний номер Пашки. Но там никто не взял трубку. Что же с ним случилось? В том, что что-то произошло, я уже не сомневалась. И произошло что-то явно неприятное. Но он мог хотя бы меня предупредить?
   Я выкурила, наверное, с десяток сигарет, не забывая каждые три минуты вызванивать Пашку. Все было безрезультатно. В эту минуту я подумала о том, о чем на моем месте подумала бы любая женщина – Пашка нашел другую.
   Единственное, что мне оставалось сделать, так это разреветься. Я и разревелась, вытирая слезы рукавом дорогого пиджака, который в начале вечера боялась помять. Вот до чего может дойти влюбленная женщина!
   Если бы меня в этот момент видел кто-то из моих знакомых, то не поверил бы, что я могу сидеть и плакать. И не просто плакать, а рыдать во весь голос. Слезы были черными, так как смешивались с тушью, и грязными потоками стекали на брюки. Но, видимо, привычка не хлюпать носом была достаточно сильна…
   Я уже в процессе плача стала рассуждать здраво и подумала, что Пашке просто некогда было бы познакомиться с другой женщиной, так как мы расстались утром, и он поехал на работу.
   Если даже он встретил кого-то по дороге, было бы просто невероятным предположить, что он за пять минут потерял голову настолько, чтобы не поехать в свой магазин. Да и по натуре Пашка не был таким влюбчивым, чтобы так скоро менять привязанности. Может, и ничего, может, он просто… Что просто, я не знала, но тут мне вспомнился дурацкий анекдот, в котором молодая жена беспокоится, что мужа давно нет дома и с плачем говорит матери, что у него, наверное, любовница, а мать ее утешает, мол, может, он просто попал под машину.
   Вспомнив этот анекдот, я невольно фыркнула и успокоилась. Встала, сняла свой вечерний наряд, прошла в ванную. Мое отражение в зеркале было таким ужасным, что я быстренько взялась за дело и в считанные секунды уничтожила праздничный макияж, над которым трудилась целых двадцать минут.
   Я переоделась в домашнюю футболку и спортивные брюки, так как понимала, что поход в ресторан отменяется, и села смотреть телевизор.
   По первому каналу шла какая-то мыльная опера, которые я терпеть не могу, в отличие от Ольги, тратящей на эту ерунду массу времени. А попроси ее рассказать, о чем там идет речь, она не сможет и двух слов сказать.
   Я достала из сумки купленную сегодня газету с программкой, развернула ее и вдруг увидела знакомую фамилию. Мне сразу же стало не до программки, а по спине пробежал очень неприятный холодок.
   На первой странице была большая статья под названием «Пропавший злодей». В ней говорилось о том, что некий Павел Глазунов, директор ЧП «Глазунов», или магазина «Чемпион» вчера вечером убил человека.
   Как говорят свидетели преступления, убитый, Александр Викторович Маслов, был должен Глазунову деньги. Тот решил их потребовать, попросил своих друзей поехать с ним.
   Вместе они вывезли Маслова за город, причем сами ребята даже не предполагали, для чего Глазунов их пригласил. Прибыв на место, Глазунов потребовал у Маслова возврата денег, тот отказался их вернуть.
   Тогда Глазунов избил Маслова, присовокупив к этому удар камнем по затылку. Потом бросил мертвого Маслова и вернулся в город. Под утро дачники, ехавшие на свои участки, обнаружили в посадках мертвого мужчину, которым является Александр Маслов.
   Сам Глазунов скрылся. Друзья, которые были вместе с ним в момент преступления, задержаны. Именно они дали показания против Глазунова. Теперь органами милиции объявлен розыск гражданина Глазунова Павла Сергеевича. Каждого, кому известно о его местонахождении, просят позвонить по нижеперечисленным телефонам…
   У меня просто голова шла кругом. Пашка убил человека? Когда? Вчера? Да вчера он был со мной! Нет, можно, конечно, предположить, что он свозил этого Маслова за город, быстренько убил его там, а потом как ни в чем не бывало вернулся ко мне. Но это было просто фантастикой. Да и сама статья была какой-то неправдоподобной. Неужели автор не видит несоответствий?
   Во-первых, как это Пашка взял с собой друзей, не объяснив им, куда и зачем они едут? И что, когда он убивал Маслова у них на глазах, они, как истуканы, сидели в машине и ничего не предпринимали? Прямо ангелами выглядят эти ребята! Ничего не знали, ни о чем не догадывались, ничего противозаконного не делали. Зачем тогда он вообще их брал? Зачем ему лишние свидетели?
   И вообще, зачем ему понадобилось убивать должника? Чтобы навсегда распрощаться со своими деньгами? Чушь какая!
   Да и наверняка сумма была не такой, из-за которой пойдешь на убийство. Пашка, конечно, не бедствовал, но и не шиковал настолько, чтобы речь шла о выборе между деньгами и человеческой жизнью.
   И самое главное, я прекрасно знала, что если бы такой выбор встал, Пашка предпочел бы не деньги. Можете считать меня наивной, но в этом я была убеждена.
   Я снова заглянула в газету и посмотрела, кто же написал такую выдающуюся статью? Оказалось, что Борис Чуркин. Что ж, Чуркин, он и есть Чуркин, но надо ведь что-то делать.
   Интересно, где же теперь мой Пашенька? Где скрывается? Ведь так долго не продержишься! Надо выбираться, а как он сможет это сделать, если находится в бегах? Нужно что-то придумать! Нужно его найти!
   Плакать уже не хотелось абсолютно, теперь нужно было действовать. Но что делать, я как раз и не знала. Может быть, позвонить Ольге? Она же у меня психолог! Может, подскажет, как ведет себя человек, скрывающийся от милиции? Где он может прятаться? Я подошла к телефону и набрала домашний номер сестры:
   – Алло! – раздался в трубке голос Ольги.
   – Оленька, здравствуй, милая, это я, – сказала я, ломая голову, как бы спросить у Ольги то, что мне нужно, по тактичнее, не объясняя, почему меня это так интересует. – Здравствуй, дорогая моя, как дела? Как дети? – продолжала я рассыпаться в любезностях.
   Ольга, очевидно, слегка удивилась моему медовому тону. Я, конечно, всегда интересовалась делами сестры и здоровьем ее спиногрызов, которых очень любила, но видно голос мой был уж слишком елейным.
   – Нормально дела. Телевизор смотрю, «Поцелуй страсти». Ты разве не смотришь? – удивилась сестра.
   – Ты знаешь, нет, – разочаровала я ее. – Даже не знаю, о чем это, – мысленно представляя себе, что же это за поцелуй страсти? А что, бывает поцелуй чего-то еще?
   – Ну, как же, – продолжала удивляться моей необразованности сестра, – такой замечательный фильм! Ой, Поля, подожди, тут такой интересный момент, поцелует она его сейчас или нет, ты не могла бы перезвонить попозже?
   – Нет, – решительно ответила я, посчитав, что Ольга не умрет, не узнав столь ценной информации о поцелуе, – попозже никак не смогу. Мне нужна твоя профессиональная помощь, – подчеркнула я последнюю фразу.
   Я прямо почувствовала, как Ольга вся подобралась на другом конце провода. Еще бы, Полина заинтересовалась ее профессиональными знаниями! Полина, которая никогда не увлекалась психологией! Ну уж сейчас она мне выдаст!
   – Я слушаю тебя, – голосом, от которого я сразу почувствовала себя глубокой невеждой, произнесла Ольга. – Что тебя интересует?
   – Понимаешь, дорогая, мне хотелось бы узнать, как должен вести себя человек, которого разыскивают?
   – Как что? – поразилась Ольга. – Постараться поскорее сообщить, где он находится!
   – Да нет, ты не поняла. Как он должен себя вести, если не хочет, чтобы его нашли? Ну, где он должен скрываться?
   – Ах, вот оно что! Ну, если он не профессиональный разведчик, то наверняка захочет спрятаться в месте, о котором никто не знает, как ему кажется. А вообще, в основном, преступники скрываются у кого-нибудь из друзей или знакомых. Но их там быстро вычисляют. Поля, а зачем тебе это?
   – Извини, Оленька, сейчас не могу рассказать, – сказала я, скривившись от слова «преступник». – Как-нибудь в другой раз, – быстренько закруглилась я и повесила трубку.
   Значит, Пашка попытается скрыться у кого-то из друзей, так как специальной конспиративной квартиры у него, ясное дело, нет. Но у кого? Явно не у одного из тех «друзей», которые его подставили. А то, что его подставили, было ясно, как день. Для меня, во всяком случае. Может, поехал к кому-то из родственников? Но его там быстро найдут, Ольга правильно сказала. Да нет, не идиот же он в конце концов.
   Я не находила себе места, курила сигарету за сигаретой, не зная, как успокоить нервы. В эту минуту я даже пожалела, что не употребляю спиртного. Может, полегчало бы.
   Вон Ольга порой выпьет стаканчик – и прекрасно себя чувствует. Правда, она прикрывает свое пристрастие к алкоголю тем, что ей якобы нужно время от времени поправлять свою эмоциональную ауру, но я абсолютно не верю в подобную ерунду.
   На экране телевизора полицейский из рекламного ролика хлопал по бокам светловолосого молодого парня-мотоциклиста, очень похожего на Пашку, выбивая из его кармана жвачку «Стиморол», которую тот презентовал симпатичной помощнице полицейского. Совсем не похожей на меня.
   Я почувствовала, что схожу с ума от бессилия. Когда я уже готова была выбежать на улицу и начать метаться в поисках любимого по городу, спрашивая у каждого встречного, не видали ли они такого симпатичного молодого человека, высокого, со светлыми волосами, про него еще в газете писали, в уголовной хронике, раздался звонок в дверь. Я побежала открывать, не забыв спросить, кто там.
   – Я, – раздался тихий голос, который я узнала бы из тысячи.
   Я ахнула и стала лихорадочно крутить нижний замок, пока не поняла, что он был отперт, а открывать следовало верхний. Я принялась за верхний, но к тому времени уже заперла нижний.
   Когда же наконец манипуляции с замками были закончены, я смогла открыть дверь и увидела своего Пашку. Ничего не спросив, я пропустила его в квартиру, быстро оглядела лестничную площадку, убедилась, что все в порядке, и закрыла дверь. После этого я кинулась к Пашке на шею, и мы простояли так в коридоре минут десять.
   Я понемногу успокаивалась, Пашкино дыхание тоже стало ровнее, и я отпустила его. Мы прошли в комнату, он сел на диван и закрыл глаза. Я пошла в кухню, настрогала бутербродов, так как ничего готового не было, покидала их в тарелку и принесла Пашке. Никогда не думала, что он может есть так торопливо. Видать, изголодался.
   Когда с едой было покончено, я убрала тарелку, залезла с ногами на диван и обняла Пашку. Он увидел раскрытую газету на полу и вздрогнул. Потом вопросительно взглянул на меня.
   – Паша, я все знаю, – быстро сказала я. – Но я этому не верю. Что бы там ни говорили или ни писали, мне все равно.
   Пашка с благодарностью посмотрел мне в глаза и привлек к себе.
   – Но ты должен мне все рассказать, – потребовала я. – Все, как было, ничего не скрывая.
   – Я и не собираюсь ничего скрывать, Поля, – тихо сказал Пашка. – Да, собственно, и не было ничего.
   – Подожди, скажи мне, ты знаком с этим Масловым?
   – Да, знаком. Вернее, был знаком, – Пашка передернулся.
   – Он был должен тебе деньги?
   – Ну, был. Только все остальное неправда! Я действительно хотел потребовать их назад. Но убивать его не собирался.
   Вчера мне вообще некогда было, я же с тобой был. А тут подходит Шип перед концом работы и говорит, давай, мол, я на этого Маслова наеду, а то что это он оборзел совсем? Я говорю, ну, если хочешь, давай. Но я не говорил ему, чтобы они убивали.
   Я же не думал, что они такие идиоты! Меня вообще с ними не было!
   – Стоп! А почему это Шип проявил такую инициативу? Что это он о твоих деньгах заботится?
   – Понимаешь, я как-то сказал, что как только заберу деньги у Маслова, то смогу расширить свою торговлю. Ну, еще один магазин открыть. А Шип давно мечтает директором стать в новом магазине. Думает, ему так воровать удобнее будет! Ну, вот он и был заинтересован. Чем быстрее Маслов деньги мне вернет, тем быстрее он повышение получит! Вот Шип и расстарался. Только похоже, что перестарался, – мрачно добавил Пашка.
   Этого Шипа, а точнее, Витю Шипова, я видела пару раз. Очень неприятный, надо сказать, тип. Он был высокий, но назвать его можно было не иначе, как долговязым. Весь он был какой-то вертлявый и скользкий. И фальшивый. Я бы такого не взяла себе в помощники, а тем более, в заместители. И уж тем более не поставила бы его директором одного из своих магазинов.
   Пашка всегда смущался, когда я говорила ему, что Шип не тот человек, с которым можно иметь дело, и начинал мямлить, что, мол, Шип так старается и что он столько сделал для него, Пашки, что ему неудобно выгонять человека просто так. И вообще, Шип такой человек прилипчивый, что отвязаться от него практически невозможно.
   Я же считала все это глупостями и ругала Пашку за слабохарактерность. А теперь Паша и сам мог убедиться, какой замечательный человек этот Шип.
   – Дальше! – сказала я, не став тыкать Пашку носом в его неправоту. Ему и так сейчас несладко. Пашка оценил мое великодушие и крепко сжал мою руку.
   – Ну а дальше мы с ним распрощались, я поехал к тебе, а Шип сказал, что вечером он встречается с Масловым и напомнит ему о долге. Он так и сказал, напомню, – подчеркнул Пашка.
   – Я еще предупредил его, чтоб он не слишком напоминал. Да и вообще, мордобоем мало чего можно добиться, это уж мое мнение.
   А Шип собрал своих раздолбаев и сделал по-своему. Я наутро встаю, читаю газету и глазам своим не верю. Во-первых, обалдел оттого, что они Маслова замочили, а во-вторых, что в убийстве меня обвиняют. Вот сволочи! Да меня вообще с ними не было! – загорячился Пашка.
   – Успокойся, – сказала я, хотя сама десять минут назад никак не могла успокоиться. Но теперь Пашка был рядом, а все остальное мне было не страшно.
   Сейчас надо выпутываться из этой истории, и мы вместе обязательно придумаем, как.
   – Я знаю, что тебя с ними не было. Мне можешь это не доказывать. А дальше ты решил скрыться?
   – Ну да, конечно! Я подумал, если меня сейчас заберут, как же я смогу выпутаться, находясь там? Я же ничего сделать не смогу! Ну, я пересидел до вечера у одного друга. Он уехал, а мне ключи оставил, а как стемнело, решил к тебе прийти.
   – Паша, а откуда журналистам стало это все известно? Ведь Маслова нашли под утро!
   – Ну, как-то просочилось. Такие сведения быстро становятся известны прессе.
   – Паша, а что, если мне пойти и заявить, что в тот вечер ты был со мной? Это же алиби!
   – Алиби, – усмехнулся Пашка. – Их трое против меня свидетельствуют, а ты одна за меня. Да тебе и не поверит никто, потому что ты лицо заинтересованное, если ты моя… моя…
   – Любовница, – подсказала я.
   – Ну, да, для них ты моя любовница. Им же не докажешь, что ты для меня намного больше значишь.
   Признаться, после этих слов мне захотелось забыть обо всем, что случилось с Пашкой, послать к черту ментов и остаться с ним здесь навсегда. Но делать этого было нельзя, это я уже прекрасно понимала.
   – Паша, если так, значит, они могут искать тебя и у меня. Я даже удивляюсь, почему они до сих пор сюда не пришли?
   – Ну, наверное, Шип еще не додумался рассказать им о тебе.
   – А он разве знает, где я живу?
   – Он-то не знает, да думаешь, ментам трудно узнать?
   Да, конечно. Совсем не трудно. Шип знает, где я работаю. Этого вполне достаточно. И вспомнить обо мне он может в любую минуту. Нужно срочно что-то предпринимать.
   – Паша, а почему бы тебе не пожить у этого друга, который уехал?
   – Потому что он завтра приезжает. Зачем ему мои неприятности?
   – Да, конечно, – сказала я и подумала, до чего все-таки мужики интересные создания. Побеспокоить друга они не могут, а повесить свои проблемы на любимую женщину – запросто.
   Но я тут же отогнала эти предательские мысли, в душе обозвав себя эгоисткой. А к кому еще ему идти, как не ко мне? И потом, если он ко мне обратился, значит, доверяет мне больше, чем всем остальным своим знакомым, а это нужно ценить.
   В верности своих друзей он уже убедился. В моей верности Пашка, видимо, не сомневался. И я постараюсь сделать все возможное, чтобы не усомнился никогда.
   – Здесь тебе оставаться нельзя, это ясно. Подумай, может быть, есть у тебя место, о котором никто не знает? Ну, какой-нибудь друг надежный?
   В ответ Пашка только вздохнул, и я поняла, что в надежных друзей он больше не верит. Как бы это не переросло в недоверие вообще ко всем людям. Ничего, вот все закончится, я свожу его к Ольге, она обязательно…
   Тут я вынуждена была прервать свои размышления насчет помощи Ольги как психолога, так как мне в голову пришла одна идея. Она была очень интересной и являлась прекрасным выходом из положения. Я на минутку задумалась, потом тряхнула головой и решительно сказала:
   – Пойдем!
   – Куда? – удивился Пашка.
   – Я знаю, где ты будешь жить!
   – Где? – заинтересовался он.
   – У Ольги! – заявила я.
   – У кого?
   – У моей сестры Ольги. Помнишь, я тебе о ней рассказывала?
   – Да, помню, но ведь это как-то… Я хочу сказать, что это не совсем удобно. И она меня совсем не знает. И вообще, может она не захочет, чтоб я у нее жил? Зачем ей мне помогать?
   – Захочет, – уверенно ответила я.
   Уж кто-кто, а моя сестренка всегда была очень сердобольной.
   Ее хлебом не корми, дай только помочь, пожалеть, обогреть кого-нибудь.
   При последних словах я вдруг ощутила какое-то неприятное чувство внутри. Оно было совсем крохотным, почти незаметным, но я его отчетливо ощущала.
   А что, если Ольга и Пашка понравятся друг другу? Она увидит человека, попавшего в беду (а для нее такой человек – первая кандидатура на роль возлюбленного), Пашка ответит ей взаимностью (а почему не ответить? Мы с Ольгой похожи как две капли воды), ведь он с ней будет проводить больше времени, чем со мной. И пока я буду вытаскивать Пашку из этой истории, они…
   Почувствовав, как далеко я зашла в своем воображении, я очнулась и строго-настрого запретила себе даже думать об этом. И что за подлые мысли стали роиться в моей голове? Наверное, это от стресса. К этому времени я почувствовала, что Пашка уже давно обнимает меня слишком уж горячо. Я должным образом отреагировала на это, и нам пришлось задержаться на сорок минут.