— Я увидел его глаза, — коротко ответил Сторм.
   — Все правильно, — согласился Ренсфорд. — Парень хотел стрелять всерьёз. Не выбей Остин у него парализатор, он бы всадил в малыша полный заряд. Он уже был заведённый. Только вот почему он бросился именно на тебя?
   — Оставь парня в покое, Ренни! Что ж ты ему теперь прикажешь все споры рассчитывать на пальцах?! Ренсфорд захохотал.
   — Ну, в этом-то споре он работал не пальцами, скорее уж ребром ладони. Но я и вправду хочу его предостеречь. Ты здесь ещё новичок, Сторм, а город сегодня разгулялся не на шутку. И здесь хватает типов, которые любят задирать новичков.
   Сторм улыбнулся.
   — Это меня не тревожит. Но всё же, Ренсфорд, спасибо за предупреждение, постараюсь быть осторожнее. Я никогда не дерусь для забавы.
   — Это правильно, малыш, но иногда я думаю, что уж лучше бы ты дрался действительно в шутку. А то оставь тебя на минуту одного, и ты, такой тихий и мирный, уже сцепился с кем-то, как твоя большая кошка с йорис. Только я думаю, и она не будет разрисовывать своими когтями первого встречного. Ну ладно, сейчас мы отправимся в Собрание. В конце концов, хотим мы или нет посмотреть город сегодня вечером?
   Дальние улицы были ярко освещены, и из всех открытых дверей доносился весёлый праздничный шум.
   Как Сторм понял, под крышей дома, куда они зашли, были собраны все удовольствия бара, театра и клуба. Здесь . играли, разменивали деньги, заключали сделки. Здесь постоянно собиралась самая респектабельная мужская компания в Иравади-Гроссинг.
   Шум, яркий свет, запахи еды, вина, лошадиного пота и разгорячённых человеческих тел оглушили вошедших. Всё, что здесь он увидел, Сторму совсем не понравилось, и он уже подумывал развернуться и уехать назад в лагерь. Но Дорт уверенно пробивался к столу, чтобы попытать счастья в Новой Рулетке, которая за последние пару лет очистила немало карманов во всех мирах Конфедерации.
   — Ренсфорд! — окликнул кто-то, — ты уже вернулся?
   Сторм видел только руку, опустившуюся на плечо его приятеля, и профиль говорящего. Рука была такой же загорелой, как и у него самого. А на её запястье!.. Сторм с трудом сдержался, чтобы не выдать своего удивления. Было одно-единственное место во Вселенной, откуда могло явиться это украшение. Это был браслет с Дине, браслет, который по обычаю получал каждый навахо, ставший воином! Но откуда он мог взяться на запястье колониста Арцора? Не отдавая себе отчёта, что подсознательно он уже готов к драке, землянин отступил чуть в сторону, напрягся, готовый и к нападению, и к обороне, и осторожно повёл глазами от браслета к лицу его обладателя. Колонист и Ренсфорд присели несколько в стороне и Сторму пришлось чуть отойти, чтобы наблюдать за ними, не привлекая внимания.
   Лицо колониста было таким же тёмным и обветренным, как и его руки. И волосы у него были такие же чёрные, как у Сторма… и всё-таки он явно был не навахо. Лицо у него было сильное и привлекательное, с доброй усмешкой в углах мягкого рта, с жёсткой волевой линией челюстей. И с яркими голубыми глазами под тёмными густыми бровями.
   Сторм был совсем рядом и отчётливо слышал, как Ренсфорд радостно воскликнул: «Квад!», сжал руку, лежащую на его плече и энергично потряс её.
   — Я только что вернулся. Гнал вместе с Ларкином табун от самого космопорта. Смотри, Бред, не прозевай, можно сделать очень стоящую покупку из моего нового завоза.
   Полные губы расплылись в улыбке.
   — Это уже не новость, Ренни! Но я рад, что ты вернулся цел и невредим. Тут ходили слухи, что вам здорово досталось в самом конце.
   — Наши арцорианские ополченцы почти все уцелели. Была только одна большая битва — и полная победа. Слушай, Бред, я хочу тебя познакомить…
   Но Сторм, услышав это, отшатнулся и скрылся среди новичков, так, чтобы Ренсфорд его не заметил.
   — Странно… — в голосе ветерана прозвучало замешательство. — Он только что был здесь, позади меня. Приезжий из внешних миров и отличный парень. Гнал вместе с нами табун. А как он лошадей объезжает! Землянин…
   — Землянин? — переспросил Квад, перестав улыбаться. — Мерзлявые хиксы! — Эти его слова явно пришлись по вкусу всем присутствующим, выражая что-то не совсем понятное Сторму. Впрочем, на каждой планете, видимо, появлялись свои разновидности брани. — Лично я очень надеюсь, что дьяволы, закатившие этот пожар, сами на нём и поджарились… до хруста! Твой приятель заслужил всё, что мы только сможем для него сделать. Ты всё-таки покажи его мне. Сам знаешь, хороший лошадник — большая ценность. Но я слышал, ты собираешься в Уокинг.
   Они отошли, а Сторм так и остался стоять. Он был поражён и немного пристыжен, заметив, как дрожат его пальцы, лежащие на поясе у рукоятки парализатора.
   Человек, которого он сейчас увидел, совсем не подходил для тех планов, что он рисовал себе в туманных мечтах.
   Не так рисовалась ему встреча с Бредом Квадом, не приятным знакомством в баре. Он мечтал, что они встретятся один на один, и у каждого будет бластер… нет, лучше нож! И это будет настоящий поединок, не по обычаю бескровных дуэлей Арцора, а всерьёз, до конца…
   Землянин уже повернулся к выходу, когда чья-то бычья глотка взревела, перекрывая весь остальной шум: «Бред Квад!!!».
   Человек, который так раздражённо выкрикивал имя Бреда Квада, выглядел тощим и длинным, почти как норби.
   — Да, Дьюмерой? — все тепло, которое слышалось в этом голосе, пока он разговаривал с Ренсфордом, бесследно исчезло. Сторм не раз слышал такой тон во время своей службы, и он обычно не предвещал ничего хорошего.
   — Слушай, Квад! Опять твой недоносок взбесился — суёт свой нос, куда его не просят. Нашёл бы ты на него управу, а то кто-нибудь сделает это за тебя.
   — Уж не ты ли, Дьюмерой? — ещё холоднее ответил мужчина.
   — Может, и я. Он поссорился с одним из моих ребят и выставил его с Пиков.
   — Дьюмерой! — Это прозвучало уже как удар плети и в комнате воцарилось молчание.
   Люди, стоявшие рядом с этой парой, начали расходиться, словно предчувствуя неизбежную схватку.
   — Дьюмерой, твой объездчик задирал норби, и он вполне заслужил, чтобы его отослали назад. Ты же знаешь, какие могут быть неприятности с туземцами… или ты в самом деле хочешь достукаться до объявления войны?
   — Норби! — Дьюмерой ещё не успокоился, но в драку лезть явно уже не собирался. — На моих собственных пастбищах мы с ними нянчиться не собираемся. И нам совсем не нравится, что какой-то мальчишка указывает нам, как мы должны поступать. Может, это ты так любишь этих козлов и тебе нравится крутить пальцы с большерогими. А нам это не надо. Мы им не доверяем…
   — Нож вражды…
   — Да пусть себе клянутся на ноже вражды, — нетерпеливо перебил Дьюмерой. — Думаешь, они долго продержатся, если мои ребята прошерстят их лагеря и преподнесут парочку хороших уроков? Если на них огрызнёшься, так они сразу разбегутся без оглядки. Они, конечно, тут же помчатся тебе докладывать…
   Руки Квада метнулись к груди собеседника и вцепились в его блузу, сотканную из шерсти фравна.
   — Дьюмерой! — произнёс он абсолютно спокойно. — Мы все здесь придерживаемся закона и не собираемся подражать Союзу Мясников. Если потребуется, я сам приглашу на Пики Офицеров Мира!
   — Лучше заранее смени парализатор на бластер, если приедешь к нам с этими любителями совать нос в чужие дела. — Дьюмерой вырвался и передёрнул плечами. — Мы сами разберёмся с нашими делами и никому не позволим вмешиваться. Если ты не хочешь, чтобы твоим любимым козлам пришлось солоно, передай им: пусть уйдут с наших гор. И пусть лучше не пытаются угонять отбившуюся скотину! И ещё, Квад, если бы я был на твоём месте, я бы серьёзно поговорил с сыном. Если норби поднимутся, они вряд ли будут разглядывать человека, прежде чем его подстрелить. И я ещё раз предупреждаю тебя. — Его тяжёлый взгляд поднялся на Квада и стоящих рядом с ним людей. — Пики не подчиняются Низинам. Если тебе не нравится то, что мы собираемся делать — отойди! Ты ещё не знаешь, что они опять вернулись в холмы. Ручные козлы, которые нанимаются пасти наши стада, совсем не похожи на настоящие горные племена. И может быть, ручные именно сейчас дают несколько уроков диким. Мы потеряли много скота за последние пять месяцев — а вождь Нитра, старый Муссаг, опять молотит в свои колдовские барабаны. И я говорю — лучше самим принять меры, чем ждать, когда эти козлы заварят войну. И мы не потерпим, чтобы они сидели в наших горах и спокойно готовили стрелы! И если у тебя остались ещё хоть какие-то человеческие чувства, ты должен думать так же!
   Сторм был поражён. Все это начиналось как личная ссора Квада и Дьюмероя. И вдруг обернулось спором о туземцах. Он не мог понять этого, как не понимал раньше поступков Бистера. Он только чувствовал, что за всем этим кроется что-то опасное.

5

   Землянин так углубился в свои мысли, что не сразу заметил, что Квад повернулся к нему. Внезапно до него дошло, что колонист с Низины в упор разглядывает его. Прищуренные голубые глаза смотрели с каким-то требовательным вопросом, и в них мелькнула тень узнавания. Конечно, он не мог узнать землянина, ведь раньше они никогда не встречались. Но когда арцорец направился прямо к нему, Сторм отступил, рассчитывая, что в полутьме колонист не увидит его, пока он этого не захочет.
   К счастью, на этот раз Сторм двигался не слишком быстро и успел услышать предупреждающий крик. Только это, да ещё то, что нападавший несколько поторопился, и спасло его. Иначе он так и остался бы лежать с длинным ножом норби меж лопаток, выплёвывая остаток жизни в дорожную пыль. Сторм автоматически скользнул в сторону и прижался спиной к стене здания. Он успел заметить, как кто-то промелькну/ мимо него. Силуэт в полутьме переулка было не разглядеть но он увидел отблеск на обнажённом лезвии.
   — Он не задел тебя?
   Сторм невольно потянулся к рукоятке своего ножа. Ярки!
   свет, падающий из дверей Собрания, упал на лицо Бреда Квада.
   — Я заметил нож и крикнул, — спокойно заметил Квад. — Так он не задел тебя?
   Сторм откачнулся от стены.
   — Кажется, не задел, — сказал он отчуждённым голосом, каким привык говорить в Центре. — Благодарю вас, сэр!
   — Меня зовут Бред Квад. А ты кто?
   Но Сторма ничто на свете не заставило бы принять и пожать протянутую руку. Совсем не так он представлял себе эту встречу. Он готов был прямо сейчас развернуться и уйти, и неважно, сколько ещё возможных убийц поджидает его на улицах Госсинга. Мог ли Квад знать его имя? Он надеялся, что нет, но всё-таки был не до конца уверен. И ему совсем не хотелось сейчас лгать. Его вражда с этим человеком не должна быть запятнана ни обманом, ни ложью.
   — Я — Сторм, — сказал он спокойно и слегка поклонился, надеясь, что отказ от рукопожатия не выглядел слишком демонстративным. Он знал, что знаки вежливости различны в разных мирах и надеялся, что собеседник тоже знает это.
   — Так ты — землянин?
   Квад сообразил это так быстро, что Сторм не смог бы отрицать, даже если бы захотел.
   — Да.
   — Эй, Квад! Ты хотел о чём-то поговорить со мной! — крикнул какой-то мужчина из дверей Собрания.
   Когда колонист оглянулся, Сторм исчез. Он был уверен, что тот не пойдёт за ним.
   Осторожно, на каждом шагу ожидая новых неожиданностей, Сторм прошёл на конюшню. Но по-настоящему свободно он вздохнул только когда оседлал Рейна и выехал из Гроссинга с твёрдым намерением впредь держаться от этого города подальше.
   Все последние месяцы Сторм мечтал о встрече с Квадом, представляя её себе до малейших деталей. Он сам хотел выбрать место этой встречи и бросить в лицо этому человеку свои обвинения. Но, как он с горечью убедился, человек, которого он себе вообразил, не имел ничего общего с реальным Бредом' Квадом. Этот Квад был совсем не похож на классического злодея, какого он ожидал встретить.
   Он не мог решать своё дело на улочках пограничного городка, сразу после того, как Бред Квад, возможно, спас ему жизнь. Он мечтал о совсем другой встрече и когда-нибудь так и будет.
   Сторм попытался рассуждать разумно. Он и сам не очень хорошо понимал, почему он сбежал — именно сбежал — от Квада сегодня вечером. Он ведь и на Арцор прилетел только затем, чтобы встретить Бреда Квада. Только вот какого — реального Квада, которого он увидел сегодня, или того, которого он придумал? Похоже, его поступок так же трудно объяснить, как и поступок Бистера.
   Нет! Сторм ударил пятками, и Рейн послушно пошёл галопом. Он не мог ошибаться в самом главном: Бред Квад заслужил всё, что собирался преподнести ему Сторм!
   Ну и что из того, что предупреждение Квада спасло ему жизнь? Это касалось только лично его. А те долги, взыскать которые поклялся Сторм, это долги перед мёртвыми, и он не властен простить их, даже если бы захотел.
   Но несмотря на все рассуждения, Сторм так и не смог уснуть этой ночью. Он с удовольствием остался один караулить табун, когда Ларкин утром отправился поглядеть на ярмарку. Вернулся Ларкин около полудня, очень довольный положением дел. А вместе с ним в лагерь явился незнакомец.
   Этот мужчина в грязно-коричневой форме Службы Наблюдения был незнаком Сторму. Но он достаточно повидал других представителей этой службы, нагляделся на них в походном лагере Учителя зверей. И сейчас очень удивился, когда Ларкин подозвал его к себе.
   — Соринсон, археолог, — человек из Службы Наблюдения представился на галактическом языке с лёгким шепелявым акцентом уроженца Лайдии.
   — Сторм, бывший командос, Учитель зверей, — так же официально ответил ему Сторм. — Чем могу быть полезен, Наблюдатель Соринсон?
   — Ларкин сообщил, что ты сейчас ничем не связан и не спешишь пока обратиться в Земельный департамент. Не хотел бы ты наняться разведчиком?
   — Я инопланетник и здесь пока новичок, — честно ответил Сторм, очень удивлённый интересом этого Наблюдателя к его личным делам. — И я совсем не знаю этой страны.
   Соринсон пожал плечами.
   — Я пригласил проводника-норби, и нанял нескольких профессиональных следопытов-колонистов. Но Ларкин говорит, что ты смог сохранить свою команду… а я хорошо знаю, что может сделать такая команда. Глупо было бы не воспользоваться этим.
   — Да, команда у меня здесь. — Сторм кивнул на свою скатанную постель. Рядом с ней развалилась лоснящаяся на солнце Сурра, тут же возились, весело щебеча, сурикаты. На углу багажной повозки дремал Баку.
   — Вполне достаточно, — хмыкнул Соринсон, мельком взглянув на животных. — Мы отправимся в совершенно дикую страну. Ты, наверное, уже слышал о Запечатанных Пещерах? Есть вероятность, что они расположены как раз в этом районе Пиков.
   — Но мне говорили, что это просто легенда.
   — Недавно я получил совсем другую информацию. А кроме того, эти места вообще не изучены и даже не нанесены на карту, так что это уже прямое дело нашей службы. И мы получили правительственное разрешение охотиться здесь для пропитания.
   — Мне кажется, это стоящее предложение, — вмешался Ларкин. — Ты же сам хотел осмотреться на Пиках. Я заплачу тебе своими лошадками. Возьми с собой жеребца, на котором ты ездишь, и ещё — чёрную вьючную кобылу. А остальных продай здесь или, если хочешь, я сам продам их для тебя. Ну, и если тебе там приглянется хорошая долина, ставь свой заявочный столб. А потом вернёшься и зарегистрируешь участок.
   — Кроме того, ты получишь обычную правительственную плату как разведчик, — быстро прибавил Соринсон. — Пригодится, если ты намерен осесть здесь всерьёз или закупить что-то на внешних мирах.
   Сторм заколебался. Его явно подталкивали, и это сразу вызывало в нём внутреннее сопротивление. Но с другой стороны, экспедиция давала повод уехать подальше от Гроссинга и от возможных убийц, кем бы они ни были. И от Бреда Квада… по крайней мере, до тех пор, пока он не решит, что с ним делать. И кроме того, где-то на Пиках жил Логан Квад, а ему очень хотелось познакомиться с этим мальчишкой.
   — Хорошо, — согласился он наконец и тут же почувствовал, что это совсем не то, чего ему хочется. Но было уже поздно.
   — Ты извини за спешку, Сторм, — Соринсон быстро перешёл к делу, — но завтра утром мы уже отправляемся. Дожди в горах не продлятся долго, а мы рассчитываем за это время запастись водой. Это на редкость сухая и бесплодная страна, и нам нужно будет выбраться оттуда до наступления Большой Засухи. Возьми только своё походное снаряжение, всё остальное мы приготовим сами.
   Через плечо Соринсона Сторм заметил, что к повозке подъезжают ещё двое всадников — Ренсфорд и Бред Квад.
   Они с интересом рассматривали табун, но стоило им немного повернуть головы, и Сторм тут же попался бы им на глаза.
   — Где мне вас искать? — быстро спросил он у Наблюдателя.
   — К востоку от города у речного брода. Там стоят несколько приметных старых деревьев.
   — Я буду там. — твёрдо закончил разговор Сторм и повернулся к Ларкину. — Я возьму Рейна и кобылу, как вы мне посоветовали. А насчёт остальных решим, когда я вернусь.
   Довольный Ларкин проводил Наблюдателя и снова вернулся к Сторму.
   — Ты там, на Пиках, смотри в оба и постарайся выбрать хороший участок. Погоди три-четыре года, и наши жеребята будут лучше любых завозных пород. Свой багаж можешь оставить прямо на тележке, я за ним присмотрю.
   Обстоятельность Ларкина была сейчас совсем некстати. Сторму хотелось поскорее от него отделаться и скрыться с глаз долой, пока Квад ещё занят с лошадьми. Но это ему не удалось — Ренсфорд заметил его.
   — Сторм! — окрик прозвучал так требовательно, что Сторм не мог сделать вид, будто не услышал, и вынужден был подождать подъезжающих всадников.
   — Слушай, парень! — сразу же начал Ренсфорд, — Квад рассказал мне, что тебя подстерегал какой-то тип с ножом, и ты чудом остался жив. Больше ничего в таком роде не было?
   — Нет. Во всяком случае, я ничего такого не заметил. Но Ренфорд не успокаивался:
   — Я расспросил всех, кого мог, но никто ничего не знает. Ты уверен, что он караулил именно тебя?
   — Я ни в чём не уверен. Я даже лица его не видел — просто смутная тень с ножом. — Сторм уже повернулся, собираясь уйти, но тут Квад спрыгнул с коня и уверенно подошёл к ним.
   — Я попрошу Дорта порасспрашивать об этом, — продолжал Ренсфорд. — Он знает многих из тех, кто съехался на ярмарку. Если кто-то что-то скрывает, он услышит об этом… и тогда мы по-своему с этим разберёмся…
   Ну почему все они лезут в его дела? Сторм разозлился всерьёз. Больше всего ему сейчас хотелось вывести Рейна за ограду, свистнуть свою команду и поскорее оказаться в пустыне. Не надо ему ни их заботы, ни их докучного внимания; они просто выводили его из себя. Ничего ему от них не надо — лишь бы оставили в покое и дали идти своей дорогой. Атут и Ларкин, и Дорт, и Ренсфорд да ещё этот норби, Гор-гол… и все со своими планами, со своими советами, и все так и рвутся помочь ему. Сторм этого абсолютно не понимал, как и того, почему Бистер вдруг возненавидел его.
   — Кто бы за мной не охотился, — ответил он, стараясь сдержать раздражение, — вряд ли он успеет до меня добраться. Я нанялся разведчиком в экспедицию Наблюдателей, и завтра утром мы выступаем.
   Ренсфорд отвёл глаза.
   — Что ж, парень, думай сам. Может, тот дурень просто перебрал вчера и погорячился, а утром проснулся и сам не помнит, что делал. И куда же ты отправляешься?
   — На Пики.
   — На Пики… — Это произнёс Квад, вмешиваясь в разговор. И тут Сторм услышал язык, который уже не надеялся услышать никогда в жизни: — Куда же ты собираешься ехать, человек с Дине?
   — Я не понимаю вас, — жёстко ответил Сторм на галактическом языке.
   — Ты — землянин, — продолжал Квад, переходя на интерлинг. — Но ведь ты ещё и навахо.
   — Я — землянин, теперь человек, оставшийся без родины, — коротко ответил Сторм. — И я не понимаю, о чём вы говорите.
   — Ладно, я подумаю, что можно для тебя сделать, — продолжал Квад без малейшей обиды, разве что с лёгким сожалением. — Я тут услышал краем уха, что ты нанялся разведчиком в экспедицию на Пики. Там хватает хороших долин… сам увидишь. В этом районе обосновался мой сын. — Он секунду помолчал, глядя на свои руки, нервно крутившие поводья. — Если ты встретишь его… — Квад так и не закончил, словно какая-то другая мысль целиком захватила его. — Ну, я рад был познакомиться с тобой, землянином и навахо. Ладно, Сторм, поживём-увидим. Если будет нужно что-нибудь, обращайся прямо ко мне.
   Он сунул ногу в стремя, чуть качнулся в седле и отъехал, прежде чем землянин успел ответить; да он и не нуждался в ответе.
   — Если ты встретишь Логана, — нарушил молчание Ренсфорд, — а я надеюсь, он ещё не нашёл неприятностей на свою шею, учти, что с этим парнем справиться не легче, чем со стадом, наткнувшимся на компанию йорис! Ну надо же, как все у них сложилось. Квад — самый лёгкий человек для совместной жизни, будь только сам честен и добросовестен.
   Но Логан недели не может прожить с ним вместе, чтобы не разругаться вдрызг. И никто не может понять, почему. Логан Квад помешался на охоте, и чаще всего живёт у норби. Но парень не сделал в жизни ничего дурного и он такой же прямой и честный, как и его старик. Просто они никак не могут ужиться. И это очень неприятно, потому что Квад гордится сыном и давно мечтает ввести его в свои дела. Если ты услышишь о мальчике что-нибудь хорошее, обязательно передай это Кваду, когда вернёшься. Для него это много значит, а тебе сразу обеспечит его хорошее отношение. Ну, всего хорошего, парень… и будь осторожен, если хочешь, чтобы тебе выпала удача. Наблюдатели хорошо платят, и ты сможешь потом получить разрешение на импорт, или что тебе там захочется…
   Сторм нервничал. Всё, что рассказывал Ренсфорд, было ему совсем неинтересно. Что ему до личных дел Квада? Снова столкнувшись нос к носу со своим давним врагом, он почувствовал, что потерял некоторое преимущество, которое очень пригодилось бы ему в будущем. Он давно знал в своей душе Квада-врага, но реальный Квад снова и снова разрушал придуманный образ. И сейчас Сторм был просто счастлив, что его профессия дала ему возможность уехать в экспедицию и хоть на время забыть об этой проблеме.
   Сурра уселась слева от него, сурикаты толкались, сопели и лезли под руки, пока он разбирал свои вещи и упаковывал их в два тюка. Он отложил в сторону маленький свёрток, ещё сохранивший обёртку, в которую он был запечатан в другом мире. Свёрток, который он за два года так и не решился открыть.
   Сторм положил обе ладони на свёрток, и память его легко тронулась по привычной дороге — в прошлое, куда он старался не углубляться во время тестов в Центре. Пока он не перерезал верёвки, пока он не убедился окончательно, не увидел своими глазами, что там, внутри, он ещё мог не признавать последнюю потерю, не думать о том, что все это уже никогда не вернётся.
   Как должен чувствовать человек его народа в этом лагере… или в городе… или в Центре, где на него косились, поджав губы, как тот чиновник, который неохотно выдал ему разрешение на выезд? Что делать в этом мире тому, кто может слышать голос Великого Духа и знает, как он снисходит на людей? Как могут другие понять человека, живущего духом своих предков, Поэта, которому доступны пути древних, тропы Веры, по которым никогда не проходили люди иных рас? Человека, который слышит звуки, которых больше не слышит никто и у которого открыты глаза на невидимое?
   Между Стормом и ясной верой его деда, который даже в школу его отправил, только уступая нажиму правительственного попечительства, встала плотная завеса из того, что дала ему наука белых людей.
   Он впитывал все новое, и хорошее и плохое, неспособный различать и выбирать, пока не стал достаточно взрослым, чтобы осознать, что пора делать свой отбор. Но это время несколько запоздало, он уже очень далеко отошёл от источника внутренней силы своего народа. Дважды после этого дед пытался отобрать его у властей, вернуть Сторма своему народу — один раз ещё мальчиком, а потом уже юношей, перед самым уходом на службу. Но всегда между ним и уроками На-Та-Хай вставала тяга к новым дорогам. Очень недовольный этим, дед почти враждебно относился к попыткам Сторма вернуть себе хоть немного прошлого. Что-то из этого ещё осталось, звучало в его душе древними словами, древней музыкой, чем-то полузабытым, будоражащим, как горный ветер, который встретил его на этой планете. И он невольно вспоминал слова, которые никогда больше не прозвучат в мире, из которого отправлена эта посылка. Сторм разрезал крепкие верёвки. Теперь он должен взглянуть в лицо этому. Он начал разворачивать обёртку, и тут же к нему под руки сунулись Хо и Хинг, с любопытством принюхиваясь к незнакомому запаху.
   Ему даже в голову не приходило, что эти запахи могли сохраниться. Жёсткая ткань шерстяного одеяла царапнула его пальцы, он смотрел и не мог насмотреться на этот рисунок, красные, белые, тёмно-голубые полосы, прерываемые зубцами концентрического узора. В этих плотных складках, конечно, сохранился старый запах — запах овечьей шерсти, запах пустыни, запах пыли и песка. Сторм сразу же вспомнил его, как только вдохнул поглубже.
   Он развернул одеяло. Как он и ожидал, что-то сверкнуло в нём. Ожерелье — сине-зелёная бирюза и матовый блеск серебра. Ещё браслет и витой пояс, мастерски сделанные церемониальные драгоценности воина с Дине. Древние, очень древние вещи лежали сейчас перед ним, вещи, созданные смуглыми руками мастеров его народа задолго до его рождения.
   Разглядывая все это, Сторм понял, что был прав в своих догадках. Дед так до конца и не примирился со многим, но он всё-таки нашёл возможность послать этот дар внуку, идущему по чужим дорогам, в знак прощения… или, может быть, как последний безмолвный довод, способный повлиять на этого внука! Это был знак смерти деда, которую сам На-Та-Хай уже предчувствовал… но ещё и знак гибели всего его мира. Он отослал это наследство сыну своей дочери, даруя последнему из рода немного прошлого, которое он защищал так отчаянно, стараясь уберечь его целостность от ударов времени и натиска чужой жизни.