Власть эта концентрируется в руках одного правителя. Фактически Макиавелли очерчивает контуры переходного периода, когда рушится один и создается другой государственный порядок. Для организации нового требуется единая власть, для преодоления сопротивления и истребления врагов нового строя нужен монарх с чрезвычайными диктаторскими полномочиями.
   Книги Макиавелли стали учебниками для многих европейских правителей и способствовали дальнейшему развитию теории единой государственной власти в сочинениях французского правоведа 16 века Жана Бодена (1530-1596). Будучи сторонником сильного централизованного государства, он выдвигает важнейшую идею государственного суверенитета. Отличительным признаком государства Боден считает верховный, суверенный характер государственной власти как абсолютной, единой, независимой и неограниченной законами власти, распространяющейся на всю страну и на всех подданных.
   Суверенитет един и неделим, он не может быть разделен ни между какими-либо слоями общества или сословиями, ни между составными частями государственного аппарата. В силу этого суверенитет может принадлежать либо королю, либо аристократии, либо народу. Будучи защитником королевского абсолютизма, Боден считает, что только в монархии суверенитет находит свое истинное воплощение. Монархия позволяет обеспечить необходимую централизацию и единство государства. В работе "Республика" (1576) он утверждает, что верховная власть едина, постоянна и непрерывна и перенесена на одно лицо короля, который имеет право издавать и отменять законы, управлять и судить. Монарх, по учению Бодена, возвышается над всем. Он представитель государственного единства. Ниже его находится три сословия: духовенство, дворянство и народ. Причем каждое на своем месте, умеряя, но не ограничивая верховную власть. Такое политическое устройство приближается к устройству Вселенной. где правит единый Бог, вечный, всемогущий, соединяющий ее разнообразные элементы мироздания в одно гармоничное целое.
   Суверенность и единство власти, по мнению Бодена. гарантирует нормальное функционирование общества, законность, стабильность и взаимодействие всех государственных органов.
   По тому же пути идет английский философ Томас Гоббс(1588-1679). В работе "Левиафан" (1651) дана самая крайняя концепция единой государственной власти и абсолютной власти монарха. С точки зрения Гоббса. Верховенство государства лучше всего осуществляется при единоначалии, а потому лучшая форма правления - монархия. Воля монарха должна считаться волею всех, его власть - выше законов, безгранична, безнаказанна, он не несет ответственности перед какой-либо человеческой инстанцией. Эта власть должна быть едина, а потому разделению (о котором писалось в богословских сочинениях) не должно быть место, поскольку оно ведет к безначалию. В учении Гоббса государство рисуется административным левиафаном, чудовищем не считающимся с достоинством своих граждан ради общего блага, а верховная власть приобретает черты восточного деспота, рассматривающего законодательство и суд как марионетки.
   Учение о единой государственной власти продолжал развивать знаменитый немецкий юрист Самуэль Пуффендорф (1632-1694). Он привел в стройную систему взгляды Бодена, Гроция, Гоббса на государственную власть, которая для него не может дробиться на несколько отдельных, независимых друг от друга субъектов.
   Это учение также нашло свое продолжение и развитие в трудах великого французского философа Жана Жака Руссо (1712-1778). Руссо жил в 18 веке, когда господствовала доктрина абсолютной власти Бодена, Гроция, Гоббса и когда абсолютная монархия Людовика XIV, как думали философы-просветители, проворила чудеса.
   18 век - это эпоха веры в волшебства могучей, сосредоточенной в руках монарха, власти. Французские просветители Вольтер, Дидро. Морелли, экономист Кенэ возлагали большие надежды на абсолютистскую власть, видя в ней уникальное средство, с помощью которого можно было провести любые реформы. Такая же вера была у Руссо, самого революционного писателя 18 века. Руссо тоже сторонник единой власти, принадлежащей одному органу, который бы и законодательствовал, и управлял. Однако у французского просветителя это власть не абсолютного монарха, а "самодержавного" народа. Руссо выступил с новой идей организации государственной жизни посредством "общественного договора", утверждающего "царстве разума" и обеспечивающего народный суверенитет.
   По мнению французского ученого суверенитет неотчуждаем, един и неделим. Исходя из этого, он в резких словах и иронично отвергает как бессмыслие теорию разделения властей, сравнивая Монтескье с японским фокусником, который на глазах у зрителей рассекает младенца на части, подбрасывает их к верху и ловит в свои объятия невредимого ребенка. Руссо можно понять, ибо концепция разделения властей противоречит как принципу абсолютной власти монарха, так и принципу соединения государственной власти в органе, избранном народом и наделенном диктаторскими полномочиями.
   Руссо также критикует тех политиков, которые разделяют "суверенитет в его проявлениях". Они, как отмечает Руссо, разделяют его на силу и на волю, на власть законодательную и власть исполнительную; на право облагать налогами, отправлять правосудие и вести войну, на управление внутренними делами и на полномочия вести внешние сношения: они делают из суверенитета какое-то фантастическое существо - сложенное из частей, взятых из разных мест. С точки зрения Руссо, те права, которые нередко принимают за части суверенитета, на самом деле все ему подчинены и всегда предполагают наличие единой высшей воли, гегемонию верховной власти, которую нельзя разделить, не уничтожив. (39, с.167-169).
   В идее Монтескье о взаимном сдерживании обособленных и противопоставляемых друг другу властей Руссо видел нежелательные крайности, которые ведут к их враждебным отношениям, дают силу частным влияниям или даже к раздроблению государства. Отвергая идею разделения властей в трактовке Монтескье, автор "Общественного договора" вместе с тем признает необходимость разделения государственных функций и разграничения органов, представляющих в пределах своей компетенции государственную власть. Руссо видел принципиальное различие между законодательной и исполнительной властью. Законодательство у него тесно сливается с суверенитетом. Это воля всего суверенного народа и потому должна регулировать вопросы общего характера, касающееся всех.
   Руссо признает, что тот, кто формирует законы, знает лучше всех, как этот закон должен приводится в исполнение и использоваться. Казалось бы ,поэтому не может быть лучшего государственного устройства, чем то, в котором власть исполнительная соединена с законодательной. Тем не менее, Руссо делает вывод, что во избежание влияния частных интересов на общественные дела, необходимо, чтобы превращением закона как общего правила в акты индивидуального характера занималась особая правительственная (исполнительная) власть.
   Исполнительная власть как сила политического организма устанавливается решением суверенного народа, а потому выступает только в качестве его доверенного слуги. Народ поручает осуществление этой власти конкретным уполномоченным лицам, которые должны действовать в строгих рамках закона и подлежат неусыпному контролю со стороны верховной законодательной власти. Более того, полномочия исполнительной власти исчезают сами собой, как только народ на законном основании собрался в качестве суверена для ведения общественных дел. Отсюда видно, что проводя различие между законодательной и исполнительной властью, он ни в коем случае не допускает независимости от народа-законодателя. Что касается судебной власти, то Руссо уделяет ей значительно меньше внимания, но подчеркивает неукоснительную связанность ее законами.
   Руссо исходит из того, что равновесие всех сфер власти в государстве, их согласованная деятельность должны обеспечиваться не обособлением или противопоставлением их друг другу, не с помощью взаимных сдержек и противовесов, как предлагал Монтескье, а благодаря законодательной власти, воплощающей суверенитет народа.
   Видным представителем леворадикального взгляда на государственную власть был другой французский писатель 18 века - философ Морелли. Он не просто развивает учение Руссо о могучей абсолютной власти народа, а идет дальше, полагая в работе "Кодекс природы", что только такая власть способна установить коммунистический строй и осуществить общественный идеал, нарисованный Томасом Мором.
   Это соединение управленческой надстройки с социалистическим базисом звездный час в истории человечества, определивший многие события 19-20 веков. На помощь доброму мечтателю Мору пришел прагматично-безжалостный Макиавелли, а вместе с ним группа великих социальных экспериментаторов: Марат, Робеспьер, Сен-Жюст, Бабеф. Бакунин, Нечаев, Ленин, Сталин. Гитлер, Мао-Цзедун, Пол Пот, Чаушеску.
   Якобинцы реализуют взгляды Руссо на государственную власть. Якобинская диктатура - первый опыт социалистического строительства - являлось эксперименте, плохо подготовленным и потому очень кратковременным. Вождь якобинцев и комиссар Конвента Максимилиан Робеспьер (1758-1794) выступал за "самодержавие народа" и считал равновесие властей "химерой". Он заявлял, что все должностные лица являются только уполномоченными народа и должны отчитываться перед ним в своей деятельности.
   Конвент на первом же заседании уничтожил королевскую власть и сконцентрировал все управление в своих руках, тем самым, отказавшись от разделения властей. Закон от 4 декабря 1793 года подчеркивал, что Конвент является "единственным центром правительственной деятельности". Якобинское правление породило во Франции всеобщий страх, террор, атмосферу доносов и недоверия, привело к нехватке продуктов и очередям. Однако якобинцы, которые переживут падение своей диктатуры, и социалисты 19 века будут обращать внимание не на эти негативные моменты, а приписывать достоинства: якобинская диктатура спасла Францию от нашествия иностранных войск, за короткий срок покончила с феодальными повинностями и навсегда утвердила революционные завоевания.
   Миф о якобинской диктатуре как чрезвычайно эффективной структуре госвласти, с помощью которой можно добиться исключительно быстрых политических результатов, надолго утвердился в революционном и освободительном сознании 19-20 веков. В него поверили не только ограниченные фанатизмом революционеры (Бланки и Ткачев), но и широко эрудированные философы и блестящие мыслители (Герцен, Маркс). Герцен также верил во всемогущество диктаторской государственной власти, в ее неисчерпаемые творческие возможности. Он писал: "Петр, конвент научили нас шагать семимильными шагами, шагать из первого месяца беременности в девятый".
   Теоретическое обоснование якобинской диктатуры принадлежит Буо-наротти. коммунисту-утописту, соратнику Бабефа, который в книге "Заговор во имя равенства" (1828), признал два положения:
   1) старое и новое общество соединяет переходный период;
   2) на это время устанавливается революционная диктатура.(10, с.37-55)
   Карл Маркс (1818-1883) и Фридрих Энгельс (1820-1895) использовали эти идеи в своем учении о победе пролетариата над буржуазией. Социализм, указывали они. не может возникнуть за один день. Создание нового общества потребует многих лет борьбы, в частности, подавления сопротивления свергнутых классов. Поэтому между капиталистическим и коммунистическим обществом неизбежно будет существовать переходный период и "государство этого периода не может быть ничем иным, кроме как революционной диктатуры пролетариата".(25, С.27)
   Сломав и уничтожив старую государственную машину, пролетариат должен будет создать свою собственную с единой и неделимой властью -диктатуру пролетариата, придав ей преходящую форму. Диктатура пролетариата выполняла две задачи: подавляла сопротивление свергнутых классов и приступала к строительству социалистического общества. В 1848 в "Манифесте Коммунистической партии" Маркс и Энгельс писали, что власть пролетариату нужна для того, чтобы отобрать у буржуазии весь капитал, централизовать все орудия производства в руках государства, т.е. пролетариата.
   Маркс и Энгельс подвергли теорию разделения властей жесткой критике, назвав ее "нелепостью вроде квадратуры круга". Государственная власть везде едина и неделима, поскольку государство - есть орудие классового господства, то господствующие классы ни с кем не собираются разделять государственную власть. Распределять можно управленческий труд и управленческие функции.
   Предупреждение Монтескье о том, что соединение законодательной и административной функций в одном органе приводит к деспотической власти, не испугало Маркса, поскольку в пролетарском государстве подобные ненормальные явления исключены. Анализируя опыт парижской коммуны и подвергая уничтожающей критике "буржуазный" парламентаризм, Маркс писал, что "коммуна должна была быть не парламентарной, а работающей корпорацией, в одно и то же время и законодательствующей и исполняющей законы"(26, с. 342)
   Дальнейшее развитие учение о государстве диктатуры пролетариата получило в трудах В.И.Ленина (1870-1924). Положению о переходном периоде и диктаторской госвласти Ленин придавал концептуальный характер и развил на их основе учение о построении социализма в отдельно взятой стране.
   С победой Октябрьской революции 1917 года в нашей стране, утвердился государственный механизм, который отвечал сущности и задачам пролетарской диктатуры. Его основой, а в последствии политической основой всего общества, были объявлены Советы. Особо подчеркивалось. что они дают возможность соединять выгоды парламентаризма -непосредственной демократии, т.е. соединять в лице выборных представителей народа и законодательную функцию, и исполнение законов.
   Принцип "Вся власть Советам" был отражен в Конституции страны, ее важнейших законов. Высшей властью был Всероссийский съезд Советов, а в период между съездами - Всероссийский Центральный исполнительный комитет высший законодательный, распорядительный и контролирующий орган РСФСР. Однако советское государство не могло успешно развиваться без специализированных структур, способных осуществлять функции правления. Поэтому в Конституции РСФСР 1918 года предусматривалось создание Совета Народных Комиссаров и наркоматов. Это был очевидный отход от строго понимаемой "работающей корпорации", но о разделении властей говорить, однако, не приходится, поскольку ВЦИК определял общие направления деятельности Совнаркома и других органов, объединял и согласовывал по законодательству и управлению.
   Характерно, что судебная система в стране стала складываться на основе Декрета о суде, принятого Совнаркомом 22 ноября 1917 года, минуя ВЦИК. Все прежние суды были упразднены. Не стало также прокурорского надзора, адвокатуры, судебных следователей. Вместо них создавались местные суды и революционные трибуналы. Советы избирали и отзывали судей, заслушивали их отчеты. Развитие судебной системы усложнялось появлением внесудебных органов, проводивших жесткую репрессивную политику.
   Образование СССР и принятие первой Союзной Конституции в 1924 году мало что изменило в подходе к теории разделения властей. Верховным органом власти стал Съезд Советов СССР. в период между съездами - двухпалатный Центральный Исполнительный комитет СССР. ЦИК работал в сессионном порядке, а в период между сессиями высшим законодательным, исполнительным и распорядительным органом был Президиум ЦИК. Совнарком СССР как исполнительный и распорядительный орган ЦИК был наделен правом издавать постановления и распоряжения, которые однако могли приостанавливаться и отменяться ЦИК СССР и его Президиумом.
   Как ни покажется странным, значительно приблизилась к теории разделения властей Конституция СССР 1936 года. Впервые было отчетливо заявлено о том. что существует законодательная власть, которую был призван осуществлять Верховный Совет СССР. О правительстве говорилось в главе Y "Органы госуправления", а само оно именовалось несколько неопределенно как высший исполнительный и распорядительный орган государственной власти. В отдельных главах Конституции о суде и прокуратуре устанавливались два важных принципа: во-первых, правосудие осуществляется только судами, во-вторых, судьи независимы и подчиняются только закону.
   Расхождение принципов, провозглашенных Конституцией 1936 года, с реальной жизнью страны сегодня очевидны. Демократические декларации прикрывали режим сталинизма, насилие, террор, преступления против человечества.
   Утвердившейся сталинской диктатуре можно было не опасаться некоторого обособления государственных структур, ведь она осуществлялась в первую очередь через партийно-карательный аппарат, стоявший над государственной организаций. В этом аппарате, который заметно разрастался и специализировался, решались вопросы управления страной. Контроль за аппаратом, а также решение главных вопросов сосредоточил в своих руках Сталин, опиравшийся на узкую группу из ближайшего окружения.
   Необходимо остановиться на проблемах отношения к теории разделения властей в последние десятилетия - годы после разоблачения культа личности Сталина на XX съезде КПСС, хрущевской оттепели. Но обстановка застоя сдерживала прогресс общества, обрекала его на отставание от наиболее развитых стран мира.
   В принятой в 1977 году Конституции СССР был заложен определенный потенциал для демократизации государственной жизни. Но теории разделения властей явно не повезло. Если исходить только из формальных критериев, то можно сказать, что по сравнению с прежней Конституцией для "разделения" осталось меньше места. Это отразилось в стремлении наделить Советы качествами, возвращающими их к статусу 1920-ых годов. Советы объявляются политической основой СССР, им подотчетны и подконтрольны все другие государственные органы. Непосредственно через создаваемые ими органы Советы руководят всеми отраслями государственного, хозяйственного и социально-культурного строительства. Конституцией были устранены все ограничения компетенции Верховного Совета. Он мог теперь решать все вопросы, отнесенные к компетенции своего Президиума, Совмина, министерств и ведомств СССР.
   Отход от теории разделения властей обосновывался необходимостью восстановления ленинских принципов. При этом прежние образцы оценивались без должного критического анализа, учета условий и требований времени. Преобладало убеждение в том, что стоит только убрать искривления и ошибки, порожденные сталинизмом, как государственная, да и вся политическая система станет функционировать в духе провозглашенных принципов.
   Столь негативное отношение к теории разделения властей привело к формированию в нашем государстве командно-административной системы, непомерному разрастанию бюрократического аппарата, коррумпированности чиновников, моральной деградации государственных деятелей, которые не несли никакой ответственности за свои поступки перед обществом. Непродуманные решения Политбюро, спекулятивные лозунги, типа "Догоним и обгоним Америку!". "Пятилетку за четыре года", без учета реальных возможностей страны привели к очковтирательству, ситуации, когда центральные органы государственной власти не владели достоверной информацией о положении дел в народнохозяйственном комплексе, политической обстановке в регионах с традиционными национальными конфликтами. Результатом этого стало сильное отставание СССР в конце 80-ых годов от ведущих стран мира. В стране разразился сильный экономический кризис и, в конце концов, - распад самого государства.
   Помимо коммунизма еще один антидемократический режим - фашизм проповедовал необходимость сильной, даже беспощадной власти, лишенной недостатков "либеральной демократии", основанной на политическом господстве авторитарной партии, обеспечивающей всеобщий контроль над личностью и всем обществом, мистической, не допускающей никаких возражений личности вождя.
   Создав террористические режимы, основанные на тотальном терроре, фашизм уничтожил все демократические свободы и институты. Произошла милитаризация всех сфер общественной жизни, а контроль над обществом осуществлялся не только с помощью государственных структур, но и партийных военизированных и военных организаций (отряды "скуадре" в Италии, штурмовые эсэсовские части в Германии). Всеобщее насилие настолько пропитало общество, что стало нормой жизни.
   В идеологии фашизма особое место занимала теория превосходства немецкой нации, которая в области внешней политики служила обоснованием политики империалистических захватов и порабощения других народов.
   Именно невозможность одновременного существования двух имперских держав (СССР и фашистской Германии), ставящих своей целью достижение мирового господства, сыграло решающую роль в развязывании второй мировой войны, унесшей не менее 60-ти миллионов человеческих жизней.
   Фашизм и коммунизм, не выдержав испытания временем, потерпели крах и оставили в наследство своим народам нищету, страх, кучу нерешенных проблем, с которыми придется столкнуться ни одному поколению.
   Эти и другие многочисленные примеры указывают на несостоятельность теории единой государственной власти как противоречащий основным общечеловеческим ценностям и нарушающей основные права и свободы граждан любого государства, которое возьмет ее "на вооружение".
   Частично материал опубликован в сборниках научных статей Республики Беларусь.