Но тут он, по-видимому, вспомнил. Кивнул и поманил. К удивлению евнухов, подошел один из их числа: самый худой из всех, с морщинистым обветренным лицом, в отличие от подобных сливам щек его собратьев; глаза у него были задумчивые и слегка настороженные. Если яркая одежда других евнухов соперничает с цветастыми платьями женщин, на этом одежда простого ученого. Он поклонился и стал отвечать на вопросы императора голосом, более низким, чем у других. - Ничтожный Ли Лин желает Сыну Неба прожить десять тысяч лет. Ничтожный благодарит Сына Неба за приглашение после долгого, очень долгого времени. (При этих словах евнухи ахнули в праведном гневе). Чем ничтожный может служить? О чем он должен говорить? Ли Лин! Серебряная Снежинка слышала о нем. Как и ее отец, это вельможа и полководец ., вернее, был. Подобно отцу, ему не повезло - ив сражении и в выборе союзников при дворе. Но, в отличие от ее отца, Ли Лин больше не был мужчиной. Он не только проиграл сражение, но и был обвинен в колдовстве. А когда в его доме обнаружили орудия алхимика, его вначале подвергли допросу, а потом ножу, который превратил его из вельможи, полководца и господина большого поместья в самого ничтожного из евнухов при дворе, как знаменитого Су Мачина, который испытал такую же судьбу. Все это неважно! - сказала себе Серебряная Снежинка. Она сосредоточилась на словах Ли Лина. Обесчещенный придворный встал и надел на себя прежнюю мудрость и достоинство, как платье. - Мы могучий народ, - говорил Сын Неба. - Почему шунг-ню смеют нападать на наши границы? Снова Ли Лин поклонился. - Пусть Сын Неба позволит ничтожному припомнить его прежние слова. Со времени своей сдачи и до сих пор я горько сознаю свою печаль. Но в течение всего дня я вижу вокруг себя только варваров. Один из младших евнухов захихикал, и обесчещенный вельможа замолчал. Император раздраженным жестом велел ему продолжать. Евнухи расступились и скрыли молодого дурака, который посмел смеяться над императорским выбором советника, каким бы ни был его прежний статус. - Шкура и войлок защищают меня от дождя и ветра. Бараниной и сывороткой я утоляю голод и жажду. Вся страна по-прежнему затянута черным льдом. Я слышу только стон холодного осеннего ветра, вся растительность исчезла. Славнейший Сын Неба, - старый евнух поднял голову, - шунг-ню бедны во всем, кроме доблести. Они считают добродетелью отбирать то, что им нужно, у тех, кого считают слабыми. - Но этот Куджанга обещает прекратить нападения на наши границы, если мы окажем ему поддержку. Сдержит ли он свое слово? Вельможа-евнух как будто задумался. - Может ли ничтожный спросить, каковы точно его слова? Император щелкнул пальцами, и ему подали свиток на деревянных палочках. Он покачал головой, удивляясь неаккуратному письму, и прочел: - Я предлагаю вести оживленную пограничную торговлю с Чиной, отдать мне в жены принцессу из Чины, передавать ежегодно десять тысяч бочонков спирта, десять тысяч штук различного шелка, а также все остальное, о чем говорится в предыдущих договорах. Если это будет сделано, я не стану нападать на границы. Ли Лин помолчал, пережидая, пока стихнет волнение в группе женщин: они услышали о том, что упоминается принцесса как невеста вождя шунг-ню. - У ничтожного ничего нет, кроме жизни; эту жизнь я готов поставить в заклад, что шан-ю сдержит свое слово. Серебряная Снежинка слышала гневный шепот о дани, о варварах, о великодушии императора, который согласился выслушать этого слабоумного. Сбоку кто-то сделал жест, и Сын Неба вздохнул, покоряясь необходимости заняться делами более срочными, хотя и менее интересными. - Мы подумаем и дадим ответ шан-ю; посмотрим будет ли он подлинным шан-ю не только в похвальбе, но и в выполнении обещанного. Ты будешь продолжать давать нам советы. Ты слишком стар, чтобы приплясывать на полу, как эти... А теперь.., пусть наш администратор внутреннего двора Мао Йеншу выйдет вперед. Взмахнув ярким платьем, Мао Йеншу простерся перед драконьим троном. - Да разорвется его одежда! - прошептала Ива, и Серебряная Снежинка решилась посмотреть на нее, требуя тишины. Сердце ее билось так сильно, что она не слышала приветственные и благодарные слова евнуха. Но хорошо видела портреты женщин, когда их начали показывать. Да, вот Драгоценная Жемчужина, такая же прекрасная, как ее имя и характер. Сын Неба соизволил кивнуть. Он улыбнулся портрету Кассии, пожал плечами, разглядывая остальные. - Ты всего лишь одна из пятисот, - прошептала Ива. - Может, он вообще не покажет твой портрет. Серебряная Снежинка покачала головой. Господин внутреннего двора не забудет о ней, чтобы не спросили, почему представлены только четыреста девяносто девять портретов. Пионовый Бутон, Нефрит, Абрикос - он показывает самых непривлекательных девушек. Серебряная Снежинка напряглась. Вначале она не узнала собственный портрет. Потом рука ее дернулась, прикрывая рот, она прикусила губу, чтобы не закричать в гневе. Ей казалось, что она совсем не тщеславна; она знает, что лишь с немногими из этих женщин, которые сейчас в ужасе ахают, глядя на ее портрет, она могла бы соперничать. Но это.., эта девушка на шелковом полотне! Это она: темные волосы, решительный маленький рот, блестящие миндалевидные глаза. Никто не скажет, что художник солгал. Но Мао Йеншу изобразил ее с раскрытыми губами, за которыми видны зубы, слегка желтоватые. Он сделал ее лоб ниже, отчего она кажется очень упрямой; коже придал желтоватый оттенок, и она теперь выглядит нездоровой; и, что хуже всего, изобразил под правым глазом отвратительную черную родинку. Самое плохое место для такого недостатка девушки! Юан Ти изумленно покачал головой. - Как такую могли отобрать для внутреннего двора? - спросил он у самоуверенного евнуха. - Женщина, у которой родинка под правым глазом, приносит несчастье всему, на что ни посмотрит. Как будто ощутив недовольство хозяина, майна слетела со своего насеста рядом с троном, села на ручку, распушила хохолок и резко закричала. Император погладил ее пальцем. Мао Йеншу упал на пол и заплакал, как на похоронах отца. Девушка, сказал он, так же искусна, как злополучна: она сумела скрыть свой недостаток. - Пусть голова этого несчастного ответит за ошибку! - завывал он. Девушка предвещает дурное, как вся ее семья, но я не знал, что она так некрасива! Если бы речь шла не о ней самой, Серебряная Снежинка рассмеялась бы. Она заметила, что из всех придворных и евнухов только Ли Лин не присоединился к очернению ее портрета. Он жевал безбородую губу и, казалось, хотел отвернуться. - Злополучная и несчастная, - произнес император. - Разве ее отец не предатель? - Позволь отослать эту девушку! - взмолился Мао Йеншу. И тут опустился на пол Ли Лин. - Ничтожный умоляет божественного! Может, девушка и некрасива, но она ни в чем не виновата, и не нужно подвергать ее такому позору. Ее отец уже дважды понес наказание. Ничтожный считает, что он не должен снова быть наказан, если не заслужил наказание. Серебряная Снежинка сдержала рыдание. Отец, если бы только я могла рассказать тебе, как твой старый друг защищает твою честь и несчастную дочь! Но она понимала, что эту сцену никогда не сможет описать в письме: слишком она унизительна. Мао Иеншу сердито посмотрел на старого евнуха и хотел что-то сказать, но император поднял руку. - Ли Лин прав, администратор. Мы не можем незаслуженно наказывать Чао Куана, хотя он уже и так проклят... - Он закрыл глаза. - Уберите от меня этот портрет. - Позволь ничтожному сделать больше! - взмолился Мао Иеншу. - Позволь убрать злополучную девушку из внутреннего двора, чтобы случайно твой взгляд не упал на нее! Пусть живет в Холодном дворце. Серебряная Снежинка была всегда добра к Сливовому Цветку и Абрикосу, чьи портреты привлекли так мало внимания, но даже эти девушки не проявили жалости при этом приговоре к изгнанию. Холодный дворец! Он совершенно изолирован. Возможно, в своем нынешнем настроении Серебряная Снежинка сочла бы это благословением, но Холодный дворец не только изолирован, но и зловещ. Некоторые самые робкие женщины шептались, что в нем живут духи-лисы. - Не так уж все плохо, хозяйка, - прошептала рядом Ива, но Серебряная Снежинка застыла, услышав шепот одного придворного, который стоял в двух этажах под ее наблюдательным пунктом: - Может, девушка повесится. Я повесился бы, будь я девушкой с таким лицом! И жесткий контроль, который сохраняла над собой Серебряная Снежинка все путешествие и долгие месяцы при дворе - теперь он станет местом ее одинокого заключения до конца жизни, - этот контроль лопнул. Зная только, что должна бежать, спрятаться, она выскочила из своего укрытия в коридор, который никогда не видела раньше. Никаких крошечных красивых шажков, которыми семенят настоящие знатные дамы. Она не дама, она просто оскорбленная девушка, настолько оскорбленная, что не слышит шепота служанки, не сознает, что делает. Коридор, по которому она бежала, отделен от зала Сверкания всего лишь тонкой шелковой ширмой; ширма находится прямо перед драконьим троном. И когда она побежала, весь двор увидел изящные очертания ее тела на этой ширме. И увидел Сын Неба. - Стойте! Что это? - Он полувстал с трона, прижимая руку к сердцу. Моя госпожа, которую даже мудрейшие их колдунов не смогли вернуть
   Это она или нет? Я стою и смотрю в тишине. Шелест, шелест шелковых юбок Как быстро она бежит!
   Слезы текли по лицу девушки. Серебряная Снежинка исчезла еще до того, как смолкло эхо стихов императора.
   Глава 8
   По другую сторону стены пели сладкие флейты и цитры, почти такие же сладкие и гораздо менее искусственные, чем смех и возгласы женщин. Женщины с возгласами деланного страха бегали по крутым мостикам или сгибались к разрисованным наклонным доскам в центре озера. Тот двор освещают косые солнечные лучи. Серебряная Снежинка, глядя на свои руки, думала, что ее маленьких дворик в Холодном дворце никогда не освещается солнцем. Сегодня для разнообразия она сидела не во дворе, с его неподстриженными деревьями и с кустами, заросшими сорняками, а в белом прямоугольном павильоне, в котором еще было по-зимнему холодно. Неудивительно, подумала девушка, что это место назвали Холодным дворцом; но холод в нем не от воды или воздуха, а от духа. Серебряная Снежинка закрыла глаза, как будто бесконечно устала. Но даже в темноте, чувствуя, что рядом сидит Ива и напевает песню без слов, девушка не находила утешения. Унижения того дня оставили в ее сердце и душе раны, и эти раны все еще кровоточат. Даже сейчас, вспоминая, она начала тяжело дышать, как будто снова бежала плача по коридорам дворца, добежала до своего крошечного дворика и упала. Но ее сразу же окружили слуги. С вежливостью, которую от дерзости может отличить только тот, кто всю жизнь изучал этот вопрос, они вторглись в ее комнату, сняли даже простыни с кровати, упаковали ее немногие вещи и поспешно отнесли их - и ее тоже - в Холодный дворец. Ее попытка привлечь к отцу внимание Сына Неба не удалась. И наказанием за проигрыш будет пожизненное заключение. Холодный дворец, изолированный и несчастливый, был тихим миром одиночества. Никто не заходил сюда, за исключением тех, кто хотел воспользоваться трудом девушки, чтобы не платить слугам. Несколько пожилых наложниц, которым нужно было, чтобы кто-то выполнил их скучные обязанности и не пожаловался. Молодая женщина, которую к Серебряной Снежинке приводили страх, лень или каприз. Она пыталась исправить ошибку или сделать скучную работу побыстрее. Серебряной Снежинке все равно нечего было делать, и она всегда соглашалась на такие просьбы; если откажется, утратит даже то небольшое расположение, которое к ней испытывают. Пусть считают, что покровительствуют ей. Это лучше, чем быть наказанной. Такие женщины приходили, передавали работу, как будто оказывали этим ей честь, и просили выполнить побыстрее. Но когда работа была закончена, больше в Холодный дворец они не приходили. Нет, решила Серебряная Снежинка, лучше быть одинокой, чем такое покровительство. Иногда до Серебряной Снежинки доносились из-за стены женские голоса. Девушку они называли Тенью. Это имя стало известно по всему внутреннему двору, и от него Серебряной Снежинке становилось холоднее, чем от всегдашней нехватки дров для жаровен. Даже одна-две служанки, прислуживавшие ей, пользовались эти именем, когда говорили о ней. С нею и с Ивой они разговаривали как можно меньше, и она не могла наказать их за дерзость. Мало кто из обитателей дворца так мало значил, как она, не пользующаяся любовью женщин и евнухов. Изредка какая-нибудь сентиментальная девица посматривала на Серебряную Снежинку с жалостью и тут же убегала, словно боялась, что девушка заразит и ее. Ведь птицы клюют тех, кто отличается от остальных, и изгоняют их из стаи. Красивые, увешенные драгоценностями обитательницы внутренних дворов напоминают этих птиц. Преследуя изгнанниц, они надеются предотвратить собственное изгнание. Серебряная Снежинка могла бы от отчаяния сойти с ума, если бы при ней не было Ивы. Любящей терпеливой Ивы, которая просиживала с ней по двенадцать часов каждый день и ночами, когда девушка не могла уснуть. Ночи становились все короче по мере того, как природа возвращалась к летней радости и красоте. И лишь одна Серебряная Снежинка во всем дворце не радовалась этому. (Впрочем, она помогла выполнить не одной женщине работу, которая необходима для участия в праздниках). Ива время от времени заглядывала в свое гадальное зеркало или чертила гексаграммы, пытаясь увидеть в них предвестник благоприятных изменений в будущем. - Все изменится, старшая сестра, - сказала она после одного из таких гаданий. - Нас ожидают перемены и путешествие. Серебряная Снежинка с такой силой опустила кисть, что та сломалась. - Я не предназначена для путешествий; мне предстоит оставаться здесь в заключении! - воскликнула она. - Твои палочки тысячелистника такие же хромые, как ты... О, Ива, прости меня! Она прикрыла лицо худыми руками, с которых за месяцы жизни в Холодном дворце сошли мозоли, и заплакала. Подумать только! Она обратилась против Ивы, которая последовала за ней, рискуя жизнью, и хочет служить только ей! Так выйти из себя! Как стыдился бы ее отец - почти так же, как устыдилась она сама. Прошло, казалось, очень много времени, и легкое прикосновение к колену заставило девушку поднять голову. Рядом сидела Ива. - О, Ива, - сказала Серебряная Снежинка, проведя рукой по глазам, которые она не красила всю весну, - чем жить такой жизнью, мне лучше повеситься на собственном поясе на дереве. Не буду дожидаться, пока увяну. - Госпожа, молчи! - воскликнула Ива. И добавила с улыбкой: - В гексаграммах ничего не говорится о твоей смерти. Несмотря на стыд и жалость к себе. Серебряная Снежинка рассмеялась. - Ах, Ива, Ива, - сказала она, - ты показала мне, как справедлива поговорка: ты не живешь напрасно, если есть в мире хоть один человек, который тебя понимает. К ее удивлению. Ива густо покраснела и отвернулась. Чтобы еще больше не смутить служанку. Серебряная Снежинка попробовала сменить тему. - Я навышивалась до того, что у меня подушечки на пальцах. И вряд ли сегодня я смогу писать своему почтенному отцу. Как я могу ему написать? Даже если удастся найти человека, который согласится доставить письмо впавшей в немилость девушки, отец в ударах кисти и написании иероглифов увидит мое отчаяние. Но мне кажется, если бы я поговорила с кем-то, кроме тебя, это отвлекло бы меня. - Может, госпожа, если бы ты доверила свою печаль поэзии, она перестала бы быть печалью. Запиши свои мысли, госпожа, и пусть ветер донесет твои слова до тех, кто сумеет их услышать, - предложила Ива. - Отличная мысль! - воскликнула Серебряная Снежинка. - Но на чем мне писать? - Небольшой запас писчего шелка она должна сохранить для писем отцу, а деревянные пластинки ветер вряд ли унесет, тем более не подвесит к дереву в чьем-нибудь дворике, как предполагала Ива. - Минутку, старшая сестра.., придумала! - Ива изящно, вопреки своей хромой ноге, вскочила, выбежала во двор и подняла принесенный ветром лист какого-то редкого дерева. - Напиши на листе, потом пусти его по ветру. К своему изумлению, Серебряная Снежинка поняла, что улыбается. Она уже несколько месяцев не писала стихи. Девушка поудобней уселась на своем потертом матраце и взяла свежую кисть. В сознании возникло стихотворение. Серебряная Снежинка окунула кисть в тушь. Как быстро течет вода! - написала она, глядя на ручеек, текущий мимо окон ее восьмиугольного павильона.
   В одиночестве женских покоев Дни проходят в унылом бездействии. Красный лист, приказываю тебе: Найди кого-нибудь В мире людей.
   Она прочла стихотворение Иве, и та захлопала в ладоши. - А теперь, - приказала девушка, - выпусти лист, и пусть он отыщет того, кому я написала. - А если никто не ответит, старшая сестра? - спросила Ива, наклонив голову набок. - Тогда завтра ты найдешь другой лист, и я напишу еще одно стихотворение. - Серебряная Снежинка поняла, что улыбается, и от неожиданности рассмеялась. Услышав ее смех. Ива повеселела. Нет, - подумала Серебряная Снежинка. - Она меня любит, а я не была ей хорошей хозяйкой.
   ***
   На следующий день Серебряная Снежинка написала новое стихотворение; потом еще одно, и еще, и еще. - Если буду продолжать писать на листьях, - сказала она Иве, деревья скоро останутся голыми. Служанка внимательно посмотрела на нее и принужденно рассмеялась. Но проходили дни, и Серебряная Снежинка вынуждена была признать, какое острое разочарование испытывает. Бросать листья с записками через стену - это детская игра. Нелепо была на нее надеяться. И все же.., все же.., слезы жгли глаза, и девушка не могла сделать очередной точный удар кистью. Она отчаянно замигала. Конечно, и ее отцу в степях было одиноко и изгнание мучило его сильнее боли от ран. Однако он выжил. Все хорошее в ней, думала девушка, от него: она не может подвести его даже в момент слабости. Серебряная Снежинка глубоко вдохнула, чтобы успокоиться, и склонилась к лакированному столику. Нужно нанести новый иероглиф на зеленый лист. - Госпожа, о госпожа! Рука не дрогнула; девушка безупречно закончила иероглиф и только тогда подняла голову. Никогда раньше Ива так не говорила; она всегда старалась говорить негромко, как подобает скромной служанке, особенно сейчас, когда они в немилости. Серебряная Снежинка услышала знакомые шаги Ивы на ступеньках павильона. Шаг-подволакивание: сначала ступает здоровая нога, потом хромая. Но что за еще одни шаги, более тяжелые и размеренные, сопровождают приход служанки? Улыбка на лице вошедшей в павильон Ивы - несмотря на лето, в павильоне сохраняется зимний холод - такая же яркая, как отражение солнца от зеркала, которое служанка использует для гадания. Быстро, как гасит лампу, Ива погасила улыбку, прикрыла глаза, низко, с трудом поклонилась посетителю, который вслед за ней вошел в павильон. Это был евнух Ли Лин, который так смело говорил о шунг-ню перед двором. В руке он, как гроздь сирени или веер, держал стопку высохших листьев. И на каждом стихи об одиночестве и тоске, которые она так старательно писала. Серебряная Снежинка склонилась перед ним, дрожа от вернувшейся глупой и детской надежды. Конечно, он должен заговорить первым. Если он этого не сделает, тогда она сможет что-то сказать, если вообще обретет дар речи. - При виде тебя, госпожа, - сказал Ли Лин, - чувствуешь себя так, словно просил принести дыню, а получил прекрасный нефрит. Удивленная, Серебряная Снежинка подняла голову. Ли Лин сделал шаг вперед и протянул руку, так что листья коснулись ее подбородка. Потом он спохватился и отступил. - Те же черты, которые изобразил Мао Йеншу на злополучном портрете, задумчиво сказал он, - ив то же время какие отличия! Фигура у тебя как миндаль, а не как грязь; лоб и подбородок не выступают, как у солдата. А что касается родинки - конечно, это изобретение нашего достойного администратора. Чувствуя, что щеки ее горят, что кожа напоминает не миндаль, а пион, Серебряная Снежинка опустила взгляд. - Да, да, я хорошо знаю, что мое поведение непростительно, но прошу прощения ради моего достойного друга, твоего почтенного отца. Я слышал, что его единственная дочь прибыла ко двору, и мне было грустно думать о том, что ты одинока и несчастна. Серебряная Снежинка почувствовала, что у нее болят уголки рта от непривычно широкой улыбки. Она наклонила голову набок, глядя на листья, которые держал Ли Лин. - Это ты писала? Очень красивые удары кисти. Девушка покачала головой, словно осуждая свои способности. - Стихи тоже твои? Я их никогда раньше не видел. Ты написала их на листьях, а потом просто пустила по ветру? Это так, госпожа? Серебряная Снежинка кивнула, потом сообразила, что кивок недостаточно вежливый ответ другу ее отца, советнику Сына Неба и единственному человеку, который, кроме Ивы, навестил ее в изгнании и захотел развлечь. Она встала, церемонно пригласила его садиться и приказала Иве принести последнее рисовое вино, привезенное с севера. - Ива перебрасывала листья через стену, - сказала Серебряная Снежинка. - Так это и есть Ива? - спросил евнух-ученый. Он смотрел на служанку с таким же острым интересом, как на ее госпожу и иероглифы на листьях; разглядывал волосы, сверкнувшие на солнечном свете рыжим, потом задумчиво опустил взгляд, посмотрел на руки Ивы, на ее своеобразные, одинаковой длины, средние пальцы. - Очень интересно, - спокойно сказал он. - Твоя служанка. Она из... он помолчал, потом произнес название отдаленного района Срединного царства. Серебряная Снежинка лишь раз или два слышала, чтобы упоминали эту местность. Ива, вошедшая с подогретым вином, услышала его и застыла на пороге. Тонкие чашки задрожали на подносе. - Ну, девушка, ты оттуда? Ива неловко опустилась на колени, оберегая хромую ногу. - Да, - прошептала она. И когда ставила вино на низкий столик, руки ее дрожали. - Тогда ты должна разбираться в травах. Я ими тоже интересуюсь.., и еще алхимией. - Он бросил быстрый предупреждающий взгляд в сторону хозяйки. Алхимия. Некоторые говорят, что с ее помощью можно открыть тайны дао, которые иначе останутся навсегда неизвестны людям; другие, более многочисленные и пугливые, считают, что эти тайны запрещено постигать людям. Серебряная Снежинка подумала, что от занятий алхимией до обвинений в колдовстве крохотный шаг, какой делает женщина в новом длинном платье на изогнутом мостике. - Будь честна со мной, как я был честен с тобой, - сказал Ли Лин. Госпожа, ты самый младший ребенок моего старого друга. А что касается моих.., занятий, - он тактично помолчал, - они, наряду с музыкой, каллиграфией и поэзией, - тут он слегка поклонился, делая тонкий комплимент ее стихам, - они компенсируют мне то, что я утратил. Но у меня нет наследника и теперь уже не будет. Что еще могут со мной сделать? Только убить. - Мао Йеншу пригрозил мне наказанием за осквернение могил. - Слова, в которых по-прежнему звучала горечь, непрошеными выскользнули у девушки изо рта. Она тут же пожалела, что произнесла их. Этот человек - невозможно думать о нем, как об одном из рисующихся вялых женоподобных евнухов, окружающих Мао Иен-шу! - его повелительные манеры и острый разум вытянули у нее всю историю, прежде чем он кончил первую чашу вина, хотя, конечно, из вежливости ей следовало подождать, пока он не подкрепится, и только потом рассказывать. Закончив рассказывать. Серебряная Снежинка сидела молча. Впервые за много месяцев после того, как администратор внутреннего двора отобрал у нее нефритовые доспехи, у нее не сжималось в груди и животе. Рассказав Ли Лину, она излечилась; так если проткнуть нарыв, сразу исчезнет боль и опухоль. - Ты действительно дитя своего отца, - сказал старый алхимик. - Меня наказали не только за алхимию. Я был другом и защитником твоего отца. Ты знаешь, я был там, когда его взяли в плен. О, это была страшная битва. Мы преследовали шунг-ню, но настоящей поддержки и подкреплений у нас не было. Твой отец выставил самострелыциков. Они стреляли так метко, что сам шан-ю вынужден был сойти с лошади и сражаться пешим. А шунг-ню без своих лошадей теряют половину силы. Как я сказал, мы преследовали их. Может, мы переоценили свои силы, нам вскружила голову победа. Твой отец вслед за шунг-ню вошел в узкую долину, намереваясь покончить с противником. И тут они скатили большие камни и закупорили ущелье. Твой отец оказался со своими людьми в западне, я остался снаружи. Вначале у воинов твоего отца кончились стрелы. В спешке, в торопливости преследования они оставили повозки с припасами - фатальная ошибка. Вскоре им пришлось сражаться короткими мечами или осями, сорванными с повозок; очень быстро сокращалась их численность. Даже если бы твой отец решил отступать, он не мог бы это сделать. Когда солнце село, твой отец решился на отчаянные меры. Он приказал спрятать вымпелы и знамена, под которыми так гордо маршировали его солдаты. Затем сжег сокровищницу своей армии, приказал своим людям рассеяться и сам остался с десятью солдатами. Двое из них погибли, прежде чем он сдался шунг-ню, чтобы спасти остальных восемь. И, госпожа, ты не убоялась бы смерти в Срединном царстве, если бы видела, какую смерть приносят шунг-ню. Луки, свистящие стрелы, ножи.., нет! Твой отец сдался, чтобы спасти жизнь своих людей. И все же из всех храбрых солдат спаслось только четыреста человек. Я, конечно, вернулся в Шаньань, чтобы отказаться от должности и признать свое поражение: я не смог спасти друга. Но я хотел заверить Сына Неба, что твой отец вел себя с гордостью и достоинством. Однако обнаружил, что из-за этого поражения возникли интриги и разразился скандал. Имя и предки твоего отца были опозорены, его объявили изменником. Я умолял: духи моего рода знают, как я умолял. В сущности, - добавил он, взглянув на девушку, - то, что ты жива и смогла выслушать мой рассказ, свидетельствует, как я умолял. Однако когда возникли опасения колдовства а они регулярно возникают раз в несколько лет, - мне припомнили защиту человека, который сейчас в рядах шунг-ню. И мне пришлось честью и мужественностью заплатить за свою верность. - Неужели после такой жизни, госпожа, я могу причинить вред тебе или твоим близким? Серебряная Снежинка покачала головой; она была так тронута, что не могла говорить. - Тогда позволь мне быть твоим другом. Ты далеко от своего дома; я тоже в некотором роде изгнанник; мне недостает чести, которая когда-то мне принадлежала. В тот несчастливый день представления портретов Сын Неба впервые за много печальных лет обратился ко мне. Твой отец хотел бы, чтобы ты училась, а я многому могу научить тебя. Примешь ли ты меня как друга? У Серебряной Снежинки горели глаза от рассказа о доблести ее отца. Какое-то время она не отвечала. На несколько драгоценных мгновений рассказ Ли Лина освободил ее из заключения в Холодном дворце, освободил от пут внутреннего двора, позволил в воображении свободно блуждать по землям своего детства. И у нее тоже отобрали свободу. У отца в плену оставалась по крайней мере свобода степей. Она глубоко вздохнула. Печаль и разочарование промелькнули на лице Ли Лина, он начал вставать. Девушка протянула руку, останавливая его. Если он уйдет, у нее никогда не будет друга, она снова станет ненавистной Тенью. Она скорее умрет, чем пойдет на это. Умрет ли? Ли Лин не умер. И отец тоже. И она не умрет. Она подняла глаза и поняла, что заставила ученого слишком долго ждать ответа. Оба они пленники, страдающие от позора и одиночества. Она не хочет начинать эту новую дружбу с боли. Девушка улыбнулась, кивнула и налила еще немного рисового вина. - Прекрасно! - воскликнул Ли Лин. - Твои уроки - и твои тоже, маленький подменыш, - начнутся прямо сейчас. - И на этот раз его улыбка была обращена и к Иве.