– Куда это ты собралась? – полюбопытствовала я.
   – Мне не о чем с тобой говорить, – ледяным тоном произнесла Ольга, морщась от соприкосновения с влажной тканью. Я так и покатилась со смеху.
   – Не вижу ничего смешного, – начала злиться Ольга.
   – Ладно, не дури. Я же пошутила.
   – Сестра называется! – все-таки расплакалась Ольга. – Я еду к ней, чтобы облегчить душу, выговориться, а от нее и сочувствия не дождешься!
   Ольга взяла стакан, прошла в комнату и наполнила его наливкой, видимо, чтобы компенсировать недостаток сочувствия.
   – Что ты конкретно от меня хочешь? – спросила я.
   – Я хотела съездить к нему домой, но там дождь льет и вообще… – Ольга отвернулась и стала смотреть задумчиво в окно, дожидаясь, когда я предложу свою помощь, а она любезно согласится ее принять. Я пожалела сестру и приняла ее правила игры.
   – Если хочешь, я могу тебя подвезти, – сказала я.
   – А ты свободна? – оживилась Ольга.
   Я проглотила смешок.
   – Свободна, свободна. Давай, надевай мой спортивный костюм и поехали.
   Ольга оделась с быстротой молнии. Мы вышли под дождь, я открыла гараж и вывела машину.
   – Куда едем-то? – спросила я Ольгу.
   – В центр, на Волжскую, а там я тебе покажу.
   Я повела машину по тому же маршруту, по которому вез меня сегодня днем Андрей. А он-то, интересно, куда запропал? Вот ведь! У обеих сестер мужики пропали! А у одной даже два.
   – Сейчас нужно повернуть, – сказала Ольга.
   Я послушно повернула и выехала на дорогу, ведущую к дому моего нового любовника. Интересно, они еще и живут рядом?
   – Вот этот дом! – Ольга ткнула пальцем в девятиэтажку, в которой мне довелось ночевать прошлой ночью.
   Я остановила машину и пристально поглядела на сестру.
   – Послушай, Оля… – до меня многое стало доходить. – А твой Андрей на каком этаже живет?
   – На четвертом, вон в том подъезде. Квартира налево.
   Все, сомнений больше не оставалось. Ольгин Андрей – это же мой Андрей! И он, очевидно, принял меня за Ольгу вчера! Поэтому и подошел так запросто, поэтому и предложил сразу поехать к нему! Все становилось ясно. Ведь он удивился, когда я запросила кофе, зная, что Ольга кофе не любит! И темпераментности моей поражался, так как Ольга отличалась мягкостью и застенчивостью! Поэтому он не удивился, когда я назвала его по имени! А когда он сам сказал мне «Поля», то, очевидно, говорил «Оля», а мне просто послышалось мое имя!
   Веселая получается история! Самое интересное, как теперь об этом сообщить Ольге? Да и самому Андрею? И как мы будем со всем этим разбираться?
   – Ты знаешь, Оль, я лучше подожду тебя в машине, – сказала я, решив предоставить сестре возможность разбираться самой.
   – Почему? – удивилась Ольга.
   – Неохота идти. Я лучше здесь посижу, покурю.
   – Ну хорошо… – пожала плечами Ольга.
   – Только ты не долго там! – крикнула я ей с тоской в голосе. Вот так легко взяла и уступила сестре понравившегося мужика! Я вспомнила вкус Андреевых губ, запах его тела и волос, его прикосновения… Неужели я не имею никакого права на него? Да, конечно, у Ольги преимущество – она первая с ним познакомилась, но вчера ночью он любил не ее, а меня, меня, Полину, а не Ольгу! Я это знаю, я чувствовала это! И так просто теперь от этого отказаться?!?
   С досадой я швырнула окурок. Коротко пшикнув, он потух в луже грязной воды.
   Вот ведь попала! И черт меня дернул вчера покататься по городу! Не поехала бы, не познакомилась бы с Андреем, сейчас сидела бы спокойненько в машине, музычку слушала да ни о чем не беспокоилась. А так все сердце изнылось! Странно, ведь вчера еще я ничего не знала об этом человеке и спокойно жила себе! А сегодня словно свет клином на нем сошелся! Как обидно! Был мужик – и нету! Словно сон приснился!
   Я включила музыку.
   «Как жаль, что это все приснилось мне», – жаловалась все та же девушка в своей печальной песне. Я была согласна с ней.
   Тут из подъезда вылетела Ольга. Правда, узнать ее было трудно: глаза распахнуты от ужаса, зубы лязгают то ли от страха, то ли от холода, летит, не разбирая дороги.
   – Поля! Поля! – кричала она, плача, – ой, ой, это какой-то кошмар!
   – Что случилось? – почувствовав, как внутри все сжалось в ожидании беды, спросила я.
   – О-о-ой! – простонала Ольга. – Я с ума сойду! Андрей… Его убили-и-и!
   – Что ты несешь? – коченея, переспросила я.
   – Он там… В крови… Голова разбита… И крови лужа целая! Мне страшно!
   – Ты скорую вызвала? – срывающимся голосом спросила я.
   – Нет! Я так испугалась… И растерялась…
   – Так надо вызывать срочно! И милицию тоже! Что ты стоишь? Где здесь телефон поблизости?
   – У Андрея в квартире есть, – ответила Ольга.
   – Бежим! – я вылетела из машины, и мы помчались в подъезд. – Стой, а как ты попала в квартиру? – перепрыгивая на бегу через три ступеньки, спросила я Ольгу, спотыкающуюся где-то внизу.
   – У меня ключи есть, – задыхаясь, ответила она. – Мне Андрей дал на всякий случай.
   Я первая подбежала к двери Андреевой квартиры. Ольга даже не заперла ее, когда выскакивала, ошалевшая от ужаса.
   Андрей лежал на спине, раскинув руки в стороны. Под головой его растекалась лужа крови. Было видно, что удар ему был нанесен совсем недавно. Я взяла Андрея за руку и почувствовала слабый пульс.
   – Он жив, – быстро сказала я Ольге. – Звони в скорую, срочно звони! Его еще можно спасти. – Во всяком случае, я на это надеялась.
   В комнате все было перевернуто. Ящики шкафа выдвинуты, содержимое разбросано по полу. Даже подушки вспороты. Здесь явно что-то искали.
   В этот момент Андрей приоткрыл глаза. Похоже, он узнал меня, так как в его взгляде появилась теплая искорка. Потом приподнял голову и показал рукой на занавеску. Я не поняла, что он хочет этим сказать и замотала головой. Потом встала и подошла к окну, взявшись за край занавески. Андрей слабо кивнул и поднял глаза вверх. Я взяла стул и встала на него. Взялась за верхний край. Андрей кивнул головой. Я потрогала загнутый край занавески и нащупала какое-то уплотнение. Слезла, достала из шкафа ножницы и распорола подгиб. Туда был вшит листочек бумаги с какими-то цифрами. Я вопросительно посмотрела на Андрея. Он кивнул и потерял сознание. Ничего не понимая, я сунула листочек к себе в сумку.
   Ольга уже набрала номер и теперь кричала в трубку:
   – Некрасова, восемь. Квартира… квартира… – она запнулась. Я быстро вылетела на лестницу и взглянула на номер квартиры.
   – Сто двадцать четыре! – крикнула я Ольге.
   – Квартира сто двадцать четыре. Литвинов Андрей… Андрей… – она снова запнулась.
   – Геннадьевич, – подсказала я.
   Ольга повторила, не удивившись даже, откуда мне известно отчество ее любимого.
   – Что? Что? – переспрашивала она. – Ой, вы знаете, я даже не знаю… Я, честно говоря, недавно… Я кто?
   Я вырвала трубку у нее из рук и заорала этой тупице на том конце провода:
   – Быстро скорую! Человек умирает, а вы там херней страдаете! Если он умрет, это будет на вашей совести! И не только совести!
   Тупица подавилась моей грубостью, да и поделом ей. Она только что-то пробормотала и повесила трубку. Я подошла к Андрею. Ольга уже сидела около него на корточках, пытаясь приподнять его голову и положить себе на колени.
   – Осторожно! – испуганно сказала я. – Не тормоши его!
   Ольга взяла с дивана маленькую подушку, которую почему-то не распотрошили, и подсунула Андрею под голову. Сама села рядом и стала гладить его по волосам.
   Я закусила губу и отошла к окну. Где эта чертова скорая? Так всегда!
   Скорая все-таки прибыла. За это время я успела позвонить и в милицию.
   В комнату вошла женщина-врач лет тридцати пяти, молодой парень и пожилой мужчина. Все они были в белых халатах. Женщина пощупала пульс, приподняла веки Андрея и тихо сказала:
   – В машину. Быстро, Сережа. Кровопотеря большая.
   Ольга снова заплакала. Я молчала. Санитары погрузили Андрея на носилки и понесли из комнаты. В это время приехала милиция.
   В квартиру вошли двое мужчин в форме. Один из них был уже пожилой, полный, маленького роста, с очень неприятным лицом и злыми глазками. Глазки были малюсенькие, к тому же он их все время прищуривал и вообще был похож на крота. Крот был в звании майора. Второй был совсем молодым, высоким и худеньким, даже щуплым. Большие синие глаза смотрели растерянно. Очевидно, он в первый раз выезжал на место происшествия.
   – Кто обнаружил потерпевшего? – спросил пожилой.
   – Мы обнаружили, – ответила Ольга. – Вернее, я.
   – Так. А вы ему кто?
   – Я? – растерялась Ольга.
   – Простите, пожалуйста, – вмешалась я, – а вы кто? Может быть, представитесь и покажете документы?
   Пожилой хмыкнул. Молодой тут же полез в карман за удостоверением.
   – Степанов Федор Васильевич, – сказал пожилой. Молодой молча протянул мне удостоверение. Из него я узнала, что его зовут Роман Викторович Чижов.
   – А ваши документы? – обратилась я к майору.
   Тот достал красные корочки. Да, Степанов Федор Васильевич. Майор милиции. Все верно.
   – Меня зовут Полина Андреевна, – сказала я. – Фамилия Снегирева. А это моя сестра, Ольга Андреевна. Тоже Снегирева. Мы приехали к знакомому. И увидели, что он лежит в луже крови с пробитой головой. Сразу же вызвали вас и скорую. Вот и все. Больше мы ничего не знаем. – О найденном мной листочке с цифрами я решила умолчать.
   – Так-так-так, – произнес майор Степанов. – И вы никого не видели?
   – Никого, – твердо ответила я. – Дождь на улице, все дома сидят.
   – Значит, когда вы приехали, из подъезда никто не выходил?
   – Нет.
   – Вы здесь ничего не трогали? – спросил он.
   – Нет, ничего. – Я вспомнила, что залезала на стул, но если бы сказала об этом, то пришлось бы отвечать на вопрос, для чего мне понадобилось туда лезть, а это не входило в мои планы. Я еще не знала, что мне делать с найденным листочком, но чувствовала, что пока не время о нем рассказывать.
   – А как вы попали в квартиру? – спросил Степанов.
   – У меня есть ключ, – ответила Ольга, доставая его из сумочки. – Вот он. Его мне Андрей дал, сам. Вот я и решила им воспользоваться. Понимаете, он должен был мне сегодня позвонить, вернее, вчера… И не позвонил. И я решила приехать сама посмотреть, что с ним.
   – Значит, вы предполагали, что с ним может произойти несчастье, а почему?
   – Да я… – совсем растерялась Ольга, – в общем-то я не думала, что все будет так ужасно. Я думала, может, он заболел просто или… Я не предполагала, что его захотят убить!
   – Так вы ему кто? – снова спросил Степанов.
   – Я его знакомая.
   – Близкая?
   Я вспыхнула от возмущения. Ольга покраснела, совсем смутившись.
   – Знаете что, уважаемый, – вступилась я. – Это не относится к делу.
   Майор почмокал губами, потом повернулся к своему помощнику, затем опять развернулся в нашу сторону и изрек:
   – Что ж, я думаю, мне все ясно. Вы приехали сюда в отсутствие гражданина Литвинова. С целью ограбления. Но он неожиданно вернулся домой. Вы ударили его по голове и…
   – Что за бред вы несете? – возмущенно спросила я. – На каком основании вы предъявляете нам подобное обвинение?
   – На том, что кроме вас, в этой квартире никого не было.
   – А зачем бы мы стали вызывать скорую и милицию?
   – Испугались. Растерялись. Вы же не профессионалы, сразу видно. Первый раз, поди, а?
   Он даже подмигнул нам. Я чуть не кинулась на него с кулаками.
   – Да ты соображаешь, что говоришь? За клевету ответишь, это я тебе обещаю! – я еле сдерживалась, чтобы не обложить этого Степанова по всем пунктам.
   – Позвольте, а почему вы, собственно… – забормотала Ольга, пытаясь держаться с достоинством. Нашла с кем церемонии разводить.
   – Сейчас вы проедете с нами, – заявил Степанов, не дослушав то, что пыталась выяснить Ольга.
   – Это еще почему? – спросила я.
   – Потому что вы задержаны по подозрению в нанесении тяжких телесных повреждений.
   – Подождите, – заволновалась Ольга. – Но ведь вы можете потом спросить у Андрея, кто его ударил? Он подтвердит, что это не мы.
   – Но пока он не в состоянии ничего подтвердить, – с противной ухмылкой ответил Степанов. – А если он умрет, то я вам, мадмуазели, вообще не завидую!

ГЛАВА ВТОРАЯ (ОЛЬГА)

   Боже мой, какое это ужасное место – отделение милиции! Само здание, в которое нас привезли, было очень мрачным. К тому же везли нас в машине с решетками на окнах – ужас! Как каких-то преступников. Как только Поля умудрялась сохранять спокойствие – непонятно. Я видела, что внутри у нее все кипит, и она с удовольствием разнесла бы на части и эту машину, и эту ужасную камеру, в которую нас поместили.
   Ночь мы провели в этой камере. Все это напоминало мне дурной сон. Хотелось уснуть, проснуться и увидеть, что все это – просто ночной кошмар. Я закрыла глаза и приложила все усилия к тому, чтобы провалиться в сон. Наконец, мне это удалось.
   Наутро я проснулась и сладко потянулась спросонья. Потом открыла глаза и обалдела: кошмар не исчез. Нет, он продолжался, так как грязная камера никуда не делась. Она осталась незыблемой и пугала меня своей жуткой реальностью. Рядом, подперев рукой голову, сидела Полина. Она, наверное, раньше проснулась, а может, вообще не спала, кто ее знает – с нее станется!
   Вскоре пришел какой-то человек в милицейской форме и повел нас на допрос. Сперва меня. Допрашивал все тот же майор Степанов. Я рассказала все честно. Но Степанова это не удовлетворило. Он хотел, чтобы я призналась в том, что сама ударила Андрея по голове. Я не собиралась в этом признаваться, так как не совершала ничего подобного.
   – Почему вы оказались на месте преступления? – нудно твердил Степанов.
   Я уже тысячу раз объясняла ему, что беспокоилась за своего любимого и поехала узнать, как у него дела. Степанов не мог этого понять.
   – Послушайте! – взмолилась я после часа мучений. – Ну рассудите здраво: если его ударили мы, то чем? Где орудие преступления?
   – А вот это вы мне должны сказать сами.
   – Так как я могу вам сказать, если я этого не знаю? – я даже пристукнула кулаком по крышке стола. – Не знаю я, где орудие преступления, потому что не била его, поймите вы наконец! И потом, почему на нас нет следов крови? И зачем вообще было залезать к нему? Что у него можно взять? Это же просто глупо!
   Но так как сам Степанов излишками ума не страдал, то все это не казалось ему абсурдным. Мой пыл еще больше убедил его в собственной правоте. Он откинулся на спинку стула и удовлетворенно кивал головой.
   Когда я закончила свою речь, он почмокал губами и спросил:
   – Так где орудие преступления?
   О, Боже! Нет, я этого не вынесу! Ну и болван мне попался! Так и ругаться начнешь похлеще Поли.
   После получаса препирательств, утомивших нас обоих, мы вообще перестали понимать друг друга. Степанов остановил пытки и велел препроводить меня на место. А к нему привести Полину. Настала ее очередь общаться с мудрым майором.
   Я вошла и встретилась взглядом с сестрой. Полина встала, выпрямилась и, гордо вскинув голову, прошествовала вперед. Я поняла, что у нее созрело какое-то решение, которое могло нас выручить. Я очень надеялась на это.
   Полина вернулась всего через полчаса.
   – Ну, что? – кинулась я к ней с вопросом, который меня интересовал сейчас больше всего.
   – Думаю, что все будет нормально. Мне разрешили позвонить. Я сообщила Жоре, где нахожусь. Он обещал немедленно приехать. Сейчас будет здесь.
   – Слава богу! – облегченно вздохнула я. Дело в том, что Жора Овсянников, бывший Полинин муж, был старшим следователем УВД города. Значит, он мог нам помочь. Во всяком случае, мне Жора сейчас представлялся этаким всесильным человеком, от которого напрямую зависит наше спасение.
   – Нас сейчас отпустят? – спросила я радостно.
   – Не знаю, – вздохнула Полина. – Надеюсь, что Жора свяжется с прокуратурой и урегулирует все. Господи, как глупо все получилось! Хотели помочь человеку, а что теперь? Верно говорят: не делай добра, не получишь зла!
   – Что ты говоришь, Полина? – удивилась я. – Неужели ты думаешь, что мы поступили неправильно, вызвав скорую и милицию? А если бы Андрей умер?
   Полина только вздохнула.
   Вскоре дверь в наше помещение открылась, нас проводили в кабинет к Степанову. Там уже сидел Жора Овсянников и хмурил брови, слушая объяснения майора. Потом он сказал:
   – Насколько я понял, обвинение Снегиревым предъявлено косвенное. Значит, их можно отпустить под подписку о невыезде. До тех пор, пока расследование не будет завершено.
   Мы с Полиной переглянулись. Я чуть не подпрыгнула от радости. Как все-таки может выручить Жора в некоторых ситуациях. Нет, Полина была неправа, когда развелась с ним.
   Степанов что-то возражал Жоре, пытаясь доказать свою точку зрения. Но Жора почти совсем не слушал его, а заполнял какую-то бумажку.
   Потом попросил нас с Полиной подойти и расписаться. Это была подписка о невыезде за пределы Тарасова. Я быстро подписала ее, мечтая поскорее попасть домой. Сегодня дети мои отдыхают у бабушки, но завтра мне нужно их забрать. А тут торчишь в этой ментовке, никаких дел!
   Мы вдвоем вышли из кабинета и прошли к Полининой машине. Я с наслаждением вдыхала свежий после дождя осенний воздух. Жора просил нас подождать его. Вскоре он появился, подошел к машине и сел на переднее сиденье рядом с Полиной.
   – Расскажите мне все с самого начала, – обратился он к нам обеим. – Как вы туда попали и что вы там делали?
   – Жора, не мучай нас, ради бога, – простонала Полина. – Мы уже сто раз отвечали на эти вопросы!
   – А теперь вы еще раз ответите мне, чтобы я мог вам помочь. Разом больше – разом меньше, уже не имеет значения, – Жора улыбнулся.
   – Пусть Ольга рассказывает! – махнула рукой Полина. – Это все из-за нее!
   Я тяжело вздохнула. Да, конечно, в принципе, это из-за меня. Но разве я могла предположить, прося Полину съездить со мной, что все обернется таким образом? Разве я виновата? Это несправедливо!
   – Оля, так что случилось? – мягко спросил Жора.
   Я стала рассказывать. Жора слушал очень внимательно.
   – И вы никого не заметили ни на лестнице, ни на улице?
   – Нет, никого.
   – Жаль. Конечно, придется поговорить с соседями, может, они что видели. А теперь расскажи мне все, что ты знаешь про этого Андрея. Кто он, что он, откуда, чем занимается.
   – Он… – я замолчала. Что я могу сказать? Да многое, только вряд ли это все заинтересует Жору.
   – Ну, он не местный, так? А откуда он приехал?
   – Он приехал из Самары.
   – Так, уже хорошо. А зачем?
   – Он говорил, что у него дядя умер, он приезжал хоронить, а потом остался, потому что у него какие-то дела…
   – А какие дела?
   – Я… Я не знаю… – я задумалась. Черт, ведь я действительно не знаю, какие у Андрея дела в нашем городе! Как-то не интересовалась.
   – Понимаешь, Жора, мне как-то было не до этого…
   Полина хмыкнула. Жора посмотрел на нее. Полина прыснула сильнее. Жора, похоже, понял причину ее смеха, так как заржал во все горло.
   – Не вижу ничего смешного, – обиженно ответила я и отвернулась к окну. Нашли, над чем смеяться! Что здесь тако-
   го?
   Жора и Полина продолжали хохотать. Это начало меня злить.
   – Ну чего ржете? – огрызнулась я. – Вообще ничего больше не буду говорить!
   – Да ладно тебе, Оля! – просмеявшись, сказала Полина. – Мы же просто пошутили!
   – Шутки у вас дурацкие! – проворчала я, но дуться уже не хотелось. Я посмотрела на Жорину физиономию, показавшуюся мне в этот момент ужасно глупой, и сама закатилась смехом. Полина вслед за мной.
   – Ладно, хватит! – остановил нас Жора. Ага, не понравилось, а надо мной смеяться можно? – Давайте поговорим серьезно.
   Наши лица свидетельствовали, что поговорить серьезно нам сегодня вряд ли удастся.
   – Девочки, я же о вас забочусь, – укоризненно сказал Жора.
   – Жора, давай так, – предложила Полина. – Мы сейчас поедем домой, Ольга все обдумает, вспомнит, а потом позвонит тебе. Так будет лучше. Устали мы очень. Да и, честно говоря, жрать охота – сил нет!
   – Ну, хорошо. Поленька, а может быть, Оля расскажет все тебе, а мы с тобой встретимся вечерком и все это обсудим.
   Боже мой, Жора, Жора! Несчастный Жора! Надо же, взрослый человек, умный и серьезный человек, он при встречах с бывшей женой менялся до неузнаваемости. Куда девались его ум и серьезность! Жора превращался в какого-то недоумка – у него даже лицо становилось глупое, а в глазах появлялось выражение жизнерадостного идиота. Все, что плела ему Полина, он принимал за чистую монету. Верил всем ее бредням и выдумкам – настолько любил свою бывшую жену. А Полина пользовалась этим совершенно беззастенчиво.
   Жора не раз говорил, что самой большой ошибкой в его жизни была измена Полине, ставшая роковой. Моя сестра не потерпела такого вероломства и выставила Жору за дверь. Правда, это не мешало ей время от времени обращаться к Жоре и, то подлизываясь, то льстя и давая ложные обещания, то угрожая и даже прибегая к шантажу, добиваться своего. После чего Жора получал невинный поцелуй в щечку от бывшей жены, а Полина, скромно потупив глазки и вежливо сказав «спасибо», удалялась, оставляя Жору Овсянникова ломать голову над тем, почему ему досталась такая злая доля.
   Я уже заметила в Жорином лице симптомы превращения в идиота. Он все время беспечно улыбался, клал руку на плечо Полине, а та вроде бы и не возражала, но я-то видела в уголках ее глаз хитринку!
   – Посмотрим, дорогой, посмотрим, – сказала Полина Жоре. – А сейчас извини, мы поедем. Буду выбивать из Ольги показания, – шутливо добавила она.
   Жора вышел из машины, Полина нажала на газ. Я обернулась. Жора стоял на мостовой и радостно махал нам вслед рукой, не замечая мчащихся машин. Бедный наивный Жора!
   – Куда поедем-то? – спросила я у Полины.
   – К тебе, – ответила она. – Сейчас мы обо всем поговорим подробно.
   Мы поехали ко мне домой. Честно говоря, мне не хотелось этого. У меня неприбрано. Неудобно, Полина может бог знает что подумать! А у меня просто времени не было, да и потом я переживала за Андрея, просто предчувствовала что-то нехорошее. И вот, пожалуйста, предчувствия оправдались!
   Но все равно неудобно. Полина, правда, не сказала ничего, но разуваться не стала. Этим было сказано все.
   Я обулась в тапочки. Да, пыли и мусору скопилось, конечно, много, ну и что такого? От этого не умирают, в конце концов! У меня есть дела поважнее на данный момент. Детей к тому же нет дома. Нужно, кстати, позвонить бабушке и попросить, чтобы они еще немного у нее пожили. А то я что-то неважно себя чувствую, заболеваю, наверное. Как бы их не заразить!
   Я быстро сгребла с дивана постельное белье, свернула его и сунула в шкаф. Сваленную в кресле одежду я прикрыла покрывалом с дивана, а сам диван вообще не стала покрывать. На письменном столе стояли две грязные тарелки: это я оставила, когда работала. У меня шел творческий процесс, и мне не хотелось его прерывать таким приземленным занятием, как мытье посуды. Я быстро схватила тарелки и утащила в кухню, сунув в буфет – с глаз долой. Потом вернулась в комнату и плюхнулась на диван, сказав:
   – Садись, Полина, – и похлопала рядом с собой. Полина уже хотела примоститься рядом, как вдруг я заметила на диване что-то блестящее и быстро схватила это рукой. Полина опустилась прямо мне на руку, я почувствовала резкую боль и вскрикнула. Полина от неожиданности подскочила. Я разжала ладонь. Лезвие. Когда это я успела его сюда положить? И теперь вот порезала руку. Хорошо, что Поля не успела сесть. Я не знала, куда деть это чертово лезвие, потому что у меня вдруг совершенно вылетело из головы, где у меня хранятся подобные вещи. Заметавшись, я поступила просто: кинула его в мусорное ведро, а порезанную руку залепила лейкопластырем. Потом вернулась в комнату. Полина стояла, скрестив руки на груди, и молча взирала на диван.
Конец бесплатного ознакомительного фрагмента