Вернувшись к костру, они обнаружили небольшого хищника, подкрадывавшегося к теплому месту, где так восхитительно пахло. На этот раз зверь был не желтошкурый с серповидными когтями, а один из тех, кого люди называли «красно-коричневыми» из-за шкур цвета глины. Солдатам пришлось довольно близко познакомиться с этими огромными двуногими страшилищами во время марша легионов по Землям Ужаса. Взрослый красно-коричневый атаковал любой живой и неживой предмет. Преследуя легионы, у которых в обозе было множество волов и лошадей, взрослые красно-коричневые всегда нападали не раздумывая и каждый раз падали замертво, так и не остановившись.
   Впрочем, этот экземпляр, еще подросток, был поменьше Базила и, едва увидев дракона, отступил, воя от разочарования, к которому примешивалась некоторая доля страха. Базил собрался было убить его, но Релкин напомнил ему, что в таких случаях начиналось у легионного лагеря в джунглях: запах падали притягивал новых хищников, и приходилось убивать их до тех пор, пока груда тел вокруг лагеря не вырастала до десяти футов шириной. Так что лучше было дать ему уйти восвояси, пока он еще желает этого.
   С урчащими животами человек и дракон еле дождались, пока кострище начало остывать и они смогли раскопать груду земли и листьев и добраться до дымящихся кусков мяса. Мясо было еще очень горячим, но и дракон, и мальчик были слишком голодны, чтобы ждать дальше, и, беспрерывно дуя себе на руки, принялись насыщаться.
   Мясо оказалось волокнистым, но все же это была пища. Релкин обнаружил, что его сжавшийся желудок насытился очень быстро. И как только впервые за последние дни желудок принялся за работу, мальчика стало клонить ко сну, и он на несколько минут задремал. Пока он спал, Базил продолжал грызть и обгладывать запеченное бедро, пока от огромной ноги не осталась одна берцовая кость. Когда Релкин проснулся, пробудился снова и его аппетит, и он принялся подъедать небольшие кусочки мяса. Оно напоминало тушеную баранину.
   Впрочем, прежде чем они закончили трапезу, их потревожило появление значительно более крупного представителя красно-коричневых плотоядных. Это был уже почти взрослый экземпляр, он обещал стать огромным и даже сейчас был почти вдвое больше Базила. Чудовище отказалось уйти даже после того, как Базил начал швырять в него горячими камнями, берясь за них через пальмовые листья. Оно ходило вокруг костра, пожирая глазами дракона и человека, принюхиваясь к остаткам их пиршества. Наконец голод пересилил осторожность, и оно бросилось вперед с громким ревом.
   Базил поднялся, досадливо ворча. Он чувствовал восхитительную тяжесть в желудке, но при этом и некоторую заторможенность — он все же несколько подустал, поглощая сотню фунтов мяса. Красно-коричневый зверь кинулся на него, щелкая зубами в надежде испугать. Возможно, расслабившись после сытной еды, а возможно, просто доверяя могуществу меча, Базил не испытывал страха. Хвостолом всю свою жизнь посвятил искусству владения мечом. Красно-коричневый тиран ни о чем подобном и не подозревал. Он просто намеревался кого-нибудь съесть. Базил встал поустойчивее, поднял Экатор и стал ждать, пока животное не подойдет наконец поближе. По наблюдениям Базила, эти зверюги действовали всегда одинаково — сначала они нападали, стараясь испугать противника, а если тот не уступал, пытались ударить сбоку и нанести смертельный удар. Одного удара этой огромной головы в большинстве случаев было вполне достаточно. Зверь рванулся вперед. Базил остался на месте. Тогда тварь метнулась низом, стремясь схватить дракона зубами за левый бок. Тот рубанул с плеча Экатором и снес голову чудовища одним простым чистым ударом.
   Оно забилось в фонтане крови, судорожно дергая задними ногами. И тут Релкин сообразил, какую перспективу им это сулит.
   — А знаешь, я думаю, мы решили нашу продовольственную проблему, Баз. Мы будем жарить этих тварей, недостатка в них не будет. Забудь о травоядных, с ними чересчур много хлопот.
   — Клянусь дыханием, дракон думает, что ты прав.
   И друзья продолжили пир. Мясо к тому времени было совершенно готово. Обнаружив, что больше невозможно проглотить ни кусочка, они развели большой огонь. Вокруг, из глубины леса, чуть ли не всю ночь сверкали чьи-то глаза. Базил с Релкином разделали тушу красно-коричневого зверя и забросили внутренности и самые большие кости подальше в джунгли, где неизвестные твари немедленно подняли шумную возню, ревя и завывая так, что мороз продирал по коже.
   Потом друзья по очереди поспали — пока один отдыхал, второй поддерживал огонь и нес караул.
   На заре у хищников произошла пересменка — одна стая укрылась в своем логове, другая же еще только принюхивалась к запахам нового дня. Базил с Релкином получили короткую передышку для завтрака, после чего постарались побыстрее унести ноги из этого места. Теперь они были нагружены мясом для второго пиршества.
   Груз мяса несколько замедлил их передвижение, и они сделали за день всего десять миль. Засушливые земли постепенно сменились более влажными, и скоро путники подошли к небольшим, поросшим лесом холмам на берегу какой-то реки. Друзья взобрались на один из них и устроили там привал. Лес здесь был суше, чем внизу, и дров было побольше. Кроме того, позиция оказалась удобной для обороны. Временный лагерь находился на широком треугольном выступе футах в десяти от подножия скалы, так что атака была бы по-настоящему опасной только с одной из сторон площадки.
   Они снова развели большой костер, а когда он прогорел до углей, положили на них мясо в сырых пальмовых листьях и присыпали сверху землей.
   На этот раз Релкин был уже не так голоден. Базил же объедался, как и накануне.
   Запахи жаркого привлекли обычных гостей, но выгодная позиция путешественников отбила желание у большинства нападающих лезть на рожон. Так что когда в лагерь наведался зверь средних размеров на длинных ногах с зеленоватой шкурой, Базил просто зарубил его, потом разделал, оставив только задние ноги и хвост животного, остальное же перебросил через край скалы.
   Тьма внизу тут же взорвалась рычанием и звуками драки, Базил же спокойно освежевал добытое мясо, а Релкин решил, что остатки еды вполне можно забрать с собой, чтобы не беспокоиться о пропитании на следующий день. Он собрал несколько пальмовых листьев и сплел из них корзины для мяса: большую — для Базила и маленькую — для себя. Потом ободрал лыко с черенков и прошил им листья, особенно старательно укрепляя углы. После сделал волокнистую веревку, скрутив две лианы, и продел ее сквозь плетеные стенки, выведя наружу через самую крепкую. Первый эксперимент оказался неудачным — мяса было много, и самодельная корзина не выдержала тяжести. Тогда мальчик укрепил корзины дополнительными веревками и несколькими упругими ветками, сорванными с ближайшей сосны. В конце концов у него получилось нечто вроде маленького гамака, который мог выдержать огромное бедро ночного убийцы. Более мелкие части вместе с кусками уже жареного мяса пошли в корзину самому Релкину. С этого момента путешественники получили возможность регулярно питаться три раза в день. Релкин решил поискать при случае в лесу фрукты. В легионах он хорошо усвоил, что для предотвращения цинги организму необходима кислота. Имея теперь мяса в достатке, Релкин мог планировать долговременный рацион.
   Позже поднялась луна. Самые разные твари приветствовали ее воем и ревом. Взглянув на луну, Релкин припомнил другие ситуации, в которых ему приходилось любоваться ею. Например, из Драконьего дома в Map-нери хрусткой морозной ночью, когда луна серебряной монетой заливала белый город призрачным светом. Или из палатки Далхаузи в Кеноре, где они с Базилом провели несколько лет службы. Луну Кенора он помнил проглядывающей сквозь ветви деревьев летней ночью.
   Но лучше всего он помнил, как любовался луной с вершины Ваттель Бека, обнимая Эйлсу, дочь Ранара, единственную свою любовь и будущую жену.
   Эти мысли взволновали мальчика. Потому что теперь его и Эйлсу разделяло больше чем просто время и расстояние. Он был полностью оторван от армии. Он и его дракон оказались одни на противоположном от Аргоната и земель клана Ваттель краю света.
   Ах, сказочные холмы Аргоната, какими далекими показались они в этот миг! Увидит ли он опять родные земли? Смогут ли они с Базилом выбраться из этих древних джунглей и вернуться живыми на побережье? Одна половина его «я» настаивала на том, что смогут. Другая же была в этом не очень уверена.

Глава 3

 
   Речная долина была огромной и плоской, воздух горяч и влажен, но с москитами дело обстояло несколько лучше, чем предполагал Релкин. Друзья медленно шагали болотистым берегом вниз по течению. Драконир намеревался построить плот.
   — На нем мы сможем подняться до океанского побережья.
   — Хорошо. — Из-за усиливающейся жары Базил был немногословен.
   Долина становилась все более широкой и плоской. Запах реки перекрывал все остальные, хотя Базил и учуял пару свежих следов, ведущих на север. Звери вокруг, конечно, водились, но, как всегда бывало в этой части древнего мира, на глаза не попадались.
   — Однако вопрос: из чего мы будем его строить? — Релкин намеренно указал самое уязвимое место в их плане.
   Ближайшие деревья находились на приличном расстоянии и гораздо выше самой высокой точки прилива. Равнина была очень плоской, и река разливалась по ней на милю в ширину. Человеку и дракону предстояла весьма трудоемкая работа: нарубить деревья, обтесать и доставить к реке.
   — Не слишком хорошо использовать драконий меч в качестве топора. Релкин кивнул:
   — Это правда.
   Однако, кроме Экатора, у них ничего подходящего не было. Меч и кинжал Релкина для рубки деревьев не годились, но драконий меч был достаточно прочным и тяжелым. Правда, было еще одно «но» — рубка леса неизбежно затупит прекрасный клинок, а хорошего точильного камня у друзей тоже не было.
   — Таким образом, нам остается только это. — Релкин ткнул пальцем в сторону древесного ствола, приплывшего откуда-то издалека по течению и застрявшего на верхней границе прилива. Друзья подошли поближе, чтобы рассмотреть находку.
   Это было могучее дерево, старое мореное бревно, проплывшее сотни миль по течению и зацепившееся за что-то на берегу. Кора местами отстала, ветки пообломались, но оно достигало в длину шестидесяти футов и могло выдержать несколько тонн. Здесь оно лежало уже не один год. Рядом валялись другие коряги; ветви и желтый ковер сухой травы окутывали главный ствол. Релкин отчаялся сдвинуть его с места до нового высокого прилива, которого, возможно, пришлось бы ждать месяцы. Но даже и тогда высвободить бревно силами Базила и Релкина могло оказаться невозможным. Мальчик взобрался на верхушку ствола, исследуя наносы песка и плетение травы. Подойдя ближе к реке, он увидел вдруг лодку, плывущую футах в двухстах от них. Это было большое каноэ, самой простой формы суденышко, очевидно, пустое, медленно дрейфующее по течению. Релкин ошеломлено указал на него пальцем.
   — Лодка, сделанная человеком, — констатировал Базил.
   — Ага, но она выглядит пустой.
   Релкин пустился бежать к берегу, снимая на ходу меч. Кинжал он все-таки оставил на случай, если кто-нибудь вздумает напасть на него в воде. Крокодилов рядом не было, хотя выше по течению Базил видел нескольких. Релкин нырнул, проплыл под водой и оказался прямо перед лодкой.
   Вода была приятно прохладной, течение — слабым, а Релкин — неплохим пловцом и должен был справиться со своей задачей. Он подплыл к борту каноэ, но тот оказался слишком высоким. Тогда мальчик переплыл к другому борту, и его настойчивость была вознаграждена: вниз свисали грубые сети. Суденышко было крепким, способным нести на себе пять или шесть человек. Релкин подтянулся на сетях и перекинул свое тело через борт.
   И столкнулся с первым потрясением. Посередине лодки лежала на боку девушка.
   Драконир приблизился к ней на цыпочках. Мертва?
   Глаза ее были закрыты, но грудная клетка тихонько поднималась и опускалась. Девушка была жива. Больше того, она была красива: смуглая кожа, четко очерченный яркий рот. Нос был великоват, но очень мил.
   Только теперь юноша заметил, что ее шея и плечи изранены, а спину пересекает длинный рваный порез. Релкину стало ясно, что придется прооперировать ее, продезинфицировав рану Старым Сугустусом, иначе бедняжка умрет.
   А в следующий момент он обнаружил, что у девушки есть хвост. Потрясенный этим открытием, он, охнув, сел на пятки. Это был извилистый хвост футов четырех в длину, пропущенный через отверстие в платье у основания спины. Одежда, очень красивая, была аккуратно сшита из звериных шкур. Хвост же несомненно был частью тела незнакомки — та же смуглая кожа и кисточка таких же, как на голове, черных волос на кончике.
   Релкин судорожно сглотнул и отодвинулся на фут назад.
   — Во имя старых богов… — прошептал он.
   Долгое время он не сводил глаз с хвоста, потом решился осторожно потрогать его. Тот на ощупь был твердым, как если бы Релкин коснулся руки. По некоторым причинам от этого открытия у мальчика закружилась голова, и он вынужден был схватиться за борт лодки. Через одну-две секунды он уже пришел в себя.
   Релкин тронул ее за плечо. Она по-прежнему медленно и слабо дышала, но не очнулась. Платье вокруг плеча было окровавлено, кожа во многих местах содрана. Что-то длинное и тяжелое ударило ее по плечу. Драконир осторожно проверил, целы ли кости. Переломов не было. Голова ее была откинута назад. Блестящие волосы обрезаны по плечи и заплетены в косу.
   Пораженный красотой девушки, Релкин чувствовал, что в его голове все смешалось. Хвост был отвратителен. Вид его вызывал неприязнь и гадливость. У Релкина вспотели ладони. Наконец он стряхнул с себя оцепенение и встал. Каноэ было снабжено двухлопастными веслами; со своего места драконир видел по меньшей мере три таких весла. Легким течением его потихоньку сносило. Нельзя было терять времени. Он взял ближайшее весло и принялся разворачивать каноэ носом к берегу. Пришлось сделать несколько гребков, чтобы правильно направить лодку.
   Базил медленно ходил по берегу футах в двухстах от Релкина. Когда каноэ приподнялось на волне, дракон зашагал шире, торопясь поймать его.
   Релкин с натугой греб то с одной, то с другой стороны. Воды реки поднимались с очередным приливом, который усиливался, и это обстоятельство помогло юноше приблизиться к берегу.
   Наконец каноэ ткнулось в песок. Дракон вошел в воду, чтобы помочь вытянуть лодку на сушу. Заглянув внутрь, он вытаращил глаза.
   — Откуда тут взялась девушка? — вопросил он.
   — Не знаю. Я никогда подобных не видел.
   — Понимаю, этого следовало ожидать. Если кто-нибудь и может обнаружить женщину в непроходимых джунглях, так только ты?
   Дракон некоторое время вздыхал и ахал. Тут он заметил невероятную анатомическую подробность.
   — У нее хвост! — Огромные глаза округлились. Он щелкнул челюстью. — Очень разумно. Драконы все время удивляются, как это люди живут без хвостов.
   — Она тяжело ранена. Баз. Базил уже и сам увидел рану.
   — У дракона есть глаза, глупый мальчишка.
   — Тогда помоги мне перенести ее.
   — Куда? Куда ты собираешься ее нести?
   Базил определенно считал, что вряд ли где-нибудь найдется место получше.
   Релкин огляделся и признал правоту дракона. Они были слишком далеко от любого подходящего убежища или укрепления. Лодка, пожалуй, была сейчас самым безопасным местом.
   — Я собираюсь срезать омертвевшую кожу и прочистить рану, а потом ее зашить. У нас есть немного Старого Сугустуса, думаю, мы сумеем спасти ее. И еще хотелось бы построить какое-нибудь ограждение.
   — Ей нужна еда.
   — Она, полагаю, будет голодна, когда очнется.
   — С чего начать?
   — С костра. Нужно прокалить нож, чтобы прижечь рану, и еще — согреть воды, как можно горячее.
   — Здесь полно плавника.
   И правда, им потребовалось совсем немного времени, чтобы набрать достаточно сухих дров для костра. Релкин приволок еще несколько крупных ветвей, которые заприметил чуть выше по течению, и огонь ярко разгорелся. Мальчик разрезал платье из шкур, обнажив стройное сильное тело с крепкой круглой грудью. Тяжело дыша, он прочистил рану и тщательно исследовал ее. К счастью, хоть кровоподтек и был обширным, рана оказалась не слишком глубокой. Цельнокроеное платье девушки приняло на себя основной удар. И все же рана определенно загноилась, и ее следовало прижечь. Релкин наточил как можно острее свой кинжал и разогрел на горячих углях, после чего быстро прижег рану, не обращая внимания на запах горелой плоти.
   Девушка застонала и задергала руками, так что ему пришлось сжать ее покрепче, чтобы удержать на месте, но постепенно конвульсии стали ослабевать, и она снова вытянулась неподвижно.
   Теперь драконир мог заняться горячей водой. Для начала они с Базилом прочесали берег в поисках камней. Им попался осыпавшийся скальный выступ чуть ниже по течению. Среди обломков удалось набрать груду камней подходящего размера, которые друзья перенесли к костру и высыпали в огонь. Потом Релкин с Базилом разыскали полое бревно. В поисках подходящего им пришлось вернуться до самой опушки леса, зато им повезло — они нашли именно то, что нужно, — частично прогнивший и искрошившийся, но не до самого основания, ствол, пустой почти по всему объему. Базил срубил нижнюю часть пня и отнес к воде, там Релкин вымыл его как можно лучше и выскреб заостренной плоской деревяшкой, чтобы убрать все щепки и крошки.
   Затем он велел Базилу наполнить получившийся чан водой и отнести к костру. Мальчик уже заранее приготовил несколько крепких веток, и теперь с их помощью стал вынимать из огня раскаленные докрасна камни и швырять их в наполненную водой колоду. Когда вода начала закипать, он оторвал несколько полосок ткани от своей истрепанной рубашки, намочил в воде и обмотал ими лезвие кинжала. Затем тщательно протер этим тампоном область раны. После чего пропитал конец тряпочки Старым Сугустусом и снова протер рану. И наконец, наделав полос из той же рубашки, перевязал рану, пропустив бинт под мышкой, через плечо и грудь с темными сосками. Расправив бинты, он убедился, что повязка держится крепко.
   Релкин знал несколько заживляющих трав, но не был уверен, что сумеет отыскать их в этом первобытном лесу. Здешний лес был довольно странным местом. В нем почти не встречались цветочные поляны; деревья были в основном хвойных пород, да к тому же еще и неизвестных. Впрочем, некоторые из знакомых трав все же изредка попадались.
   Тем не менее Старый Сугустус и горячая вода способны творить чудеса, а нагноившиеся ткани мальчик прижег каленым железом. Если им удастся хоть немного напоить девушку горячей водой и обеспечить ей покой, возможно, она и придет в себя. Может, она даже сумеет выжить. По мнению Релкина, шансы у жизни и смерти были равны. Ему больше, чем кому-либо, приходилось видеть разнообразнейшие раны — резаные, колотые, от меча, от стрелы и вообще какие только можно себе представить, и прогноз юноши был мнением эксперта. Череп не поврежден, в ушах и носу крови нет. Это было хорошим признаком. Конечности дергались во время прижигания раны, а значит, не были парализованы. Самый сильный удар пришелся по плечу за ключицей, а та не была сломана. Релкин не сомневался, что все кости целы. Возможно, плечо вывихнуто, впрочем, его можно будет вправить позже. Пока же девушке нужно было обеспечить покой, тепло, чистоту и горячую воду.
   Релкин принес ей воду в сосуде, который вырезал из плода лесной лианы, вычистив его внутренность и высушив над огнем, чтобы тот стал твердым, как горшок из обожженной глины.
   Мальчик сумел заставить свою подопечную проглотить глоток воды, но потом она стала захлебываться, и он отступил. Так ему удавалось поить ее приблизительно каждый час.
   Тем временем Базил набрал еще дров. Некоторые пошли на топливо. Остальные же — на плетень вокруг стоянки. Прилив остановился, не пройдя и полпути до высшей отметки, которой явно достигал не чаще двух-трех раз в год. Друзья вытащили лодку на сушу до уровня большого дерева, зарывшегося в песок, и принялись за постройку укрепления вокруг лагеря: нарубили кусты и ветки, навалили на эту кучу перевитые лианы — у некоторых имелись острые шипы. Остановились строители только тогда, когда барьер вырос до восьми футов в высоту и Релкин уверился, что его хватит, чтобы оградить их от всех хищников, за исключением самых больших. Да и тем колючий барьер изрядно помешал бы.
   Теперь оставалось дожидаться: станет девушке лучше или она умрет.
   Еще до заката человек и дракон построили свою печь из камней и положили в нее куски окорока, который тащили с собой от самых холмов. Пока мясо готовилось, небо потемнело, и взошла луна. Релкин думал об Эйлсе, стараясь не слишком отвлекаться мыслями о перевязанной бинтами хвостатой девушке, лежавшей на постели из пальмовых листьев и боровшейся сейчас за жизнь.

Глава 4

 
   Жизнь на реке не была особенно трудной. У Релкина, к примеру, нашлось время сделать себе грубый лук и несколько стрел, потом несколько удочек и наконец сеть. Вещи эти способствовали значительному обогащению их диеты, тем более что настала пора пополнять запасы, так как продовольственное снабжение за счет сверхагрессивных хищников существенно ухудшилось, ведь раньше эти звери ночь за ночью падали под мечом Базила. Впрочем, отсутствие сопровождающих с дурными манерами обеспечило дракону и его мальчику спокойный сон.
   Из шкуры одного из самых больших красно-коричневых зверей Релкин соорудил себе новую рубашку и еще выкроил противосолнечную шляпу для дракона. Сзади драконир приделал к шляпе длинный козырек для спины, который можно было отогнуть так, чтобы прикрыть и плечи. Базил давно уже жаловался на жгучие лучи тропического солнца. Что ни говори, а кожистоспинные драконы все же созданы для жизни у северных побережий.
   Постепенно лагерь приобретал некоторые черты оседлости. Первым делом Релкин выстроил грубый навес над девушкой и, следовательно, над лодкой. Вокруг он поставил забор из заостренных кольев, а потом, вторым рядом, еще один забор. Завершил комплекс оборонительных сооружений довольно глубокий ров, по дну которого друзья установили все те же заостренные колья.
   Затем построили навес для себя, значительно больше первого. Нападавшие животные всегда производили столько шума, что проспать их появление было невозможно. Ну а потом поток желающих закусить чужаками значительно уменьшился, пока вовсе не иссяк, и тогда сон стал довольно спокойным.
   Релкин понаставил ловушек у кольев на дне рва, но все они остались без добычи. Базил обнаружил пару на редкость больших двуногих животных и убил одного из них после долгой погони. Наградой был запас мяса на неделю. Все это время девушка то приходила в себя, то снова теряла сознание, тогда как рана ее быстро затягивалась, потом подсохла и наконец зажила. Кровоподтек побледнел, зато на щеках появился румянец. Когда она со стонами шевелилась, Релкин умудрялся накормить ее бульоном, который каждый день готовил в деревянной колоде. Временами это был рыбный суп. Релкин заправлял его рыбой, протертой между двумя гладкими камнями. Без настоящего котелка или горшка работа эта требовала немалых ухищрений, но Релкин ко всему уже привык и быстро приноровился.
   С помощью Базила он исследовал все окружающие деревья в надежде извлечь какую-нибудь пользу. Из коры высоких деревьев с маленькими кожистыми листьями Релкин сумел надрать длинные волокна. Из них он сплел лесу. После сложных экспериментов — мальчик пытался укрепить полученную нить — он остановился на сосновой смоле, которую втирал в сплетенные волокна, потом сушил на солнце, после чего коптил над костром. После нескольких проб и ошибок драконир сумел наконец сделать вполне приемлемую тетиву для лука с нужной упругостью. Такая тетива рвалась значительно чаще, чем замечательные марнерийские изделия, но он всегда мог сделать себе новую. Это изобретение существенно повлияло на обогащение их рациона.
   Вдобавок мальчик научился высушивать жилы убитых животных. В пищу они все равно не годились, так как затвердевали до жесткости деревяшек. Приходилось срезать их со свежей туши, затем высушивать на солнце, непрерывно разминая, чтобы сохранить гибкость. Работа была очень трудоемкой, так что Релкин вернулся к старой технологии — пропитке тетивы сосновой смолой.
   Одновременно ему удалось изготовить достаточно грубых волокон, чтобы сплести свою первую сеть. Она получилась небольшой — так сказать, экспериментальная модель, — но вполне пригодной к употреблению, как и леса, на которую был насажен один из аккуратных металлических крючков Релкина, извлеченный все из того же объемистого мешочка. Это были отличные марнерийские крючки, купленные на Фолуранском холме, всего у него их было четыре штуки, когда же запасу пришел конец, дракониру пришлось заняться изготовлением собственных. Он сделал их из зубов громадной рыбины, которую ему удалось поймать. Это чудовище было восьми футов в длину, оно клюнуло на небольшую рыбку, которая уже попалась Релкину на крючок, и едва не стащило парня в воду. На крик примчался Базил с Экатором в руке и нырнул в воду, а затем появился на поверхности с задней половиной рыбины под мышкой, в то время как Релкин вытаскивал оставшуюся часть. Зубы были крупными и чуть загнутыми. Релкину пришлось лишь немного подправить их кинжалом. Результат не слишком удовлетворил его. Впрочем, маленькая сеть облегчила ловлю мелкой рыбешки и стала постоянной частью рыболовного снаряжения.