Пиратство, от которого прежде страдали иностранцы, как бумеранг, начинает бить и по китайцам. Так что требуется коренное перевоспитание отечественных предпринимателей.
   Инновационной экономике нужны новые кадры. Как уже упоминалось, конфуцианский культ учености способствует их подготовке. Китайские вузы уже сейчас выпускают вчетверо больше инженеров, нежели американские.
   Ведущие транснациональные корпорации начали создавать свои научно-технические центры не только в странах «Большой восьмерки», но и в Китае. Там уже действуют 750 таких центров, и по их числу Поднебесная уступает лишь Соединенным Штатам и Великобритании. Известная фирма «Нокиа» сосредоточила 40 процентов всех опытно-конструкторских разработок по сотовым телефонам в своем научно-техническом центре в Пекине.
   Китайская фирма «Хуавэй» занимает шестое место в мире по производству сотовых телефонов. Она ежегодно продает их почти на 10 миллиардов долларов. Примечательно, что десятую часть этой суммы и почти половину своей рабочей силы корпорация нацелила ныне на научные исследования и опытно-конструкторские разработки.

Вузовская наука в Чжунгуаньцуне

   Китайские аналоги американской «кремниевой долины» – это прежде всего Шэньчжэнь, выросший из рыбачьего поселка по соседству с Гонконгом. Это шанхайский район Пудун, который называют городом XXI века. И, наконец, Чжунгуаньцунь – «зона содействия развитию высоких и новых технологий» в северо-западном университетском предместье Пекина.
   В 1992–1996 годах я неожиданно для себя оказался тамошним жителем. Иностранцев, работавших в агентстве «Синьхуа», размещали в гостиничном комплексе «Дружба», некогда построенном для советских специалистов. Там-то мне и довелось познакомиться с первыми «возвращенцами», подключившими вузовскую науку к делу превращения Китая в инновационную державу.
   Нужно пояснить, что с первых лет реформ китайские власти ежегодно направляют тысячи молодых людей в зарубежные вузы и очень спокойно реагируют на то, что лучшие из них получат предложение остаться работать в США, Европе или Японии. Такой поступок не влечет исключение из комсомола, не ставит пятно на репутацию родственников. «Мы гордимся успехами соотечественников и надеемся, что в свое время они вернутся на родину не просто как обладатели дипломов, а как сложившиеся специалисты».
   Такое официальное заключение часто подтверждается. Лет через десять-пятнадцать многие «невозвращенцы» чувствуют, что достигли потолка в зарубежной карьере, и выражают желание продолжать свои научные исследования на родине. Поисками места для этого занимаются специально созданные агентства.
   Они, конечно, не могут предложить китайскому репатрианту 60 тысяч долларов в год, которые тот получал в США. Но по паритету покупательной способности ежемесячно получать в Пекине по тысяче долларов, или по 7–8 тысяч юаней, не так уж плохо (жил ведь я там четыре года на две тысячи юаней).
   Словом, появившиеся в университетском предместье столицы «возвращенцы» дали толчок развитию вузовской науки. К примеру, пекинец Цзин Чэн, занимавшийся биотехнологиями в Калифорнии, создал при своей альма-матер – университете Цинхуа фирму «КапиталБио».
   Правительство заказало ей аппаратуру, способную выявлять у спортсменов наличие запрещенных доппингов (стероидов). Госзаказ был выполнен. Фирма не только обеспечила нужды Оргкомитета Олимпиады-2008, но и успешно экспортирует лучшие в мире лазерные сканеры на биочипах для тестирования спортсменов. Китайцы в шутку называют это своим первым олимпийским рекордом. А если серьезно – налицо наглядный шаг к тому, чтобы стать родиной собственных высоких технологий.

От экономических реформ – к политическим

Законность вместо «революционной целесообразности»

   Начиная политику реформ и открытости, Дэн Сяопин подчеркивал, что ее цель – не только преобразовать плановую экономику в рыночную, но и модернизировать промышленность, сельское хозяйство, науку и оборону. «Четыре модернизации» стали лейтмотивом партийной пропаганды.
   КПК сформулировала стратегическую цель: «К середине XXI века в основном завершить модернизацию и превратить Китай в богатую, могучую, демократическую, цивилизованную социалистическую страну». Под «цивилизованностью» имеется в виду отнюдь не демократия западного образца, а китайский вариант «полуторапартийной системы».
   Политическая модель Китая воплощает собой популярную в Восточной Азии идею «просвещенного авторитаризма». Этот термин некогда ввел в оборот Ли Куан Ю – основатель современного Сингапура, трактуя его «регулируемый рынок при управляемой демократии». По мнению поборников просвещенного авторитаризма экономические реформы должны предшествовать политическим. Лишь после того, как сформированные при активной роли государства рыночные отношения кардинально улучшат жизнь большинства населения, можно переходить к постепенной демократизации общества.
   Странам с конфуцианскими традициями чужда конфронтационная модель маятника. Чередованию у власти победителей и побежденных в Восточной Азии предпочитают поиски общего согласия через компромиссы. Система, при которой наиболее авторитетная политическая сила имеет абсолютное большинство в парламенте и неизменно остается у власти даже в условиях многопартийности, обеспечила экономическое чудо в Сингапуре и на Тайване, а также в Южной Корее и Японии. Китайский вариант «полуторапартийной системы», судя по всему, планируют и в Пекине.

«Пятая модернизация»

   На Западе принято считать, что китайские реформы преобразовали экономику, но не коснулись политической жизни. Дескать, коммунистическая диктатура по-прежнему игнорирует права человека. Но это не так!
   Первым шагом к осуществлению «пятой модернизации», то есть к совершенствованию политической системы, можно считать провозглашенное Дэн Сяопином верховенство закона. Именно архитектор реформ во всеуслышание заявил, что партийно-государственный аппарат вправе действовать лишь в рамках конституции. Конкретным проявлением этого стал запрет пожизненного лидерства.
   Принятый по настоянию Дэн Сяопина закон разрешает занимать высшие посты в партии и государстве не более двух пятилетних сроков подряд. Патриарх реформ заранее наметил себе преемника и преемника своего преемника. Цзян Цзэминя сменил Ху Цзиньтао. А на смену ему десять лет спустя пришел Си Цзиньпин.
   Сам переход от «революционной целесообразности» к идее о том, что законы писаны для всех, в том числе и для партийных руководителей любого ранга, стал существенным шагом к демократизации китайского общества.
   Теперь главным направлением политических реформ в Китае, судя по всему, станет расширение практики выборов на альтернативной основе. Они уже проводятся на уровне волостей и постепенно распространяются на уезды.
   Став лучше жить, самый многочисленный в мире народ стал больше покупать. Словно гигантский пылесос, Китай впитывает половину экспорта стран Азиатско-Тихоокеанского региона. Благодаря неуклонно растущему внутреннему спросу он гораздо меньше, чем соседняя Япония, зависит от экспорта. А это было особенно важно в период глобального финансового кризиса. Примечательно, что именно Китай первым ощутил признаки оздоровления экономики. Это объясняется помощью государства реальному сектору, щедрыми инвестициями в инфраструктуру, устойчивостью банковской системы, а также малой распространенностью таких форм кредитования, как ипотека.

Культ учености

   XXI век поставил перед Китаем, как и перед Россией, задачу перейти к инновационной экономике. И тут оказалось, что древние конфуцианские традиции дают в наши дни Поднебесной важные преимущества. Китайцам генетически присущ культ учености, представление о том, что только образование способно повысить положение человека в обществе. Китайские вузы уже сейчас выпускают вчетверо больше инженеров, нежели американские.
   КНР поставляет ныне на мировой рынок больше продукции информационных технологий, чем США или ЕС. Но лишь 15-20 процентов стоимости этих компьютеров, мобильных телефонов, цифровых фотокамер причитаются китайским предпринимателям. Остальное идет в уплату зарубежным владельцам лицензий и патентов. Перспективная программа создания «экономики знаний» ставит целью к 2020 году сократить зависимость Китая от иностранных технологий с 80 до 30 процентов.
   Сейчас трудно поверить, что до начала реформ в Поднебесной насчитывалось лишь 3 миллиона автомашин. В 2000 году их стало уже 20, а скоро будет 200 миллионов. Ведь для «новых китайцев» символом благосостояния стал уже не велосипед, а автомобиль.
   Основоположник политики реформ Дэн Сяопин и его преемник Цзян Цзэминь бросили народу клич – «Обогащайтесь!» и поощряли тех, кто добился этого раньше других. За три десятилетия реформ удалось вызволить из нужны четверть миллиарда бедняков, вместо которых появилось четверть миллиарда «новых китайцев». К 2020 году эта прослойка может удвоиться.
   И вот правящая партия сочла необходимым вновь вернуться к лозунгу социального равенства. Ключевым термином политического лексикона стало слово «гармонизация». Поставлена цель: остановить и повернуть вспять процессы поляризации, сгладить противоречия материальных интересов различных регионов, различных слоев общества.
   Создание свободных экономических зон на юге и востоке вызвало расцвет приморских провинций. Однако Центральный и Западный Китай на долю которых приходится 89 процентов территории и 46 процентов населения, еще не избавились от бедности и отсталости.
   Увеличился разрыв в уровнях жизни не только между приморьем и глубинкой, но также между городом и деревней. Доходы сельских жителей втрое ниже, чем у горожан. Учителя, врачи, научная и творческая интеллигенция недовольны тем, что оклады бюджетников несравнимы с заработками в частном секторе.
   Новый курс означает смену не только целей, но и методов руководства. Вместо того, чтобы служить инструментом ломки старого, Компартия Китая теперь видит свою задачу в том, чтобы быть выразителем общенациональных интересов, правящей партией, способной компетентно управлять государством, опираясь на законность, демократичность, научность.
   В отличие от шанхайца Цзян Цзэминя и его окружения, четвертое поколение руководителей – председатель КНР Ху Цзиньтао и глава правительства Вэнь Цзябао – оба начинали карьеру в бедных провинциях Дальнего Запада. Они по личному опыту знают трудности и надежды глубинки, самой своей жизнью и карьерой подготовлены к тому, чтобы от призыва «Пусть в Китае будет больше богатых!», перейти к достижению следующей стратегической цели: «Пусть в Китае станет меньше бедных!». Эту эстафету на предстоящие 10 лет принял Си Цзиньпин.

Пора учить иероглифы

Китайская грамота постижима и все более нужна

   В российско-китайских отношениях обозначилась новая примечательная тенденция: переходить от количественных показателей к качественным. То есть не только расширять торгово-экономическое сотрудничество и активизировать гуманитарные связи, но и применять при этом комплексные формы взаимодействия.
   По общему признанию были успешно осуществлены такие национальные программы, как Год России в Китае (2006) и Год Китая в России (2007). Опираясь на этот положительный опыт, оба правительства приняли решение провести в 2009 году – Год русского языка в Китае, а в 2010-м – Год китайского языка в России.
   В рамках Года русского языка в Китае состоялось более двухсот различных мероприятий. Их активными участниками были не только профессиональные русисты, но и 12 тысяч студентов, изучающих русский язык в более чем ста китайских вузах.
   Около 10 тысяч молодых россиян штурмуют китайскую грамоту в высших учебных заведениях нашей страны. А в Москве к тому же насчитывается более десятка школ, где язык Поднебесной начинают осваивать с подросткового возраста. В рамках Года китайского языка директора таких школ из различных городов были приглашены посетить КНР. По программе года запланировано создание российского общества преподавателей китайского языка.
   Люди стали все чаще говорить о Китае. И это неудивительно. Поднебесная уверенно движется к мировому лидерству. Недалеко время, когда находиться на переднем крае научно-технического прогресса будет трудно без чтения литературы на китайском языке. И это закономерно рождает вопрос: постижима ли китайская грамота? Что ждет смельчака, решившегося ее осилить? Сколько в ней знаков? Какую часть из них необходимо знать?
   В Китае утвержден список около двух тысяч иероглифов, употребляемых в периодической печати. Всего же их более двадцати тысяч. В литературных и научных текстах встречаются иероглифы, которых нет в упомянутом списке. И дотошные читатели отыскивают их в толковых словарях, которые всегда под рукой у интеллигентного человека.
   У молодых служащих японских фирм появилось новое увлечение. Вместо того чтобы после работы петь караоке, многие из них, сидя за пивом, разучивают диалоги по-китайски. Зная язык бурно развивающегося соседа, можно получить интересное назначение. Так что упомянуть об этом в резюме стало полезно для карьеры. В японских вузах китайский язык стал ныне самым популярным после английского. Количество людей, начавших изучать его еще в школе, утроилось.
   Согласно опубликованному в Пекине докладу, китайский язык ныне преподается в более чем двух тысячах вузов почти ста государств.
   Поскольку оптимальный состав лингвистической группы не должен превышать двадцати учащихся, потребность в преподавателях китайского языка уже сейчас перевалила за полтора миллиона. Фактически же их всего сорок тысяч, в том числе в КНР – шесть тысяч. Стало быть, преподавание китайского языка становится одной из самых востребованных в мире профессий.

Иероглифика закаляет характер

   Вряд ли есть еще в мире народ, чей родной язык и особенно письменность оказывают столь большое влияние на формирование человеческой личности. Ведь заучивание иероглифов отнимает у китайских детей в три-четыре раза больше времени, чем правописание у школьников других стран.
   По личному опыту знаю, что китайская грамота, которой я занимался по восемнадцать часов в неделю в Военном институте иностранных языков, сделала меня другим человеком. В школе мне удавалось быть круглым отличником, презирая «зубрил», сдавать экзамены на пятерки методом «кавалерийской атаки».
   После пяти лет обучения в институте и одиннадцати лет работы в Пекине моя бесшабашная русская натура обрела черты, которые обычно приписывают немцам, но еще более присущие китайцам: целеустремленность и настойчивость, граничащие с упрямством и одержимостью.
   Сложность китайской грамоты стала нарицательной. Легко ли первокласснику сразу запомнить все буквы? А теперь представьте, что каждую неделю ему задают выучить еще один алфавит. И не знаешь, что труднее: то ли запомнить тридцать новых знаков, то ли не забыть при этом триста старых…
   Владение иероглифической письменностью издавна служит в Поднебесной не только критерием образованности, но и ключом к карьере. Задолго до нашей эры китайский феодализм был по-своему демократичен. Все государственные должности заполнялись на конкурсной основе. Претенденты писали сочинения, состязаясь в умении решать житейские проблемы на основе конфуцианских текстов. Вместо заполнения анкет, о личных качествах нанимаемых судили по их почерку. Китайцы доныне считают каллиграфию зеркалом характера человека.
   Чтобы выйти в люди, требовалось учиться прилежнее других. Образование служило в Поднебесной главным и единственным каналом социальной мобильности. Неслучайно, обращаясь к другому человеку, китаец вместо «господин» говорит «учитель».
   Что же ждет смельчака, решившегося осилить китайскую грамоту? На основе своего жизненного опыта хочу сравнить это с судьбой мальчика, вынужденного по шесть часов в день упражняться в игре на скрипке. Помню, что труднее всего было освоить те шестьсот иероглифов, что нам давали на первом курсе. Мы тогда не расставались со спичечными коробками, куда клали карточки: на одной стороне китайское написание знака, на другой – его звучание и значение. Сначала учились узнавать иероглиф, как человеческое лицо. Потом старались запомнить, как он читается и пишется.
   Отрадную новость для будущих китаистов содержит доклад Министерства образования КНР. В нем говорится, что, зная девятьсот наиболее распространенных иероглифов и располагая словарным запасом в десять тысяч слов, можно читать 90 процентов печатной продукции на китайском языке.
   Словом, суждения о непостижимости «китайской грамоты» несколько преувеличены. Овладеть иероглифической письменностью не труднее (хотя и не легче), чем выучиться хорошо играть на скрипке.

Язык половины населения

   До 1949 года 80 процентов китайцев не умели читать и писать. Работая в Пекине, в годы революционного романизма первой пятилетки, я застал множество массовых компаний. Кроме уничтожения мух и воробьев среди них была и тотальная ликвидация неграмотности. Писал очерки о школьниках, которые учили матерей писать иероглифами свое имя, дабы впервые в жизни голосовать на выборах.
   Ныне в Поднебесной насчитывается полтора миллиона учебных заведений, где учатся четверть миллиарда человек. Всеобщим обязательным девятиклассным образованием охвачены районы, где проживает 90 процентов населения. А оно со времени провозглашения КНР более чем удвоилось. Примечательно, что если прежде в школу ходили лишь 15 процентов девочек, то теперь количество школьников и школьниц практически сравнялось.
   Министерство просвещения КНР как о большом успехе заявило, что общенациональным нормативным китайским языком овладела почти половина населения страны. Не сомневаюсь, что это сообщение удивит многих иностранцев. Известно, что Поднебесная по своему национальному составу весьма однородна. Девяносто процентов ее жителей составляют ханьцы – этнические китайцы. Национальные меньшинства насчитывают всего 130 миллионов человек. Но если говорить по-китайски выучилась лишь половина китайцев, на каком же языке общаются между собой остальные?
   Когда шестьдесят лет назад я начинал учить китайский язык, каждого из одуревших от зубрежки первокурсников свербила мысль: неужели нельзя заменить древние идеограммы современным алфавитом, как это сделали другие страны? Вскоре, однако, мы узнали, что жители различных провинций Китая говорят на разных диалектах, которые отличаются друг от друга больше, чем украинский или белорусский языки от русского.
   Так что иероглифическая письменность служит для них связующим звеном. Помню, как я наглядно увидел это, проехав на поезде Пекин – Шанхай. Пассажиры, вышедшие прогуляться по перрону, допытывались, сколько минут продлиться стоянка. Но беда в том, что слово «сы» на юге означает «десять», а на севере «четыре». Поэтому проводнику пришлось пояснять свою речь, чертя на ладони воображаемые иероглифы.
   Нормативным общенациональным устным языком путунхуа традиционно владели только чиновники (ман да рины). Поэтому на Тайване и в Сингапуре его доныне именуют «мандарин». Чтобы облегчить доступ в КНР, сингапурские и тайваньские лидеры принялись обучать свои разношерстные китайские общины нормативному языку путунхуа. Благодаря широкому распространению телевидения и всеобщему среднему образованию им удалось решить эту задачу раньше, чем в континентальном Китае.
   Когда я работал в Пекине, мне было трудно объяснять приезжавшим из Москвы начальникам, почему я, китаист, порой не могу понять собеседника китайца. А в этом не было уверенности нигде и никогда. Революция начиналась на берегах Янцзы. Поэтому в Пекине, в высших эшелонах власти, было много южан. Тогда как гражданская война прокатилась по стране с севера на юг. И руководителями в южных провинциях часто оказывались северяне.
   Даже теперь, после тридцати лет реформ, разрыв в уровнях доходов и образования между городом и деревней, между приморьем и глубинкой отражается в речи людей, в том, насколько местное произношение и лексика превалируют над нормативным языком. Так что если более 600 миллионов китайцев заговорили на путунхуа – это немалый успех, который может лишь воодушевлять иностранных китаистов во всех странах.

Повелитель водной стихии

   Темой дискуссий мировых лидеров стали не только политические или экономические проблемы, но и вопросы экологии. Причем кроме глобального потепления, вызванного промышленным загрязнением атмосферы, все более серьезную угрозу для человечества представляет нехватка пресной воды. От недостатка водных ресурсов страдает свыше трех миллиардов жителей планеты, или почти половина ее населения.
   Представители 182 государств и 42 международных организаций провели в Киото Всемирный форум по проблемам воды. Они призвали удвоить ассигнования на строительство объектов водной инфраструктуры. То есть ежегодно выделять на эти цели до 180 миллиардов долларов. Этот призыв не менее важен, чем знаменитый Киотский протокол о сокращении вредных выбросов в атмосферу.
   Как заявил министр водного хозяйства КНР Ван Фучэн, проблема нехватки воды уже стала фактором, сдерживающим социально-экономическое развитие Китая. По его словам, размер водных ресурсов на душу населения Поднебесной в три с лишним раза меньше среднемирового показателя.

Такие разные сестры

   Чтобы прокормить свое население, которое, несмотря на ограничение рождаемости, продолжает ежегодно увеличиваться на 8 миллионов человек, Китаю нужно оросить засушливый север. Ведь 80 процентов водных ресурсов достается бассейну Янцзы и районам южнее его. Тогда как лишь 20 процентов приходится на Северный Китай, то есть на бассейн Хуанхэ, где сосредоточено две трети пашни.
   Две великие реки Китая почти равны по длине. Однако годовой сток Янцзы составляет тысячу миллиардов кубометров, а Хуанхэ – всего пятьдесят миллиардов кубометров, то есть в 20 раз меньше. За годы существования КНР земледельцы, преимущественно в северной части страны, сумели увеличить орошаемые площади вчетверо – с 13 до 52 миллионов гектаров. Однако дальнейшие возможности для этого исчерпаны. Из Хуанхэ разбирают на полив столько воды, что летом она почти пересыхает.
   Родившись в горах Тибета, Янцзы проделывает путь в 5800 километров, чтобы близ Шанхая влиться в Восточно-Китайское море. Она занимает четвертое место в мире по полноводности после Амазонки, Конго, Ганга, третье по длине – после Миссисипи и Нила, и первое место по числу людей, живущих на ее берегах.
   Бассейн Янцзы – главный экономический район Китая. Занимая лишь пятую часть территории республики, он дает более двух пятых валового внутреннего продукта страны. Это край благодатной природы, щедрых недр. Но главная сокровищница – это сама великая река, ее влага, ее энергия.
   Янцзы лишь на одну пятую короче Миссисипи, но русло ее падает от истока до устья в двенадцать раз круче. Запасы энергии ее бассейна составляют 230 миллионов киловатт – почти втрое больше чем имеют все реки Соединенных Штатов. Вот какая титаническая мощь таится в водной струе, низвергающейся с «крыши мира»!

Пять целей стройки века

   Полвека назад я, тогдашний корреспондент «Правды» в Китае, отправился из Пекина в захолустный городок Ичан. Там трудились мои земляки – специалисты из Ленинградского института «Гидропроект». В их распоряжении был катер. На нем мы проплыли по Янцзы до ущелья Силин и высадились на расположенном посреди него островке Чжундао.
   Пока варилась уха и жарился шашлык, соотечественники рассказали, что они только что предложили возвести как раз на этом месте двухкилометровую плотину для крупнейшего гидротехнического сооружения на нашей планете. И добавили, что я стал первым иностранным журналистом, который посетил это место.
   Прошло, однако, почти сорок лет, прежде чем на берегах Янцзы в створе островка Чжундао появились строители. Грандиозный проект, о котором мечтал еще первый президент Китая Сунь Ятсен, пришлось отложить в долгий ящик. В условиях размолвки между Пекином и Москвой никто не решался упоминать о советском опыте строительства крупнейших в мире гидроузлов вроде Саяно-Шушенской ГЭС.
   Но с тех пор как в Китае начались реформы, нехватка электроэнергии стала главной помехой для возросших темпов экономического роста. В 1993 году официально началось сооружение гидроузла Санься («Три ущелья»), завершившееся через семнадцать лет.
   Гидроузел Санься должен решить целый комплекс экономических, экологических и социальных проблем Поднебесной. Цель первая – кардинально сократить нехватку электроэнергии, сдерживающую экономический рост. Турбогенераторы Санься (мощностью по 700 тысяч киловатт каждый) способны вырабатывать 85 миллиардов киловатт-часов в год.