Джоу Энн Росс
Рорк – искатель приключений

Пролог

   Москва
   Выбор развлечений, позволявших скрасить унылое дождливое воскресенье, был невелик, и одно из них – возможность провести время в постели с роскошной женщиной. Увы, получалось, что сегодня Рорк О'Мэлли лишен и такого удовольствия.
   Я не сумел этого добиться, пожаловался он самому себе, повалившись на кровать и подкладывая себе под голову одну из пуховых подушек.
   – Ты же никогда не работаешь по воскресеньям. Черт возьми, ты не уходила на студию раньше полудня…
   Кроме всего прочего, Наташа, должно быть, устала. Большую часть ночи они провели в казино «Royale», самом элегантном московском казино, размещенном во дворце, в котором некогда останавливались члены царской семьи, выезжая на скачки. В отличие от суровых времен коммунистического правления в наши дни ночная жизнь Москвы может соперничать с развлечениями Нью-Йорка или Парижа; многочисленные ночные клубы начинают принимать гостей около полуночи и не закрываются до восхода солнца. Поэтому Рорк вместе со своей подругой только три часа назад возвратился из казино в гостиницу, и поспать за это время им удалось очень немного.
   – Я уже говорила тебе: звонила Анна и сообщила, что заболела гриппом! – прокричала из смежной ванной комнаты Наташа Андропова.
   – Черт побери, она, вероятнее всего, просто приятно проводит время в постели с одним из операторов телестудии. – Рорк разочарованно нахмурился при виде Наташи, которая появилась в дверях ванной, облаченная в кружевное французское нижнее белье, придающее ей еще больше пикантности и соблазнительности; от нее исходило благоухание дорогого ароматизированного мыла, составляющего часть фирменного сервиса московского пятизвездочного отеля «Балчуг Кемпински».
   – Некоторым женщинам доступно понимание приоритетов, – пошутила Наташа, продемонстрировав все зубы в очаровательной улыбке наподобие тех, которые каждый вечер сияют на лицах ведущих московского телевидения, выступающих в программах международных новостей, и съехидничала: – А некоторым женщинам нравится исполнять роль палочки-выручалочки на выходные дни.
   Будучи сам весьма честолюбивым, Рорк не мог не признать, что Наташа, без сомнения, самая целеустремленная женщина из всех, которых он когда-либо знал. В конце концов именно это качество привлекало его в ней прежде всего.
   – Почему бы тебе не вернуться сюда после передачи? – предложил он. – Мы могли бы прекрасно скоротать вечер вместе.
   – Звучит соблазнительно. – Она сняла с плечиков в шкафу шелковую блузку и свой новый костюм от Армани. – Однако, к великому сожалению, у меня другие планы.
   О мой Бог! Он прищурил глаза. В тоне ее речи появилось нечто новое, и Рорк заподозрил, что она кое-что скрывает.
   – Полагаю, если бы ты настроилась провести время со своим старинным дружком, то призналась бы мне в этом. Особенно учитывая, что мы намерены продолжать сотрудничество над сюжетом и все такое прочее.
   Прежний Наташин возлюбленный был известным авторитетом в кругах русской мафии. Они вроде бы вместе росли в каком-то маленьком городке под Минском, и, хотя сама она, казалось, не задумывается над тем, что интимная связь между красой и гордостью телевещания и представителем преступного мира не только компрометирует ее, но и откровенно скандальна, всякий раз, когда Рорк вспоминал об этом – что случалось все чаще и чаще, учитывая его собственный интерес к постоянным разборкам и вооруженным стычкам мафиозных группировок, – его коробило от Наташиного циничного представления о нравственности.
   Приходилось напоминать себе, что в отличие от Америки в России никогда не было пуританства с его жестким влиянием на всю общественную жизнь и мораль, а если бы пуритане здесь сегодня объявились, то, несомненно, Наташа сбежала бы подальше от Москвы. Учитывая все препятствия, которые ей пришлось преодолеть в жизни, чтобы добиться нынешнего положения, он не имел никакого права осуждать ее поведение, тем более что его отношения с самой сексапильной телеведущей России строились на деловой основе. С примесью небольшой дозы пылкого, но ни к чему не обязывающего секса.
   – Конечно, если бы я встречалась с Дмитрием, то не таилась бы от тебя.
   Вряд ли стоило верить ее словам: опыт научил Рорка не доверять Наташе, что не мешало его влечению к ней. Вот и сейчас, как только она уселась в обитое парчовой тканью кресло и начала натягивать чулки, он почувствовал прилив безудержного желания.
   Круто меняя тему разговора, он заявил:
   – Очень плохо, что во время передачи они усаживают тебя за стол. Если бы ты сидела на высоком табурете, то телезрители получили бы возможность любоваться твоими ножками, и твой рейтинг подскочил бы до потолка.
   Она рассмеялась:
   – Благодарю, но баллов моего рейтинга хватило, чтобы получить предложение от телекомпании Си-Эн-Эн.
   – В самом деле? – Для него это было новостью. – Так когда же это произошло?
   – После того, как я выпустила в эфир свой сюжет про оперативников ЦРУ, работавших в штате редакции «Москоу таймс».
   Для Рорка это был больной вопрос. Картинно скрестив руки на обнаженной груди, он заметил:
   – Насколько мне помнится, первоначально сюжет принадлежал мне.
   Ее улыбка продолжала оставаться профессионально приветливой, но взгляд сразу стал холодным.
   – Ты все равно его бы не использовал.
   Возможно, она была права.
   – Мне пришлось уехать, чтобы проверить сведения из моих источников.
   Наташа вздохнула, гибким движением поднялась с кресла и скользящей кошачьей походкой, которая прошлой ночью в казино приковывала к ней взгляды мужчин, приблизилась к кровати.
   – Пожалуйста, милый мой, – она погрузила свои изящные длинные пальцы с маникюром в его темные волосы, – давай не будем пережевывать старую историю. В конце концов, я ведь уже извинилась за это небольшое недоразумение. – Ее губы легко коснулись его лица.
   Недоразумение, ничего себе! Она украла его сюжет, буквально выхватив у него из зубов, и всего лишь через шесть часов после того, как он по-идиотски поделился с ней идеей и подробно изложил добытую информацию, выпустила ее в эфир. На следующее утро ее передача была приобретена множеством теле– и радиокомпаний земного шара, включая и его собственную.
   Усердно напоминая себе, что сам оплошал – не сумел держать язык за зубами, Рорк подавил раздражение и застарелую обиду и, притянув Наташу к себе, впился в ее губы поцелуем.
   – Рорк! – Она безуспешно пыталась выбраться из его объятий. – Ты помнешь мне блузку!
   – Ну так сними ее.
   – Ты же знаешь, что я не могу. – И опять ее слова и тон не соответствовали выражению карих глаз. Эти быстрые, уклончивые взгляды исподтишка… Наблюдая за ней, Рорк интуитивно чувствовал ее тревогу, таящуюся за показным беспокойством из-за помятой блузки.
   – У тебя все в порядке?
   – Конечно. Но только если я не уйду сейчас, то непременно опоздаю. – Она приподнялась, опираясь рукой на его грудь. – Может быть, я отложу встречу, условленную на вторую половину дня. Если вернусь вовремя, мы можем съездить на ленч с шампанским в ресторан при отеле «Аэростар».
   Пользующийся популярностью ленч в отеле был дополнительным доказательством того, что Россия стала совсем не такой, какой была раньше. Временами даже казалось, что видишь, с небольшим изменением декораций, типичную картину воскресенья в родном городе Рорка – Новом Орлеане.
   – Я бы удовольствовался обедом, поданным в номер, и съел бы его в постели.
   – Все что пожелаешь, дорогой. – Она опять его поцеловала – на этот раз продолжительным поцелуем, обещающим нечто большее по возвращении, – а затем встала и надела пальто. – Как я выгляжу?
   Он внимательно оглядел ее. Начал от макушки с гладкими белокурыми волосами, затем опустил взгляд на пушистую длинную, доходящую до лодыжек, соболью шубу и, закончив осмотр на мягчайших лакированных ботиночках итальянского производства, изрек:
   – Как реклама, восхваляющая прелести капитализма.
   – Отлично. Потому что сегодняшней передачей я хочу произвести впечатление на радиовещательную компанию Эй-Би-Си.
   – Они тоже сделали тебе предложение? – Про себя Рорк подумал: «Да, хватка у тебя профессиональная».
   – Конкретного пока ничего нет, но они ищут новое подкрепление для Теда Коппела.
   – Они предложили тебе «Ночную линию»?
   В этот момент улыбка наконец засветилась в ее глазах, и она напомнила ему кошку, в поле зрения которой попала миска, полная густых свежих сливок.
   – Пока нет, – призналась она, изящным движением подхватив свою замшевую сумочку фирмы «Шанель». – Но из конфиденциальных источников мне известно, что мое имя стоит в самом верху очень короткого списка.
   Она послала ему воздушный поцелуй и вышла из номера. Решив позднее подумать о ее триумфальном въезде в американские теле– и радиокомпании верхом на его сюжете, Рорк закрыл глаза и немедленно заснул.
   Меньше чем через пять минут она вернулась.
   – Моя машина не заводится. А швейцар сказал, что такси придется ждать минут двадцать.
   Рорку эта новость показалась довольно забавной. По крайней мере хоть некоторые вещи в Москве оставались неизменными.
   – Возьми мою машину. Ключи на туалетном столике.
   – Ты серьезно? А если тебе понадобится куда-то поехать?
   – Я никуда не поеду. Собираюсь остаться вот тут, в постели, и хоть немножко поспать, чтобы к твоему возвращению укрепить свое здоровье. – Про себя он решил, что не помешает еще позаниматься на тренажерах в оздоровительном центре и поплавать в закрытом гостиничном бассейне.
   – Ну, если ты так уверен…
   – Наташа, дорогая моя, я вполне уверен. Бери этот треклятый автомобиль и поезжай, куда тебе надо. После того как немного посплю, я вызову автомеханика, чтобы он посмотрел твою тачку.
   – Ты такой добрый, такой хороший…
   Ее от природы хрипловатый голос дрогнул. Изумленному Рорку даже показалось, что он заметил влажный блеск в ее глазах, но затем он решил, что это всего лишь игра света. Наташа, без сомнения, необычайно стойкая и сильная женщина – черт возьми, даже самая стойкая из всех людей, с которыми он когда-либо сталкивался.
   Он не мог представить ее себе плачущей, если, к примеру, вдруг задавят ее любимую комнатную собачку. Хотя у нее не было ни собачки, ни кошки. Ведь это повлекло бы за собой что-то вроде личной привязанности или определенных обязательств, а из всего того, что он о ней знал, явствовало одно: леди целиком и полностью предана только своей карьере.
   – Это я-то добрый и хороший?! – Он еще раз оценивающе осмотрел ее долгим мужским взглядом и решил, что в передачах «Ночной линии» она будет пользоваться сногсшибательным успехом. А вслух произнес: – А теперь, раз уж ты упорствуешь в своем стремлении работать по уикендам, отправляйся по своим делам, не то я затащу тебя обратно в постель и покажу, насколько могу быть добрым и хорошим.
   В ответ она рассмеялась. Только позднее, вспоминая все детали, Рорк отчетливо понял, что этим смехом она заглушила душившие ее рыдания.
   – Прощай, – мягко произнесла она по-русски. Поскольку ее английский был столь же хорош, практически безупречен, как и его, – возможно, даже лучше, так как в ее произношении отсутствовало смягчение согласных, характерное для его южного выговора, – Рорк был удивлен ее внезапным переходом на родной язык.
   Но прежде чем он успел это прокомментировать, она вновь удалилась.
   – Прощай, – прошептал он, находя довольно странным, что Наташа выбрала именно такую форму прощания, как бы навсегда, вместо обычного русского «до свидания»
   Проклятье, не собирается ли она ввязаться в какую-нибудь опасную авантюру?
   Наташа была чертовски самоуверенной и настолько дерзкой, что само собой напрашивалось предположение о том, что она может запросто сунуть нос в дела своего друга-мафиозо и пронюхать о многих секретах его смертоносной преступной деятельности. По общему признанию, Наташа была очень умной, но Дмитрий Давыдов не стал бы одним из главарей организованной преступности в бывшем Советском Союзе, если бы его можно было легко ввести в заблуждение. Он был проворным, ловким и стремительным, как хлыст. Кроме того, он был безжалостным.
   Пытаясь обуздать растущее беспокойство, Рорк встал с кровати и подошел к окну. Сквозь исчерченное дождевыми струйками стекло он смотрел на захватывающую перспективу сердца Москвы: на Москву-реку и ее берега, припорошенные легким белым снежком, на знаменитые сказочно-многоцветные луковицы куполов Васильевского собора, на Красную площадь, где сейчас была установлена огромная новогодняя елка, на зубчатые стены и великолепные дворцы Кремля.
   Он увидел, как Наташа вышла из гостиницы, разглядел швейцара, с явным восторгом провожавшего ее взглядом, когда она, стройная и длинноногая, своей скользящей соблазнительной походкой пересекала Красную площадь, направляясь к тому месту, где он сегодня утром оставил свой автомобиль.
   Она подняла глаза, как будто зная, что увидит его стоящим у окна, и помахала рукой.
   Решив, что он зря беспокоился, Рорк помахал ей в ответ. «Ты стал настолько подозрительным, что, вероятно, не поверил бы собственной матери», – пробормотал он самому себе.
   Взрыв встряхнул девятиэтажную гостиницу, вызвав дребезжание оконных стекол.
   – Нет! – закричал Рорк, увидев, как в том месте, где секундой раньше был припаркован его «Мерседес», вспыхнула слепящая оранжевая шаровая молния.

Глава первая

   Два месяца спустя
   Это был Прощеный вторник, последний день перед началом Великого поста, прощальные всплески веселья и позволительных легкомысленных поступков перед наступлением периода строгости и воздержания. Создавалось впечатление, что все население Нового Орлеана веселится на городских празднествах, и меньше всего Дария Шиа ожидала увидеть в своем гостиничном номере мертвого человека.
   Сначала она не сообразила, что он действительно мертв.
   – Ты опоздал, – сварливо упрекнула она человека, который неуклюже ссутулился в кресле у окна, выходящего во внутренний дворик. Она швырнула свою сумочку и пакет с провизией и напитками на стол. – Я решила, что мы сможем поработать во время обеда, так что прихватила несколько сэндвичей.
   Приняв его молчание за несогласие, чего вполне можно было ожидать, она продолжала с раздражением, которое он всегда у нее вызывал:
   – В городе настоящее светопреставление. Даже если бы нам удалось найти где-нибудь незанятый столик, в такой толчее мы бы не смогли поговорить спокойно и откровенно.
   В ответ все то же молчание. Не рассердился же он, в самом деле, на то, что она не сидела безвылазно в гостинице, ожидая его прибытия из Вашингтона? В конце концов, ведь это именно он опоздал. Расстроенная, Дария вынула из коричневого бумажного пакета минеральную воду для себя и бутылку пива для него.
   – Твоя мама когда-либо говорила тебе, что капризничать и дуться – некрасиво и невежливо?
   Когда и на этот раз ответа не последовало, Дария почувствовала неловкость и беспокойство одновременно. Она подошла поближе и обиженно произнесла:
   – Мартин, это уже не смешно. – Внезапно ее охватил озноб, сердце заколотилось от дурного предчувствия. – Проклятье, Мартин…
   Она протянула руку, чтобы потрясти его за плечо, но в тот миг, когда она к нему прикоснулась, безжизненное тело федерального поверенного Министерства юстиции США Мартина Флетчера резко наклонилось вперед и тяжело упало на ковер.
   Зажав рот, чтобы сдержать пронзительный крик, Дария схватила свою сумочку и опрометью выскочила из номера.
 
   Рорк пришел к выводу, что уставленный диванами коктейль-холл в новоорлеанском отеле «Уитфилд-пэлес», именуемый «Голубой залив» и расположенный слева от вестибюля, напоминает антураж межгалактического бара из фильма «Звездные войны». Карнавальная фигура высотой почти в семь футов и в высоченном пудреном парике, изображающая, по-видимому, Марию Антуанетту, но с подозрительным кадыком, была увлечена оживленной беседой с неким персонажем, кокетливо встряхивающим огненными вихрами и одетым в короткие шорты с намеком на нестандартных размеров мужское естество и лиф из черной кожи; в сочетании с доходящими до бедра ботфортами и кнутом его наряд мог запросто довести до обморока любого человека с хорошим вкусом.
   Еще один участник вечеринки, облаченный в покрытое серебристыми пластинами обтягивающее трико, с парой огромных крыльев и с блестящим ободом вроде нимба вокруг головы, танцевал с монахиней под оглушающие звуки «Долговязой Салли». На краю танцевальной площадки размером с почтовую марку трио мускулистых атлетов, загримированных под полицейского, индейца и ковбоя из знаменитого поселка Виллидж-Пипл-Фэйм, сравнивало свои бицепсы и грудные мышцы.
   – Я просто обожаю Прощеный вторник, а вы? – спросил женский голос.
   Напомнив себе, что если он искал одиночества, то ни в коем случае не должен был возвращаться в родной Новый Орлеан, да еще во время празднования Прощеного вторника, Рорк неохотно повернулся лицом к блондинке, которая заняла рядом с ним перед баром только что освободившийся табурет.
   – Ничего подобного я не видел, – согласился он.
   Блондинка была облачена в нечто, изображавшее невод, плетенный из золотой нити. Кроме прозрачного мини-платья, на ней, казалось, не было ничего, за исключением серебряного шнура, стягивавшего талию. Поймав себя на том, что лицезрение ее потрясающих, явно силиконовых грудей не заставило его взволноваться и не задело в нем ни одной чувствительной струны, Рорк невольно задался вопросом, не прав ли был глава его телекомпании, когда недовольно заявил, что в душе у Рорка все выгорело.
   Непроизвольно его мысли перенеслись на московские приключения. В конце концов он не сумел как следует отомстить и не причинил особого вреда Дмитрию Давыдову – так, несколько сломанных ребер и пара вывихов. Конечно, был еще небольшой инцидент с ножом, который, возможно, проколол бандиту легкое, но в тот момент Рорк действовал в порядке самообороны, так что данный случай даже не следует принимать во внимание.
   – Простите, что вы сказали? – переспросил он, когда заметил, что девушка в золотом неводе снова к нему обращается.
   – Я спрашивала, не из Нового ли Орлеана вы родом?
   Прежде чем Рорк успел ответить блондинке, что на самом деле он человек безродный, брюнетка, одетая в облегающий черный маскарадный костюм кошки, в блестящей черной же маске, закрывающей верхнюю половину лица, вдруг стремительно бросилась к нему, обвила руками шею и со звучным чмоканьем поцеловала в губы.
   Ее губы были нежны, как лепестки магнолии, а когда Рорк ощутил, что его окутал легкий, романтичный аромат духов, он почувствовал внезапное возбуждение. Рорк решил не выяснять причин ее неожиданного поцелуя – не только потому, что экстравагантными поступками во время карнавальных безумств Прощеного вторника никого не удивишь. Дело было в другом. В конце концов, именно благодаря особенностям своего характера, который его начальство именовало «главным козырем О'Мэлли», то есть умению в нужный момент мобилизовать все силы, быть рисковым и расчетливым одновременно, он построил завидную карьеру военного корреспондента и приобрел репутацию азартного, находчивого и искусного охотника за самыми интригующими, важными и злободневными новостями. И ему трудно было смириться с приговором босса, заявившего, что в душе у него все выгорело.
   Испытывая удовольствие от нарастающего желания, Рорк подумал, что зря считал свою судьбу вдребезги разбившейся на улицах Москвы; теперь ему было любопытно посмотреть, как далеко привлекательная незнакомка зайдет в своей дерзкой выходке. Он обхватил ее руками за тонкую талию, стараясь притянуть к себе, но тут она внезапно вырвалась и капризно сказала:
   – Где же ты был, дорогой? Ты опоздал на полчаса. Я обещала Йену и Харви, что все мы встретимся и пообедаем в «Петунии». Я просто умираю от желания полакомиться креольскими креветками. А ты знаешь, как мне нравится потворствовать своим прихотям.
   Хотя маска не позволяла рассмотреть ее лицо, через прорезанные в форме кошачьих глаз отверстия Рорк уловил блеснувшее в ее взгляде возбуждение, которое сильно смахивало на страсть.
   Ухватив Рорка за руку, девушка силком стащила его с дубового табурета перед баром и почти поволокла за собой.
   – Я понятия не имею, кто такие Йен и Харви, – сопротивлялся Рорк, пока они пробирались сквозь бурлящую толпу, – но откровение относительно ваших прихотей возбудило мой интерес, любовь моя.
   Он заметил, что ее глаза ни на мгновение не оставались спокойными и лихорадочно обшаривали пространство холла, напоминая пойманных в силки воробьев.
   – Прошу вас, – прошептала она, и ее пальцы напряженно вцепились в него, – подыгрывайте мне и не задавайте никаких вопросов, пока мы не выйдем на улицу.
   В сознании Рорка вдруг замигал красный сигнал опасности наподобие ослепительной вспышки московского взрыва, который тогда потряс центр города и оставил яму размером с городской автобус в том месте, где секундами раньше был припаркован его автомобиль.
   Незнакомка могла походить на очаровательную кошку, могла обладать ароматом, подобным запахам в саду его матери, и вкусом слаще меда, но Рорк уже ходил по этой дороге и знал, что она заканчивается тупиком.
   – Послушайте, милая…
   – Прошу вас – Голос незнакомки вибрировал от напряжения. Весь ее облик излучал настороженность, напряжение и страх – уж что-что, а это он легко распознавал, испытав неоднократно на собственной шкуре – Мне нужна ваша помощь, чтобы спастись от одного подлеца.
   Дария узнала журналиста в тот же момент, как вбежала в коктейль-холл. Рорка О'Мэлли очень часто показывали в телевизионных передачах, где он выглядел удивительно бравым и лихим парнем – просто буря и натиск, – отражавшим в своих репортажах военные конфликты в самых разных уголках земного шара. Такими же лихими и бурными казались его любовные похождения и гедонистические воззрения, рассказы о которых, обрастая слухами и сплетнями, тиражировались бульварными газетками, всегда в изобилии наваленными на стеллажах ее универсама.
   Хотя Дария понятия не имела, что он делает здесь, в Новом Орлеане, она чувствовала, что с ним будет в безопасности. И наконец, он был единственным человеком в городе, у которого уж точно не имелось намерения ее убивать.
   Кроме того, глубина и острота его репортажей доказывала, что он представляет собой нечто большее, чем просто мужественно-красивое лицо на телевизионном экране. Рорк был достаточно умен, чтобы за милю распознать обман. Она подумала было рассказать ему правду, когда будет просить помощи, но, довольно часто имея дело с журналистской братией, побоялась, что он отделается от нее прежде, чем она успеет договорить. Нет, лучше не рисковать.
   К счастью, хотя она и так была отъявленной фантазеркой, жизненный опыт научил ее к тому же блефовать.
   Как ни подгоняла Дарию мысль об опасности, она постаралась действовать с подходом и успела одарить журналиста ослепительной улыбкой, способной даже самого непробиваемого мужчину пасть к ее ногам.
   – Этот тип – воплощение зла, исчадие преисподней. – Якобы бессознательно ее пальцы соблазняющими движениями поглаживали рукав Рорка.
   Рорк признавал, что она хороша. Чертовски хороша. Но к тому же лгунья. Ну что же, он отлично знает, что у женщин есть несчастная привычка не пренебрегать любой ложью, если им очень нужно чего-нибудь добиться. Например, напомнил он себе, обеспечить себе мальчика для битья или подстраховаться на случай подозрения в убийстве.
   – Но почему меня?
   – Что? – Нетерпение, нервозность, возможно, даже страх аурой окружали ее, возбуждая его любопытство.
   – Почему вы выбрали именно меня, чтобы помочь вам спастись от исчадия ада?
   – О Боже… – Она глубоко вздохнула, и это на мгновение привлекло внимание Рорка к ее бюсту, который, хоть и не был таким внушительным и притягательно-чувственным, как груди леди в золотом неводе, тем не менее обрисовывался под кошачьим костюмом весьма обольстительно. – Вы выглядите надежным. – Глаза девушки, блестя из-под маски, пристально оглядели его с головы до пят. – И большим.
   – Достаточно большим для того, чтобы управиться с самыми злонамеренными субъектами, – согласился он, решив пока подыгрывать ей. – Конечно, если ваше пугало, этот крутой парень, не защитник в американском футболе и не профессиональный борец.
   – Нет. – Дария нахмурилась. Как объяснить ему, что она даже представления не имеет, как выглядит ее потенциальный убийца? – По крайней мере я так не думаю.
   Она покачала головой, в то время как ее испуганный взгляд скользил по вестибюлю, задерживаясь на каждом человеке. Когда из-за мраморной колонны появился мужчина в темной одежде и направился в их сторону, Рорк почувствовал, что она окаменела от страха.
   – Не могли бы мы продолжить эту беседу в другом месте и в другое время? Вы привлекаете к нам внимание.
   Дария снова начала пробираться сквозь толпу к вращающейся бронзовой двери, а так как она крепко за него держалась, Рорк вынужден был тащиться за нею. Но он ушел бы с ней так или иначе.
   – Если вы не хотите привлекать к себе внимание, то не носитесь в подобной одежде, – посоветовал Рорк. – И кстати, как получилось, что вам неизвестно, чем ваше пугало зарабатывает на жизнь?