– Эй, парень! Сто пятьдесят. И это мое последнее слово, – бросил ему в спину Шлиске, но, не дождавшись ответа, плюнул и захлопнул дверь. Ник едва заметно скривился. За обычные поделки Ника гра уже платил ему сто двадцать лутов, а средний доход от шашлыка в день работы составлял не менее ста шестидесяти, так как порция с недавних пор стоила не десять, а пятнадцать лутов, из которых на долю Ника приходились девять. И вот эти самые двести восемьдесят лутов он и собирался сегодня выручить за своих зверушек.
   Хозяин другой сувенирной лавки также сразу цены не дал. Но стоило Нику сделать вид, что он-де еще не побывал у гра Шлиске и, если хозяин не согласится на его цену, просто пойдет к прежнему скупщику, как сделка тут же сладилась. И на его счет капнула желаемая сумма.
   В забегаловке все было по-прежнему. Если, конечно, не считать того, что Иссель поприветствовала Ника улыбкой. Похоже, за ночь она себе чего-то там напридумывала и напредставляла и сегодня решила поподробнее расспросить чужака о его мире и о том месте, какое он в нем занимал. Ну и что, что он без шпаги, а в его мире уже вышли в космос? Если он там все равно принц – так это даже лучше. У принцев миров, находящихся на такой ступени развития, денег должно быть точно побольше, чем у тех, где до сих пор в ходу шпаги. Все девочки, с которыми она вчера по Сети обсудила столь захватывающую новость, дружно сошлись в этом факте. А три из них даже пообещали ближе к вечеру, когда у них закончится смена, подъехать к ней в забегаловку и посмотреть на этого таинственного варвара воочию. Снимки-то со своей сети Иссель им кинула сразу. И всем подружкам, ну буквально всем, этот таинственный незнакомец страшно понравился. Даже гордячка Клем и та бросила: «А ниче…» Так что Иссель сейчас ждала своего принца во всеоружии – в новом платье, чистом передничке и с тарелкой касвахеи – мелких макарон с мясным фаршем и под грибным соусом. Отличное блюдо – сытное и недорогое. Не то, что его знаменитый «шашлык из барашка».
   Но Ник есть не стал. Его мутило, и кусок в горло не лез совершенно. Он кое-как продержался до темноты, но с каждым часом молодому землянину становилось все хуже и хуже. Наконец, не выдержав, он повернулся к повару и тихо сказал:
   – Табек, я выйду, подышу малёха. А то что-то мне совсем… – и, держась за стену, побрел к выходу.
   Выйдя на улицу, Ник сел на ступеньки, привалился спиной к стене и… отрубился.

Глава 4

   – …сильнейшая интоксикация.
   Ник открыл глаза и уставился на спину, обтянутую серо-синей тканью. Насколько он помнил, это был цвет форменной одежды медиков. Сам-то Ник с ними ни разу не встречался, бог миловал, но в Сети несколько раз натыкался на кадры с их участием. И в сериалах, и в новостях, и в местном аналоге «Дежурной части». Медик рядом с ним – это что, случайность? Или он в больнице?
   Ник скосил глаза. Да нет, кажется, вокруг все тот же припортовый переулок, в котором расположена их забегаловка. Ну да, он вроде как вышел подышать и присел на ступеньки… но сейчас он на чем-то лежит и… голова. Да! Голова у него совершенно не болит. Да и слабость, похоже, прошла. А вот эта штука, от которой к его руке, ноге и шее тянутся какие-то тонкие трубочки, ему тоже знакома. Ну, относительно. Что это и как называется, он не знает, но видел в Сети. В тех же кадрах, что и медиков. То есть, это какая-то медицинская хрень.
   Ник осторожно пошевелился. Обтянутая синим спина тут же исчезла, зато над ним склонилось лицо. Озабоченное и с бородкой. Пару мгновений это лицо пялилось на него, а затем строго спросило:
   – Ну-с, молодой человек, и как это вы довели себя до такого состояния?
   Ник пару мгновений размышлял над ответом, благо головная боль прошла и делать это теперь было не в пример легче, чем… ну чем какое-то время назад. Но никакого внятного ответа не придумалось. Поэтому он просто тупо спросил:
   – До какого?
   – У вас сильнейшая интоксикация. Причем, похоже, основная часть яда к вам в организм проникла не так давно. Буквально несколько дней назад. Иначе бы вы уже были мертвы. И пути этого проникновения совершенно ясны. Кто это вам так располосовал ноги?
   Ник поморщился. Да, крысы его тогда сильно потрепали, но до сих пор это не доставляло никаких особенных проблем. Почему-то в Трущобах на Нике все заживало, как на собаке. Впрочем, он и дома никогда не обращал внимания на такую ерунду, как всякие царапины.
   – И… что?
   – А то, у вас в крови обнаружено гигантское количество соединений циклонафлевинов. Похоже, вы в них прямо купались. И где только нашли? Эти соединения в быту не используются, только в промышленности, например в парфюмерной – для промывки использованных флаконов для духов перед повторной заливкой, чтобы полностью устранить посторонние запахи.
   Ну, с духами Ник дела не имел, а вот места, где промышленным способом устраняют запахи, посещал регулярно. Доктор, между тем, рассерженно продолжил:
   – Не понимаю, вы что, не видели предупреждения наносети? Или просто не обращали внимания?
   – Э-э, у меня она самая простая, доктор.
   – Бесплатная, что ли?
   Ник кивнул. Врач слегка изменился в лице. Пациент мог вполне оказаться неплатежеспособным. Очень неприятный факт.
   – Доктор, – спросил Ник, – у меня последнее время сильно кружилась и болела голова. Это могло быть связано с…
   – Естественно, – прервал его врач, отвлекаясь от своих не совсем приятных мыслей. – Типичная первичная реакция на отравление подобным типом токсинов. Тошнота, рвота была?
   – Мутило, но рвоты не было.
   – Хм, значит, вам повезло и мы приехали вовремя. Но положение все равно очень серьезное. Очень. Я бы рекомендовал вам пройти полную регенерацию. Это был бы лучший выход, – на последней фразе в голосе у доктора зазвучали нотки сомнения. И Ник сразу же догадался, чем это было вызвано, поэтому прямо спросил:
   – А сколько будет стоить такой курс?
   – Ну… если отталкиваться от вашего текущего состояния, курс полной регенерации обойдется вам в семнадцать тысяч лутов.
   – Сколько? – ошеломленно выдохнул Ник. Врач усмехнулся:
   – А что вы себе думали? Конечно, вы еще молоды, и общий ресурс организма, считай, на пике, но соединения циклонафлевинов обладают кумулятивным эффектом. То есть, не выводятся из организма, а постепенно накапливаются в нем. И, судя по их текущей концентрации в печени, у вас в организме они накапливались уже от одного до трех лет. Более точно сказать не могу, поскольку не обладаю данными о точной формуле и степени концентрации соединения, которое на вас воздействовало… И все это время соединения циклонафлевинов атаковали ваши клетки. Неудивительно, что ваш организм уже сильно поражен. И еще благодарите богов, что то, что вы нахватали в последние несколько дней, пока еще находится у вас в крови. Циклонафлевины в крови не очень активны, да и чистить кровь куда легче. Если бы тот объем, который вы имеете в крови, перешел бы к уже накопленному в органах выделительной системы – вы бы сгорели за пару месяцев.
   Ник подавленно молчал. Вот, значит, оно как. Он-то считал, что создал отличный механизм по зарабатыванию денег, а на самом деле работал, в основном, «на таблетки». Врач же расценил его молчание по-другому. Ну, естественно, что он еще мог подумать про пациента с бесплатной наносетью?
   – Не волнуйтесь, молодой человек. На самом деле в полной регенерации острой необходимости нет. Если вы, конечно, не собираетесь устраиваться на военную службу. Но в этом случае вам ее сделают бесплатно. Возможно. Если вы на тестировании покажете результат, который сильно заинтересует армию. Хотя, конечно, ваш долг военным это сильно увеличит… Но если нет – то для начала можно просто ограничиться очисткой печени, почек и весьма скромным комплексом регенерирующих процедур. Все это будет стоить всего лишь около тысячи двухсот лутов. А таковой кредит вам станет доступным даже при установке гражданской наносети первого уровня. Даже с учетом того, что и саму наносеть вам установят в кредит. Более того, – врач окинул взглядом крепкую фигуру Ника, – вы, как я вижу, достаточно крепкий и неглупый молодой человек. Так что я даже готов вам посодействовать в том, чтобы вы получили место санитара в нашей муниципальной больнице. Заработок не очень большой – около пятидесяти пяти лутов в день, но зато у вас время от времени будет появляться доступ к некоторым не очень дорогим регенерирующим процедурам. Знаете, бывает, что в картриджах остаются остатки растворов, которых точно не хватит на полноценную процедуру. И, чтобы не платить за их переработку, руководство больницы частенько позволяет сотрудникам использовать их для своих нужд. На полноценные эти процедуры, проведенные на остатках растворов, естественно, не тянут, но благотворное воздействие на организм, несомненно, оказывают. Хотя, конечно, санитарам такая возможность выпадает не более раза-двух в год. Но для вас и это будет немалым подспорьем. Сотен пять-шесть лутов каждая такая процедура вам точно сэкономит. А то и вообще платить не придется. Если покажете себя – довольно быстро станете медбратом, а там, кто его знает, возможно, и до младшего медтехперсонала дорастете. А это уже совсем другие возможности…
   Угу, мрачно усмехнулся про себя Ник. Отличные возможности для восстановления здоровья. Десять местных лет – и ты снова как новенький. Вот только все эти «широкие возможности» откроются, если он установит себе гражданскую наносеть. Но у него-то другие планы. Нет, деньги на полную регенерацию у Ника имелись. Но потратить их сейчас – означало собственноручно отбросить себя едва ли не к самому началу пути. Да и тысяча двести лутов – это тоже, знаете ли, немалая сумма. Тем более, что, похоже, побочные заработки накрылись медным тазом. Если он не может проходить через четвертую камеру – на его работе здесь можно поставить крест. С вонью свалки он наверху никому не нужен. Забыть про Трущобы и поселиться здесь? С бесплатной наносетью на хороший заработок можно не рассчитывать. Максимум, на что он может претендовать, – сорок лутов в день. Ночлежки здесь стоят от пятнашки в сутки, и это самые простые. Еда, одежда, мыльно-рыльные… на круг чистый доход выйдет максимум в десятку в день. И это еще если какая хворь не прихватит или не будет никаких травм. Так что без поделок из кожи и шашлыка зарабатывать больше десятки в день здесь не получится. Во всяком случае, Ник пока никаких возможностей для этого не видел. Но доступ к сырью для поделок и шашлыка у него после переселения сюда будет отрезан… Ну и сколько ему копить на инженерную наносеть? Десять здешних лет или девятнадцать земных? О-отличная перспектива…
   – Доктор, а если без этого… весьма скромного комплекса регенерирующих процедур?
   Врач скривился, а затем наставительно воздел палец:
   – На здоровье, молодой человек, экономить не стоит. Да и не слишком большая экономия получается. Чистить печень и почки все равно надо, потому что иначе ваш организм будет и далее отравляться уже накопленными соединениями. И это уже через год может привести к тому, что у вас начнут отказывать органы выводящей системы, а поражение мозга разовьется до такой степени, что у вас начнутся потеря координации движений, судороги и кратковременный паралич дыхания. Так что от чистки вам отказываться глупо. А ее лучше проводить биологически активными жидкостями, попутно осуществляющими и регенерирующее воздействие, почему я вам и предложил этот комплекс. Если же мы воспользуемся другим, бионейтральным комплексом, осуществляющим только очистку, без регенерации, ваша экономия составит всего лишь сто пятьдесят лутов, а эффект окажется втрое, а то и вчетверо худшим, – врач замолчал. Ник так же молча сидел, обдумывая его слова.
   – Э-э, доктор, тут вас спрашивают.
   Ник покосился в сторону, откуда раздался голос. Рядом с еще одним человеком в форменной медицинской тужурке, судя по всему, водителем медфлайера, который, похоже, и задал этот вопрос, стояла заплаканная Иссель. Ник тяжело вздохнул. Еще не хватало вляпаться в слишком близкие отношения с этой простушкой. Нет, покувыркаться разок-другой он бы с ней не отказался. Но с Иссель так бы не получилось. За время работы в этой забегаловке он успел достаточно хорошо изучить всех своих, так сказать, коллег. И потому прекрасно представлял все плюсы и, естественно, минусы того, если в затуманенных сетевыми сериалами мозгах Иссель его несомненно светлый образ сольется с еще более светлым и, прямо-таки, неземным образом Настоящего Романтического Героя. Нет, сначала-то все будет хорошо. Некоторое время. Он даже сможет сэкономить на жилье и, возможно даже частично, на питании, но довольно скоро практичная натура девушки возьмет верх… Ник уже давно вычислил принципы, которых Иссель придерживалась во взаимоотношениях с мужчинами. Если кратко, они заключались только в одном: мужики должны давать Иссель больше, чем они от нее получают. Всегда. То есть, ее не устраивали никакие разовые или кратковременные связи. Ну, чтобы только пару раз доставить друг другу удовольствие и разбежаться без обязательств. Она признавала только более-менее серьезные и длительные отношения. Причем, прежде чем перейти к постели, Иссель умело раскручивала потенциального бойфренда на довольно крупные расходы, заставляя вложиться в нее в размере, примерно равном паре-тройке походов к официальным «жрицам любви». Духи, тряпки, походы в кафе уровнем поприличнее их забегаловки… Да и после перехода к постели расходы бойфренда на Иссель никак не уменьшались. Одним словом, Ник не сомневался, что, едва только в голове у девушки развеется романтический флер, которым она, возможно, окружила фигуру землянина (кстати, без каких бы то ни было телодвижений с его стороны), Иссель тут же попытается вернуть потраченное на него свое. А это означало, что за некие временные (причем, неизвестно еще, насколько длительные) преференции потом придется расплатиться с лихвой. Если даже не деньгами, то головной болью и проблемами на работе. А оно ему надо?
   – Эй, парень…
   Ник полуобернулся. Рядом с ним нарисовался медтехник, вставший так, что со стороны казалось, будто он просто проверяет реабилитационный комплекс. Ну да, судя по тому, что он видел в Сети, медики чаще всего ездили по трое: водитель, медтехник и врач.
   – Что?
   – Хочешь получить все то, что тебе тут док расписывал, но всего за триста лутов?
   – За триста? Вместо тысячи двухсот?
   – Ну да, – медтехник едва заметно улыбнулся.
   – И как это возможно?
   – А приходи сегодня вечером в нашу больницу ко входу для персонала. Я тебе схемку кину по Сети. Если договоримся, конечно.
   – И что там будет?
   – Ну… видишь ли, все, что тебе рассказывал док насчет остатков жидкостей в картриджах, – правда. И у нас среди персонала есть кое-кто, у которого сегодня как раз его очередь. Но он готов уступить ее тебе за триста лутов.
   – Хм, понятно, – Ник задумался. – А сколько будет стоить полная регенерация? Ну та, за которую док запросил семнадцать тысяч?
   – Не, – медтехник с сожалением качнул головой. – С этим пролет. Не выйдет.
   – Почему это?
   – Так там на процедуру надо несколько суток и от трех до семи полных картриджей разной номенклатуры. Так что если хочешь ту – то там все только официально. А вот на очистку с биоактивными жидкостями того, что имеется в остатках, – хватит. К тому же мы заложим тебя в медкапсулу не на два часа, а на всю ночь. Почти до конца дежурства. Так что получишь бонусом еще процентов пятнадцать поверх стандартного результата процедуры. Соглашайся – не прогадаешь.
   Ник задумался. В такой области у него еще не было никакого опыта. А ну как ребята слупят с него деньги, а введут какую-нибудь грязь? И все – кранты, спекся одинокий землянин. Они-то могут считать, что три сотни лутов – практически все имеющиеся у него деньги. У него же всего лишь бесплатная наносеть. Значит, по факту почти нищий, и искать никто не будет…
   – А какие гарантии, что вы меня не кинете?
   Медтехник бросил вороватый взгляд в сторону дока, все еще о чем-то разглагольствующего перед Иссель, чей взволнованный вид явно усиливал ее привлекательность, а затем дружелюбно осклабился.
   – Да не волнуйся. С тебя же док уже снял медкарту? Ну вот. По окончании процедуры она будет снята еще раз. В медкапсуле это стандартная процедура. Сравнишь, убедишься и заплатишь. Деньги по результату – все честно.
   Хм… вроде бы на таких условиях стоит рискнуть. Хотя риск того, что после оплаты его попытаются по-тихому перевести в раздел органических отходов, все равно оставался. Ну да там поглядим, как его уменьшить. А девять сотен лутов экономии стоят некоторого риска.
   – Лады, договорились. Кидай схемку.
   – Лови. Приходи где-то через час. За это время все подготовят. Да и док совершенно точно скоро попрется ужинать. Он у нас сторонник строгого режима. Самое время, чтобы все проверн… – медтехник резко оборвал речь и отвернулся.
   – Ну, так что вы решили, молодой человек? Я не могу больше держать здесь флайер, – тут же раздался под ухом голос вернувшегося доктора. Разворачиваясь к нему, Ник скорчил самую печальную рожу, на которую только был способен.
   – Извините, док, я… я еще подумаю. Я вам очень благодарен, очень, но для меня тысяча двести лутов – это слишком большие деньги.
   – Ну-ну, молодой человек, – врач неодобрительно покачал головой, – смотрите, как бы не стало поздно. Ладно, с вас сто пятьдесят лутов за вызов флайера и первичные реабилитационные мероприятия.
   Ник быстро сбросил платеж, дождался, пока медтехник отключит от него реабилитационный комплекс, и слез с носилок. После чего двинулся в сторону забегаловки.
   – Ник, ты как, совсем плохо? – заботливо забормотала подскочившая к нему Иссель. Ник криво улыбнулся и тяжело кивнул:
   – Да… гра, – повернулся он к стоявшему у входа в свою забегаловку Шолтиссу, – похоже, я сегодня не работник. Извините.
   Тот недовольно поджал губы и, ничего не ответив, развернулся и вошел внутрь. Ну да, отсутствие Ника означало, что он теперь должен весь этот вечер использовать только новую одноразовую посуду. Это ж какой расход! Да и хрен с ним… Иссель окинула Ника жалостливым взглядом и нырнула внутрь забегаловки. Работа есть работа. Ник же присел на корточки. Ему все еще было не совсем хорошо. Да и, судя по словам дока, хорошо быть ему никак не могло. Во всяком случае – до того момента, как он сподобится хотя бы очистить организм от той дряни, которая в нем скопилась. Ничего, посидит здесь полчасика да и двинется. Судя по скинутой ему медбратом схемке, до больницы минут двадцать ходу максимум. А пока надо решить, возвращаться ли в Трущобы, хотя бы для того, чтобы забрать оттуда вещи и несколько комплектов крысиной кожи, находящихся на разной стадии обработки, или ну его на хрен. С одной стороны – не помешало бы, а с другой – идти придется после очистки. То есть, после возвращения наверх у Ника в крови опять окажется какое-то количество той дряни из четвертой камеры. А она, как разъяснил док, из организма не выводится. И что тогда, так и жить с ней? На хрен, на хрен… А вот над тем, как здесь начать зарабатывать, не прибегая к ресурсам свалки, придется думать крепко.
   Ник уже подходил к больнице, когда до него внезапно дошло, что в той нелепой смерти Лакуны, вполне возможно, тоже виновата интоксикация этой дрянью. Как ее там доктор именовал – соединения циклонафлевинов? Старик же несколько дней перед смертью жаловался на головную боль, головокружение и слабость. Но слабость он относил на счет растренированности. Мол, заниматься стал меньше, да на охоте всю основную работу делает Ник, а он только со стороны смотрит. Эх, Лакуна-Лакуна… Ник вспомнил, как крыса вцепилась ему в живот и начала выжирать кишки, а старик только орал и бестолково тыкал пикой, и скрипнул зубами. Знать бы раньше… А впрочем, наставник всегда говорил, что каждый умирает в свой срок. И выбрать можно лишь как и за что умирать. Все остальное – в руках богов…
 
   Медтехник встретил его у задней двери. Ник еще загодя кинул ему сообщение о том, что подходит, на адрес, с которого ему пришла по Сети схемка.
   – Пришел, – констатировал тот очевидное и мотнул головой вглубь коридора. – Ну, пошли. Готово все.
   Они спустились в подвал и подошли к довольно массивной двери. Медтехник остановился и, судя по расфокусировавшимся на мгновение глазам, сбросил кому-то сообщение по Сети. Спустя несколько секунд тихо щелкнул замок, и дверь распахнулась.
   – Заходите, – негромко произнес женский голос.
   – Привет, Слея, – ухмыльнулся медтехник. – Вот, это тот парень, который готов занять твое место за триста лутов. Все, как мы и договаривались.
   – Этот? – встретившая их женщина была похоже на мечту шейха. Длинные черные волосы, огромные глаза под пушистыми ресницами, роскошные грудь и бедра, обтянутые приталенным комбинезоном так туго, что он, казалось, вот-вот лопнет. Она ничем не напоминала земных моделей типа «палка», наоборот, ее даже можно было бы обозвать жирной. Но это определение ей могла бы дать только какая-нибудь завистница, поскольку, на взгляд любого мужчины, оно было бы совершенно несправедливым. Мужчины бы, скорее всего, охарактеризовали ее словосочетанием «роскошное тело».
   – Что, парень, слюни пускаешь? – ухмыльнулся медтехник. – Втяни. Такая цыпочка не для нас. Слея себе цену знает. Если у тебя нет на счете дежурных ста тысяч лутов – можешь и не подходить.
   Женщина же окинула его пренебрежительным взглядом и мотнула головой:
   – Давайте за мной.
   Они прошли в дальний конец блока, в котором стояло четыре медкапсулы. Три – очень напоминающие ту, которая стояла в офисе, в котором они со стариком устанавливали ему наносеть, но, похоже, более новой серии и в гораздо лучшем состоянии, а третья – раза в два массивнее.
   – Тебе повело, парень, – произнесла женщина, останавливаясь как раз у последней. – Это медкапсула интенсивной реанимации. Я уже было потеряла надежду, что ребятам удастся найти покупателя, и все подготовила для себя. Так что эффект от процедуры будет еще процентов на десять – двенадцать больше, чем от обычной. Цени.
   – Я оценил, – негромко отозвался Ник, – спасибо.
   Услышав его голос, женщина неожиданно вздрогнула и впилась глазами в лицо Ника.
   – Эй, парень, а ты откуда?
   – А это имеет какое-то значение? – недовольно пробурчал Ник. Женщина недовольно нахмурилась: похоже, она не привыкла к тому, чтобы ей перечили. Но отчего-то сдержалась и только коротко приказала:
   – Раздевайся.
   Ник послушно стянул с себя одежду. От стыдливости он избавился еще в первый месяц пребывания в Трущобах. Трудно, знаете ли, ее сохранять, если ты постоянно ходишь голым перед незнакомыми мужчинами, женщинами, детьми, стариками и старухами. Да не просто ходишь, а еще и дерешься, получая от них пинки, удары и укусы.
   Аккуратно сложив одежду, он поднял голову и уставился на женщину, впившуюся глазами в его «хозяйство». Подождав несколько секунд, Ник недовольно спросил:
   – Так ты откроешь капсулу или так и будешь на меня пялиться?
   Слея оторвала взгляд от того места, где бедра Ника сходились в одну точку, и, чему-то торжествующе улыбнувшись, кивнула:
   – Ну конечно, красавчик, залезай!
   Судя по разинутому рту медтехника, никогда ранее Слея такого пристального внимания к бедным бродягам не проявляла.
* * *
   Пробуждение оказалось для Ника довольно приятным. Он медленно выплыл из сна и некоторое время лежал, мягко обдуваемый струями теплого, даже немного горячего воздуха. И чувствовал он себя просто невероятно хорошо. Куда как лучше, чем когда бы то ни было с того момента, как попал в этот мир. Ничего не болело, все тело казалось легким и воздушным, и вообще хотелось орать и прыгать, заливаясь смехом от охватившего Ника ощущения счастья. Но в следующее мгновение подала свой голос воспитанная Лакуной паранойя. Ему что, ввели какой-то наркотик? Уж больно не характерные для Ника эмоции его охватили. В этот момент раздался мягкий щелчок, и крышка медкапсулы мягко пошла вверх. И сразу же над ним нависла голова Слеи.
   – Ну, как мы себя чувствуем, красавчик?
   – Что ты мне ввела? – с трудом задал вопрос Ник, еле пробившись через охватившую его эйфорию. Женщина рассмеялась, причем не столько весело, сколько, этак, призывно, возбуждающе. Или он из-за своего состояния просто так воспринял ее смех? На кой ей его возбуждать-то? Зачем ей нищий бомж с бесплатной наносетью?
   – Не волнуйся, это обычная реакция. По окончании процедуры эта медкапсула стимулирует работу гипофиза, что приводит к повышению содержания в крови эндорфинов. Это сделано для того, чтобы вырабатывать у людей положительные эмоции от контакта с медициной.
   – А наркоманом от этого не станешь?
   – Ну, если будешь приходить сюда каждый день и вместо меня сливаться в экстазе с этой симпатичной капсулой, то такая опасность существует! – рассмеялась женщина. Черт, она его точно завлекает! Да что происходит-то? Судя по словам медтехника, которыми он охарактеризовал эту Слею, Ник никак не мог бы стать объектом ее интереса. Она что, имеет возможность влезть в его наносеть и просканировать ее? В принципе, в Сети встречались упоминания о том, что в случае критических повреждений медикам может быть предоставлен доступ к медкарте пациента и его общим личным данным типа возраста и имени, но при этом всегда утверждалось, что это максимум, на что они способны. Да и то – лишь потому, что медкарта-де специально хранится очень отдельно от всех остальных личных данных и, опять-таки, специально сконфигурирована так, чтобы при выполнении определенных трижды проверенных и продублированных процедур она могла бы быть открыта даже без позволения пользователя. Остальное же – табу даже для спецслужб. Впрочем, в последнее Ник не особенно верил. Однако то, что истерия по поводу всеобщего доступа к личным данным по-прежнему оставалась уделом ограниченного числа маргиналов, кои существовали, существуют и будут существовать всегда, давало хоть и косвенные, но вполне приемлемые гарантии того, что тайна личной информации худо-бедно соблюдается. Да и даже если бы Слея добралась до его счета, он все равно не должен был стать объектом ее истинного интереса. Если верить медтехнику, то финансы Ника, хотя и представляли весьма солидную сумму с точки зрения обладателя даже гражданской наносети, все равно составляли максимум треть от нижнего уровня ее запросов. И почему такое отношение?