Прошло два месяца с тех пор, как она обнаружила, что любит юного наследника Гростенсхольма. Никто не должен догадываться об этом!
   Кто такая Ирья? Нищая крестьянка, неуклюжее и искалеченное болезнями создание. Она ведь знала, что ее прозвали "былинкой".
   Ирья уже приготовилась к тому, что ей придется куковать всю жизнь в одиночестве. И отец, и мать твердили ей об этом, и она смирилась перед неизбежным. Но как жестоко, что Бог наградил ее чувствительным сердцем, которое жаждет любви.
   Она почти уже прошла аллею до конца. Об этой алее ходили предания, а именно - о первых восьми липах, посаженных здесь когда-то. Каждое из деревьев было посвящено одному из обитателей усадьбы, и деревья эти умирали вместе с людьми. Так, два дерева в аллее уже погибли, и вместо них были посажены новые. Одна липа была посажена для старой вдовствующей баронессы, которую Ирья никогда в жизни не видела, а вторая - для матери Суннивы, красавицы Суль. Оба дерева засохли уже много лет назад, и на их месте стояли теперь новые. Одно из старых деревьев показалось Ирье слишком разметавшим свои ветви, но она подумала об этом с некоторой рассеянностью.
   Сам нотариус, Даг Мейден, тоже имел здесь свое дерево, как и его прекрасная жена Лив. Они были родителями Таральда и Сесилии.
   Наконец девушка подошла к усадьбе. Хорошо ли выглядит Ирья? Конечно, трудно было скрыть свои физические недостатки, но она постаралась украсить себя как можно лучше. Старенькая кофточка была выстиранной и пахла свежим ветром и солнцем, темная юбка вычищена от кошачьей и овечьей шерсти, приставшей к ней то там, то тут. Шерсти было много в доме Эйкебю.
   Силье сидела в доме у окна и наблюдала за тем, как на улице играют три сына Аре.
   Как они были не похожи один на другого. Вот они собрались вокруг среднего, Тронда, стоящего на большом камне. Он живее и сообразительнее других. Силье была почти уверена в том, что однажды Тронд займет главенствующее положение среди своих братьев: это было заметно в нем уже сейчас.
   Бранд, младший из братьев, был рослым и здоровым, походя на своего отца. Он пытался забраться на камень, но постоянно скатывался обратно.
   Старший, Тарье, не вмешивался в потасовку младших братьев. У него рано обнаружился острый и проницательный ум, и он всегда выглядел серьезным и старше своих лет.
   Силье задумалась. Тарье... Любимчик Тенгеля. Она вспоминала, как рос этот мальчик. И каким спокойным делался Тенгель. Кончилось долгое, долгое ожидание.
   Она отвлеклась от своих мыслей, ибо на двор вышла Мета и начала звать мальчиков в дом. Как, они еще не готовы принимать гостей? Они еще не переоделись? И не стыдно им будет перед Мейденами?
   - Марш домой!
   Силье улыбнулась. Она подумала о том времени, когда Мета сделалась хозяйкой Линде-аллее. Прошло, пожалуй, лет тринадцать-четырнадцать? Конечно, ведь Тарье родился между Рождеством и новым годом в том самом году, и теперь ему исполняется тринадцать лет. Грустно смотреть, как мчатся годы и взрослеют дети. Но они будут надежной опорой семьи в будущем.
   Сравнивая себя с ними, видишь, как состарился сам. Дети наглядно воплощают бег времени. И Силье вновь припомнила события прошлых лет.
   Тогда Мета стала полноправной хозяйкой. Тенгель и Силье добровольно отошли на второй план. Деятельный Аре расширил усадьбу, выстроив дополнительные помещения для разросшейся семьи. Тенгель и Силье оставались в старой части усадьбы, - той, которая некогда казалась такой просторной, а на самом деле была маленькой и тесной. Но Силье любила свой дом, и остальные члены семьи охотно наведывались к ней в гости.
   История повторяется, думала она. Как и Мета, она сама пришла однажды в Линде-аллее нищей и беспомощной. С таким невысоким положением в обществе трудно рассчитывать на моментальный успех. Нет, все же Мета стояла ниже ее. Она поднялась из самых низов.
   И все-таки Мета показала себя чудесной хозяйкой, и Силье вынуждена была признать это. Мета была способной и деятельной, и она очень старалась заслужить похвалу окружающих.
   Силье не могла не нарадоваться на своих внуков.
   Их уже шесть. Да, она считала своей внучкой и Сунниву, хотя та не состояла с ней в родстве. Жаль, что Силье сама не смогла заниматься девочкой, и ее воспитали Лив с Дагом. Теперь Суннива стала совсем взрослой и часто оставалась в Линде-аллее, помогая Силье в мастерской.
   Она начала считать по пальцам: Суннива, дочь Суль, Таральд и Сесилия, дети Лив и Дага. Таральд, правда, был несколько слабым по характеру, но он наверстает свое с возрастом. И еще сыновья Аре: Тарье, Тронд и Бранд.
   Лучших внуков нельзя было и желать!
   К усадьбе подошла Ирья. Силье порадовалась ее приходу, но вместе с тем подумала: "Бедное дитя, ей никто не помог даже уложить волосы как полагается! Одежка на ней старенькая и не к лицу. Ее мать нисколько не заботится о внешности своей дочери".
   Ирья встретила на дворе Сунниву. Какая разница! Какая пропасть между этими девушками! Ирья - словно тяжелая, громоздкая махина перед миниатюрной, изящной Суннивой.
   Силье вытянула вперед больную ногу. Она все еще беспокоила ее при ходьбе.
   - Это подагра, - сказал ей Тенгель. - Не думай об этом.
   Она надеялась, что он говорил правду.
   Позади Силье раздались шаги: кто-то вошел в комнату, и она уже знала, что это Тенгель. Но она все равно обернулась, чтобы убедиться в этом.
   Его волосы и борода сделались белоснежными, но осанка была все той же, как в юные годы. А ведь ему перевалило за семьдесят, но он продолжал держаться с достоинством, и годы не сломили его.
   Он положил ей на плечо свою руку, морщинистую, с набухшими венами, натруженными за долгую жизнь. Силье знала, как он недомогает. Он был невероятно изнурен. Но он никогда не позволял говорить об этом. Он по-прежнему принимал время от времени больных, хотя ему трудно было лечить людей. И окружающие, зная это, обращались к нему за помощью только в крайних случаях, когда уже никто им не мог помочь.
   Он посмотрел на играющих во дворе мальчиков.
   - Когда пожалуют гости?
   - Не раньше, чем через час. У них еще достаточно времени.
   Тенгель улыбнулся.
   - Тогда я хотел бы поговорить с Тарье.
   Силье согласно кивнула ему. Она догадывалась, что значил для него этот смышленый мальчуган. Тенгель любил, конечно, всех шестерых внуков, но Тарье занимал в его сердце особое место. Он был именно тем ребенком, которого Тенгель ждал многие годы, в течение жизни двух поколений. И вот этот ребенок родился, став ему радостью и утешением.
   Тарье явился на зов деда, переступив порог комнаты, которую называли в усадьбе приемной для пациентов.
   Тарье был необычным ребенком. В нем было что-то от темноволосых Тенгеля и Аре, однако глазами он был не похож ни на кого. Аре не отличался столь острым умом, тогда как в этом тринадцатилетнем подростке проявлялись умственные способности, унаследованные от Тенгеля, Силье и Лив. От Меты мало что было заметно в сыне, она ведь была просто мила и приятна. Неутомимая пчелка без лишних претензий. И блестящие способности сына ее даже иногда пугали.
   Но главное было в том, что внук унаследовал от Тенгеля волю к добру, которое надо вершить в жизни.
   - Тарье, - сказал Тенгель, - ты слышал предание о Людях Льда, не так ли? И о Тенгеле Злом, который вступил в сделку с дьяволом на четыреста лет вперед, прокляв тем самым свое потомство... но также и наделив его сверхъестественными знаниями?
   Мальчик кивнул. Он был не как остальные дети, которые только и дожидались, когда же можно будет выбежать во двор и поиграть; нет, он внимательно прислушивался к тому, что рассказывал ему Тенгель.
   - Да, он дал нам в наследство много дурного, - продолжал Тенгель. - Но также и кое-что хорошее, и наш долг преумножать последнее. В этой комнате ты видишь, Тарье, мое собрание различных трав и снадобий. Большая часть принадлежала Суль, а она получила все это от Ханны. Она была главной носительницей тайных знаний. Я собирался рассказать тебе об этом в день твоего рождения, через четыре месяца, но решил, что могу сделать это и раньше. Тебе предстоит многому научиться, и никто не знает, сколько у нас будет времени. Я пока здоров, но в моем возрасте, как ты знаешь, все может случиться. С сегодняшнего дня я начинаю твое обучение. Ты получишь наследство, которое затем передашь дальше. Ты не принадлежишь к тем несчастным созданиям, которых погубил Тенгель Злой. И ты единственный из моих родичей, кто сумеет управлять этим наследством. Ибо в тебе есть что-то, не поддающееся объяснению...
   - Я понимаю тебя, дедушка. И я готов начать обучение.
   - Вот и хорошо! Я знаю, что ты достаточно умен, чтобы не злоупотреблять данной тебе властью. Многие из тех, кто раньше владел ею, перестарались, и злая воля обернулась против них самих. Точно так же, и сам Тенгель Злой думал сперва, что эти знания следует поставить на службу злой воле. У тебя нет злой воли. И когда ты состаришься, как и я, ты подыщешь себе молодого наследника из рода Людей Льда, чтобы передать ему наши знания. Ты должен сделать верный выбор. Ты ведь понимаешь, что с этими вещами не шутят.
   - Я буду осторожен, дедушка.
   - Что ты думаешь делать дальше, Тарье?
   - Я хочу учиться.
   - Ты пойдешь учиться.
   - Больше всего мне хотелось бы поучиться у великих ученых - таких, как Тихо Браге, который, к сожалению, уже умер, - или у Кеплера* [Браге Тихо (1546-1601) - знаменитый датский астроном. Кеплер Иоганн (1571-1630) немецкий астроном, ученик Т. Браге, один из творцов астрономии нового времени. Открыл законы движения планет.], или Иоанна Рюдбека. Я понимаю, что это дело трудное.
   - Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы помочь тебе, мой мальчик. Поговорим завтра, скоро пожалуют гости.
   - Дедушка... - обернулся Тарье у двери. И его карие глаза сверкнули. Хотя сегодня и не мой день рождения, но я чувствую, что получил самый прекрасный подарок в мире.
   Тенгель не мог не улыбнуться при этих словах.
   - До завтра, - прибавил он.
   - До завтра, дедушка!
   На праздник пожаловали владельцы Гростенсхольма. Ирья пылала от счастья, увидев, наконец, юного, темноволосого Таральда, который пришел вместе с сестрой. Сесилия своими рыжеватыми волосами напоминала Лив, ее мать, но все же дочь казалась темнее. Она была не так ослепительна, как мать, но обладала привлекательной внешностью и была очень жизнерадостна. Она одевалась очень изысканно, следуя новым веяниям моды. Никто не осмеливался вступать с ней в спор, и она поражала мужские сердца без особых усилий. Она во всем походила на Суль, за исключением того, что за ней не стояли никакие загадочные тени из прошлого.
   Представители старшего поколения семьи печалились, глядя на Сесилию и вспоминая при этом Суль: ибо та все еще жила в их сердцах, и память о ней не изглаживалась со временем.
   Пожаловали, разумеется, и Лив с Дагом, этим достойным нотариусом, с поредевшими волосами, но все таким же моложавым. Лив была сильнее его, и именно к ней ехали гости в Гростенсхольм, тогда как Даг часто отсутствовал, занятый делами. Оба приближались к сорокалетнему возрасту.
   С ними явилась и Шарлотта, вместе со своим супругом, Якобом Скилле. Она постарела, но в ее глазах все еще сохранялся прелестный отблеск, и было видно, как она счастлива с Якобом. Он пришелся ко двору, и именно Якоб вел в Гростенсхольме хозяйство. Однажды его сменят в усадьбе наследники, и он будет доволен тем, что останется дома играть в карты с Шарлоттой.
   Итак, в праздничном зале собралась вместе большая счастливая семья.
   Шел 1620 год. В Богемии царила смута, разгорались распри между католиками и протестантами. Начавшаяся война грозила докатиться и до маленькой Норвегии, - да, даже на усадьбу Гростенсхольм уже упала ее тень. Но Силье не думала об опасности, глядя на свою большую семью.
   Они столько лет прожили вместе, в мире и ладу друг с другом, размышляла она, озирая гостей со своего почетного места за столом. Чудесные годы это были! Есть ли кто-то на свете счастливее ее?
   Только Ирья была не слишком рада. Как она ни старалась, она не могла завладеть вниманием Таральда. Было слишком явно, что его интересовала совсем другая девушка.
   Нежная Суннива сидела, потупив глаза, и не осмеливалась взглянуть на своего троюродного брата Таральда. Однако Ирья, чувства которой были обострены, успела заметить, что витает в воздухе вокруг этих влюбленных. Ей казалось, что ее сердце истекает кровью.
   Но чего же она ожидала?
   Как тяжко наблюдать все это!
   Праздник весьма удался. Остроумный разговор поддерживала Сесилия и смышленый Тарье. Они понимали друг друга с полуслова, - заметила Ирья. Тронд явно не дотягивался до их уровня, а взрослые были заняты своей беседой, смысла которой Ирья не могла уловить.
   Толстый Бранд поедал одно пирожное за другим, пока Мета не хлопнула его по рукам. А три ровесника - Даг, Лив и Аре - сидели рядом и обсуждали какие-то пограничные распри.
   Ирья чувствовала себя одинокой, несмотря на то, что все окружающие видели в ней свою, и к тому же она была одной из именинниц на празднике. Однако чувство одиночества разъедало ее тоскующую душу. Ирья хотела взглянуть на вещи трезво и признать свое поражение. Ей представлялось, что все ее физические изъяны несомненно бросаются в глаза - согбенные плечи, отсутствие талии, худые руки... к тому же запах пота под мышками. Нос у нее был красный... а на лице выступали лихорадочные пятна. Былинка и есть былинка, с горечью думала она.
   И все же она не испытывала ревности к Сунниве. Ведь та была так беспомощна и хрупка и настолько очаровательна, что покорила даже добрую Ирью. Подумать только, она осталась без матери еще в детстве, при столь ужасных обстоятельствах! Ирья слышала разговоры об этом у себя дома в Эйкебю, но она никогда не знала, правда ли это. Возможно, никто в деревне толком не знал, как же все обстояло на самом деле.
   Тенгель решил взять слово, и шум за столом утих.
   - Теперь, когда мы собрались сегодня вместе, я хотел бы кое-что обсудить с вами. Я думал об этом давно. Нам нужно уточнить свое родовое имя.
   - Я тоже думал об этом, - сказал Аре. - Ведь меня зовут просто сын Тенгеля, Тенгельссон, а это не так-то много для моих сыновей. Тарье, Тронд и Бранд будут просто Арессонами...
   Тенгель кивнул ему.
   - Вы помните, что наша семья ведет происхождение от двух разных родов? Даг и Лив, а также Таральд и Сесилия носят славное имя Мейденов. А остальные? Меня зовут Тенгель сын Людей Льда, но это имя целого рода, и одна семья не может носить его... Что ты думаешь об этом, Ирья?
   Девушка горячо закивала Тенгелю, радуясь, что он обратил на нее внимание, и в то же время смутившись, что оказалась в центре.
   - Я никогда не принадлежала к Людям Льда.
   - Хорошо. Вы знаете, что многие получают имя по названию своей усадьбы или деревни, где они родились. Вроде тебя, Ирья. Ведь тебя зовут Ирья дочь Маттиаса Эйкебю, верно?
   - Да, это так.
   - Но мы же не можем зваться Линде-аллее, это уж слишком... Это никакое не имя, и никто в этих краях нас так не называл. Я долго думал над этим. И жду ваших предложений.
   Гости задумались, а затем начали предлагать разные варианты. Больше всех старались, конечно же, Сесилия и Тарье.
   - Мне кажется, что неплохо звучит имя Линдане, - сказала Шарлотта.
   - А почему бы не Ледяные? - возразила Силье. - Это ближе к Людям Льда.
   - Тогда, может, Лед-Линдане, - предложила Сесилия.
   Все новые имена выдумывались Тарье, Трондом и Сесилией. Ледяная аллея, Линде-лед, Ледяные липы...
   - Нет, я знаю, что лучше, - сказала Сесилия. - Нам нужно взять себе фамилию по тому прозвищу, которое придумали нам люди. Мы будем зваться "Там-где-живет-искусный-доктор".
   - "И-его-дерзкие-потомки", - добавил Тарье.
   - Ну, нет уж, - усмехнулся Тенгель.
   Ирья сидела молча. В этом доме младшие перебивают старших, а Тенгель только улыбается им! Не так заведено в Эйкебю! Конечно, они все лишь бедная крестьянская семья, но дети никогда не перебивают родителей, и считается просто неуважительным раскрывать за столом рот. Ирья точно знала, что уважение к старшим царит и в домах соседей в их деревеньке. Скромность, почтительность и страх Божий.
   Но в этой необычной семье были другие порядки. И даже знатная баронесса Шарлотта вела непринужденный разговор за столом.
   Необычное было даже в том, что они вот так справляли общий день рождения. В доме у Ирьи почитали только церковные праздники - такие, как Рождество, Пасху, Троицу, Иванов день, день смерти короля Улава Святого, Михайлов день и некоторые другие. И при этом молились и ходили в церковь.
   В конце концов Таральд предложил называться просто Линд.
   Семья снова разделилась - между именем Линд и Линдане.
   - Линд из рода Людей Льда, - сказала Шарлотта. - Это звучит весьма благородно.
   - Так мы, наверное, и решим, - сказал Тенгель. - Это имя будет носить Аре, Мета и трое их сыновей - Тарье, Тронд и Бранд. А также Суннива, пока она не выйдет замуж. Мне хотелось бы, чтобы у Суннивы тоже было свое имя. Иначе тебе придется зваться просто дочь Суль, но по имени матери фамилии не наследуются.
   Девушка, сидящая за столом, улыбнулась незаметной улыбкой.
   - Да и у самой Суль не было достойного имени, - продолжал Тенгель. Она звалась Суль Ангелика из рода Людей Льда.
   - Но у нее же был отец?
   - Да, но я никогда не слышал его имени. Итак, можно выйти из-за стола.
   Позднее вечером Силье была у себя в комнате и готовилась ко сну.
   - Такой прекрасный праздник, - вздохнула она. - Похоже, все остались им довольны, не правда ли?
   - Да, - пробормотал Тенгель. Он присел на край постели и вытирался мокрым полотенцем. Силье сделала вид, что она ничего не замечает. Старым людям тяжело менять свои привычки.
   - Как, должно быть, приятно Ирье побывать у нас в гостях! - сказала она. - Она так обрадовалась подаркам. Но я заметила, что она была несколько рассеянной в этот вечер.
   - Гм, - произнес Тенгель, слушая ее без особого внимания.
   - Знаешь, о чем я думаю, Тенгель?
   - Нет...
   - Мне кажется, что Таральд и Суннива влюблены друг в друга.
   - Не может этого быть! - резко ответил Тенгель. Силье не успела еще снять с себя юбку.
   - Почему бы и нет? - спросила она и выглянула из-под одежды. - Думаю, что они очень прелестны вдвоем, эти юные создания.
   - Как ты не понимаешь! Они оба из рода Людей Льда!
   Силье наконец сняла юбку и забралась под одеяло.
   - И все же, Тенгель! Я полагаю, что злое наследие уже исчезает. Ты и Суль были последними, на ком еще лежало проклятие. Ты же видишь, как оно медленно отпускает нашу семью.
   - Нет, Силье, мы не должны быть легкомысленными. - Таральд мой внук, и я несу на себе гнет этого рокового наследия. Суннива - дочь Суль и тоже моя внучка! Нет, этого допустить нельзя, слишком опасное переплетение судеб!
   - Ну, хорошо, - сказала Силье примирительно и положила свою руку ему под голову. - Но разве они не могут иметь просто романтическое любовное приключение? Никто не говорит о том, что они должны пожениться и произвести на свет детей.
   - Ты утверждаешь, что они действительно полюбили друг друга? Не лучше ли будет отослать одного из них из усадьбы?
   - В таком случае, не Сунниву. Она неспособна к самостоятельной жизни.
   - А я думаю, что Лив или Шарлотта никогда не отпустят из дома Таральда. Он еще слишком слабый и незрелый. Посмотрим, как будут развиваться события.
   - И все же мне кажется, что ты совершаешь ошибку, - настаивала Силье на своем. - Проклятие зла уже исчезает. Взгляни на нас! У нас с тобой двое детей, и они совершенно нормальны. У Суль родилась тоже нормальная дочь. У нас с тобой шесть внуков, включая Сунниву. И никто из них пока еще не пострадал.
   - Не знаю... - вымолвил Тенгель задумчиво. - Я не уверен в этом.
   Она приподнялась на кровати.
   - Что ты имеешь в виду?
   - Не знаю, Силье. Но я увидел нечто. Нечто тревожащее. Кошачий желтый отблеск в глазах...
   - Что ты говоришь? У кого?
   - Нет, не скажу. Я сам еще в этом не уверен. Но однажды это может прорваться наружу. Или же исчезнуть навсегда.
   Силье снова улеглась, взгляд ее блуждал по потолку. Комната нуждается в ремонте, подумала она, по углам образовались темные пятна от сырости.
   Кто же это? Кто из шестерых? Желтый отблеск в глазах...
   Нет, она даже представить себе не могла, кто это может оказаться.
   Суннива? Милая, приятная и хрупкая. Как маленькая мышка в норке, боязливая, невзирая на свою ослепительную красоту.
   Таральд? Прекрасный, как юный бог, хотя и слабый характером, в нем соединились решительность Мейденов и мягкость темноглазых Людей Льда. Таральд собирался заниматься усадьбой, и в этом ему помогали Аре и Якоб Скилле.
   Да, землевладение, пожалуй, наиболее подходящее для Таральда, подумала Силье и с неудовольствием припомнила тягостные годы в Осло, когда приходилось заниматься продажей пиломатериалов. Даг и Лив вынуждены были закрыть торговлю, а Таральд не испытывал к ней никакого интереса. Сам Даг был нотариусом, Аре был занят Линде-аллее, а Лив воспитывала детей. Кроме того, в их роду никто не был торговцем, и они приходили в отчаяние от всяческих налогов короне, расходов и отчислений. И когда они наконец продали свое дело, то вздохнули поистине с облегчением. Конечно, им удалось скопить немного денег на этом. Нет, она что-то потеряла нить в своих мыслях. О чем это она?
   Таральд... Нет, о нем и думать нечего. В нем не может такое проявиться.
   В Сесилии, пожалуй, может, она вызывала наибольшие опасения. Но она вряд ли была по-настоящему злой, у нее только искрились ум и ирония. Сесилия никого не обидит по своей воле, намеренно. И потом, она такая одаренная девушка, столь разносторонне развитая, зачем же ей причинять другим зло? Нет, Силье никогда не замечала за ней ничего подобного.
   Оставались трое маленьких братьев. Не заметил ли чего Тенгель в разговоре с Тарье? Может, у них что-то случилось, и он начал подозревать мальчика?
   Маленький Тронд, такой проворный, двенадцати лет, всегда бегал по поручениям Силье. А потом получал от нее лакомства за услугу. Он еще не вышел из детского возраста, и совсем непохоже, чтобы в нем проявилась злонамеренность.
   Еще труднее было вообразить себе что-либо похожее с Брандом. В нем тоже не замечалось этого желтоглазого, злого начала. Бранд трогательно заботился о животных, приносил их Силье и выхаживал их. И Силье помогала ему ухаживать за животными: мальчик был ей очень дорог.
   Нет, Тенгель может подозревать кого угодно, но она лично уверена во всех своих внуках, и никто, никто из них не несет в себе печать зла.
   Почти двадцать лет прожили они без зловещего наследия, которое прежде держало их в непрерывном и боязливом напряжении. Но Силье знала кое о чем, что скрывал сам Тенгель, полагая, что его поведение незаметно для окружающих. Она-то знала: чем старше он становился, тем труднее ему сдерживать ту злую волю, которая гнездилась в нем всю его жизнь. Пока он был молод и силен, он умел обращать волю на добрые дела. Но только теперь она поняла, с каким трудом ему давалось это. Иногда, в моменты усталости и изнеможения, она видела выражение его лица - и это пугало ее, она отворачивалась. Тенгель не хотел никому навредить, и потому его борьба с самим собой делалась все суровее с каждым годом. И она понимала, почему он так измучен жизнью. Она повернулась на кровати.
   - Как твоя нога вечером? - спросил он.
   - Получше. В колене сгибается нормально.
   Тенгель положил свою горячую руку на ее колено.
   Его глаза были потемневшими от тревоги, но Силье ничего не замечала.
   - В тебе еще есть силы, я это чувствую, - прошептала она.
   3
   Несколько дней спустя произошло одно событие, весьма неожиданное и необычно приятное. К усадьбе Гростенсхольм подъехала карета, невероятно красивая и изысканная. Мальчики сгрудились вокруг этого блестящего экипажа и горячо обсуждали, как же он приводится в действие.
   Из кареты вышел молодой человек, примерно двадцати лет, на лестнице его уже встречали Шарлотта и Лив.
   Он поклонился и представился на чистом датском языке.
   - Не знаю, знакомо ли вам мое имя? Меня зовут Альбрехт Страленхельм.
   - Страленхельм? - повторила за ним очарованно Шарлотта. - Именно у вас жил в Копенгагене мой сын Даг!
   - Это действительно так. Не могу ли я повидаться с ним?
   - Лив, позови Дага. Я думаю, он сейчас в своем кабинете. Как мы рады принять вас у себя! Я распоряжусь, чтобы вам показали комнату, где вы сможете остановиться.
   - Благодарю, я сам доволен этой поездкой.
   Молодой граф приводил себя в порядок, а тем временем показался Даг.
   - Вы помните меня? - спросил гость, после того как они раскланялись друг с другом. - Я тот самый маленький мальчик, который пропал и которого тогда отыскала ваша любезная сестра.
   - Конечно же! - ответил Даг. - Как приятно вновь увидеть вас! Как поживают ваши родители?
   - Благодарю, отлично! Это они послали меня сюда, когда я собрался ехать в Норвегию. У меня есть здесь поручение.
   После того, как он отведал разнообразные кушанья, предложенные ему за столом, а также лучшее в доме вино, он продолжил:
   - Мои родители никогда не забудут вашу сестру. Она была лучшей няней, какую только можно было отыскать. Сам я ее почти не помню. И теперь придворные подыскивают приличную няню для детей короля Кристиана. Я имею в виду его брак с Кирстен Мунк. Вы знаете, что у них морганатический брак? Но пока поиски не увенчались успехом. Обращались и к моим родителям тоже, и так как я собирался в Норвегию, то они послали меня в вашу усадьбу, чтобы узнать, не сможет ли ваша сестра Суль взять на себя эту почетную обязанность. Хотя она, вероятно, сама замужем, и...